ПРИЛОЖЕНИЕ 12

Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу

22 июня 1941 года


Немецкий народ! Национал-социалисты!


Одолеваемый тяжкими заботами, я был обречен на многомесячное молчание. Но теперь настал час, когда я, наконец, могу говорить открыто.

Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германской Державе, снова повторилась британская попытка сорвать любое начало консолидации и вместе с тем подъема Европы посредством борьбы против самой сильной в данное время континентальной державы.

Так некогда Англия после многих войн погубила Испанию. Так вела она войны против Голландии. Так сражалась позже с помощью всей Европы против Франции. И так на рубеже столетий она начала окружение тогдашней Германской империи, а в 1914 году — Мировую войну.

Только из-за отсутствия внутреннего единства Германия потерпела поражение в 1918 году. Последствия были ужасны. После того, как первоначально было лицемерно объявлено, будто война ведется только против кайзера и его режима, когда германская армия сложила оружие, началось планомерное уничтожение Германской империи. В то время, когда, казалось, дословно сбывалось пророчество одного французского государственного деятеля, что в Германии 20 миллионов лишних людей, которых нужно устранить с помощью голода, болезней или эмиграции, национал-социалистическое движение начало свою работу по сплочению немецкого народа и, тем самым, проложило путь к возрождению Империи.

Этот новый подъем нашего народа из нужды, нищеты и позорного унижения происходил под знаком ограничения чисто внутренними задачами. Англию, в частности, это никак не затрагивало, и ничто ей не угрожало. Несмотря на это, моментально возобновилась вдохновляемая ненавистью политика окружения Германии. Изнутри и извне плелся знакомый нам заговор иудеев и демократов, большевиков и реакционеров, с единственной целью — помешать созданию нового национального государства и снова погрузить Рейх в пучину бессилия и нищеты.

Кроме нас, ненависть этого международного всемирного заговора была обращена против тех народов, которым тоже не повезло, и которые были вынуждены зарабатывать хлеб насущный в жесточайшей борьбе за существование. Прежде всего, оспаривалось и даже отрицалось право Италии и Японии, как и Германии, на свою долю в богатствах этого мира. И потому заключение союза между этими странами было лишь актом самообороны от угрожавшей им эгоистической всемирной коалиции богатства и могущества.

Еще в 1936 году Черчилль, по словам американского генерала Вуда, заявил в комитете Палаты представителей[655]  США, что Германия снова становится слишком сильной и что ее поэтому необходимо уничтожить.

Летом 1939 года Англии показалось, что настал момент начать это вновь задуманное уничтожение с повторения широкомасштабной политики окружения Германии.

Систематическая кампания лжи, организованная с этой целью, была направлена на то, чтобы убедить другие народы, будто над ними нависла угроза, чтобы сначала поймать их в ловушку английских гарантий и обещаний поддержки, а затем, как накануне Мировой войны, заставить их воевать против Германии.

Так Англии удалось с мая по август 1939 года распространить в мире утверждение, будто Германия напрямую угрожает Литве, Эстонии, Латвии, Финляндии, Бессарабии[656], а также Украине[657]. Часть этих стран, вследствие подобных утверждений, отклонили обещанные гарантии, и сделались, таким образом, частью фронта окружения Германии.

Ввиду этих обстоятельств я, сознавая свою ответственность перед своей совестью и перед историей немецкого народа, счел возможным не только заверить эти страны и их правительства в лживости британских утверждений, и, кроме того, специально успокоить самую сильную державу Востока[658]  посредством торжественных заявлений о границах сфер наших интересов.

Национал-социалисты! Все вы, конечно, чувствовали тогда, что этот шаг был для меня горьким и трудным. На протяжении двух последних десятилетий иудо-большевицкие правители Москвы старались разжечь пожар не только в Германии, но и во всей Европе. Не Германия пыталась перенести свое национальное мировоззрение в Россию, а иудо-большевицкие правители в Москве неустанно предпринимали попытки навязать нашему народу и другим европейским народам свое господство, причем, не только духовное, но и, прежде всего, военное.

Но результатами действий этого режима во всех странах были только хаос, нищета и голод. В противовес ему я два десятилетия старался при минимальном вмешательстве нашего производства и без его разрушения построить в Германии новый социалистический строй, не только ликвидировавший безработицу, но и обеспечивший, благодаря повышению оплаты труда, постоянный приток людей в сферу созидания.

Успехи этой политики новых экономических и социальных отношений в нашем государстве, которые, планомерно преодолевая сословные и классовые противоречия в нашем народе, имеют своей конечной целью создание подлинного народного сообщества, не имеют себе равных нигде в мире.

Поэтому в августе 1939 года я принял столь трудное для себя решение направить моего министра в Москву, чтобы попытаться оказать там противодействие британской политике окружения Германии. Я сделал это, не только осознавая свою ответственность перед немецким народом, но, прежде всего, в надежде достичь, в конечном счете, продолжительной разрядки напряженности, способной уменьшить жертвы, которые потребовались бы от нас в противном случае.

После того, как Германия в Москве торжественно признала указанные в договоре области и страны, за исключением Литвы, находящимися вне сферы каких бы то ни было германских политических интересов, было заключено еще одно, особое соглашение на тот случай, если бы Англии действительно удалось бы подтолкнуть Польшу к войне против Германии. Но и в этом случае имело место ограничение немецких притязаний, никоим образом не соответствовавшее успехам немецкого оружия.

Национал-социалисты! Последствия этого договора, которого я сам желал и который я заключил в интересах немецкого тнарода, были особенно тяжелыми для немцев, живших в затронутых им странах. Более полумиллиона наших соплеменников — сплошь мелкие крестьяне, ремесленники и рабочие — были вынуждены чуть ли не за одну ночь покинуть свою бывшую родину, спасаясь от нового режима, который грозил им сначала беспредельной нищетой, а рано или поздно — поголовным истреблением. Несмотря на это, тысячи немцев исчезли! Было невозможно узнать что-либо об их судьбе или хотя бы местонахождении. Среди них было более 160 граждан Рейха.

Я молчал обо всем этом, потому что должен был молчать, потому что моим главным желанием было достичь окончательной разрядки напряженности и, если возможно, длительного баланса интересов с этим государством.

Но еще во время наступления наших войск в Польше советские правители внезапно, вопреки договору, выдвинули притязания и на Литву.

Германская Держава никогда не имела намерений оккупировать Литву, и не только не предъявляла никаких требований подобного рода литовскому правительству, но, наоборот, отклонила просьбу тогдашнего литовского правительства направить в Литву немецкие войска, поскольку это не отвечало целям германской политики.

Несмотря на это, я согласился и на это новое русское требование. Но это было лишь началом непрерывной череды все новых и новых вымогательств.

Победа в Польше, достигнутая исключительно силами немецкой армии, побудила меня вновь обратиться к западным державам с мирным предложением. Оно было отклонено международными и иудейскими поджигателями войны. Но причина его отклонения уже тогда заключалась в том, что Англия все еще надеялась, что ей удастся мобилизовать против Германии европейскую коалицию, включая балканские страны и Советскую Россию.

В Лондоне было решено направить послом в Москву мистера Криппса. Он получил четкое задание при любых обстоятельствах восстановить отношения между Англией и Советской Россией и развивать их в английских интересах. Английская пресса сообщала о прогрессе этой миссии, если тактические соображения не вынуждали ее к молчанию.

Осенью 1939 и весной 1940 года стали свершившимися фактами первые последствия. Приступив к подчинению военной силой не только Финляндии, но и прибалтийских государств, Россия внезапно стала мотивировать эти действия столь же лживым, сколь и смехотворным утверждением, бдто эти страны нужно защищать от угрозы извне или предупредить таковую. Но при этом могла иметься в виду только Германия, поскольку ни одна другая держава вообще не могла ни проникнуть в зону Балтийского моря, ни вести там войну. Несмотря на это, я опять смолчал. Но правители в Кремле сразу же пошли дальше.

В то время как Германия, вследствие войны 1940 года, в соответствии с так называемым пактом о дружбе, далеко отодвинула свои войска от восточной границы и вообще очистила большую часть этих областей от немецких войск, началось сосредоточение русских сил в таких масштабах, что это могло расцениваться только как умышленная угроза Германии.

Согласно заявлению, сделанному тогда лично Молотовым, уже весной 1940 года только в прибалтийских государствах находились 22 русские дивизии.

Поскольку само русское правительство постоянно утверждало, что их призвало местное население, целью их дальнейшего пребывания там могла быть только демонстрация, направленная против Германии.

В то время как наши солдаты 10 мая 1940 года одолели франко-британские силы на Западе, сосоредоточение русских войск на нашем Восточном фронте постепенно принимало все более угрожающие размеры. Поэтому с августа 1940 года я пришел к выводу, что интересы Рейха будут ущемлены самым роковым образом, если перед лицом столь мощного сосредоточения большевицких дивизий мы оставим незащищенными наши восточные провинции, которые и так уже не раз опустошались.

Произошло именно то, на что было направлено англо-советское сотрудничество: на Востоке были связаны настолько крупные немецкие силы, что руководство Германии более не могло рассчитывать на радикальное окончание войны на Западе, особенно в результате действий авиации.

Это соответствовало целям не только британской, но и советской политики, ибо как Англия, так и Советская Россия хотели, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы ослабить Европу и максимально обессилить ее.

Угрожающее наступление России также, в конечном счете, служило лишь одной задаче: взять в свои руки основу экономической жизни не только Германии, но и всей Европы, или, в зависимости от обстоятельств, как минимум уничтожить ее. Но именно Германская Держава с 1933 года с бесконечным терпением старалась сделать государства Юго-Восточной Европы своими торговыми партнерами. Поэтому мы были больше всех заинтересованы в их внутренней государственной консолидации и сохранении в них порядка. Вторжение России в Румынию и союз Греции с Англией грозили вскоре превратить и эти территории в арену всеобщей войны.

Вопреки нашим принципам и обычаям, я в ответ на настоятельную просьбу тогдашнего румынского правительства, которое само было повинно в таком развитии событий, посоветовал ради сохранения мира уступить советскому шантажу и отдать Бессарабию.

Но румынское правительство считало, что может оправдать этот шаг перед своим народом лишь при условии, если Германия и Италия, в порядке возмещения ущерба, как минимум, гарантируют неприкосновенность границ оставшейся части Румынии.

Я сделал это с тяжелым сердцем. Причина ясна: если Германский Рейх дает гарантию, это значит, что он за нее ручается. Мы не англичане и не иудеи.

До последнего часа я верил, что послужу делу мира в этом регионе, даже приняв на себя тяжелые обязательства. Но, чтобы окончательно решить эти проблемы и уяснить себе русскую позицию по отношению к Рейху, я, испытывая давление постоянно усиливающейся мобилизации на наших восточных границах, пригласил господина Молотова в Берлин.

Советский министр иностранных дел потребовал прояснения позиции или согласия Германии по следующим 4 вопросам:


1-й вопрос Молотова: Будет ли германская гарантия, данная Румынии, в случае нападения Советской России на Румынию, направлена также против Советской России?

Мой ответ: Германская гарантия имеет общий и обязательный для нас характер. Россия никогда не заявляла нам, что, кроме Бессарабии, у нее вообще есть в Румынии еще какие-то интересы. Оккупация Северной Буковины уже явилась нарушением этого заверения[659]. Поэтому я не думаю, что Россия теперь вдруг вознамерилась предпринять какие-то дальнейшие действия против Румынии.

2-й вопрос Молотова: Россия вновь ощущает угрозу со стороны Финляндии и решила, что не потерпит этого. Готова ли Германия не оказывать Финляндии поддержки, и, прежде всего, немедленно отвести назад немецкие войска, продвигающиеся к Киркенесу, на смену прежним?

Мой ответ: Германия по-прежнему не имеет в Финляндии никаких политических интересов, однако правительство Германской Державы не могло бы терпимо отнестись к новой войне России против маленького финского народа, тем более, что мы никогда не могли поверить в угрозу России со стороны Финляндии. Мы вообще не хотели бы, чтобы Балтийское море снова стало театром военных действий.

3-й вопрос Молотова: Готова ли Германия согласиться с тем, что Советская Россия предоставит гарантию Болгарии и советские войска будут, с этой целью, направлены в Болгарию, причем он, Молотов, хотел бы заверить, что это не будет использовано как повод, например, для свержения царя?

Мой ответ: Болгария — суверенное государство, и мне неизвестно, обращалась ли вообще Болгария к Советской России с просьбой о гарантии, подобно тому, как Румыния обратилась к Германии. Кроме того, я должен обсудить этот вопрос с моими союзниками.

4-й вопрос Молотова: Советской России при любых обстоятельствах требуется свободный проход через Дарданеллы, а для его защиты необходимо создать несколько важных военных баз на Дарданеллах и на Босфоре. Согласится с этим Германия или нет?

Мой ответ: Германия готова в любой момент дать свое согласие на изменение статуса проливов, определенного соглашением в Монтрё в пользу черноморских государств, но Германия не готова согласиться на создание русских военных баз в проливах.

Национал-социалисты! В данном вопросе я занял ту позицию, которую только и мог занять, как ответственный вождь Германской Державы и как сознающий свою ответственность представитель европейской культуры и цивилизации. В результате усилилась советская деятельность, направленная против Рейха, и, прежде всего, был немедленно начат подкоп под новое румынское государство, усилились и попытки свергнуть, при помощи пропаганды, болгарское правительство.

С помощью запутавшихся, незрелых людей из румынского Легиона удаолось инсценировать государственный переворот, целью которого было свергнуть главу государства генерала Антонеску, ввергнуть страну в хаос и, устранив законную власть, создать предпосылки для того, чтобы обещанные Германией гарантии не могли вступить в силу.

Несмотря на это, я продолжал считать, что лучше всего хранить молчание.

Сразу же после краха этой авантюры вновь усилилась концентрация русских войск на восточной границе Германии. Танковые и парашютные войска во все большем количестве перебрасывались на угрожающе близкое к германской границе расстояние.

Германский вермахт и германская родина знают, что еще несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной немецкой танковой или моторизованной дивизии.

Но если требовалось последнее доказательство того, что, несмотря на все опровержения и маскировку, возникла коалиция между Англией и Советской Россией, то его дал югославский конфликт.

Пока я предпринимал последнюю попытку умиротворения Балкан и, разумеется, вместе с дуче, предложил Югославии присоединиться к Тройственному пакту, Англия и Советская Россия совместно организовали путч и за одну ночь устранили тогдашнее правительство, готовое к взаимопониманию. Сегодня об этом можно рассказать немецкому народу: антигерманский государственный переворот в Сербии произошел не только под английскими, но и, прежде всего, под советскими знаменами. Поскольку мы промолчали и об этом, советское руководство сделало следующий шаг. Оно не только организовало путч, но и несколько дней спустя заключило со своими новыми ставленниками известный договор о дружбе, призванный укрепить волю Сербии оказать сопротивление умиротворению на Балканах и натравить ее на Германию. И это не было платоническим намерением. Москва требовала мобилизации сербской армии.

Поскольку я продолжал считать, что лучше не высказываться, кремлевские правители сделали еще один шаг.

Правительство Германской Державы располагает сегодня документами, из которых явствует, что Россия, чтобы окончательно втянуть Сербию в войну, обещала ей поставить через Салоники оружие, самолеты, боеприпасы и прочие военные материалы против Германии. И это происходило почти в тот самый момент, когда я еще советовал японскому министру иностранных дел д-ру Мацуоке добиваться разрядки напраяженности в отношениях с Россией, все еще надеясь послужить этим делу мира.

Только быстрый прорыв наших несравненных дивизий к Скопье и занятие самих Салоник воспрепятствовали осуществлению этого советско-англосаксонского заговора. Офицеры сербских ВВС улетели в Россию и были приняты там как союзники. Только победа держав Оси на Балканах сорвала план втянуть Германию этим летом в многомесячную борьбу на Юго-Востоке, а тем временем завершить сосредоточение советских армий, усилить их боевую готовность, а затем, вместе с Англией, с надеждой на американские поставки, задушить и задавить Германскую Державу и Италию.

Тем самым Москва не только нарушила положения нашего пакта о дружбе, но и самым постыдным образом его предала. И в то же время правители Кремля до последней минуты, как и в случаях с Финляндией и Румынией, лицемерно уверяли окружающий мир в своем стремлении к миру и дружбе и составляли внешне безобидные опровержения.

Если до сих пор обстоятельства вынуждали меня хранить молчание, то теперь настал момент, когда дальнейшее бездействие было бы не только грехом попустительства, но и преступлением против немецкого народа и всей Европы.

Сегодня на нашей границе стоят 160 русских дивизий. В последние недели имели место непрерывные нарушения этой границы, не только нашей, но и на Дальнем Севере и в Румынии. Русские летчики забавляются тем, что беззаботно перелетают эту границу, словно хотят показать нам, что они уже чувствуют себя хозяевами этой территории. В ночь с 17 на 18 июня русские патрули снова вторглись на территорию Рейха и были вытеснены с нее только после длительной перестрелки. Но теперь пробил час, когда необходимо выступить против этого заговора иудейских англосаксонских поджигателей войны и иудейских же властителей большевицкого центра в Москве.

Немецкий народ! В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и охвату наступление войск, какое только видел мир. В союзе с финскими товарищами по оружию стоят бойцы — победители при Нарвике у Северного Ледовитого океана. Немецкие дивизии под командованием завоевателя Норвегии вместе с финскими героями борьбы за свободу под командованием их маршала защищают финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат развернуты соединения немецкого Восточного фронта. На берегах Прута и в низовьях Дуная до побережья Черного моря румынские и немецкие солдаты объединяются под командованием главы государства Антонеску.

Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и, тем самым, спасение всех.

Поэтому сегодня я решил вновь вложить судьбу и будущее Германской Державы и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх