ГЛАВА XI

ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ


Будем мечами

Ткань подбивать.


Сага о Ньяле.


Битва на Курской дуге

А винтовку тебе? А послать тебя в бой?

А ты водку тут хлещешь со мною!

Я сидел, как в окопе под Курской дугой,

Там, где был капитан старшиною.

Владимир Высоцкий.


Разведка донесла Адольфу Гитлеру о скоплении на данном участке фронта мощной группировки неприятельских сил. Курский выступ был бувально заполнен советскими войсками. По словам фон Манштейна, этот клин просто напрашивался на то, чтобы быть срезанным. По мнению германских стратегов, в данной ситуации были возможны 2 варианта действий. Первый — нанести превентивный удар по советским войскам до того, как они перейдут в наступление. Второй — дождаться начала советского наступления, после чего нанести контрудар. Второму варианту, по мнению генерал-фельдмаршала фон Манштейна, следовало бы отдать предпочтение. Он считал необходимым дождаться начала советского наступления и отойти до берега Днепра, после чего перейти в массированное контрнаступление в обход Харькова, нанеся удар во фланг наступающих советских войск. В результате огромные массы советских войск попадали в окружение и могли быть раздавлены германскими «клещами», как римские легионы были раздавлены войсками Ганнибала в битве при Каннах. А повторить успех карфагенского полководца при Каннах, как известно, было заветной мечтой всех германских военачальников начиная с графа Альфреда фон Шлиффена, главный труд жизни которого так и назывался «Канны».

Но в этом втором варианте имелось одно слабое место — он совершенно не учитывал пресловутый «человеческий фактор». Для фюрера Третьего рейха любой намек на отступление, даже с последующим контрударом, был святотатством. Его не убедили даже возражения «быстрого Гейнца» Гудериана, что, если одновременно с задуманным фюрером наступлением под Курском вдруг начнется высадка войск западных союзников во Франции, то у немцев не останется свободных сил отразить вторжения англосаксов на континент.

Наступательно операции в районе Орел-Белгород против выступа советского фронта под Курском суждено было стать последним крупным наступлением германских войск на Восточном фронте. Окончательный план операции против Курского выступа предусмартивал взятие в клещи соединений Красной армии германскими группами армий Юг (Зюд) и Центр (Митте) при поддержке армейской группы генерала танковых войск Вернера Франца Кемпфа и 4-й танковой армии генерала Германа Гота.

Начало наступления на Курский выступ готовилось уже с марта 1943 года, но Гитлер многократно переносил сроки начала наступления ради усиления германских соединений и, в конце концов, был назначен на 5 июля 1943 года. Фюрер, которому была непременно нужна победа под Курском, пприказал стянуть все наличные резервы в район Орла и Белгорода. Операция получила кодовое название Цитадель. Однако гигантские подготовительные мероприятия германской стороны не остались скрытыми от советского командования, которое, со своей стороны, занялось укреплением оборонительных позиций на Курской дуге и подготовкой наступления на других участках фронта. 2 июля шифрованный рапорт, составленный старшими офицерами вермахта, попал в руки генерал-лейтенанта М.Ф. Катукова, командующего советской 1-й танковой армией.

В рапорте содержался полный план предстоящего германского наступления, а также точная дата его начала. Это преимущество, равно как и задержка начала операции Цитадель, позволили советскому командованию создать на Курской дуге глубоко эшелонированную оборонительную линию фортификационных сооружений и минных полей. Советские войска были усилены получением 6000 новых, только что сошедших с конвейера, бронированных машин.

Недели, предшествовавшие началу операции Цитадель, были весьма примечательными в жизни 1-й танковой дивизии ССЛейбштандарт СС Адольфа Гитлера. «Белокурые бестии» Дитриха поначалу не поверили своим ушам, узнав, что их бессменный командир, их «старина Зепп», их «рыжий шваб» уже не будет возглавлять свою родную дивизию в наступлении на Курской дуге. 4 июля 1943 года Дитрих передал командование дивизией ЛАГ бригадефюреру СС Теодору Вишу, которому недавно исполнилось 30 лет. Самому же «Зеппу» Дитриху надлежало, по приказу свыше, принять командование I танковым корпусом СС.

Назначение «рыжего шваба» на эту высокую должность объяснялось желанием рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера усилить свою власть и влияние путем дальнейшего увеличения численности Ваффен СС, в составе которых отныне появлялись не только собственные дивизии, но и собственные корпуса. Рейхсфюрер СС настоял на том, чтобы новые пополнения для «зеленых СС» черпались из рядов германской молодежной организации Гитлерюгенд. Этот вопрос вскоре стал предметом консультаций между рейхсюгендфюрером (главой «Гитлеровской молодежи») Артуром Аксманом, и верховным руководством СС. В итоге обсуждения было решено сформировать I танковый корпус СС в составе 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и бронегренадерской (мотопехотной) дивизия СС Гитлерюгенд (вскоре переименованной в 12-ю танковую дивизию СС Гитлерюгенд), а корпус под командованием «папаши Гауссера» переименовать во II танковый корпус СС. Командование дивизии Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера обязалось предоставить для этого нового корпуса необходимый фюрерский и унтерфюрерский состав.


«Рыжий шваб» идет на повышение

Сломятся шлемы,

Треснут щиты,

Если псы шлема

Вцепятся в них.

Сага о Ньяле.


Одновременно с назначением «Зеппа» Дитриха командующим I танковым корпусом СС для него было введено совершенно новое воинское звание. «Рыжий шваб» стал обергруппенфюрером СС и генералом танковых войск Ваффен СС. Это повышение он получил как раз в момент охватившего его глубокого личного кризиса. Подобно многим другим фронтовым командирам, Йозеф Дитрих, перед лицом очевидного превосходства Красной армии над вооруженными силами Третьего рейха и его союзников в живой силе и технике, людских и материальных ресурсах, пришел к неутешительному выводу о практической невозможности одержать победу на Востоке чисто военными средствами. Поскольку «рыжий шваб» не привык держать свое мнение при себе и всегда высказывал его открыто, его высказывания дошли до Гиммлера. Гиммлеру не понравились «пораженческие настроения» Дитриха, и он взял его на карандаш. Однако престиж «старины Зеппа» в СС, армии и партии, а самое главное — в глазах самого фюрера, был настолько высок, что «черный иезуит» позволил себе только следующее адресованное Дитриху письменное замечание: «Что бы Вы ни думали о войне на Востоке, мы знаем все лучше Вас… Мы уверены в том, что красных можно разбить, и мы это сделаем».

К 5 июля 1943 года на Курской дуге друг другу противостояли огромные массы живой силы и техники. Германцы имели на южном участке запланированного наступления 7 пехотных и 11 танковых дивизий и 3 бригады штурмовых орудий, а на северном — еще 7 пехотных, 6 танковых и 2 бронегренадерские (панцер-гренадерские, или мотопехотные) дивизии. Примерно 900 000 германских солдат противостояли 1 337 000 красноармейцев. С обеих сторон к участию в сражении на Курской дуге изготовились около 6000 танков и самоходно-артиллерийских установок, а также более 4 500 военных самолетов.

Германский оперативный планЦитадель, как уже говорилось выше, был задуман, как классические «Канны». Продвигаясь с севера на юг, германские танковые «клещи» должны были замкнуться восточнее Курска. Удар по северному флангу Курской дуги предстояло нанести опытнейшему стратегу старой школы — генерал-фельдмаршалу Вальтеру Моделю, которому было передано командование всей операцией (вместо командующего войсками группы армий Центр (Митте) генерал-фельдмаршала Ганса-Гюнтера фон Клюге, как противника проведения операции Цитадель). В подчинении у Моделя находилась германская 9-я армия, включавшая в свой состав 7 пехотных, а также 8 танковых и бронегренадерских (мотопехотных) дивизий. Генерал-оберсту Герману Готу надлежало силами своей 4-й танковой армии (включая танковый корпусСС) нанести удар по южному флангу Курской дуги. Что же касается танковых войск, то немцы, сильно переоценив свои возможности, решили бросить в бой все, что имели. План красного маршала Георгия Константиновича Жукова сводился к следующему. Первоначально советские войска должны были пребывать в состоянии активной обороны, чтобы заставить немцев сделать первый ход, а затем, измотав противника, перейти в контрнаступление. План Жукова предполагал активное использование 40 % всех имевшихся в его распоряжении пехотных и танковых дививзий. Дополнительно в резерве находилось 50 000 человек. Войска Центрального фронта генерала Константина Рокоссовского обороняли северный фланг Курской дуги, в то время как войска Воронежского фронта генерала Николая Ватутина отвечали за оборону южного фланга Курского выступа.

С приближением даты начала операции Цитадель германцы усилили свою ударную группировку до 50 дивизий, насчитывавших, в общей сложности, 900 000 человек, имея еще 20 дивизий в резерве. Костяк ударной группировки немцев составляли 9 танковых (3-я, 6-я, 7-я, 11-я, 17-я, 19-я, 1-я СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера, 2-я СС Рейх, 3-я СС Мертвая голова) и 2 бронегренадерских, или мотопехотных, дивизий (Великая Германия и 5-я СС Викинг), имевших на вооружение в общей сложности 2700 танков, в том числе «Тигров I» и «Пантер»[511]. В ходе германского наступлении на Курский выступ танковому корпусу СС, входившему в состав 4-й танковой армии генерал-оберста Германа Гота, надлежало прорвать первый пояс советской обороны в районе деревень Березово и Садейное. Важную роль в ходе прорыва обороны красных должны были сыграть штурмовые орудия«Штурмгешюц III», служившие как средством артиллерийской подготовки, так и средством борьбы с неприятельскими танками (эта вторая функция «штурмовых орудий» возрастала, по ходу войны и по мере возрастания числа советских танков, пока не приобрела первостепенное значение). В районе Березова германским бронегренадерам надлежало наступать, имея в авангарде команды огнеметчиков. Между деревнями Яковлево и Лучки пролегал второй пояс советской обороны. На северо-востоке располагалась 167-я пехотная дивизия, входившая в состав танкового корпуса СС, предназначенная для прикрытия левого фланга германской группировки. Корпус СС, изготовившийся к броску на Курск, был подобен сжатой пружине.


У врат «Цитадели»

Выйдем вперед,

Ринемся в бой,

Где наши друзья

Удары наносят.

Сага о Ньяле.


Перед самым началом операции Цитадель один из фюреров 1-й танковой дивизии ССЛАГ оставил в своем дневнике следующую запись: «Из соображений секретности нам было запрещено передвигаться в дневное время… но теперь время ожидания прошло… Снаружи, за стенами командного бункера, чертовски холодно. Небо затянуто черными тучами и льет проливной дождь… только что началась артподготовка. Даже здесь, глубоко под землей, я ощущаю ее мощь».

Как известно, в России летом светает очень рано. Соответственно, и операция Цитадель началась уже в 3:30 5 июля 1943 года. По расчетам, она должна была продлиться до 6 часов. Еще один чин дивизииЛАГ записал в своем дневнике «Я увидел, как наш командирский «Тигр» взревел и почти исчез в странной серебристо-серой траве, которой заросло все поле. Наша минная команда отмечала мины иванов, ложась в траву рядом с ними — таким образом, саперы своими телами обозначали проход. Красные расставили по всему полю тысячи мин».

Первые оборонительные рубежи советских войск были преодолены без особых усилий. Части дивизии ЛАГ стремительно продвигались вперед, окружая и сметая со своего пути неприятеля. Но это продрожалось недолго. Очень скоро в полную силу заработала советская тяжелая артиллерия и начали рваться мины, усеявшие местность частой и смертоносной сетью. Германские войска повсюду наталкивались на глубоко эшелонированную и пребывавшую в полной боевой готовности советскую оборонительную систему, которую приходилось захватывать шаг за шагом. Территориальнеые приобретения оказались самыми минимальными. На южном участке фронта атакующим германцам удалось продвинуться всего лишь на 18, а на северном — лишь на 10 километров. Поскольку германское наступленне не было для советского командования чем-то неожиданным, оно хорошо подготовило оборону, и прорвать позиции Красной армии германцам не удалось. Они дали втянуть себя в гигантских масштабов битву военной техники, невыгодную для более слабой в численном и материальном отношении германской стороны.

Первый день наступления в равной степени принадлежал как танкистам, так и пехоте. Шедший на острие наступления частей Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера головной тяжелый танк «Тигр I» оберштурмфюрера СС Михаэля Виттмана, сошелся в чистом поле с группой советских средних танков «Т-34», продвигавшихся при поддержке красной пехоты. В бой сразу же включились другие «Тигры» дивизии Лейбштандарт, подоспевшие на помощь экипажу Виттмана. О высоком боевом духе (как, впрочем, и о самонадеянности) экипажей танков ЛАГ наглядно свидетельствовал следующий эпизод. В самый разгар танкового боя среди лейбштандартовских «Тигров» под грохот башенных орудий и треск пулеметных очередей внезапно появился автомобиль командира дивизииЛейбштандарт генерал-майора Теодора Виша. Один из командиров эаипажей, высунувшись по пояс из башни своего танка, приветствовал Виша возгласом: «Вперед, на Курск!». К концу дня Михаэль Виттман доллжил об уничтожении 8 танков и 7 противотанковых орудий неприятеля. И этим его подвиги не ограничились.


Доблесть Михаэля Виттмана

Рвутся вперед

Смелые воины.

Нам выбирать,

Кто в сече погибнет.

Сага о Ньяле.


Почти через час после того, как «Тигр» оберштурмфюрера Виттмана раздавил советское противотанковое орудие, он сквозь треск радиопомех услышал в наушники сообщение, что взвод из роты Венсдорфа попал в тяжелое положение. Смяв разбитую пушку, «Тигр» Виттмана тут же натолкнулся еще на очередное советское противотанковое орудие. Взвод из роты Венсдорфа был окружен группой советских средних танков Т-34, которые уже подбили 1 германский «Тигр». Незамедлительно поспешив на помощь Венсдорфу, Виттман одну за другой подбил три «тридцатьчетверки». Всего же за этот день он, как уже говорилось выше, вывел из строя восемь танков и семь противотанковых орудий неприятеля.

Нет никакого сомнения в том, что почти все эсэсовцы Лейбштандарта испытали в тот день подобный порыв. Однако были среди них и пессимисты. Так, штурмман СС Гюнтер Борхер записал в тот день перед началом наступления в своем дневнике: «Я числюсь в команде огнеметчиков, и мы будем идти впереди роты. Это чистое самоубийство. Прежде чем открыть огонь, мы должны подойти к красным на 30 метров. Пожалуй, пора писать завещание».

Германским гренадерам предстояло пересечь минные поля и ворваться в красноармейские окопы, защищенные не только минными полями, но и многослойными заграждениями из колючей проволоки. Преодолев под шквальным огнем все эти препятствия, они вступили с красноармейцами в рукопашную схватку с применением ручных гранат, пистолетов, автоматов, карабинов, штыков, ножей для ближнего боя, а иногда и саперных лопаток, которыми разбивали черепа неприятельских солдат, а порой отрубали им головы (если лопатки были хорошо наточены). Что же касается плотности советских минных полей, то германским саперам приходилось обезвреживать до 40 000 мин в день.

В первую половину второго дня операции Цитадель продвижение ЛАГ замедлилось из-за плохой погоды. Внезапно выскакивавшие из естественных укрытий танки Красной армии то и дело переходили в контратаки и сметали команды огнеметчиков. Запись в журнале высшего командования за 6 июля 1943 года нельзя было назвать оптимистической: поскольку эффект внезапности достинут не был, красный фронт прорвать не удалось. А это означало, что оба фланга атакующего корпуса СС оказались открытыми для советских контрударов. Правда, в том же боевом журнале было записано, что за 8 июля германцы уничтожили 400 советских танков, но чуть ниже было отмечено, что в корпусе СС из 400 танков «Пантера» в исправном состоянии осталось только 200. Многие бойцы танковых экипажей приняли здесь свой первый бой и, бросив подбитые машины, были вынуждены искать укрытия в окопах от всеиспепеляющего огня неприятеля.

Германские «Тигры» были защищены мощной броней и вооружены всесокрушающими 88-миллиметровые пушками. Однако эти тяжелые танки были весьма неповоротливыми. Их скорость на пересеченной местности достигала всего 20 километров в час, а запас хода составлял всего 96 километров[512]  Противотанковыесамоходные орудия («ягдпанцеры», «истребители танков» или «охотники за танками») «Слон»(«Элефант»)[513]более известные под неофициальным названием «Фердинанд», которое они получили в честь своего конструктора Фердинанда Порше, хотя и обладали толстой броней, имели слишком слабую подвеску, которая часто ломались и делала их неподвижными целями. В рамках операции Цитадель в составе ударной германской группировки действовали 653-й и 654-й истребительно-противотанковые полки[514], каждый из которых имел на вооружении по 45 «Элефантов». Но самый большой шок германцы испытали от самих «Т-34». Танкисты ЛАГ отмечали их необычную, по сравнению с другими советскими и германскими танками (в особенности — «Тиграми»), маневренность и высокую (даже на подъеме) скорость. Большое преимущество Красной армии заключалось в том, что «Т-34» являлись продуктом массового серийного производства, в результате чего их потери были не такими болезненными для советской стороны, как потери немногочисленных «Тигров» — для германской. По крайней мере, именно такое положение, судя по всему, сложилось во время битвы на Курской дуге. В журнале боевых действий германского Верховного командования говорилось об уничтожении 663 советских танков, что намного превышало потери германских танковых частей. Однако советские потери были легко восполнимы, в то время как немцы не имели возможности быстрой замены подбитых в бою или вышедших из строя по иным причинам боевых машин. Большие потери германские танковые части понесли от налетов советской штурмовой авиации, использовавшей против них сбрасываемые россыпью небольшие термитные бомбочки.

Удар, нанесенный частями ЛАГ в северо-восточном направлении вдоль дороги Тетеревино-Прохоровка, юго-восточнее реки Псёл, оказался весьма эффективным. Оберштурмфюрер СС Рудольф фон Риббентроп, сын германского имперского министра иностранных дел (заключившего в 1939 году германо-советский пакт с Молотовым) и командир 6-й роты 1-го танкового полка СС, в ходе наступления в районе между Прохоровкой и Тетеревиным, столкнулся со 154 советскими танками и батальоном красной пехоты. На участке фронта протяженностью 180 метров боевая группа Риббентропа-младшего потеряла 3 из входивших в ее состав 7 боевых машин, но сумела пробить брешь в советской обороне, открыв германцам путь на Обоянь (расположенную всего 60 км от главной цели наступления войск Третьего рейха — города Курска). И все же взятие Прохоровки, расположенной юго-восточнее Курска, оказалось невозможным, как из-за сильного сопротивления советских войск, так и из-за моря грязи, образованного проливными дождями. На южном направлении советская 5-я гвардейская танковая армия атаковала части II танкового корпуса СС Пауля Гауссера, но успеха не добилась. 10 июля войска советского Воронежского фронта (10 корпусов) перешли к обороне. На равнине южнее от Курска разворачивались 2 мощные танковые армии, готовясь к крупнейшей в истории танковой битве.

Через 2 дня, 12 июля 1943 года, под Прохоровкой началась величайшее танковое сражение в истории Европейской Гражданской войны между советской 5-й гвардейской танковой армией и II танковым корпусом СС, в котором (с обеих сторон) одновременно приняли участие 1200 танков и самоходных орудий при поддержке примерно такого же количества военных самолетов. В 4 часа утра советская 5-я танковая армия под командованием генерал-лейтенанта Павла Алексеевича Ротмистрова нанесла сокрушительный удар по частям 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера. В ожесточенной схватке был уничтожен целый советский танковый полк, имевший на вооружении средние танки «Т-34». Основное столкновение, за которым сам Ротмистров наблюдал с вершины холма, произошло на подступах к Прохоровке. Танки двигались по степи небольшими группами, ища укрытия в небольших рощицах и зарослях кустарника. Гром орудий слился в сплошной оглушительный рев. Красные танки на полной скорости ударили по германским формированиям, прорвав неприятельский танковый фронт. Советские «Т-34» атаковали германские «Тигры» с чрезвычайно близкой дистанции, лишая вражеские танки имевшегося у тех преимущества в толщине стальной брони и мощи башенных орудий. Очень часто после того, как танк был подбит, взрывались его боезапас и топливные баки, и в небо на несколько метров поднимался огненный столб. Вскоре от горящих обломков небо оказалось затянутым черной дымной пеленой. На почерневшей, выжженной земле факелами чадили развороченные советские и германские танки. Поскольку в кровавой горячке танкового боя все перемешалось, яростный артиллерийский огонь нередко бил по своим. Теоретики танковой войны считают, что танки следует использовать на слабых участках противника, но ни в коем случае не атаковать ими танки противника. Однако в той ситуации учебники были преданы забвению.

Вместе с тем окончательно «выработала свой ресурс» и германская концепция «молниеносной войны» как глубокого прорыва неприятельского фронта с обходом укрепленных позиций, до сих пор неизменно приносившая успех сухопутным войскам Третьего рейха. К 13 июля 1943 года, когда Адольф Гитлер отказался от продолжения операции Цитадель, германские армии потеряли, по немецким данным, около 70 000 человек убитыми и ранеными, 3000 танков, 1000 орудий и множество прочей военной техники (а по советским — более 500 000 человек убитыми и ранеными, 1500 танков, 3000 артиллерийских орудий и 1500 самолетов). Потери Красной армии были также очень внушительны. Одна лишь германская 4-я танковая армия генерал-оберста Гота взяла в плен около 32 000 советских солдат и командиров, уничтожив 4000 неприятельских танков и орудий, не считая прочей техники. Однако Советский Союз, в противоположность Третьему рейху, сумел быстро восполнить понесенные под Курском потери и перейти в контрнаступление на всех фронтах.

После войны «быстрый Гейнц» Гудериан с полным на то основанием сокрушался в своих мемуарах о том, что германские «танковые соединения, с таким трудом сформированные и перевооруженные, понесли тяжелые потери…»

Больше на Восточном фронте периодов затишья не было. Теперь не оставалось ни малейшего сомнения в том, что Красная армия прочно взяла инициативу в свои руки. На Востоке германские войска окончательно превратились из молота в наковальню.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх