Загрузка...



  • 4 От обезьяны к человеку
  • О чем говорят горные породы и ископаемые
  • Причины эволюции
  • Ископаемые человекообезьяны
  • Ископаемый человек
  • Затруднения
  • Современный человек
  • 5 Мозг и поведение
  • Увеличение головного мозга
  • Механизм действия нервной системы
  • Мозг и сложные формы поведения
  • Врожденные элементы в поведении
  • Элемент научения в поведении
  • Развитие поведения
  • Наследственность и «инстинкт»
  • Общественное сознание
  • Заключение
  • 6 Физические типы людей
  • Расы
  • Кожа и волосы
  • Лицо и голова
  • Форма тела
  • Человек и климат
  • Что такое раса
  • 7 Расовая теория
  • Интеллектуальные способности
  • Происхождение расовых теорий
  • Смешанные браки
  • 8 Неравенство людей
  • Евгеника
  • Гены и окружающая среда
  • Измерение интеллектуальности
  • Неиспользованные способности
  • Снижение интеллектуальности?
  • 9 Половые различия
  • Физические различия
  • Интеллектуальные различия
  • Роль женщины в обществе
  • Часть II

    Многообразие человечества

    Человек возник в результате эволюции. От ближайших ныне живущих сородичей — человекообразных обезьян — он отличается главным образом большей величиной мозга, способностью рук к сложным движениям и даром речи. Эти, а также ряд других особых признаков обусловливают возможность уникальной общественной организации человечества. Человеческий мозг — и это самое главное — устроен таким образом, что поведение человека свободно от фиксированных «инстинктивных» действий большинства животных и поэтому обладает высокой гибкостью и быстрой приспособляемостью к новым условиям.

    В настоящий момент существует только один человеческий вид, и такая особенность, как цвет кожи, по которой человечество разделяется на расы, не имеет того значения, которое иногда придается этому и другим расовым признакам по социальным и политическим мотивам. Человеческие группы, или расы, включают индивидуумов с самыми различными способностями и общественной значимостью. У нас нет никаких законных оснований говорить о врожденном неравенстве между группами людей; общественные достижения каждой из них в основном зависят от природных ресурсов и климатических условий[12]. Теории о «неполноценности» или «преступных наклонностях» той или иной расы или группы часто являются следствием политики правящей группировки и оправданием завоевателей или потребителей дешевой рабочей силы. Сколько загублено талантов, сколько совершено беззаконий — и все это в результате угнетения так называемых отсталых и колониальных народов! Беззаконие и пренебрежение к человеку по-прежнему царят в тех странах, где существуют многочисленные угнетенные классы. В большинстве стран бесправное положение занимают женщины.

    4

    От обезьяны к человеку

    Мы должны, однако, наконец признать, что человек со всеми его благородными качествами… тем не менее носит в своем физическом строении неизгладимую печать своего низкого происхождения.

    (Чарлз Дарвин)

    Если до сих пор нас интересовали в основном различия между отдельными индивидуумами, то в этой и последующих пяти главах мы попытаемся рассмотреть различия между большими группами людей. Вряд ли сейчас кто-нибудь стал бы отрицать, что человек, подобно животным и растениям, подобно самой Земле, Солнцу и звездам, является продуктом эволюции. В этой главе мы рассмотрим последовательные стадии эволюции человека и познакомимся с разнообразием человеческих типов за последний миллион лет.

    О чем говорят горные породы и ископаемые

    Основное доказательство происхождения современных животных и растений от резко отличавшихся от них ранее существовавших форм основано на знании тех изменений, которые в течение многих миллионов лет происходили в земной коре. Лед, ветер и дождь постоянно подвергали поверхность Земли выветриванию, а в результате деятельности рек в озерах и морях шло отложение осадков, состоящих в основном из принесенных с суши частиц выветренных пород. И сейчас там, где не было смещения осадочных пород в результате действия вулканов и землетрясений, глубже всего залегают более древние слои. Изучение различных горных пород и определение их происхождения, составляющие часть науки геологии, — дело нелегкое, но оно было успешно выполнено в разных частях мира.

    Каждая осадочная порода, отложенная морской или речной водой, содержит свои особые ископаемые; так, например, остатки заболоченных первобытных лесов образовали угленосные слои. Ископаемые — это не только остатки, но и любые отпечатки и следы некогда существовавших растений или животных. Правда, как правило, сохраняются только твердые части, например части скелета, органические вещества которого в результате химических изменений замещаются минеральными веществами горных пород без изменения первоначального строения. Из таких веществ, а не из костей состоят скелеты представленных в музеях гигантских динозавров, по форме полностью повторяющие изначальный костный скелет.

    Исследования позволяют не только установить последовательность образования горных пород, но и определить приблизительно их возраст. На основании этих вычислений можно сделать вывод, что эволюция поверхности Земли, как и населяющих ее живых существ, длилась сотни миллионов лет. Первыми позвоночными были рыбоподобные животные, которые появились в мировом океане свыше 300 миллионов лет назад. Изучение ископаемых в последовательных пластах горных пород позволяет обнаружить, что некоторые ранние рыбы приспособились к жизни на суше и дали начало наземным позвоночным. Первыми наземными позвоночными были земноводные; сейчас эта группа представлена лягушками, тритонами, саламандрами. Вслед за земноводными появились пресмыкающиеся; это были уже настоящие наземные животные, долгое время господствовавшие на Земле (к их числу относятся динозавры, птерозавры и др.). Птицы произошли от той ветви пресмыкающихся, у которой появились покров из перьев и крылья, а температура тела стала постоянной.

    Специализация другой ветви пресмыкающихся еще до появления крупных форм шла в совершенно ином направлении. Первоначально конические зубы (как у современного крокодила) стали усложняться и дифференцироваться на коренные, резцы и клыки. В период господства крупных динозавров некоторые из этих форм со сложными зубами приобрели постоянную температуру тела и способность к живорождению (вместо яйцекладки). Когда это произошло, нам не известно, так как по костным остаткам трудно об этом судить. Но бесспорно одно: ко времени исчезновения крупных пресмыкающихся (а произошло это, видимо, из-за того, что они не смогли приспособиться к резкому изменению климата на Земле) млекопитающие, готовые занять их место, уже существовали.

    Млекопитающие (класс теплокровных позвоночных с волосяным покровом, в который входит и человек) существуют уже на протяжении 60 миллионов лет. Количество ископаемых остатков некоторых групп настолько велико, что позволяет до мельчайших подробностей проследить эволюцию некоторых современных копытных и таких крупных хищников, как львы и тигры, от небольших невзрачных существ, похожих на землеройку. От других групп млекопитающих до нас дошло значительно меньше остатков, так как условия, в которых они жили, не способствовали сохранению ископаемых форм. К этой группе, к сожалению, относятся и приматы, включающие обезьян, человекообразных обезьян и людей. И особенно мало ископаемых форм непосредственных предшественников человека. Произошло это, возможно, не только потому, что предки человека жили преимущественно в лесах, но и потому, что они были сравнительно редкими животными. И все же мы в состоянии проследить эволюцию человека от обезьяноподобных существ.

    Причины эволюции

    Прежде чем перейти к интересующему нас вопросу, попытаемся уяснить, как происходят эволюционные изменения. Труды Чарлза Дарвина окончательно привели ученых к признанию теории эволюции органического мира. Дарвин не только представил множество неоспоримых фактов существования органической эволюции, как это делали многие эволюционисты XVIII и XIX столетий, но и разработал первую убедительную теорию самого процесса эволюции. Одновременно с Альфредом Расселом Уоллесом он выдвинул теорию естественного отбора (которую часто ошибочно называют «выживанием наиболее приспособленных»). Естественный отбор основан на следующих двух моментах. Во-первых, любой группе организмов свойственна изменчивость. Ее посредниками служат гены. Мутация приводит к наследуемым изменениям, а это обеспечивает непрекращающееся возникновение новых форм. Во-вторых, в каждом изученном виде растений или животных, даже у наименее плодовитых, таких, как слоны, олуши и человек, число рождающихся организмов значительно больше того числа, которое, казалось бы, необходимо для поддержания численности популяции на постоянном уровне. Из-за высокой детской смертности и довольно значительной смертности взрослых этот излишек не выживает, а вместе с ним исчезают и определенные наследственные признаки. Несомненно, эта избирательная смертность, равно как и дифференциальная плодовитость, — одно из проявлений действия естественного отбора.

    Подобное объяснение механизма эволюции не просто догадка. В ряде случаев эволюционные изменения наблюдаются самым непосредственным образом. Так, светлые формы некоторых видов бабочек в промышленных районах, где все покрыто сажей, заменились черными, лучше приспособленными к укрытию от врагов, — пример замещения одной разновидности другой. Дарвин предполагал, что разновидности — это зарождающиеся виды, и в настоящее время мы располагаем убедительными доказательствами его правоты[13].

    Лучший способ проверки, являются ли две близкородственные формы отдельными видами, — скрестить эти разновидности и посмотреть, появится ли у них плодовитое потомство. Лошадь и осла, принадлежащих к разным видам, можно скрестить, но результат этого скрещивания — стерильное потомство, мул. В некоторых случаях от скрещиваний между весьма отдаленными разновидностями появляется потомства с пониженной плодовитостью. Непарный шелкопряд (Porthetria dispar) широко распространен в самых разных районах, включая Западную Европу и Японию. И в каждом районе обитает своя особая «раса» шелкопряда. Эти расы можно скрестить, но полученное потомство если и удается разводить, то лишь с большим трудом. Следовательно, географические разновидности Porthetria dispar находятся на пути к образованию самостоятельных видов. Это еще один пример эволюционного изменения, проходящего у нас на глазах.

    Ясно, что непосредственное наблюдение эволюционных изменений, за исключением отдельных случаев, невозможно из-за масштабов времени, в течение которого происходят эти изменения. Тем не менее ископаемые остатки, а также постоянная изменчивость растительных и животных организмов дают нам, хотя бы в общих чертах, представление как о направлении, так и о причинах эволюции.

    Ископаемые человекообезьяны

    Эволюционная ветвь человека отделилась от общего ствола приматов примерно 30–60 миллионов лет назад, когда бесхвостые человекообразные обезьяны выделились в отличную от обычных обезьян группу. Если обезьяны прыгают с дерева на дерево, хватаясь за ветки всеми четырьмя конечностями, то обычной формой передвижения человекообразных обезьян является раскачивание и перебрасывание тела при помощи одних только рук. (Из человекообразных обезьян получаются первоклассные воздушные акробаты на трапециях.) Это различие неизбежно стирается, как только мы устремляемся в глубь веков к общим предкам обеих групп.

    К сожалению, мы не располагаем подробными сведениями о жизни ранних человекообразных обезьян, ибо до нашего времени сохранились лишь наиболее прочные части их скелета — зубы и нижние челюсти. Нижняя челюсть из раскопок в Файюме близ Нила принадлежала человекообразной обезьяне, названной проплиопитеком. Эта обезьяна гораздо мельче любой из современных обезьян: ее рост, по-видимому, не превышал полуметра, и жила она в период, когда уже появились основные эволюционные линии млекопитающих, а приматы (отряд, включающий лемуров, долгопятов, обезьян и человекообразных обезьян) разделились на группы (исключая человека), близкие к современным, с теми отличиями между обезьянами Старого и Нового Света, которые характерны и для нашего времени.



    Рис. 23. Родословное древо приматов.


    Деление третичного периода, или периода млекопитающих, на геологические эпохи показано на рис. 23. Ископаемые остатки проплиопитека обнаружены в олигоценовых отложениях. В то время человекообразные обезьяны или их предки встречались, видимо, редко. Но для следующей эпохи, миоцена, через несколько миллионов лет, человекообразные обезьяны уже обычны. Их ископаемые остатки обнаруживаются в Северной и Восточной Африке, широко представлены в Европе и Азии. В наши дни человекообразные обезьяны обитают только в юго-восточной Азии, а также в Западной и Центральной Африке.

    Миоценовые человекообразные принадлежали к группе так называемых дриопитековых, объединявших большое разнообразие форм. По величине они были чем-то средним между небольшим гиббоном и гориллой. Дриопитек, известный нам по находкам челюстей и зубов, — широко распространенный в Европе и Азии тип ископаемой обезьяны. Зубы дриопитека способны к перетиранию пищи и имеют несомненное сходство с зубами гориллы, шимпанзе и человека. Сходную форму, впервые обнаруженную в Индии, относят к роду сивапитек. К сожалению, мы располагаем только небольшими фрагментами скелета дриопитековых, хотя недавно обнаруженные в Кении ископаемые остатки и позволяют создать более полное представление об этой группе. Одни из них относятся к проконсулу — крупной форме ископаемых обезьян, похожей на шимпанзе. В некотором отношении у проконсула больше общего с обезьянами, нежели с современными человекообразными: тонкие кости черепа, отсутствие массивного надбровного валика, более выступающая морда. Там же, в Кении, были обнаружены остатки конечностей, принадлежащие иным формам дриопитековых. Для них характерны сравнительно тонкие кости рук и ног, кроме того, относительная длина их конечностей больше, чем у современных человекообразных. Как мы видим, эти пропорции лежат уже где-то между человекообразными обезьянами и человеком. Да и строение костей указывает на то, что их обладатели не были древесными животными: они не прыгали с ветки на ветку, подобно обезьянам, и не передвигались, раскачиваясь на передних конечностях, как гиббоны, но жили на земле. Весьма возможно, что это были подвижные и проворные существа, способные бегать и прыгать.

    Еще большее значение в качестве связующего звена между человеком и человекообразными обезьянами имеет другая группа ископаемых, недавно обнаруженная в Африке. Эти формы получили различные родовые названия: австралопитек, плезиантроп, парантроп и т. д. Исследователи, занимающиеся изучением эволюции человека, всегда очень щедры на новые названия. Однако, по мнению некоторых авторитетных специалистов, более оправданно было бы объединить их всех в один род — австралопитековых, который можно разделить на несколько видов, сравнительно вариабельных, включающих разные формы.

    Интерес к этим находкам вызван, во-первых, тем, что они гораздо многочисленнее упоминавшихся ранее, и, во-вторых, тем, что у них наблюдается поразительное сочетание человеческих и обезьяньих черт. Если в целом объем мозговой части черепа и зубы у них обезьяноподобны, то некоторые детали указывают на определенное сходство с человеком. У этих южноафриканских человекообезьян (назовем так группу ископаемых), как и у гориллы и шимпанзе, мозг вполовину меньше нашего и тяжелые выступающие челюсти с большими зубами. Средний объем мозгового отдела черепа (подсчитывался на пяти экземплярах) равен 576 кубическим сантиметрам — это немного превышает наибольшую величину мозга гориллы. Расположение зубов, образующих округленную дугу, по человеческому типу; клыки небольшие в отличие от крупных и выступающих клыков современных человекообразных; коренные зубы по особенностям своего строения сходны с человеческими — вполне возможно, что эти человекообезьяны жевали пищу, как жуем ее мы. Край носа у них образуется, как и у человекообразных, с помощью предчелюстной кости, зато массивные надбровные дуги, столь характерные для человекообразных, отсутствуют.



    Рис. 24. Верхние челюсти и зубы.

    Зубная дуга у дриопитека похожа на «прямоугольную» дугу современной человекообразной обезьяны, плезиантроп имеет дугу человеческого типа. Обратите внимание на крупные клыки гориллы, которые отсутствуют у других приматов.



    Рис. 25. Череп.

    Череп южноафриканской человекообезьяны близок по размерам к черепу шимпанзе, а по другим признакам (строение зубного ряда и отсутствие надбровных дуг) — к черепу человека.


    Известны не только череп, но и скелет конечностей человекообезьян. Так, найденные в одном куске породы части двух костей руки (плечевой и локтевой) и череп могут быть с большой достоверностью приписаны одному и тому же животному (что очень важно, так как бывали случаи, когда кости, найденные в относительной близости друг от друга, вызывали жаркие, но неразрешимые споры о их принадлежности одному или нескольким индивидуумам). Обнаруженные в другом случае почти полный скелет таза, запястье, бедренная кость и фрагменты лодыжки показали, что размеры большинства человекообезьян существенно меньше человеческих. Однако совсем недавно были открыты формы, рост которых, по-видимому, превышал средний рост современного человека. Но, что гораздо важнее, строение (а не размер) костей конечностей даже в деталях типично человеческое. Не вызывает сомнения, что конечности южноафриканской человекообезьяны сходны с нашими и что эти существа были прямоходящими. Их большой палец, как орган, приспособленный к хватанию, а возможно, к манипулированию с орудиями и оружием, напоминал палец человека, а не пальцы современных человекообразных. Однако кости лодыжки своей подвижностью напоминали обезьяньи. Вертикальное положение тела подтверждается также положением затылочного отверстия на черепе, по которому видно, что череп был расположен вертикально, как у человека, а не выставлен вперед, как у человекообразных обезьян. Человекообезьяны жили в пещерах или на равнинах, но не в лесах.

    Итак, на основании найденных остатков и догадок перед нами вырисовывается небольшое существо, тело которого напоминало тело человека, а голова скорее походила на голову человекообразных обезьян, но, несомненно, оно обладало и некоторыми чертами, характерными для человека. Поэтому вполне естествен вопрос: превосходили ли человекообезьяны современных человекообразных по умственному развитию? Если судить по размеру мозга, то различий между ними нет. Но, если бы они и были, едва ли это единственно важный признак. Установлено, что человекообезьяны пользовались орудиями. Рядом с некоторыми находками были обнаружены разбитые черепа павианов — такое впечатление, будто действовали тупым орудием. Это заставило южноафриканского антрополога Дарта[14] предположить, что человекообезьяны были достаточно умны, так как они охотились на животных и убивали свою жертву при помощи орудий. За последнее время сделано немало новых находок, и теперь уже совершенно очевидно, что австралопитеки не только пользовались камнями, но, возможно, и сами изготовляли свои орудия. А если это так, то нам следует отказаться от термина «человекообезьяна» и называть ископаемые существа Южной Африки людьми[15].

    Ископаемый человек

    Но если это так, то невольно напрашивается вопрос: где же проходит граница между человеком и нечеловеком? Ясно, что, если бы мы располагали полным рядом ископаемых форм, как для некоторых других млекопитающих, нам пришлось бы выбрать какую-нибудь совершенно условную точку в этом ряду, чтобы отметить эту границу. Для отделения человеческих форм от дочеловеческих существует два рода критериев. Во-первых, судят по анатомическим признакам; и действительно, это самый ясный путь, так как ископаемые остатки дают непосредственное представление о строении, а обо всем остальном — только косвенные сведения. По утверждению американского антрополога Уильяма Хоуэллса, «с точки зрения зоологии человек стал человеком тогда, когда первый раз пошел по земле в вертикальном положении или по крайней мере когда у него развился свод стопы». Во-вторых, если даже признать отличительной чертой человека изготовление орудий труда, то и в этом случае австралопитек был человеком.

    Конечно, это вопрос терминологии — называть ли человекообезьян Южной Африки людьми (выражаясь научным языком, гоминидами) или человекообразными обезьянами (понгидами). Для нас важен самый факт — что организмы с удивительным сочетанием человеческих конечностей и обезьяноподобного черепа существовали. Их ископаемые остатки датируются началом плейстоцена — они древнее самых древних из известных находок человека. В отличие от человекообразных обезьян они были охотниками, способными на двух ногах покрывать большие расстояния и пользоваться орудиями труда.

    Приблизительно к середине плейстоцена, около полумиллиона лет назад, на Яве, в Китае, а возможно, и в других местах существовало уже несколько форм человека. И первым среди наиболее древних форм был известный ископаемый человек с острова Ява, названный открывшим его Дюбуа питекантропом. Собственно, найдены были всего лишь черепная крышка, бедренная кость, нижняя челюсть и несколько зубов. Эти остатки позволили сделать вывод о существовании крайне примитивного человека с мозгом меньшим, чем у человека, но большим, чем у гориллы, с зубами промежуточного типа строения и с вертикальным положением тела. Последующие раскопки на Яве, а также богатые находки близ Пекина подтвердили эти выводы. Пекинский человек получил название синантроп, хотя сейчас большинство ученых склонно рассматривать его как разновидность питекантропа или по крайней мере как чрезвычайно сходный вид. Более того, некоторые антропологи предпочитают называть и яванского и пекинского человека Homo erectus — человек прямостоящий, подчеркивая их близкое родство с нами.



    Рис. 26. Черепа древних и современных людей.

    У питекантропа наименьший объем черепа из всех трех типов и самые массивные надбровные дуги. Череп современного человека наименее массивен, характеризуется отсутствием морды и хорошо развитым подбородком.


    К настоящему времени известны ископаемые остатки примерно сорока пекинских людей — мужчин, женщин и детей. Хотя ни один из скелетов не был полным и все они во время второй мировой войны были потеряны, можно не сомневаться не только в сходстве пекинского человека с яванским, но и в том, что его мозг был больше: средний объем мозга мужчин равнялся примерно 1150 кубическим сантиметрам (с колебаниями от 900 до 1250) — это на 250 кубических сантиметров больше, чем у яванского человека, и на 350 кубических сантиметров меньше, чем у нас (средний объем мозга взрослого европейца около 1500 кубических сантиметров). Строение конечностей яванских и пекинских людей полностью человеческое. Что же касается роста, то яванский человек ближе к нам (его рост около 167 сантиметров), в то время как пекинский едва достигал 152 сантиметров.

    Мы не можем с полной уверенностью утверждать, что яванский человек пользовался орудиями, хотя в тех же слоях, что и скелетные остатки, найдены каменные орудия. Но вот в том, что пекинский человек использовал каменные орудия, сомнений нет, а их форма указывает на то, что синантроп был праворуким. Среди орудий пекинского человека находят тяжелые рубила и более легкие оббитые куски камня типа скребков. Они относятся к орудиям древнекаменного века, но это еще не самый примитивный из известных каменных инструментов. Судя по костям, обнаруженным в пещерах, основной пищей синантропов была оленина, хотя охотились они и на многих других животных. Вид некоторых костей наводит на мысль, что пекинский человек убивал и поедал особей своего вида, иными словами, был каннибалом. Вполне возможно, что пищу он ел уже не в сыром виде: пятна почерневшей земли указывают на использование им огня. Все это заставляет нас предполагать, что он обладал и речью, — изготовление предметов материальной культуры и появление речи развивались, по-видимому, параллельно.

    Примерно в одно время с питекантропом и синантропом существовали и другие типы людей. Пожалуй, наибольший интерес в этом смысле представляет массивная нижняя челюсть, найденная в песчаном карьере в Мауэре, близ Гейдельберга (ФРГ). У гейдельбергского человека не было подбородка, но особенности строения зубов и форму зубной дуги можно безошибочно признать человеческими.

    Одним из признаков древнего человека, отличающим его от современного, являются толстые и тяжелые кости черепа. Это характерно и для питекантропа и для синантропа. Средняя толщина костей черепной коробки питекантропа примерно вдвое больше, чем у современного человека, но для некоторых новых находок, правда фрагментарных, характерно еще более массивное строение. Наиболее интересные из них, сделанные опять-таки на Яве, позволили предположить, что весь индивидуум по размеру должен быть «гораздо больше любой современной гориллы». Если это справедливо, значит, в те времена на Земле жили настоящие гиганты; вполне возможно, что некоторые из них были нашими предками.

    Анатомически (если не принимать во внимание толщину кости) эти люди принадлежали к той же группе, к которой относились питекантроп и синантроп. Вполне возможно, что они были всего-навсего крупной формой Homo erectus. Вторая мировая война прервала поиски новых ископаемых форм человека; быть может, возобновление этих исследований позволит сделать более определенные заключения об этапах эволюции человека.

    Яванские и пекинские люди жили около полумиллиона лет назад, где-то в середине плейстоценового периода. Ископаемые остатки человека, относящиеся к раннему плейстоцену, неполны и с трудом поддаются объяснению. В течение большей части верхнего плейстоцена почти все формы людей, населявших Старый Свет, хоронили своих умерших. Подобно некоторым американским индейцам и современным айнам, они оставляли в могилах орудия, а иногда и головы животных[16]. Благодаря этому мы располагаем значительным количеством хорошо сохранившихся остатков скелетов, орудий труда и костей животных.

    С самого начала эти люди были отнесены к тому же, что и мы, роду Homo; наиболее известная форма получила название неандертальский человек (Homo neanderthalensis), по месту находки одного из первых скелетов (долина Неандера близ Дюссельдорфа). Неандертальский человек обитал в Европе, Азии и Северной Африке. В Центральной и Южной Африке, а также на Яве были найдены остатки сходных форм.



    Рис. 27. Скелет.

    В строении скелета человека видно приспособление к прямохождению. Длинные передние конечности гориллы помогают ей передвигаться как по деревьям, так и по земле. Предположение, что поза неандертальца была полусогнутой, не подтвердилось.


    Неполные скелеты от более чем двадцати особей и разрозненные остатки от многих других позволяют утверждать, что эта древняя форма верхнеплейстоценового человека, как и современный человек, очень вариабельна по скелетным признакам. Неандертальский человек отличался удивительно большим мозгом: средний объем черепа — 1450 кубических сантиметров (без разделения по признаку пола). В то же время у него были выступающие надбровные дуги, покатый лоб и отсутствовал подбородок. Зубы крупнее наших, но, несомненно, человеческие. Полной уверенности в том, был ли неандерталец полностью выпрямлен, нет, но и его предполагаемая сутулость, возможно, преувеличена. Средний рост неандертальского человека около 152 сантиметров. По сравнению с современным человеком неандерталец не отличался особенной изобретательностью при изготовлении каменных орудий. Он откалывал куски камня для изготовления рубил и скребков, а также использовал простые орудия из кости. Приписываемая ему каменная культура называется мустьерской[17]. Во время охоты он, видимо, пользовался в основном ловушками. Широко распространено мнение, что неандертальский человек жил в пещерах, но, пожалуй, правильнее сказать, что это археологи имеют склонность к пещерам, так как в пещерах скелеты сохраняются лучше. Возможно, лишь очень немногие неандертальцы жили в них. С неандертальцами не связано никакой пещерной живописи.



    Рис. 28. Культуры ископаемого человека.

    Упомянутые культуры каменных орудий найдены в Западной Европе.


    Принято считать, что неандерталец не более чем двоюродный брат современному человеку: развивался он совершенно независимо от наших непосредственных предков и впоследствии был вытеснен Homo sapiens — человеком разумным. Подобная гипотеза основана на том, что у ранних неандертельцев больше сходства с нами, чем у поздних. Более того, неандертальские сообщества в Европе были внезапно замещены человеком современного типа, что явилось, по-видимому, следствием иммиграции последнего. При раскопках мы находим вначале относительно недавние следы Homo sapiens и затем, совершенно неожиданно, — более ранние отложения с остатками неандертальца без постепенного перехода от одного типа к другому.

    Такой взгляд на поздних неандертальцев как на группу, резко отличную от современного человека, после изучения интереснейших находок в Палестине, возможно, следует пересмотреть. В одной из пещер горы Кармел был найден скелет женщины, в котором сочетались неандертальские признаки с признаками человека современного типа. В другой пещере было обнаружено несколько скелетов людей современного типа, но с отдельными признаками неандертальцев. Возможно следующее объяснение этих находок: на горе Кармел (как, несомненно, и в других местах) человек современного типа жил по соседству с неандертальцами и смешивался с ними, точно так же как это делают в наши дни отличающиеся друг от друга представители разных групп[18].

    Пока это лишь предположения, и для окончательных выводов понадобится еще немало вещественных доказательств. Тем не менее мы вправе рассматривать ископаемые формы, найденные на горе Кармел, как последнюю стадию в эволюционной линии, оканчивающейся современным человеком. Если вернуться назад, то мы увидим, что такие миоценовые виды, как проконсул, являются ближайшими к формам приматов, исходным и для нас и для современных человекообразных обезьян. Следующая стадия — южноафриканские человекообезьяны, которые уже обладали необходимым для прямохождения типом скелета, но имели сходный с обезьяньим череп и соответственно маленький мозг. Затем мы переходим к формам, изготовлявшим орудия. У прямоходящих яванских и пекинских людей был большой мозг и череп, более сходный с человеческим в сравнении с человекообезьянами. Пекинский человек переходит в неандертальского человека, а между ранним неандертальцем и нами, как мы только что видели, существуют промежуточные варианты. Поздние неандертальцы отклонились от нашей линии и в конечном счете были замещены современным человеком во всем мире.

    Затруднения

    Гораздо удобнее было бы на этом закончить рассказ об эволюции человека, но существует целый ряд находок, которые не укладываются в эту простую схему.

    Наибольшую известность приобрел сванскомбский череп, известный по двум фрагментам, образующим затылок и основание черепной коробки, и по одной боковой части. Эти остатки были найдены в гравийной террасе к югу от Темзы, между Дартфордом и Грейвсендом[19]. Сванскомбский череп принадлежал женщине лет двадцати. Его кости толще, чем кости современных черепов, но объем достигал 1325–1350 кубических сантиметров. Женщина почти наверняка была современницей яванских и пекинских людей, и потому эта важная находка служит довольно убедительным доказательством существования людей современного типа уже в среднем плейстоцене[20].

    Безусловно, дать этой находке сколько-нибудь приемлемое объяснение мы не сможем до тех пор, пока не будем располагать гораздо большим количеством ископаемых образцов. Но есть и другие, правда фрагментарные, свидетельства существования людей, подобных современным, в среднем и верхнем плейстоцене, то есть до появления неандертальского человека. Одно из них — череп из Штейнгейма (ФРГ), принадлежавший женщине, довольно похожей на женщину из Сванскомба — с некоторыми неандертальскими чертами. Эта находка моложе сванскомбской, но древнее неандертальской. Еще в двух фрагментах, найденных в Фонтешеваде (округ Шаранта, Франция) и датируемых верхним плейстоценом, кости необычно толсты; во всем остальном они соответствуют современным и не имеют неандертальских черт[21].

    Другой находкой, вызвавшей немало осложнений, был пильтдаунский человек из Сассекса (Англия). Черепная крышка, найденная в гравийном карьере, по общему строению близка к черепной крышке современного человека, но кости вдвое толще. Химический анализ, проведенный недавно, показал, что ее возраст менее ста тысяч лет.

    Найденная рядом с черепной крышкой нижняя челюсть (обстоятельства находки указывали на принадлежность обоих фрагментов одному индивидууму) не имела подбородка и напоминала челюсть современных человекообразных обезьян. По мнению некоторых ученых, череп пильтдаунского человека был во многом сходен с нашим, а челюсть похожа на челюсть шимпанзе или орангутанга. Однако некоторые палеонтологи усомнились в подлинности этих ископаемых остатков, и недаром: как показали усовершенствованные методы химического анализа, челюсть принадлежала современной человекообразной обезьяне и была искусно подделана.

    Досаду, вызванную такого рода «шуткой», которая в течение долгого времени занимала немалое место в гипотезах о происхождении человека, могут смягчить лишь следующие размышления: самая возможность соединить в одно череп человека и челюсть обезьяны косвенно подтверждает тот взгляд, что человек является продуктом хотя и сложного, но закономерного эволюционного процесса от примитивных приматов через обобщенные человеческие формы к современному виду.

    Известно, что начиная с миоцена и в более поздние эпохи в различных частях земного шара возникло огромное разнообразие дочеловеческих и человеческих форм. Их точные взаимоотношения можно будет установить только при наличии новых находок.

    Итак, на основании изучения сванскомбского черепа и ряда других находок можно утверждать, что люди современного типа появились примерно в то же время, если не раньше, что и неандертальский человек, и развивались параллельно. Промежуточные типы между современными людьми и неандертальцами могли быть результатом либо скрещивания, либо ранних фаз дивергенции неандертальцев от линии, которая привела к современному человеку.

    Современный человек

    Вид, к которому принадлежим мы и который называется Homo sapiens, то есть человек разумный, распространился во всем мире в основном в течение последних 10 000 лет. Отличительные признаки строения нашего скелета — относительная легкость костей, надбровье, представленное только двумя небольшими выпуклостями на лбу, впалые щеки, хорошо развитый подбородок и выступающий нос. Два последних признака связаны с исчезновением морды: без развития выступающего носа осталось бы довольно мало места для носовой полости, а без изменения формы нижней челюсти мышцы языка были бы очень небольшими, что привело к появлению подбородка.



    Рис. 29. Нос и подбородок.

    Контур черепов, в которых черной краской показаны полость носа и место, где располагаются мышцы языка. Выступающий нос современного человека позволяет иметь такую же, как у гориллы, носовую полость. Утолщение наружной части нижней челюсти образует подбородок и является местом прикрепления мышц языка.


    Казалось бы, сейчас подходящий момент для того, чтобы нарисовать хорошо известные портреты длинноволосых и грубоватых существ — такими обычно изображают наших предков. Но мы знаем, что точно восстановить по черепу внешний вид современного человека, исключая длительно существующие типы, невозможно[22]. Поэтому, несмотря на всю их занимательность, мы не приводим эти портреты.

    Лучше всего нам известны изменения, которые претерпели зубы. Мы располагаем непрерывным рядом зубов современных и ископаемых форм, от обезьяньих до человеческих. У человека изменились клыки и коренные зубы, приспособленные к разрыванию мяса. Скорее всего, клыки уменьшились в размерах, а коренные зубы стали только перетирать пищу в тот период, когда сами наши предки были больше ростом или по крайней мере имели очень массивный скелет и крупные зубы, способные разрывать мясо без специальных приспособлений. У современных людей наблюдается тенденция в сторону уменьшения зубов за счет коренных. Наши зубы справляются с разнообразной, но не очень твердой пищей. Фактически ассортимент потребляемой человеком пищи гораздо разнообразнее, чем у большинства млекопитающих. Такую, как у нас, всеядность трудно встретить у кого-нибудь еще, разве что у крыс и мышей, которые делят с нами нашу пищу.

    Исчезновение волосяного покрова также может быть следствием увеличения размеров тела. Чем больше размеры, тем меньше отношение поверхности к объему, поэтому крупные млекопитающие теряют с поверхности тела меньше тепла и, следовательно, меньше нуждаются в волосах для сохранения тепла. Так, слоны и другие крупные млекопитающие относительно безволосы. Возможно, и наши предки утратили волосяной покров в результате эволюционного процесса в тот период, когда были крупного роста. Отсутствие волос у современного человека дает ему больше возможности приспосабливаться, так как, меняя одежду, он может жить в местах с самым разнообразным климатом. Вряд ли можно найти такой вид животных, который был бы столь широко распространен на Земле, как Homo sapiens.

    Приспособляемость человека связана в основном с удивительной природой его конечностей и мозга. Необычен сам способ передвижения человека. Передвижение в «выпрямленном» положении — особенность обезьян. Этот способ передвижения называется брахиацией и состоит в перебрасывании тела при помощи одних только рук; в наше время он особенно хорошо развит у гиббонов с их длинными руками и короткими ногами. У человека иное соотношение длины рук и ног: руки короче, чем у обезьян, а ноги относительно длинны, что связано с приспособлением к прямохождению. Предполагают, что к человеку привела та линия приматов, которая не развила специализированных конечностей, необходимых для жизни на деревьях и, следовательно, несовместимых с привычками к наземной жизни.

    Для прямохождения недостаточно простого увеличения длины ног. Изгибы позвоночника изменяются таким образом, что мы не наклоняемся при ходьбе вперед, как обезьяны. Не менее важные изменения произошли и в стопе: большой палец не противопоставлен другим, так что мы не можем захватывать им предметы. По этому признаку человек имеет две руки, а обезьяна — четыре. Но у нас еще есть остатки мышц, использовавшихся некогда нашими предками при действии большого пальца ног, как и большого пальца рук. Вместе с изменением функций пальцев на ногах изменилось и строение костей ног. У обезьян очень подвижная нога с плохо выраженной пяткой. Человек обладает двумя прочными сводами, позволяющими подниматься на носках, и хорошо развитой пяткой. Поэтому мы можем и ходить и бегать. Движения обезьяны на земле ограничены так же, как были бы ограничены наши, если бы мы ходили только на пятках, не используя подошвы стоп.

    Использование ног только для ходьбы, а рук — для других целей, несомненно, сыграло большую роль в развитии человека. При переходе к прямохождению наши предки, видимо, уже обладали высокоразвитой координацией движения рук со зрением: это было необходимо в прошлом при их древесном образе жизни. Когда руки освободились от функций передвижения, связь их движений со зрением могла быть использована в других целях. Руки чаще и шире использовались для манипуляций. Но эти изменения происходили в течение длительного периода времени — нескольких миллионов лет. Разумеется, наши предки не выбирали преднамеренно способа употребления своих конечностей. Они проходили медленный процесс эволюционных изменений, — об этом процессе мы уже говорили в начале главы.

    Большинство млекопитающих соприкасается с каким-либо объектом прежде всего мордой, поэтому обоняние является одним из наиболее важных чувств, оно важнее, чем зрение. У человека, как и у других приматов, исследовательским органом стали руки. У нас нет морды, наше обоняние не столь чувствительно, но мы обладаем исключительно хорошим зрением. Многие наши наиболее важные особенности — великолепное зрение, способность к размножению в течение всего года, мышцы, позволяющие мимикой лица выражать самые разные эмоции, — присущи и современным человекообразным обезьянам (а преобладание зрения над обонянием — всем приматам в целом: человекообразным, обезьянам, долгопятам и лемурам). Но у человекообразных в отличие от человека нет речи. Наша способность к созданию и использованию сложных звуков уникальна в природе и вместе со способностью к сложным движениям рук является основой человеческого общества. Не менее важно для связи между индивидуумами чрезвычайно тонкое развитие мимических мышц и, как указал М. Аберкромби, глазного яблока, позволяющего определить направление человеческого взгляда. Возможно, что и красный цвет наших губ существен для связи, так как движение губ помогает точнее понимать речь.

    Все эти изменения сопровождаются соответствующими изменениями в строении мозга. Отделы мозга, связанные с обонянием, сильно уменьшились, в то время как зрительные увеличились[23]. Как и у обезьян (чего нельзя сказать о других млекопитающих), у человека есть особая чувствительная зона сетчатки глаза ближе к ее середине — желтое пятно. Именно эта зона и дает вам возможность читать эту страницу и различать цвета. Кроме того, наше зрение объемно, мы рассматриваем объект сразу обоими глазами, в то время как у большинства млекопитающих глаза обращены в разные стороны. Благодаря этому мы можем точно судить о расстояниях, относительных размерах предметов и соответственно контролировать движения, особенно рук.

    Наиболее заметны различия в размере мозга человека и человекообразных обезьян или любого млекопитающего. Конечно, мозг самых больших млекопитающих — китов — и даже слонов больше, чем наш. Но если мозг человека составляет около 1/46 веса тела, то у слона — лишь около 1/560, а у большого кита — около 1/8000[24]. В следующей главе мы рассмотрим особенности строения мозга человека и обусловленное ими сложное поведение человека.

    5

    Мозг и поведение

    Человек по своей природе животное общественное.

    (Аристотель)

    Говоря об эволюции человека, мы рассматривали его как животное, хотя и исключительное. Итак, перед нашим мысленным взором возникла прямоходящая, безволосая человекообразная обезьяна, ведущая наземный образ жизни, с увеличившимися головой и мозгом, без морды, с довольно слабыми зубами, плохим обонянием, превосходным зрением, очень подвижными руками и к тому же обладающая даром речи. Эти признаки в свою очередь позволили развиться другим уникальным особенностям человека, которые и определили основу его человеческой сущности, то есть сделали человека животным общественным. В гл. 10, где будет дано описание человеческого общества, мы продолжим наш рассказ об эволюции человека.

    А сейчас обратимся к биологическим основам поведения человека.

    Увеличение головного мозга

    Итак, чтобы объяснить, откуда возникло название этой главы, следует прежде всего подчеркнуть, что мы понимаем под поведением, и затем показать особую связь поведения с мозгом. Термин «поведение» имеет самые разнообразные значения; мы же будем применять его по отношению к любым действиям человека или иного живого организма. Безусловно, помимо чисто автоматических движений, например дыхания, в понятие поведение человека входит речь, ряд сложных действий, являющихся продуктом сознания, а также секреция желез (например, при плаче или при потении). Следовательно, под поведением животного мы имеем в виду совокупность деятельности всех его мышц и желез, и в этом смысле оно почти не отличается от других процессов, протекающих в организме. При всестороннем изучении поведения необходимо также учитывать деятельность органов чувств и нервной системы, которая осуществляет связь между органами чувств, с одной стороны, и мышцами и железами — с другой.

    Сейчас ни у кого не вызывает сомнения, что из всех органов, влияющих на поведение, мозг важнейший. Однако к такому заключению люди пришли не сразу. (Достаточно вспомнить известное выражение «бессердечный».) Чем же руководствуются современные ученые, утверждая, что именно мозг играет такую огромную роль в поведении человека? Прежде всего знанием последствий, к которым ведут те или иные травмы мозга. Так, повреждение определенных участков мозга может вызвать полную слепоту или глухоту, то есть неспособность реагировать на зрительные или слуховые воздействия, а это, безусловно, сказывается на поведении. Известно также, что повреждения мозга приводят к частичному или полному параличу. Но это, так сказать, серьезные последствия, а бывают сравнительно небольшие отклонения в поведении, вызываемые удалением или разрушением тех или иных областей мозга: ослабление умственных способностей или эмоциональные «сдвиги». Известен, например, случай, когда через переднюю часть мозга человека прошел железный прут, пострадавший остался жив, но после этого его отношение к окружающим резко изменилось.

    Ученые проводили многочисленные опыты, связанные с местной стимуляцией мозга. Результаты показали, что стимуляция одной области мозга вызывает движение руки, другой — раздражение определенного участка кожи.

    Помимо непосредственных данных такого рода, общеизвестны косвенные, но не менее показательные свидетельства из области сравнительной анатомии. По сравнению с мозгом рыбы относительный размер мозга крысы (имеется в виду отношение веса головного мозга к весу тела) — этого типичного млекопитающего — больше. Соответственно и поведение ее неизмеримо сложнее; в частности, в экспериментальных условиях крыса выполняет гораздо более трудные задачи. Еще большее увеличение мозга, как мы уже отмечали в предыдущей главе, наблюдается в последовательном ряду приматов — от обезьян через человекообразных к человеку. Действительно, относительный размер мозга человека огромен. В соответствии с этими структурными отличиями возрастает сложность поведения.

    Относительный размер почти всех отделов человеческого мозга велик; особенно это заметно на отделах, не связанных непосредственно с органами чувств или мышцами, — на лобных, теменных и височных долях полушарий мозга. Опыты по изучению локализации функций в мозге показали, что эти области связаны с высшими психическими функциями — памятью, способностью выполнять очень сложные задания.



    Рис. 30. Относительный размер различных отделов мозга.

    Мозг человека не только относительно и абсолютно превышает мозг остальных приматов: он гораздо сложнее. Не закрашенные черной краской отделы мозга связаны с «высшими» психическими функциями. Указана локализация центров некоторых общих функций. Масштаб рисунков не выдержан.


    Более подробно на этом вопросе мы остановимся позднее, а сейчас, прежде чем перейти к функциям мозга, попытаемся внести ясность в один небольшой вопрос относительно размера мозга. Известно, что размеры мозга отдельных людей самые различные; если средний объем мозговой части мужского черепа колеблется в пределах 1300–1500 кубических сантиметров, то его нормальный размер у отдельных индивидуумов может быть от 1050 до 1800 кубических сантиметров. Казалось бы, эти цифры должны были навести ученых на мысль о возможной связи между размером мозга и умственными способностями (так называемой интеллектуальностью) внутри человеческого вида. На самом же деле этого нет: в противном случае самые высокие умственные способности были бы у эскимосов, так как, говорят, у них наибольший размер мозга[25]. Как мы увидим позднее, вопрос об измерении умственных способностей очень спорен, тем не менее изучение объема мозговой части черепа в зависимости от коэффициента интеллектуальности, измеренного в специальных тестах, показало почти полное отсутствие связи между ними. Зарегистрировано немало случаев умственно отсталых людей с размером мозга выше среднего и людей с выдающимися умственными способностями при сравнительно небольшом мозге. Более того, у неандертальца, создавшего лишь примитивные каменные орудия, средний объем черепа был выше, чем у современного человека. Знай мы внутреннее строение его мозга, мы могли бы выяснить, почему же в конце концов неандертальцы были полностью вытеснены современными людьми[26]. Помимо размера, мозг человека имеет чрезвычайно сложную микроскопическую структуру, которая дает широкие возможности для индивидуальной изменчивости. Выявить ее, изучая только внешнее строение мозга, невозможно.

    Механизм действия нервной системы

    Теперь, вероятно, следует присмотреться к механизму действия этой сложной структуры, начав с простого примера. Если направить в глаза яркий свет, зрачок человека сужается. Эта реакция зависит от целой серии событий, которые начинаются в сетчатке глаза. Слой чувствительных к изменению освещенности клеток сетчатки связан с нервными волокнами, которые оканчиваются в мозгу и при возбуждении переносят импульсы (или «сообщения») в мозг. Там эти импульсы возбуждают клетки, волокна которых связаны с мышцами, окружающими зрачок. Импульсы, приносимые уже этими волокнами, вызывают сокращение мышц, что приводит к сужению зрачка.

    Такая простая ответная реакция получила название безусловного рефлекса. Безусловный рефлекс отличается большим постоянством: в ответ на одно и то же раздражение в любых условиях возникает одна и та же физиологическая реакция. Не зависит он и от индивидуального опыта человека. К безусловным рефлексам относятся также слюноотделение (выделение слюны при попадании пищи в рот), сухожильные рефлексы, например коленный. Наряду со зрачковым, коленный рефлекс играет немалую роль в распознавании ряда заболеваний центральной нервной системы.

    В образовании рефлекса участвуют орган чувств, или рецептор (например, в зрачковом рефлексе — сетчатка), чувствительное нервное волокно, по которому импульсы идут к воспринимающим клеткам центральной нервной системы, двигательные нервные клетки и их волокна, по которым импульсы идут от центральной нервной системы, и рабочий орган (мышца или железа), который, собственно, и выполняет ответную реакцию.

    При детальном изучении механизм безусловного рефлекса оказывается довольно сложным. Мы можем сравнить действие нервной системы с электрическими приспособлениями типа телефона, имеющими внешнее сходство со связями в нервной системе. То, что сходство это только внешнее, можно доказать, сославшись еще раз на пример с действием света на глаз. Предположим, что неожиданно для человека включили очень яркий свет, — ответная реакция будет уже другой: помимо того, что сократится зрачок, еще и зажмурятся глаза, возможно, повернется в сторону голова, а руки непроизвольно поднимутся и прикроют глаза. В этом случае возбудилось большее число чувствительных нервных волокон, а следовательно, и число импульсов, поступивших в центральную нервную систему, будет бóльшим, чем в первом примере; возбуждение захватило больший участок мозга, и в действие включилось большее число мышц (не только мышцы зрачка).



    Рис. 31. Схема рефлекторной дуги.

    Чувствительные нервные клетки от органа кожной чувствительности передают возбуждение через вставочные клетки центральной нервной системы двигательным клеткам, вызывающим мышечное сокращение. Ответные реакции включают на каждой стадии сотни и тысячи нервных клеток, связанных обычно гораздо более сложным образом, чем показано на этом рисунке.


    При повторных применениях необычно сильного раздражителя ответная реакция усложняется: человек либо попытается уклониться от этого испытания, либо войдет с уже зажмуренными глазами, либо наденет темные очки. Вследствие приобретенного опыта его поведение изменится. Процесс научения показывает, что не все связи в центральной нервной системе фиксированы; они должны быть очень подвижными и постоянно меняться на протяжении жизни, по крайней мере в деталях. Это как бы телефонная система, наращивающая в зависимости от обстоятельств новые провода.

    Мы только теперь начинаем постепенно узнавать о способности нервной системы к образованию новых связей. Вызывает интерес предположение, что это в одинаковой степени свойственно как головному, так и спинному мозгу, ибо последний состоит только из пучков волокон, проводящих импульсы к головному мозгу или от него, и тел нервных клеток, образующих рефлекторные центры, связанные с безусловными рефлексами. Однако в последнее время в результате тщательных экспериментов ученые установили, что у животных, например у кошки, повторное раздражение чувствительных нервов, участвующих в такого рода рефлексах, вызывает усиление ответной реакции, то есть увеличение мышечных движений. Эта усиленная ответная реакция, несомненно, зависит от закрепления связи между чувствительными и двигательными нервными клетками в спинном мозге. Как показали микрохимические исследования недавних лет, тонкие процессы в нервных клетках, благодаря которым происходит передача нервных импульсов от одной клетки к другой, при повторном употреблении усиливаются и тем самым становятся более эффективными. Установлено также, что неупотребление приводит к ослаблению функции. Однако изменения в типе ответа, как в условном рефлексе, в данном случае не происходят, а лишь усиливается уже существующая ответная реакция. Предполагают, что сходные изменения имеют место и в нервных клетках головного мозга, особенно в тех его областях, которые связаны с научением. Появление новых связей здесь может сильно повлиять на поведение. Другими словами, эти микроскопические изменения, возможно, являются частью химической основы памяти.



    Рис. 32. Синапс.

    Показаны мельчайшие окончания двух нервных клеток на теле третьей клетки — так называемый синапс. Большинство нервных клеток в центральной нервной системе имеют синаптические связи с сотнями других.

    Мозг и сложные формы поведения

    Анализ деятельности нервной системы мы начали с простого примера — рефлекса, который можно полностью описать, используя термины «раздражение», «нервная активность», «ответ». Нервная деятельность в данном случае заключается в непосредственной связи органа чувств с мышцей или железой. У животных с примитивной нервной системой поведение — не что иное, как рефлексы и аналогичные непосредственные ответы на внешнее раздражение; все их действия определяются окружающими условиями. Даже приобретая опыт, эти животные почти не способны как-то изменить поведение и потому зависят от непосредственных раздражителей. Независимость скоропреходящих нервных импульсов увеличивается по мере усложнения центральной нервной системы и достигает своего максимума у человека. Это находит свое отражение в рассеянности, всегда сопровождающей усиленное внимание к определенной задаче. Только в коре больших полушарий человека около 15 миллиардов нервных клеток. Каждая из них связана с множеством других клеток, причем связи эти постоянно видоизменяются. Не удивительно поэтому, что поведение людей часто непредсказуемо.



    Рис. 33. Чрезвычайно упрощенная диаграмма, иллюстрирующая связь речи со зрением.

    Импульс идет от глаза по зрительному нерву в переключающий центр [в зрительном бугре — таламусе (2)], затем в зрительную область коры больших полушарий (3). Возбуждающиеся попутно другие части коры включают двигательные центры (4), откуда импульс попадает в продолговатый мозг (5) и уже затем к мышцам языка и гортани (6). Существует и «обратная» связь. Некоторые участки коры, включая лобные доли (7), не обладают ни чувствительными, ни двигательными функциями, но, несомненно, играют большую роль в процессе научения. Именно эти «молчаливые» (ассоциативные) зоны наиболее развиты у человека.


    И тем не менее самые разнообразные формы поведения, свойственные человеку, можно объяснить благодаря такому огромному числу нервных клеток. Возьмем для примера любое сложное действие, скажем чтение нот при игре на фортепьяно. На первый взгляд может показаться, что, взяв определенный аккорд, пианист тем самым реагирует — пусть несколько сложно, но непосредственно — на специфический раздражитель, определенный рисунок знаков на бумаге. Однако, поразмыслив, мы вынуждены будем прийти к выводу, что такое предположение ошибочно, и ошибочно по двум причинам. Во-первых, рисунок знаков вовсе не специфический, или неизменный, раздражитель: аккорд будет сыгран и в том случае, если ноты напечатаны, и в том, если они написаны от руки, независимо от размера знаков и расстояния между ними. Эти и другие обстоятельства существенно видоизменяют картину, воздействующую на сетчатку глаза и побуждающую пианиста к исполнению определенного аккорда. Во-вторых, здесь совсем не простая связь раздражитель — ответ, ибо ответ может варьировать в деталях: независимо от того, как сыгран аккорд — одной рукой, обеими одновременно или различным сочетанием пальцев, — звук может быть одним и тем же. И конечно же, игра каждого исполнителя одного и того же произведения индивидуальна и неповторима в нюансах.

    Итак, мы имеем здесь примеры того, что может быть названо «равноценным раздражителем» и «равноценным ответом». В нашей повседневной жизни таких примеров множество. Независимо от того, как исполнен мотив, в до-мажоре или в соль-мажоре, он будет узнан всеми. Пожалуй, еще более удивительным является тот общеизвестный факт, что мы понимаем слова, произнесенные с самым разным ударением, высоким или низким голосом, громко или тихо, быстро или медленно. Футболист может забить гол ногой или головой, а человек, потерявший обе руки, может писать, держа карандаш пальцами ног. Эти примеры далеко не исчерпывают всей сложности нашего поведения. Многие формы его «самопроизвольны», то есть возникают вследствие внутренних процессов, происходящих в нервной системе и других органах, а не в результате непосредственных воздействий специфических внешних раздражителей.

    Сейчас для нас более важна та особенность этих действий, что они выучены, что они являются результатом индивидуального опыта, длительного процесса приспособления поведения к удовлетворению наших нужд и желаний в разнообразных условиях существования. То обстоятельство, что почти все наши действия есть результат научения, часто упускают из виду. Поэтому необходимо подробнее остановиться на этом вопросе.

    Врожденные элементы в поведении

    Рассмотрим сначала вопрос о роли наследственности и окружающей среды в развитии поведения. Наша задача — определить, в какой степени поведение человека предопределено генетической конституцией, закрепленной при оплодотворении, а в какой зависит в своем развитии от опыта каждого индивидуума. Но чтобы дать даже самое приблизительное представление об этом, нам придется начать с поведения других животных.

    Возьмем для примера пчелу — насекомое со сложной общественной организацией жизни. Известно, что стоит удалить матку из колонии, как там начинается беспокойство: пчелы в волнении бегают по сотам, при встрече друг с другом слегка скрещивают антенны, и беспорядок распространяется на всю колонию. Некоторые специалисты даже утверждают, будто пчелы, особым образом вибрируя крыльями, производят нечто вроде «низкого, печального плача». Итак, задача сводится к следующему: посредством наших мыслей и чувств мы должны объяснить поведение совершенно отличных от нас животных. Пчелы принадлежат к наиболее высокоорганизованным общественным животным, — употребление слова «матка» («царица») свидетельствует об устоявшейся привычке описывать сообщества насекомых в терминах, свойственных человеку.

    Но, надо признаться, в случае с маткой мы не имеем права этого делать. Человеческого сообщества, в котором была бы лишь одна плодовитая самка, а все остальные члены — ее дочери или сыновья, не существует. А ведь именно так обстоит дело в улье. Как же объяснить переполох в улье в случае удаления матки? На этот вопрос частично помогает ответить следующий эксперимент. Если удалить матку из колонии и поместить в небольшой клетке внутри улья, так что другие пчелы смогут ощущать ее запах, волнения не будет. Дело в том, что пчелы реагируют не на изменение положения в целом (как люди), а на присутствие или отсутствие определенного раздражителя — запаха, звука или самой особи. Пока матка выделяет особое пахучее вещество, поведение пчел в улье ничем не нарушено; при отсутствии этого вполне определенного запаха их поведение резко меняется.

    Приведенный пример очень характерен для сложных форм поведения большинства животных. Известно, что животные выполняют весьма трудные задачи — строят гнезда, отыскивают пищу или укрывают самих себя. Мы также знаем, что многие из них способны к совместным действиям, особенно в период ухаживания и ухода за потомством. В обычных условиях эти способности настолько замечательны, что мы невольно начинаем думать о их поведении как о «разумном». Но вдумчивый анализ показывает всю несостоятельность этих выводов. Вспомним, как ведет себя конек луговой, когда у него в гнезде находится молодой кукушонок. Птенцы самого конька выброшены кукушонком и, возможно, пищат совсем рядом с гнездом, на виду и в пределах слышимости родителей, но последние полностью ими пренебрегают и кормят кукушонка. Действуя таким образом, они реагируют на раздражитель — открытый клюв кукушонка. При наличии этого раздражителя никакой другой фактор окружающей среды не имеет значения для птиц-родителей. Безусловно, такое поведение нельзя назвать разумным.

    Реакции на сигнальные раздражители — гораздо более сложные по сравнению с безусловными рефлексами — сходны с ними в одном очень важном отношении: по большей части они независимы от индивидуального опыта.

    Поведение такого рода называют врожденным. Исключая детали, оно сравнительно однообразно и мало различается у разных особей. Как грудь каждой взрослой зарянки красная, так и песня каждой из них в данных условиях будет почти всегда одинаковой. Такое поведение — мы уже об этом говорили, — как правило, не меняется с новыми обстоятельствами, в целом оно постоянно. Изменчивы только детали: паук данного вида плетет всегда один и тот же тип паутины, но точная форма паутины в каждом конкретном случае определяется предметами, к которым она крепится. Развитие у животных способности ориентироваться на определенной местности включает более сложные формы научения: пчелы изучают топографию местности вокруг улья, птицы — в районе гнездования и т. д. Примеры поведения, использующего индивидуальный опыт, в отдельных случаях были детально изучены в лабораториях. Так, муравьев научили находить дорогу в миниатюрном лабиринте.

    Такое поведение иногда называют «инстинктивным». К сожалению, это слово и, даже более того, сам термин «инстинкт» слишком часто употребляли в самых разных, подчас запутанных значениях. Но об этом мы еще поговорим.

    Элемент научения в поведении

    Нашим следующим шагом будет сравнение только что рассмотренного типа поведения с поведением, зависящим от индивидуального опыта. Под «опытом» здесь не обязательно подразумевать только сознательный опыт, мы имеем в виду и те определенные условия, с которыми сталкивается каждый индивидуум в течение всей жизни, особенно в детстве. Из всего многообразия групп животных млекопитающие обладают наибольшей гибкостью поведения (и, как мы уже отмечали, имеют самый крупный относительный размер мозга). Несомненно, и в поведении млекопитающих немало врожденного элемента (вспомним вылизывание шерсти у домашней кошки). Но, как показывает внимательное изучение, поведение, кажущееся с первого взгляда несомненно врожденным (или инстинктивным), на самом деле в значительной степени зависит от научения.

    Это удалось доказать Као в его известных опытах с ловлей мышей кошками. Као изучал поведение котят, которые в ранние периоды жизни находились в разных условиях: одни воспитывались вместе с мышами или крысами, другие сразу по окончании кормления молоком матери росли отдельно, а третьи воспитывались вместе с матерью и видели, как та раз в несколько дней убивала мышь или крысу. Из тех котят, что росли с крысой или мышью, только трое (из восемнадцати) убили животное и ни один не убил животное того вида, вместе с которым он рос. Из двадцати котят, воспитанных отдельно, убили животных девять, а из двадцати одного, видевших, как убивает мать, — восемнадцать.

    Этот пример особенно показателен, так как большинство людей, несомненно, считают ловлю мышей кошками проявлением инстинкта. В самом деле, у некоторых кошек склонность к ловле мышей очень сильна: даже в первой группе мышей убивали три кошки. На основании этого Джон Б. С. Холдейн предложил разводить кошек по признаку склонности к убийству, чтобы получить породу, которая убивала бы, даже не имея родительского примера, и соответственно по признаку «пацифизма», чтобы получить породу, которую никогда нельзя будет склонить к убийству. Это предложение объясняется тем фактом, что опыты Као еще раз подтвердили взаимодействие окружающей среды и наследственности, которое мы подробно анализировали в предыдущих главах.

    И хотя аналогичные опыты с кошками, кроме Као, никто не проводил, можно утверждать, что его работы показывают не только важность обучения у млекопитающих, но также сложную взаимосвязь врожденного элемента и элемента научения в поведении. В доказательство можно привести и другие примеры. Самки крыс, воспитанные в клетках без материала для гнезда или других предметов, которые можно было бы переносить, не в состоянии нормально ухаживать за своим потомством. Следовательно, то, что принято называть «материнским инстинктом», даже у крыс частично зависит от научения в раннем возрасте. Или возьмем пример совсем другого рода: птицы определенных видов, вскормленные человеком, относятся к людям как к своим родителям — они повсюду следуют за ними и совершенно не обращают внимания на взрослых особей собственного вида. Этот феномен, получивший название реакции следования, обусловлен, видимо, тем, что в раннем периоде развития в течение какого-то короткого времени нервная система особенно гибка, и то, что птенец видит в этот период, довольно долго, возможно даже постоянно, воздействует на его дальнейшее поведение.

    Развитие поведения

    Каково же значение этих исследований для человека? Прежде всего генетически фиксированные формы поведения у человека играют подчиненную роль. Строим ли мы дом, общаемся ли со своими друзьями — мы действуем теми способами, которым, сознательно или нет, были обучены. Наш набор невыученных возможностей (чихание, слюноотделение, моргание и т. д.) ограничен рефлекторным уровнем. Сюда же иногда относят и улыбку трех-шестимесячного ребенка, который таким образом реагирует на окружающих, но ведь ее можно вызвать и простой картонной моделью человеческого лица! Правда, это, как и плач, уже несколько более сложный случай, чем обычный рефлекс. Но все наши сложные действия — а сюда относятся взаимоотношения влюбленных, воспитание детей и даже привычка к определенной пище — в огромной степени зависят от индивидуального опыта. Человеческие поступки, будучи продуктом общественных и культурных условий, в большой степени варьируют от одного сообщества к другому в отличие от довольно однообразных форм поведения всех особей какого-нибудь одного вида, рыб, например, или птиц (брачные игры, гнездостроительство и т. д.).

    Преобладание элемента научения в поведении человека, как мы уже видели, связано с огромной массой мозговой ткани, не находящейся под непосредственным влиянием импульсов со стороны органов чувств. Эта масса нервных клеток в целом не содержит наследственно детерминированных структурных образований, обусловливающих вполне определенные формы поведения. Каждый нормальный человек обладает определенным нервным потенциалом, который позволяет ему развить такие сложные формы поведения, как речь. Но только в процессе развития человека формируется характер его поведения как результат постепенных медленных приспособительных изменений. Развитие поведения зависит от того, чтó ребенок видит, слышит и чувствует, а также от того, насколько активно он сам воздействует на окружение. Для наиболее успешного научения необходимы постоянные действия, носящие самый разнообразный характер.

    Следовательно, стадии развития поведения ребенка не только важны, но и необычайно трудны для изучения. Ни для кого не ново, что на формирование характера и способностей человека особое влияние оказывают ранняя тренировка и опыт. Не секрет, что определенный род занятий доступнее молодым; например, большинство людей легче усваивают иностранный язык в детстве. Но только недавно исследователям удалось показать, каким образом условия, в которых протекало детство ребенка, сказываются на его дальнейшем поведении.

    Проводились самые различные опыты, среди них — изучение способов, при помощи которых люди учатся узнавать предметы по внешнему виду. Такого рода опыты ставились в Германии в 1932 г. Ученые изучали людей слепых от рождения, которые после операции обрели зрение. Позднее исследования проводились на лабораторных животных.

    Ранее полагали, что люди обладают врожденной способностью к распознаванию по крайней мере простых форм, таких, например, как квадраты или круги, — даже самый маленький ребенок «мгновенно» и без труда определит разницу между ними. Однако это предположение оказалось ошибочным.

    Человек слепой от рождения (из-за врожденной катаракты), впервые увидев окружающий его мир предметов и красок, в состоянии сообщить только о смешанной массе света и цветов. Назвать предмет он еще не может, как бы тот ни был знаком ему из прошлого опыта, приобретенного путем осязания, обоняния и т. д. Формы вообще нельзя «узнать»: чтобы отличить квадрат от треугольника или круга, приходится считать углы, и то, что выучено сегодня, назавтра уже забыто. Если подопытному, уже изучившему цвета, показать апельсин, цвет он, возможно, назовет сразу, а вот определить в этом предмете апельсин он не сможет, пока не потрогает его.

    Здоровый человек узнает предметы, которые он видит (или слышит), даже когда их внешний вид меняется в зависимости от расстояния, угла зрения и т. д. У излеченных больных, которые только-только привыкают видеть, это обобщенное восприятие совершенно отсутствует. Известен, например, такой случай: мужчина, уже научившийся определять квадрат из белого картона, не смог узнать его, когда ему показали другую сторону, выкрашенную в желтый цвет. Объекты, названия которых были выучены в одном окружении, не узнаются, стоит выделить их на другом фоне или при другом освещении. Хотя здоровый взрослый человек никогда не сделает подобных ошибок, тем не менее и ему свойственны заблуждения; недаром же мы в начале книги говорили, что есть люди, которые утверждают, будто все китайцы «на одно лицо», до тех пор пока не убедятся, что на деле это совсем не так.

    В конечном итоге прозревший человек после долгих и упорных трудов может даже научиться читать, но это мучительный и тяжелый опыт.

    В чем же общебиологическое значение приведенных фактов. Прежде всего в том, что все поведение человека, даже самые простые его реакции, есть продукт научения: на протяжении весьма длительного периода беспомощного младенчества и еще более длительной детской зависимости в результате приспособительных изменений в гибкой центральной нервной системе устанавливаются все основные формы поведения.

    Это относится не только к интеллектуальному развитию, но также к эмоциям и общественному сознанию. Работы Фрейда и его последователей показали, что причины нарушения поведения (то есть психических заболеваний) иногда можно проследить вплоть до раннего детства. Мы располагаем многочисленными данными, свидетельствующими о влиянии детских впечатлений, связанных с семьей, на психику взрослого человека: отношение ребенка к отцу может в дальнейшем сказаться на его признании авторитетов вообще, отношение мальчика к матери может найти отражение в его взаимоотношениях с женой, ранние впечатления девочки о старшем брате в дальнейшем нередко проявляются в ее отношении к мужчинам.

    Этой проблемой серьезно занималась Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Результаты проведенных исследований собраны в книге «Материнская забота и ее влияние на психику ребенка». Полученные данные позволяют сделать следующий вывод: наиболее важный период в формировании поведения человека — первые пять лет его жизни. Исследования в основном проводились на сиротах.

    Установлено, что малыши, по тем или иным причинам надолго разлученные с матерями и не имеющие тех, кто мог бы заменить им мать, очень скоро теряют аппетит, становятся малоподвижными, меньше шумят и поэтому иногда кажутся «воспитанными». Такие дети обычно отстают как в физическом, так и в интеллектуальном развитии, причем длительные наблюдения показывают, что отставание это может проявляться на протяжении всей жизни. Более того, отмечено, что среди молодых правонарушителей наиболее закоренелые чаще всего в детстве лишены семьи. У них, как правило, «приглушены» все обычные эмоциональные реакции: они равнодушны к наказанию, не способны к настоящей дружбе и почти всегда становятся никудышными родителями.

    На первый взгляд, казалось бы, можно сделать самый простой вывод: у этих подростков «плохая наследственность», и независимо от воспитания их поведение так или иначе не было бы нормальным. Однако большинство тщательно проверенных наблюдений не дает основания считать, что подобные качества наследуются. Более того, аналогичные эффекты удалось получить экспериментально на животных в условиях, полностью исключающих генетическое влияние. Так, в опытах на однояйцовых близнецах-козлятах одного козленка каждой пары воспитывали обычным способом, а другого отлучали от матери. Отлученные козлята заметно отличались своим поведением: они плохо ели и легко возбуждались, стоило поместить их в темное помещение.

    Все эти примеры свидетельствуют, сколь разнообразны и сложны пути формирования индивидуального поведения человека. Каждый ребенок рождается с такой организацией нервной системы, которая постоянно изменяется в ответ на различные раздражения, поступающие от органов чувств, а определенные виды раздражений, получаемые ребенком извне, длительно, в течение всей жизни воздействуют на его поведение.

    Сравнительное изучение различных типов общественной организации, вероятно, подтвердит справедливость этого положения. По-видимому, на индивидуальное поведение людей, помимо семьи, влияет и общество, в котором они воспитаны. В справедливости этого положения мы неоднократно убеждались. Известен, например, случай, когда годовалого американского мальчика усыновила китайская семья, проживающая в Китае. Когда, уже молодым человеком, он вернулся на родину, то обнаружилось, что в его поведении (в отличие от внешнего вида) так много «китайского», что ему пришлось посещать специальные курсы, предназначенные для иммигрантов.

    В гл. 7 мы еще вернемся к связи между расой и поведением, точнее, к отсутствию таковой. А сейчас рассмотрим данные социальной антропологии, полученные после детального обследования условий, в которых воспитываются дети в определенных сообществах. Как показали исследования Грегори Бейтсона и Маргарет Мид, проведенные на жителях острова Бали, многие отличительные особенности поведения взрослых балийцев объясняются принятыми с детства обычаями. Так, исследователи установили, что жители острова не испытывают такой быстрой мышечной утомляемости, как население других сообществ. Они склонны объяснять такое явление тем, что ребенка с самого раннего детства обучают в основном с помощью телодвижений или заставляют его подражать чему-то с минимумом словесных указаний — используются лишь «выразительные восклицания».

    Отсюда понятно, почему балийские ремесленники при выполнении определенной работы напрягают только необходимые для этого мышцы: они в высшей степени обладают способностью расслабляться. Балийцы придают также большое значение положению или ориентации тела в пространстве и испытывают особое отвращение к пьянству (хотя и не по соображениям морали).

    Итак, в любом сообществе[27] все стороны поведения ребенка — его положение и движения, его образ мыслей и чувства — систематически формируются под воздействием впечатлений, неосознанно получаемых с момента рождения.

    Наследственность и «инстинкт»

    Позволительно спросить: что же в таком случае остается на долю генетического влияния, если воздействие окружающей среды столь значительно? Ведь создается впечатление, будто генетическими различиями можно пренебречь. Но это далеко не так. Трудность отделения генетических влияний от средовых (с чем мы столкнулись в гл. 2 при обсуждении генетики поведения психопата) с особой остротой проявляется именно при изучении поведения человека, так как для его нервной системы характерна гибкость. Но, как мы уже отмечали, в каждой человеческой популяции, несомненно, существует генетическая изменчивость, влияющая на те или иные признаки поведения. В общем можно сказать, что генетические факторы устанавливают пределы возможностей для каждого человека. Так, писателю вряд ли когда-нибудь удастся стать по-настоящему хорошим математиком. И все-таки едва ли можно точно установить эти пределы.

    Высокая генетическая изменчивость в сочетании с исключительной гибкостью нервной системы человека является непременным условием развития сложных сообществ. Такие сообщества нуждаются в самых различных специалистах. Составленный официальными американскими учреждениями неполный список профессий насчитывает семнадцать тысяч наименований; несомненно, большинство из них не требует особой квалификации, но даже те специальности, которые требуют длительной подготовки, исчисляются сотнями. В способности выполнять эти сложные работы, безусловно, немалую роль играет большая генетическая вариабельность, даже если учесть, что каждая специальность является также и результатом подготовки.

    Зависимость проявления врожденных свойств от влияния среды можно проиллюстрировать на примерах детей, воспитанных в весьма необычных условиях. Достоверность некоторых примеров оспаривается — речь идет о тех случаях, когда дети с очень раннего возраста воспитывались волками в полной изоляции от людей. Такие дети, естественно, не могут говорить и относятся к числу настоящих имбецилов: они не проявляют никаких стремлений к общению с другими людьми, не обладают даже «инстинктивным» чувством родства с ними.

    Более показательны в этом отношении дети, первоначально воспитанные в полной изоляции от общества. Приведем такой пример. Девочка заболела, когда ей не исполнилось и года. До шести лет она находилась в одной и той же комнате, прикованная к постели; ее кормили только молоком и жидкой овсяной кашей. Когда ее привезли в больницу, казалось, что она глуха и слепа; безразличная ко всему, что происходило вокруг, она не улыбалась и не плакала. После девятимесячного лечения ее передали на попечение женщине, целиком посвятившей себя уходу за ребенком. Прошло полгода, и девочка уже могла ходить, хорошо выглядела и понимала словесные указания, хотя за это время так и не научилась говорить.

    Другой пример. Девочку воспитывала только глухонемая мать. Ничего удивительного, что в шесть лет ребенок совершенно не понимал речи и не мог говорить. Однако менее чем за два года ее удалось научить разумно говорить, петь, так что она мало чем отличалась от детей своего возраста. При этом важно отметить, что развитие это шло только благодаря специальному обучению, то есть девочку учили говорить, петь и т. д.

    Так что же такое человеческие «инстинкты», как их определить, принимая во внимание изложенные факты? Мы уже отмечали, что у человека нет сложных врожденных форм поведения; в этом смысле у него нет инстинктов. Тем не менее многие специалисты составляли целые списки с перечислением инстинктов человека, а большинство людей принимали их существование на веру.

    Если мы внимательно рассмотрим эти списки, то увидим, что они относятся, собственно, не к актам поведения, а скорее к целям, к которым стремится человек. Выражение «родительский инстинкт» на самом деле обозначает не что иное, как тот факт, что большинство людей имеют детей и заботятся о них, хотя, увы, и в этом простом факте есть немало исключений. Под «инстинктом самосохранения» подразумевается, что человек, как и животные, стремится сохранить свою жизнь. Но разве мало примеров, когда люди жертвуют собой ради спасения другого человека или во имя идеи?

    По-видимому, говоря об инстинктах человека, имеют в виду внутренние факторы, которые стимулируют те или иные поступки людей. В поисках этих внутренних факторов современные исследователи обращаются прежде всего к центральной нервной системе, а уж затем — к другим органам, в особенности к железам внутренней секреции. Однако изучение поведения человека показало, что самой отличительной особенностью организации высшей нервной деятельности является ее гибкость, поэтому она не может служить основой для раз и навсегда закрепленных инстинктивных форм поведения.

    Но даже консерватизм поведения, его негибкость — это тоже результат раннего обучения. Об этом свидетельствуют косные привычки, взгляды и верования многих людей, изменяющиеся от класса к классу, от поколения к поколению.

    Помимо внешних факторов, влияющих на поведение, существуют не менее важные внутренние причины. Когда количество сахара в крови падает ниже определенного уровня, мы ощущаем голод и начинаем думать о еде. Но даже это поведение, хотя и частично, есть результат обучения: мы чувствуем голод именно в то время, когда обычно едим. Не поев вовремя, мы можем потерять ощущение голода, хотя физиологическая потребность организма в еде возрастает. Следовательно, до некоторой степени мы обучаемся чувствовать голод. А наши привычки в еде — чтó мы едим, как приготовлена пища и как она подана — вообще относятся только к воспитанию.

    Влияние внутренних причин сказывается и на половом поведении человека. Особенно ясно это заметно на больных людях. Так, мужчина с опухолью надпочечников не испытывает влечения к женщинам, но после удаления опухоли все становится на свое место. Женщина, у которой обнаружена опухоль в определенной части мозга, может быть чрезмерно сексуальной; но после операции ее поведение приходит в норму. Тем не менее, как мы видели в гл. 3, и половое поведение зависит от окружающей среды и индивидуального опыта, то есть от обучения, и поэтому его нельзя считать закрепленной формой поведения.

    Хотя каждый из нас ест, вступает в брак, охраняет собственную жизнь и защищает своих детей под влиянием еще не вполне ясных внутренних процессов, наше поведение бесконечно разнообразно и зависит от обычаев общества, в котором воспитывается индивидуум.

    Общественное сознание

    Особый характер поведения человека обусловлен, однако, не только преобладанием факторов обучения в его развитии. Дело в том, что человек сознает существование себе подобных. Как мы уже говорили, животные — это относится не только к птицам и рыбам, но и к пчелам — отвечают на раздражители, или «сигналы», других особей того же вида. Само по себе это еще не «сознание». Самец может так или иначе проявлять свое отношение к самке или сопернику, но это еще не означает, что та или тот замечает его или как-то реагирует на его присутствие.

    Так что же мы понимаем под сознанием? Субъективно мы сознаем самих себя и свое окружение, но существуют и объективные показатели, и важнейший из них следующий: человек изменяет свои сигналы — звуки, движения и т. д. — таким образом, чтобы быть уверенным, что его слышат, видят или вообще понимают те, к кому эти сигналы относятся. Сомнительно, чтобы какое-либо животное поступало таким образом. Для человека же корректирование обычно, хотя и не носит всеобщего характера (для примера сошлемся на лекторов).

    Мы познаем себя при помощи того, что называем сознанием, и переносим это сознание на других людей, предполагая, что и они мыслят и чувствуют так же, как мы. Такой тип сознания является необходимой основой общественного поведения. Человека отличает от общественных животных, например пчел, необычный для остального животного царства уровень сложности общения. В животном мире нет общественных сигналов, сравнимых даже с самым простым человеческим языком. Посредством языка мы обмениваемся информацией, выражаем свои эмоции и делаем это на основе не только собственных ощущений и знаний, но и учитывая опыт и эмоции окружающих нас людей.

    Недостаточно сказать, что человек любит своих собратьев и зависит от их любви. Однако было бы бессмысленным, рассуждая о поведении человека, пройти мимо этой замечательной черты. Трудность заключается в том, что язык, которым мы при этом пользуемся, скорее язык поэзии, чем науки.

    В этой книге мы стараемся по возможности пользоваться научным языком, ибо он наиболее точно и действенно передает существо вопроса. Эту главу следовало бы назвать «Человеческий разум», но мы этого не сделали, так как ученые предпочитают при обсуждении своих наблюдений не пользоваться термином «разум». Не секрет, что многие, говоря о «разуме», противопоставляют его «телу»; правда и то, что «психиатрию» нередко отделяют от медицины, а умственные расстройства — от прочих нарушений в организме. Психология как наука только формируется, поэтому ее терминология еще не устоялась.

    В примитивных сообществах разум или душу приписывают не только людям, но и животным, растениям и даже таким неживым предметам, как реки и горы[28]. Принято говорить, что все они имеют душу, точно так же как мы говорим, что человек имеет разум. Этот способ выражения возник из нашего осознания самих себя и других людей. Мы сознаем собственные мысли и чувства, называем их разумом, духом, а возможно, и душой и наделяем ими других людей. Отсюда лишь один шаг к разговорам о независимости от тела существования души, а затем и к их полному разделению.

    Ни одно из этих предположений не признается наукой, а факты, наблюдаемые в действительности, противоречат им. Интеллект, «моральное» поведение зависят от функционирования материальных органов тела — органов, изучаемых физиологией. Как мы говорили в начале главы, наши мысли и чувства не независимы от мозга: они лишь одна из сторон функционирования нашего организма. По крайней мере такова точка зрения, принятая автором для непосредственного изложения известных на сегодняшний день результатов научного изучения поведения.

    Заключение

    Общественная значимость затронутых проблем очевидна. Человек является продуктом медленного процесса органической эволюции, однако на его развитии во многом сказываются и иные причины. Наиболее серьезным изменениям человек подвергается в процессе социальной эволюции, процессе значительно более быстром, нежели биологическая изменчивость. Социальное поведение человека, являясь результатом скорее обучения, чем наследственности, определяется традициями, передающимися от поколения к поколению, — примером или словом, — хотя часто и, вероятно, справедливо традиции считают источником общественной стабильности. В наше время нетрудно заметить, что каждое новое достижение общества построено на материале, накопленном в предшествующие периоды.

    Этим изменениям общественной организации сопутствуют и резкие изменения в поведении человека, обусловленные его пластичностью, тем, что поведение не фиксировано генетически. Лишний раз мы убеждаемся в абсурдности представления, будто «природу человека нельзя изменить». Это распространенное высказывание непременно предполагает фиксированность поведения человека, а следовательно, и независимость его от внешней среды.

    В этой главе мы рассматривали человека как продукт органической эволюции, но с уникальной формой общественной организации. Человек развил такой тип общественного поведения, которому нет аналогий в природе. Оно позволяет человеку для достижения своих целей в широких пределах изменять окружающую среду и приводит к высоким темпам изменения человеческих сообществ.

    Подобный взгляд на человека сильно отличается от существовавшего всего столетие назад. Его корни — в дарвиновской теории эволюции путем естественного отбора. Такая точка зрения относительно органического мира позволила биологам прийти к выводу, что поведение животных — тоже результат естественного отбора: каждый вид тонко и точно приспособлен к определенному способу существования; такое приспособление необходимо для выживания данного вида.

    Эта весьма прозаическая точка зрения получила подтверждение и из другого источника. На протяжении последнего столетия быстрыми темпами развивалась физиология, основанная на приложении естественных наук к учению об организме. В век машин и развивающейся химии организм уподобили, с одной стороны, действующей машине, с другой — химической системе. Павлов, один из величайших физиологов, уже в начале нашего столетия переключился от изучения пищеварения на исследование наиболее сложной части головного мозга млекопитающего — коры. Подход Павлова к изучаемому предмету был чисто физиологическим — он не пользовался терминологией и толкованиями философов и психологов, не говорил ни об инстинктах, ни об эмоциях. Его вполне удовлетворяла возможность точно описать определенные виды и результаты процесса обучения. Исследования условных рефлексов, проведенные Павловым, сильнейшим образом стимулировали изучение поведения с объективных позиций.

    Несомненно, было бы в высшей степени нелепым утверждать, что наши знания о поведении человека исчерпывающие. Каждому ученому ясно, как мало мы знаем и как много предстоит нам узнать. Тем не менее современный уровень знаний, с которым мы вкратце познакомили читателя в этой главе, дает некоторое представление о природе человека как социального существа.

    До сих пор многие — и родители в том числе — склонны называть постоянную неудовлетворенность молодежи испорченностью, безнравственностью, ленью или чем-нибудь в этом роде, вместо того чтобы попытаться обнаружить истинные причины. А причинами этими могут быть и болезнь, и недоедание, и эмоциональные расстройства, и еще многие другие независимые от подростка факторы. Совершенно неразумно отмахиваться от такого подхода как «теоретического» и «мягкотелого», так же неразумно, как если бы автомеханик пнул ногой в капот неисправного автомобиля и обозвал его безнравственным лентяем. Но у автомобиля хоть нет чувств и сознания!

    Защищаемая нами точка зрения не только научна, но и человечна. Наука — это знания, которые могут помочь людям доброй воли улучшить участь всех людей. Говоря о важности окружающей среды в развитии поведения человека, мы отнюдь не имеем в виду, что люди — это простые марионетки, которых можно дергать с помощью внешних воздействий. Мы не только подвергаемся воздействиям окружающей среды, но и сами изменяем ее.

    6

    Физические типы людей

    Добро и зло — две мира стороны, Во всем они и всюду сплетены.

    (Эндрю Марвелл)

    В этой главе мы обратимся от основ предмета к тем частностям, которым придается обычно неоправданно важное значение. Речь пойдет об относительно небольших различиях физических черт, наблюдаемых ныне в человеческом виде, и среди них таких, например, как цвет кожи, обладающий отчетливо выраженным географическим распределением. Говоря научным языком, человек политипичен, то есть популяции человека в различных географических областях складываются из разных физических типов. Как мы увидим далее, эти отличия в какой-то степени связаны с физиологическими особенностями, обусловленными влиянием климата.

    Расы

    Обычно принято подразделять вид человека на три основные группы, различающиеся преимущественно по форме волос. Первая группа — негроиды, обладающие спиральной формой волос и широким в крыльях носом. К ней относятся африканцы, говорящие на языках банту, южноафриканские бушмены и готтентоты, негры Западной Африки, пигмеи-негритосы в Африке и негрилли в Малайском архипелаге, андаманцы и меланезийцы. Что же касается других физических черт негроидов, то они весьма переменчивы: цвет кожи может быть черным, коричневым или желтым, челюсти либо выступают вперед (прогнатизм), либо не выступают, форма черепа чаще узкая, но может быть и широкой.



    Рис. 34. Негроид.

    Зулус из Южной Африки (фотография сделана в начале нынешнего столетия).


    Вторая группа — европеоиды, с волнистой формой волос и узким носом. Они населяют Европу, страны Средиземноморья, Малую Азию и Индию, а после открытия и колонизации американского материка составляют основное население Северной Америки. По форме волос и носа к европеоидам можно отнести также и айнов Сахалина и Японии, хотя по другим признакам они ближе к своим соседям в Азии. Европеоиды могут быть светлокожими и смуглыми, узкоголовыми и широкоголовыми.

    Третья группа — монголоиды — отличается гладкими прямыми волосами и средним по ширине носом. К ней относятся большинство обитателей стран Азии, за исключением Индии, и туземное население американского континента — от узконосых эскимосов на севере до жителей Огненной Земли на юге. Как правило, форма черепа у монголоидов широкая, однако эскимосы и некоторые азиатские и американские группы представляют исключение.

    Есть и четвертая, весьма малочисленная группа, которая не укладывается в приведенную классификацию. Это австралоиды (то есть коренные обитатели Австралии), с волнистыми, как у европеоидов, волосами и с широким, как у негроидов, носом. Их кожа часто ничем не отличается от кожи негров, что, однако, может быть результатом параллельного эволюционного процесса. Представляется весьма правдоподобным, что на протяжении большей части времени существования человечества австралийские аборигены были полностью (или почти полностью) изолированы от остального мира, поэтому некоторые антропологи склонны рассматривать их как чрезвычайно примитивный физический тип, пожалуй более всего приближающийся к общему предку всех современных людей. Средняя вместимость черепа австралийца равна 1300 кубическим сантиметрам (это ниже соответствующей средней цифры для человечества в целом), кости черепа толще, а зубы несколько крупнее. Правда, некоторые специалисты полагают, что австралийцы произошли от смешения двух или более антропологических типов, встретившихся в результате миграций. Однако современная наука не располагает данными, позволяющими точно говорить о положении и значимости этого типа.



    Рис. 35. Европеоид. Араб из Северной Африки.



    Рис. 36. Монголоид. Жительница Внутренней Монголии.



    Рис. 37. Монголоид.

    Китайский кули. Форма зубов не является «расовым» признаком, а свидетельствует о плохом питании.



    Рис. 38. Монголоид.

    Индеец племени дакота из Северной Америки в национальной одежде.



    Рис. 39. Монголоид.

    Девочка с острова Огненная Земля. Четыре последние фотографии иллюстрируют разнообразие типов внутри одной большой группы — монголоидов.



    Рис. 40. Австралоиды.

    Австралийские аборигены из племени арунта.



    Рис. 41. Пример смешения между европейцами и африканцами.

    Мать этого ребенка — наполовину африканка (из племени басуто), а отец — европеец.


    Иногда спрашивают: какую из трех основных групп следует считать самой примитивной? При этом предполагают в качестве наиболее возможного ответа — негроиды, поскольку у них в целом не возникли столь развитые общества, как у других групп. Но если рассматривать анатомические признаки (все три группы имеют определенную анатомическую характеристику), то можно обнаружить, что ответить на этот вопрос не так просто. Прежде всего условимся, что понимать под словом «примитивность», поскольку, не определив его точного значения, можно очень легко, но без всякой пользы употребить это слово в унизительном смысле. В биологии принято считать более примитивным тот тип, который стоит ближе к общему предку. Так как предком человека является обезьяна, кажется вполне логичным считать наиболее примитивными тех людей, которые обнаруживают черты наибольшего сходства с обезьянами. Но мы очень мало знаем о строении обезьян — общих предков человека и современных обезьян (если не считать их скелета) и поэтому, как правило, проводим сравнение между человеком и его ближайшими современными сородичами, шимпанзе или гориллой. Но они не могут служить достоверным эталоном примитивности, так как в свою очередь на протяжении последних миллионов лет претерпели существенные эволюционные изменения. И все-таки даже в таком сравнении мы не увидим сколько-нибудь ясной картины. Европеоиды, отличаясь от обезьян строением лица, обладают, подобно им, развитым волосяным покровом на теле, волнистой формой волос и тонкими губами. Негроиды похожи на обезьян своим широким носом, но гораздо более, чем европеоиды, отличаются от них толстыми губами, а также строением и распределением волос на теле. Из этого ясно, что ни о каком определенном заключении относительно анатомической примитивности рассмотренных человеческих групп говорить нельзя. Мужчины и женщины всех четырех типов соединяются в браках, производя потомство с промежуточными признаками и не испытывая при этом никаких иных трудностей, кроме социальных. Не удивительно, что в районах со смешанным населением встречаются люди промежуточного физического типа[29].



    Рис. 42. Шимпанзе.

    Один из ближайших ныне живущих родственников человека.


    Этот факт становится еще более очевидным, если обратиться к изучению подразделений трех основных групп. Антропологи различают в человеческом виде около тридцати подразделений, или «рас». Вряд ли стоит их здесь описывать. Тем не менее ввиду политической окраски, которую получил термин «нордический», пожалуй, небесполезно упомянуть о физических типах, населяющих территорию Европы.

    Среди европейцев обычно выделяют три основных типа: средиземноморский, альпийский и нордический. Хаксли и Хаддон следующим образом характеризуют средиземноморский тип: «…рост достигает в среднем 160 сантиметров, телосложение худощавое, длинная голова и узкое лицо, прямой, как правило, относительно широкий нос и темные глаза». Этот тип представлен в различных частях Европы, но особенно на западе и в Северной Африке. Сюда же можно отнести арабов и древних, палестинских, евреев, говорящих на семитских языках, которые в значительной доле включают индивидуумов средиземноморского типа.

    Второй тип альпийский. Те же ученые описывают его так: «…очень широкоголовы, с темно-каштановым или черным цветом волос, серо-зелеными или карими глазами. Нос обычно широкий, часто с вогнутой спинкой. Рост средний, около 164 сантиметров, телосложение коренастое, плотное. Ареал этого типа простирается от России до центральной Франции. Его восточная ветвь представлена славянами».

    Третьему европейскому типу, «нордическому», Хаксли и Хаддон дают следующее описание: «…розовая или розовато-белая кожа, прямые, волнистые или вьющиеся волосы желтого, светло-коричневого или рыжевато-коричневого цвета; глаза, как правило, голубые или серые. Голова среднеширокая с тенденцией к сужению… лицо удлиненное, с сильно выступающим, узким, обычно прямым носом и хорошо развитым подбородком. Этот тип характерен для Скандинавии, встречается также среди жителей равнинной части Северной Европы и довольно распространен на Британских островах».

    Отметим, что описания эти довольно расплывчаты. Более того, они основываются как на различиях, полностью или почти полностью независимых от среды (например, цвет глаз), так и на различиях (например, рост), подверженных, как известно, влиянию средовых факторов. Это характерно для определений в физической антропологии, идет ли речь о расе, территориальной группе или просто типе. Мы предпочитаем слово «тип» из-за его недвусмысленности. Вполне законно, хотя и не совсем точно, говорить о нордическом типе, при условии что это понятие определенно. В таком случае не представит особой трудности решить, принадлежит данный индивидуум к нордическому типу или нет.

    Любой европеец, наблюдая ежедневно встречающихся ему людей, может заметить, что между тремя только что описанными типами существуют промежуточные. И тем не менее кажется вполне вероятным, что в любой данной части континента большинство людей принадлежит к одному какому-нибудь типу. Однако, как показали исследования, это не так. Были обследованы, например, 250 солдат-швейцарцев из кантонов, население которых говорит по-немецки. Оказалось, что ни один из них не отличается комбинацией признаков нордического типа — высоким ростом, длинноголовостью, светлыми глазами и белокурыми волосами; 9,2 % имели альпийскую комбинацию признаков; 0,8 % — дикарскую (сходную с альпийской) и 0,4 % — средиземноморскую. Таким образом, из 250 солдат только 26, или 10,4 %, можно было отнести к какому-либо определенному антропологическому типу, тогда как у остальных обнаружили признаки смешения. Даже в Швеции, где большинство населения нордического типа, в 1897–1898 годах только 11 % армейских рекрутов принадлежали к нордическому типу.

    Популяции, которая была бы представлена одним типом людей, нет не только в современной Европе; имеются все основания полагать, что такие популяции вообще никогда не существовали. О значительной вариабельности в пределах различных видов ископаемого человека мы уже упоминали в гл. 3. Всякий раз, как находят ископаемые остатки, принадлежащие одной группе людей независимо от того, относятся они к тому же, что и мы, или иному виду, обнаруживается, что степень изменчивости скелета сходна с той, что встречается в современных смешанных популяциях. Кстати, при сравнении популяций следует говорить о распределении признаков, как описано в гл. 2; популяции, как правило, не имеют резких границ, все их различия носят только количественный характер.

    Несомненно, существование значительной изменчивости в человеческих популяциях — очень важный факт. Мы уже видели, что одна из причин подобной изменчивости зависит от различий в генетической конституции, так как каждый индивидуум обладает уникальной комбинацией генов. Если рассмотреть признаки, менее всего зависящие от окружающей среды, то обнаруживаются любые возможные комбинации их друг с другом. Так, голубые глаза могут встретиться в сочетании с темными и со светлыми волосами, негроидный тип волос — с белой кожей и т. д. Различные комбинации признаков можно найти даже у членов одной и той же семьи: в случае если оба родителя европейцы, один ребенок ближе к нордическому типу, другой — к альпийскому. Именно это проявление различных комбинаций признаков и заставило положить в основу классификации человечества структуру волос, так как это единственный признак, на развитии которого не сказывается изменение окружающей среды. При определении негроидного, европеоидного и монголоидного типов оказалось также возможным исходить из формы носа, поскольку ее распределение в целом совпадает с распределением типов волос. Исключение из этого правила составляют популяции, в которых встречаются браки между представителями расовых групп, а также австралоиды с характерным для них сочетанием европеоидных волос с негроидными крыльями носа.

    Кожа и волосы

    Многие вопросы, возникавшие в ходе изложения предыдущего материала, станут яснее, если конкретно рассмотреть некоторые физические признаки, по которым люди отличаются друг от друга.

    Используемые обычно для разграничения человеческих групп анатомические различия почти все неглубоки в буквальном смысле слова — это внешние признаки. Один известный анатом как-то заметил, что если представить себе негра и европейца без кожи и волос и со стертыми чертами лица, то невозможно будет наверняка сказать, кто из них европеец, а кто негр. Недаром говорят, что расовые признаки не глубже кожи.

    Цвет кожи человека определяется в основном тремя факторами: количеством и распределением черного пигмента (меланина), различным по толщине наружным слоем отмерших клеток и, наконец, подкожными кровеносными сосудами. Меланин — единственное красящее вещество, обусловливающее основные различия в цвете кожи у коренного населения различных частей света, причем разнообразие оттенков кожи зависит от комбинированного эффекта всех трех упомянутых факторов. Население северных стран имеет почти совсем белую кожу, но благодаря просвечивающей крови ее оттенок розовый; белая кожа также у людей, страдающих малокровием или потерявших по тем или иным причинам много крови. Белый цвет кожи, подобно белизне облаков или тумана, не зависит от особого белого вещества, он возникает от рассеивания света поверхностными клетками кожи. Даже в коже самых бледных людей всегда присутствует некоторое количество черного пигмента. Единственное исключение представляют альбиносы, для которых характерно отсутствие пигментации кожи, волосяного покрова и радужной оболочки глаз (их глаза из-за просвечивающих кровеносных сосудов розовые). Альбинизм — явление редкое, но его можно встретить в любой человеческой группе, включая даже самых темнокожих. Этот признак, как и рыжий цвет волос, обусловлен рецессивным геном.



    Рис. 43. Микрофотография среза кожи негра.

    Слой мертвых клеток (а) покрывает слой живых клеток, содержащих меланин (б). Вариации в цвете кожи человека в основном зависят от количества пигмента.


    Как правило, чем больше солнца в стране, тем темнее кожа ее коренного населения. Пожалуй, исключение представляют только американские индейцы, пигментация которых повсюду — от Аляски на севере до Огненной Земли на юге — почти одинакова. Но индейцы появились в Америке в результате сравнительно недавнего (менее десяти тысяч лет назад[30]) переселения и, по-видимому, сохраняют сходство в цвете кожи со своими предками кочевниками[31].

    Темный цвет кожи негра не вызван непосредственным действием солнечного света. Способность кожи образовывать меланин довольно закономерно варьирует у разных групп населения Земли от полюсов к экватору, а индивидуальные различия имеют явно наследственное происхождение. (Летом, когда мы загораем, наша кожа также образует меланин, но это уже особый вопрос.)



    Рис. 44. Дети-альбиносы.

    У альбиносов в кожных покровах отсутствует пигмент — явление, связанное с гомозиготностью по рецессивному гену.


    Возможно, темный цвет кожи экваториальных народов — следствие естественного отбора, ибо он предохраняет кожу и потовые железы от солнечных ожогов. Так как очень темная пигментация имеет определенное биологическое значение (адаптивную ценность), вполне возможно, что в различных человеческих группах, обитающих в разных областях тропического пояса, она появилась независимо. При этом число генов, ответственных за выработку меланина, в разных группах варьирует: у западноафриканских негров они многочисленны, тогда как у темнокожих африканцев, говорящих на языках банту, всего два-три гена. Отсюда и разница в цвете кожи у детей от смешанного брака.

    Изменчивость в окраске присуща и животным, особенно домашним. Еще Холдейн указал на разнообразие в пигментации скаковых лошадей. Он же отметил отсутствие какой-либо связи между мастью лошади и ее скаковыми качествами.

    Следующий наиболее заметный внешний признак — волосы. Человеческие волосы варьируют по структуре, цвету и распределению на теле. Наиболее ясные различия между европеоидным, негроидным и монголоидным типами волос заключаются в форме каждого отдельного волоска. Для первых двух типов характерна значительная вариабельность: у папуасов и меланезийцев волосы курчавые и длинные, у негров короткие, спирально завитые, а у бушменов очень короткие и туго закрученные. Соответственно и у европеоидов волосы могут быть всех форм, от прямых до совершенно курчавых. Независимо от формы волос цвет их обычно черный, и только среди некоторых европейских народов встречаются исключения из этого правила. Цвет волос зависит от того же пигмента, что находится и в коже, — меланина. И только рыжие волосы, которые встречаются повсеместно среди жителей Европы и Западной Азии, но особенно характерны для ирландцев, валлийцев, горцев Шотландии, а также евреев и финнов, обязаны своим цветом особому пигменту. Что же касается обилия волос на теле, то европеоиды отличаются наибольшей интенсивностью волосяного покрова, а негроиды — наименьшей. Внешняя среда не оказывает на форму волос никакого влияния, если не считать перманентной завивки или искусственного выпрямления волос (этим занимаются негритянки).



    Рис. 45. Микрофотография, показывающая различие в форме волос на голове.

    Слева — прямые волосы китайца (монголоидный тип); справа — спирально завитые волосы бушмена (негроидный тип).

    Лицо и голова

    Рассмотрим вкратце другие особенности лица. Цвет глаз, то есть окраска радужной оболочки, обычно карий или черный; голубые, серые и зеленые глаза, как правило, сочетаются с кожей и волосами, лишь слегка пигментированными. Тем не менее у людей с сильно пигментированными кожей и волосами вполне возможны голубые или серые глаза, а блондины могут быть темноглазыми. Пигмент радужной оболочки, по-видимому, защищает внутренние части глаза от повреждающего действия солнечного света; поэтому на ярком солнечном свету светлоглазые в большей степени нуждаются в темных очках.

    Форма глаз меняется в зависимости от характера расположения кожи вокруг глаза. У монголоидов узкий разрез глаз, а у некоторых, особенно азиатских монголоидов имеется эпикантус, кожная складка, которая частично или полностью покрывает внутренний угол глазной щели. У негроидов и европеоидов эта складка встречается очень редко.



    Рис. 46. Складка верхнего века (эпикантус).

    В середине — глаз европейца (без эпикантуса); на остальных рисунках — различные типы эпикантуса у монголоидных вариантов.


    Что касается формы носа, то более примитивным[32] считается плоский и широкий нос (платиринный). Вполне вероятно, что узкий по форме (лепторинный) нос появился в результате естественного отбора; как правило, форма носа зависит от климата: чем горячее и влажнее воздух, тем шире нос у коренного населения. Возможно, длинный и узкий нос в условиях холодного климата представляет определенное преимущество: воздух согревается, прежде чем достигает легких.

    Ну а теперь мы подходим к признаку, которому при выделении мелких антропологических группировок одно время придавалось исключительно большое значение, — к форме головы. Изменчивости подвержены соотношения различных частей головы. Важными признаками является, например, уплощение лица и степень выступания челюстей вперед, но наиболее изученная особенность — это отношение между максимальной шириной и максимальной длиной головы. Измеренный на живом человеке, этот показатель называется головным (цефальным) индексом, на черепе — черепным (краниальным). Если максимальную ширину обозначить через х, а максимальную длину — через y, то индекс будет равен x•100/y.



    Рис. 47. Черепной индекс.

    Вид сверху на контуры черепов: слева — брахикранный, справа — долихокранный.



    Рис. 48. Черепной индекс.

    В V–VIII вв население Швейцарии имело более узкие черепа (более долихокранные), чем в XIX в. Заштрихованные фигуры показывают процентное распределение типов черепов (справа — распределение в XIX в.). Какие факторы, генетические или средовые, привели к этому изменению, не известно.



    Рис. 49. Распределение головного индекса в трех европейских группах.

    Изменчивость такого типа, когда средние показатели различаются, а распределения в значительной степени перекрывают друг друга, характерна для человеческих групп, или рас.


    На основании подобных обмеров тип головы делится на три группы:

    брахицефальный — индекс равен или выше 82 (голова относительно короткая или широкая);

    долихоцефальный — индекс ниже 77 (голова относительно длинная или узкая);

    мезоцефальный — индекс 77–82 (промежуточный между брахицефальным и долихоцефальным тип головы).

    На черепах индексы соответственно на две единицы ниже. Эта классификация довольно условна, и границы между группами невозможно строго обосновать.

    Наиболее широкие головы встречаются у монголоидов, а самые узкие — у негроидов. Средний головной индекс для некоторых групп в Азии равен 86,8, а у одной группы из Западной Африки — 71,8. Среднее значение для европейских групп неустойчиво. Интересно, что население Центральной Европы, включая немцев, явно относится к брахицефальному типу (отнюдь не нордическая особенность); на севере Европы, а также в Великобритании и Испании средняя величина головного индекса чаще всего равна 76–79. Однако в каждой европейской популяции, да и в большинстве человеческих популяций наблюдаются весьма большие колебания по этому признаку, и можно встретить людей как с явно долихоцефальной головой, так и с брахицефальной.

    Форма тела

    Самый высокий рост — у суданцев и негров, живущих в районе озера Чад, в Центральной Африке, самый низкий (150 сантиметров) — у пигмеев, тоже живущих в Центральной Африке. Высокие негры живут по соседству с пигмеями, питаются одинаковой с ними пищей, но выше их на 10–15 сантиметров. Чем объясняется столь большая разница в росте, до сих пор не удалось объяснить.



    Рис. 50. Распределения роста в различных группах населения перекрывают друг друга.


    Почти в каждой группе людей наблюдаются значительные отклонения в росте. В гл. 8 мы увидим, что эти отклонения зависят как от окружающей среды, так и от генетических различий внутри каждого народа. Сейчас же мы рассмотрим особенности сообществ в целом. Так, например, японцев принято считать «низкорослой расой». В самом деле, средний рост взрослых японцев ниже, чем европейцев или американцев, но говорить о них как о низкорослой расе — значит считать, что их рост генетически предопределен и, следовательно, не претерпевает изменений, за исключением возможного, крайне медленного действия отбора. А между тем дело обстоит совсем не так. Достаточно сказать, что японские дети, живущие в США или на Гавайях, в среднем значительно выше своих сверстников в Японии. Как показали исследования, у пятнадцатилетних мальчиков эта разница достигает 10 сантиметров. Примерно такая же картина наблюдается у китайцев. По-видимому, все объясняется разницей в питании, то есть влиянием среды.

    О важности питания мы можем судить по одному чрезвычайно любопытному эксперименту. Генетически одинаковых крыс кормили пищей, которой питаются разные народности, населяющие Индию. Выяснилось, что крысы, получавшие национальную пищу патанов — физически хорошо развитых людей, были крупными, мало болели имели большой приплод и низкую смертность. Крысы, которые получали пищу — в основном рис — мадрасцев (а мадрасцы отличаются плохим физическим развитием), были мелкими, с плохой шерстью, часто болели, имели низкий приплод и высокую смертность. Этот эксперимент позволяет предположить, что некоторые так называемые расовые различия между национальностями Индии объясняются особенностями питания.

    Подробнее об экспериментах такого рода мы расскажем в гл. 12, а сейчас рассмотрим телосложение (или, как принято говорить, соматотип) человека. Мы не можем с уверенностью говорить о факторах, определяющих телосложение, но то, что нам известно, подкрепляет выводы, сделанные на основании изучения головного индекса и роста: почти в каждой популяции можно найти любой тип телосложения, хотя относительное количество людей каждого типа варьирует. Как и следовало ожидать, имеются данные, свидетельствующие о влиянии окружающей среды на телосложение человека. Среди представителей состоятельных слоев населения (исследованиям подверглись жители США и Японии) больше высоких и худощавых индивидуумов, в то время как среди крестьян и сельскохозяйственных рабочих чаще встречается противоположный тип. Эти факты (если будет доказана их статистическая достоверность), несомненно, следует приписать влиянию среды — будь то различия в питании или в роде занятий. Однако, прежде чем нам удастся сделать окончательные выводы, предстоит еще очень много работы.

    У нас практически нет сколько-нибудь удовлетворительных свидетельств о связи между физическим строением и темпераментом человека. Известны слова Цезаря:

    Хочу я видеть в свите только тучных…
    А Кассий тощ, в глазах холодный блеск.
    Он много думает, такой опасен.

    Но вряд ли Цезарь был прав. Скорее всего, телосложение зависит от питания[33].

    Делались попытки связать различия в физическом развитии человеческих групп с работой желез внутренней секреции. Как известно, нарушения функции эндокринных желез приводят к резким физическим и психическим изменениям; так, недостаточность деятельности щитовидной железы вызывает кретинизм, нарушения функции гипофиза являются причиной гигантизма, а некоторые эндокринные железы, как мы уже отмечали, влияют на половое развитие и поведение. Однако мы не располагаем данными, подтверждающими, например, что низкий рост пигмеев обусловлен недостаточностью деятельности щитовидной железы, а высокие, стройные негры, живущие по берегам Нила, своим телосложением обязаны пониженному выделению половых гормонов.

    Человек и климат

    Тем не менее физическое строение человека может быть связано с климатом. В самом деле, многие внешние различия между большими человеческими группами, как мы уже предполагали, обусловлены косвенным влиянием климатических условий. Мы говорим о косвенном влиянии, поскольку, по-видимому, оно является следствием естественного отбора в поколениях.

    Вполне возможно, что это относится не только к темному цвету кожи людей на юге или к узкой форме носа на севере. Очень может быть, что у некоторых, долгое время изолированных групп, живущих в определенном районе, в результате естественного отбора развились особые признаки более тонкого приспособления к местным климатическим условиям.

    Жители пустынь, например североафриканские туареги или самолийцы Восточной Африки, а также коренные жители Северной и Центральной Австралии склонны к худобе, у них длинные конечности и узкое тело — это создает наибольшее из возможных отношение поверхности тела к его весу и тем самым повышает теплоотдачу. Исследования показывают, что и форма волос укладывается в рамки этого же объяснения: спирально завитые волосы встречаются в основном ближе к экватору. С другой стороны, шапка плотно завитых волос у суданцев и меланезийцев создает изолирующую воздушную прослойку на голове — аналогично тропическому шлему, защищающему голову от солнечного тепла. Правда, выводы эти далеко не окончательны.

    Резко отличаются от жителей пустынь обитатели арктической зоны. Они плотного сложения, с солидной жировой прослойкой по всему телу и даже вокруг запястий и щиколоток; поэтому они сравнительно медленно теряют тепло и, следовательно, лучше приспособлены к жизни в холодном климате. Как предполагают, облик монголоидов — жителей Восточной Сибири также создавался под влиянием климатических особенностей этого района: плоское лицо, уменьшающее возможность обмораживания, узкие глаза с жировой прослойкой в веках, защищающей как от солнечного света, так и от мороза, и редкие бороды, не способствующие конденсации влаги при дыхании. Появившись в результате жесткого воздействия отбора в условиях сурового климата ледниковых эпох, этот тип людей распространился в более теплые части Азии и в Америку[34].

    Гипотеза отбора определенных физических признаков в крайних условиях жарких пустынь и северных равнин, по крайней мере в этом случае, кажется вполне правдоподобной[35]. Однако мы не можем объяснять этими же причинами появление бледной кожи у жителей Северной Европы. Разумеется, бледнокожий блондин со светлыми глазами случайно может появиться в любой группе, но, видимо, для него благоприятнее условия таких стран, как Великобритания и Скандинавия, где мало солнца, чем тропических стран; возможно также, что отсутствие пигмента в коже способствует образованию в ней витамина D даже под влиянием весьма скудных солнечных лучей[36].

    Но независимо от гипотез о действии климатических условий в качестве факторов отбора для нас сейчас важнее всего следующее: все здоровые люди любого типа обладают высокой адаптацией. Многочисленные исследования, проводимые среди людей, которым пришлось акклиматизироваться в непривычных условиях, показали, что уже через несколько недель европеец так же хорошо работает в тропиках или в Арктике, как и местные жители (разумеется, сравнивались только здоровые люди обеих групп). Кроме того, и азиаты и европейцы при переходе из одного климата в другой претерпевают одинаковые процессы акклиматизации[37].

    Известно, что люди одного физического типа могут жить в самых различных климатических условиях. Это относится не только к популяциям европейского происхождения, разбросанным в настоящее время по всему земному шару, но и к американским индейцам, населяющим области от Огненной Земли до тропиков Амазонки, к неграм, живущим в тропиках Западной Африки и в высокогорьях Басуто, и к австралийцам, обитающим как в пустынях, так и высоко в горах.

    По правде говоря, не климат представлял главную опасность для европейцев, попавших в тропики. Чаще всего они испытывали затруднения психологического характера, усугубляемые тяжелыми болезнями (например, тропической малярией), с которыми теперь успешно борются.

    В настоящее время мы все ближе подходим к созданию наиболее благоприятного микроклимата в наших собственных домах: в Европе в больших зданиях научились поддерживать климат субтропиков в условиях зимы, а в тропиках умеренный климат создают за счет кондиционирования воздуха.

    Что такое раса

    Наши сведения об изменчивости внешних физических признаков довольно запутанны, особенно если учесть, что о человеческих группах принято говорить как о чем-то самостоятельном и четко различимом. Теперь мы знаем, что группы людей не имеют резких границ, а физические признаки могут сочетаться в самых разнообразных комбинациях. Подтверждение последнего — появление спиральных («негроидных») волос у норвежцев; видимо, это объясняется изменением одного гена, который передается по наследству простым способом — от родителей к потомкам. Другой пример — полинезийцы, соединяющие в себе черты европеоидов, негроидов и монголоидов.

    В то же время большие группы людей заметно различаются; многие из этих отличий генетически детерминированы, а некоторые, возможно, являются результатом естественного отбора. Следует также учесть, что на ряд важных особенностей, в частности на рост, действует окружающая среда, поэтому они заметно изменяются от поколения к поколению.

    После всего сказанного мы вправе спросить: что же такое раса? Но ответить на этот вопрос не так-то легко. Словарь дает различные толкования этого термина, а из книг, будь то научно-популярная или специальная литература, трудно, подчас просто невозможно понять, что же он означает.

    И все-таки, говоря о расах, большинство людей имеют в виду что-то вполне определенное: либо различия между такими большими группами, как негроиды и европеоиды (причем существование промежуточных форм, как результат расового смешения, во внимание не принимается); либо такие различия, как между шотландцами и греками (хотя они и касаются только средних величин, например средней степени кожной пигментации или среднего процента голубоглазых индивидуумов); либо, наконец, национальные или культурные различия. Тем не менее всегда или почти всегда эти признаки считают врожденными, то есть определяемыми генетически и не изменяющимися под воздействием среды. Мы уже говорили о влиянии окружающей среды на физический облик и поведение человека; в следующей главе мы подробнее рассмотрим влияние среды на его психологию.

    Деление человечества на «расы» по генетически детерминированным признакам, или, проще говоря, по генам, обычно основано на следующем предположении: если индивидуум обладает генами, определяющими, скажем, черный цвет кожи, то он должен быть теснее связан по своему происхождению со всеми другими обладателями такого же гена. Но это отнюдь не так. Достаточно вспомнить пример появления спиральных волос у норвежцев. Кроме того, вполне возможно, что естественный отбор сходным образом воздействовал на большие популяции людей в различных районах земного шара; так, у австралоидов и африканских негров в результате естественного отбора в жарком климате и независимо друг от друга развилась сильная пигментация кожи. В гл. 8 мы познакомимся с данными, подтверждающими вероятность этого явления. По той же причине мы не будем сейчас рассматривать попытки классификации человечества на основе распределения групп крови. Генетика групп крови разработана хорошо, но биологическая значимость этого признака у человека еще не ясна. В частности, мы далеко не уверены, что сходство популяций по группам крови обязательно указывает на близкое родство.

    Итак, воспользуемся случаем и дадим обоснованное определение понятия «раса» — хотя бы для того, чтобы при необходимости употреблять его точно.

    Раса — это группа людей, объединенных общностью генетических признаков, которая в результате географической изоляции стала отличаться от других групп[38]. Самого по себе наличия общих генов недостаточно для определения какой-либо группы как расы: вряд ли кому-нибудь придет в голову говорить о расе, например, альбиносов или рыжеволосых людей. По нашему мнению, расы возникают в результате изоляции одних групп людей от других, и именно это обстоятельство мы подчеркиваем в нашем определении. Но даже такое определение, несмотря на свою точность, вряд ли будет чем-нибудь полезно при изучении различий между людьми. Оно в основном помогает избежать ошибок, которые возникают при пользовании терминами неопределенными или имеющими несколько различных и часто несовместимых толкований. Такие ошибки возникают, когда тот или иной термин, как и в случае с термином «раса», используется скорее для возбуждения эмоций, чем для сообщения информации. Итак, вместо ответа на довольно бесполезный вопрос, что такое раса, постараемся разобраться в фактах различий между людьми. В этой главе мы проанализировали чисто внешние физические различия. Перейдем теперь к различиям в поведении.

    7

    Расовая теория

    Из всех способов уклонения от разбора характера социальных и моральных воздействий на разум человека самый распространенный — объяснение разнообразия поведения и характера человека наследственными природными признаками.

    (Джон Стюарт Милл)

    Совершенно ясно, что большинство физических признаков, обсуждавшихся в последней главе, почти или совсем не имеют прямого социального значения. Физическое строение человека может играть какую-то роль в овладении им той или иной профессией, но едва ли мастер, который набирает грузчиков, или преподаватель, принимающий экзамен на медицинском факультете, примет во внимание форму головы или количество меланина в коже. Если бы вас попросили составить список общественно необходимых качеств, вы, несомненно, назвали бы ровный характер, здоровье и энергию, интеллект и инициативу, безупречное поведение, но отнюдь не какой-нибудь определенный цвет глаз или форму носа. Однако, возможно, некоторые и стали бы утверждать, что существует связь, скажем, между пигментацией кожи и поведением. Сошлемся, например, на Ломброзо и его описание негров:

    «Даже если он одет как европеец и перенял обычаи современной культуры, уж чересчур часто у него остается неуважение к жизни сограждан, равнодушие к жизни вообще, широко распространенное у всех диких народов. Убийство для них обычное явление…»

    Это довольно тщательно разработанное положение ясно обнаруживает свои неприглядные черты, если его пытаются использовать на практике. К примеру, иные белые, живущие в Южной Африке, когда затрагивается вопрос о положении негров в ЮАР, заявляют: «Черные перебьют всех белых в стране, если им дать хоть половину шанса». К разбору подобных воззрений мы вернемся несколько позже, а сейчас попытаемся беспристрастно изложить данные, которыми мы располагаем, о различиях в поведении (психологии) людей, относящихся к разным группам. Эту задачу сильно затрудняет то обстоятельство, что измерить интеллектуальные или моральные свойства людей неизмеримо сложнее, нежели их: рост или мышечную силу. Кроме того, нельзя по списку признаков поведения последовательно сравнивать разные группы людей. Единственное, что мы в состоянии сделать — это отобрать из разнообразной доступной нам информации наиболее существенные факты и показать, как они освещают определенные закономерности.

    Интеллектуальные способности

    При исследовании поведения человека мы прежде всего исходим из того, что принято называть интеллектуальностью. Измерение интеллектуальности, как правило, выполняется посредством самых различных тестов. И хотя подобного рода тесты не могут в полном объеме определить технические или математические способности, уравновешенность характера, инициативу и моральные воззрений, но высокий показатель интеллектуальности дает нам право с полным основанием говорить о развитых речевых способностях исследуемого (даже когда сам тест не устный). Как правило, наивысшие показатели в тестах на интеллектуальность отмечены у преподавателей университетов, а также представителей других профессий, так или иначе связанных с процессом обучения. Это и не удивительно, ибо тесты разработаны преподавателями. Однако подобная односторонность тестов на интеллектуальность вовсе не означает их бесполезности: тесты являются результатом исследования, представляющего собой ценную попытку получить объективное и количественное выражение очень важного человеческого качества. Более того, в широких масштабах тесты на интеллектуальность принесли несомненную пользу, например в армиях Великобритании и США, где они успешно применялись (наряду с другими тестами) при отборе новобранцев для обучения их различным специальностям.

    Однако первоначально тесты на интеллектуальность были разработаны для определения способности ребенка к обучению (позднее мы увидим, что и в этом случае тесты обладают целым рядом недостатков). Для этой задачи желательно было иметь систему, которая позволила бы преподавателям и психологам сравнивать детей разного возраста. Коэффициент интеллектуальности (КИ) — как мы будем его обозначать — вполне отвечает этим требованиям. Метод измерения по тесту на интеллектуальность заключается в следующем. Большому числу школьников всех возрастов — от пяти до четырнадцати лет — данной группы населения (например, Лондона) предлагается определенный тест. По полученным ответам вырабатывается средняя норма для каждого возраста. Затем тест предлагается любому ребенку, и его ответ сравнивается с нормой. Если десятилетний ребенок набирает норму для десятилетних, это означает, что его умственное развитие («умственный возраст») полностью соответствует норме; если же десятилетний ребенок наберет среднюю оценку для одиннадцатилетнего, то говорят, что развитие выше нормы (что позволяет некоторым называть его «скороспелым»).

    КИ вычисляется следующим образом:

    КИ = «Умственный возраст»х100 / Фактический возраст.

    Поэтому КИ десятилетнего ребенка, имеющего «умственный возраст» одиннадцатилетнего, будет равен 110. До четырнадцати лет «умственный возраст» непрерывно увеличивается, а затем этот процесс замедляется. Английские специалисты считают, что высшее образование принесет ребенку пользу только в том случае, если его КИ будет равен 120 или более.

    Дети с КИ меньше 70 расцениваются как тупые, умственно отсталые и, возможно, нуждающиеся в специальном обучении.

    Поскольку КИ вычисляется путем сравнения «умственного возраста» с фактическим, его нельзя применять к взрослым. Как правило, КИ сорокалетнего мужчины не будет больше КИ, который он набрал в двадцать лет: он стал вдвое старше, но его «умственный возраст» почти (или совсем) не изменился. Поэтому в этой и двух следующих главах при анализе результатов, полученных в тестах на интеллектуалность взрослыми различных групп населения, мы будем применять букву «И» независимо от взятого набора тестов. Слово «интеллектуальность», как и «раса», обычно употребляется в самых разных значениях; обсуждать их мы здесь не будем, а просто постараемся ими не пользоваться.

    Сравнивая средние значения интеллектуальности, скажем, американских негров и белых, мы не сможем правильно истолковать результаты тестов, если не будем знать, как влияют на умственные способности наследственность и среда. Многие ученые утверждали (а находятся такие, которые и сейчас утверждают это), что результаты тестов на интеллектуальность не зависят от изменений в среде, например различия в здоровье или образовании не отражаются на коэффициенте интеллектуальности. Общебиологические принципы, о которых мы говорили в гл. 1, дают нам право сомневаться в справедливости такого рода утверждений. Кроме того, мы располагаем рядом прямых доказательств того, что на умственные способности значительное влияние оказывают не только генетические различия между индивидуумами, но и различия в окружающей их среде.

    Болезнь, несчастные случаи и недоедание могут повлиять на умственные способности человека, но только в исключительных случаях. А вот изменения, длящиеся годами, и в особенности те, что происходят с ребенком в первые семь лет его жизни, оказывают более стойкое воздействие. Как установлено, детский сад и школьное обучение влияют на развитие ребенка сильнее, чем экономическое положение или культурное развитие семьи. Воздействие обучения сказалось в повышении КИ у негритянских детей, привезенных родителями из сельскохозяйственных районов США в города. Чем раньше они попадают в город, тем быстрее их КИ приближается в среднем к КИ белых детей, обучающихся в тех же школах.

    Наибольшее количество исследований по изучению расовых и национальных различий в умственных способностях людей проведены именно в США, где, как известно, очень смешанное население. Установлено, что грамотные негры в среднем имеют более низкие показатели, чем грамотные белые, — это выяснилось во время обследований новобранцев в 1917 г. Отмечено также, что средний И новобранцев, взятых в армию из разных штатов, очень различался, хотя в каждом штате средний показатель для негров был всегда ниже, чем для белых. Различия эти были настолько велики, что показатели у негров из некоторых северных штатов превышали показатели белых южан. А так как южные штаты были и остаются самыми отсталыми по образованию, это дает нам право говорить о воздействии среды, связанном с различиями в школьном обучении. Кроме того, более низкие средние показатели у негров являются следствием того, что негры в США почти повсеместно экономически и социально неравноправны и поэтому их дети находятся в менее благоприятных условиях. Но имеются данные, которые свидетельствуют о том, что негры могут не только достигать, но и превосходить уровень белых. Так, в 1923 г. появилось сообщение, что средний КИ у 500 негритянских детей из Лос-Анджелеса равнялся 104,7, то есть несколько превышал КИ у белых.

    Некоторые специалисты были склонны объяснять подобные результаты выборочной эмиграцией наиболее способных негров в такие города, как Лос-Анджелес. Однако миграционная теория — чистая догадка, не имеющая никаких доказательств. К тому же при сравнении КИ у детей эмигрантов непосредственно после их переселения выяснилось, что в целом он не отличается от КИ детей местного населения.

    Результаты сравнительного анализа американцев — негров и белых — можно обобщить словами Клайнберга:

    «…если американские негры живут в относительно хороших условиях, их показатели тестов на интеллектуальность соответственно высоки, и, наоборот, если белые живут в относительно плохих условиях, их показатели соответственно низки.

    Очевидно, решающим фактором является не принадлежность к той или иной „расе“, а окружающая среда. Что же касается решающего фактора в окружающей среде… то, видимо, основную роль играет доступность школьного образования. Достаточно беглого знакомства с суммами, затраченными на обучение белого и негра в сегрегированных школах Юга, чтобы стали ясны все преимущества белых; правда, эти же цифры указывают на то, что и белые страдают от недостатка ассигнований на образование, хотя и не в такой степени».

    Мы столь подробно останавливались на сравнении белых и негров прежде всего из-за широко распространенного мнения о неполноценности людей с черной кожей и в какой-то мере из-за обилия данных по этому вопросу. Более того, эти результаты очень характерны для изучения любых форм связи между умственными способностями людей и их физическими признаками (такими, как цвет кожи, форма носа и т. д.). Исследования показали отсутствие какой бы то ни было связи между формой головы или цветом волос и умственными способностями. Сравнение индивидуумов нордического, альпийского и средиземноморского типов в Германии, Франции и Италии не выявило значительных различий между ними, хотя городские жители в каждой стране (как и в США) имели в среднем более высокие показатели, чем сельские. Это еще одно доказательство важности различий в окружающей среде.

    Даже если дальнейшие исследования и покажут существование какой-то связи между определенным физическим признаком и какими-либо способностями, мы можем не сомневаться, что распределение И в одной большой человеческой группе будет перекрываться распределением И в любой другой, а каждая группа всегда будет состоять из людей как с низкими, так и с высокими умственными способностями. Из этого следует, что результаты тестов на интеллектуальность не могут служить законным основанием для социальной дискриминации какой-либо группы людей. Современные знания позволяют предположить, что в отсталых ныне «расах» и нациях появится немало людей с высокими интеллектуальными способностями; для этого необходимо только улучшить образование и повысить уровень жизни.

    Происхождение расовых теорий

    Если нет никакого разумного основания для теорий о наследственном и неизменном превосходстве одних групп людей над другими, почему же так широко распространен расизм? Поражение германского фашизма, этого наиболее оголтелого проповедника расистских теорий, на время отодвинуло на задний план теорию о превосходстве германской, или «арийской», расы. Но еще много англичан, убежденных в том, что люди с темной кожей ниже белых, и не меньше американцев, думающих то же о неграх и азиатах.

    Здесь мы как раз сталкиваемся со случаем, когда биологию человека невозможно отделить от социологии и политики. Там, где люди одного физического типа находятся под властью чужеземцев иного типа, существуют расовые барьеры. Именно такое положение существует (или еще недавно существовало) в колониальных империях — Великобритании, Франции и Голландии. Такая политическая структура нередко встречает поддержку и со стороны биологов. Несколько иное положение в США, где негры — потомки привезенных в Америку рабов — составляют меньшинство населения.

    Несомненно, что иногда правящая группировка создает более развитый тип общества, чем подчиненные ей классы. Но можно ли эти взаимоотношения расценивать как постоянные? В наиболее развитых современных обществах считается само собой разумеющимся, что каждый индивидуум должен иметь определенные права, как-то: бесплатное образование до определенного возраста и право голоса на выборах в центральные и местные органы управления. Большинству населения земного шара в этих правах отказано. Однако история показывает, что такое положение отнюдь не постоянно или неизбежно. Китай, Индия и Египет, еще совсем недавно находившиеся в колониальной или полуколониальной зависимости, стояли в прошлом на гораздо более высоком уровне развития, чем Западная Европа. Китайские императоры, демонстрируя могущество и высокую для того времени культуру своего государства, позволяли себе открыто презирать «белых» послов, а темнокожие жители Северной Африки писали о неразвитых варварах Северной Европы. Приводимые в этой главе факты подтверждают гибкость поведения человека и предполагают возможность его быстрых изменений. Таким образом, теории о расовом превосходстве, отражая политическую ситуацию в определенный исторический период, не имеют под собой никакой биологической основы.

    Но это не все — мы еще не рассмотрели явления расовой ненависти. Иногда думают, что неприязнь людей одного типа к людям другого типа неизбежна. Но это совершенно неверно, ибо дети разных типов, воспитанные вместе, не проявляют друг к другу никакого антагонизма. Несомненно, расовая ненависть существует только там, где этому учат. Возможно, самой замечательной ее особенностью является легкость, с которой она воспринимается. Более полное объяснение причин расовой ненависти потребовало бы сложного психологического обсуждения, поэтому остановимся на одном немаловажном факторе — мы имеем в виду то, что называют «козлом отпущения». Немцам, которые в 30-е годы испытывали трудные времена, именно антисемитская политика нацистов позволяла обвинять во всех трудностях евреев. Всегда удобно иметь какую-то группу людей, резко отличающуюся от собственной, на которую можно направить свою агрессивность. Так поступили английские фашисты: в Ист-Энде (Лондон) они пытались посеять антисемитизм, в Кардиффе нападали на негров, а в Ливерпуле их мишенью стали ирландские эмигранты. Эти нездоровые психологические наклонности поощряют те, кто получает выгоду от расовой и национальной вражды. В наши дни во многих районах земного шара темнокожие люди — важный источник дешевой рабочей силы. Если повысить их заработную плату и улучшить условия труда, доходы капиталистов резко сократятся. Так, только в одном золотопромышленном районе Южной Африки средний годовой доход 36 000 рабочих-европейцев в 1937 г. равнялся 390 фунтам стерлингов, в то время как 280 000 неевропейцев — всего 47 фунтам. Если бы рабочие всех профессий объединились в профсоюзы, положение неевропейцев, несомненно, резко улучшилось бы — к невыгоде работодателей. Таким образом, в Южной Африке, как и во многих других странах, сохранение «расовых» делений и их лживое обоснование биологией человека выгодны правящим классам и предпринимателям.

    Смешанные браки

    Бурные эмоции вызывает обычно и вопрос о браках между людьми очень различающихся физических типов. Там, где существуют расовые и цветные барьеры, такие браки, безусловно, расцениваются как тяжелые социальные преступления, а в ряде стран они просто незаконны. Известны случаи, когда в британских колониях белые женщины попадали в тюрьму за сожительство с туземцами. Даже там, где закон не вмешивается, социальные условности часто затрудняют такие браки и делают их опасными.

    Мы вправе задать вопрос, есть ли какие-нибудь биологические противопоказания таким бракам?

    Делались попытки доказать, что в результате браков между некоторыми типами появляются дети, у которых наблюдается несоответствие в различных частях скелета, например зубы верхней и нижней челюстей не соприкасаются нормальным образом. Однако до сих пор при доказательстве не учитывался такой немаловажный фактор, как недоедание; поэтому, с нашей точки зрения, эти доводы неубедительны[39].

    Если мы обратимся к истории, то обнаружим, что «расовое смешение» имело место, и вред его доказать невозможно.

    В Новой Зеландии, где расовые предрассудки почти отсутствуют и среди премьер-министров был маори, известны удачные браки между коренным населением маори и белыми. В таких разных районах, как Гавайи и Южная Америка, «расовое смешение» практикуется без каких бы то ни было вредных последствий. Один путешественник по Южной Америке описывает «светловолосого негра, разговаривающего по-испански с рыжим китайцем».

    Можно с полной уверенностью утверждать, что «расовое смешение» — это больше социальная, чем биологическая проблема.

    8

    Неравенство людей

    Мы считаем самоочевидными следующие истины: все люди созданы одинаково; все они наделены Создателем равными правами, и среди них жизнь, свобода и стремление к счастью

    (Из Декларации Независимости)

    Подобно большинству видов животных и растений, человек воспроизводится половым способом, поэтому его гены, как мы уже отмечали, при каждом оплодотворении рекомбинируются в новые группы, и, за исключением однояйцовых близнецов, генетически каждый индивидуум уникален. Мы не располагаем достоверными свидетельствами о врожденных психологических различиях между расами. Но, несомненно, внутри каждой группы людей существует большая генетическая изменчивость.

    Биологический вопрос о врожденных различиях часто путают с политическим вопросом о равенстве возможностей. Несмотря на величественность выражений и благие намерения Американской Декларации Независимости, неверно, что все люди созданы равными. Декларация утверждала право каждого человека на жизнь, свободу и стремление к счастью, но это не имеет никакого отношения к врожденным различиям между индивидуумами. Столь различное толкование этих понятий объясняется попытками признать за привилегированными классами особые достоинства. И по аналогии с тем, что некоторые расы принято считать «высшими», утверждалось генетическое превосходство средних или высших классов внутри нации над низшими.

    Евгеника

    Утверждения о генетическом превосходстве определенных групп тесно связаны с пропагандой евгеники. Основателем евгеники был англичанин Фрэнсис Гальтон. Выдающийся математик, один из основоположников применения статистических методов в биологии, изобретатель метода дактилоскопии (опознания личности по отпечаткам пальцев), Гальтон интересовался самыми разнообразными вопросами, подчас столь необычными, как статистическое изучение действенности молитвы. Он был первым президентом Евгенического образовательного общества (ныне Евгеническое общество), основанного в Лондоне в 1908 г.

    Некоторые утверждения ведущих членов этого общества, в числе которых были и ученые, дискредитировали идею евгеники. Так, в начале XX в. сторонники этого учения заявили, будто привилегированные классы — средоточие изысканности, доброты и утонченного вкуса, будто неимущие генетически хуже приспособлены, чем обеспеченные, и на этом основании им надо отказать в праве на пенсию по старости (пять шиллингов в неделю для людей, достигших семидесятилетнего возраста), а детям — в бесплатном питании в школах. Они объяснили это тем, что подобная «благотворительность» только способствует размножению «непредусмотрительных» бедняков, а это в свою очередь приводит к излишку низших типов. В подтверждение этих высказываний приверженцы евгеники ссылались на то, что в обеспеченных семьях меньше детей, чем в бедных. О евгеническом движении заговорили; многие рассматривали его как страстный протест против того, чтобы землю унаследовали слабейшие.

    Такие теоретики как в прошлом, так и в наши дни исходят из абсолютно ложных посылок. Но даже в современных псевдонаучных статьях повторяются легенды о Джуках и Калликаках — двух семьях, из которых вторая, Калликаки, вымышленная. Напомним, что речь идет о том, как браки двух сестер с плохой наследственностью дали дегенеративное, дефективное и преступное потомство (Джуки). Автор истории о семье Калликаков утверждал, будто связь солдата с дефективной девушкой дала неполноценное потомство, в то время как брак того же солдата с респектабельной молодой женщиной положил начало хорошей, трудолюбивой и зажиточной семье. Такого рода легенды появились в то время, когда генетика практически еще не получила развития, да и о социальном влиянии среды знали очень немного. Следует сразу оговориться, что наиболее добросовестные евгеники больше не оперируют подобного рода сказками. Важность таких факторов, как питание и жилищные условия, стала настолько очевидной (подробнее об этом мы будем говорить в гл. 12 и 13), что в слабом физическом развитии уже не винят «плохую наследственность», а массовая безработица не позволяет расценивать бедность как наследственный признак. Поэтому постараемся рассмотреть евгенические проблемы на конкретных примерах и выяснить, в какой степени можно применить к евгенике наши знания о генетике человека.

    Принципиально в идее планового размножения людей нет ничего абсурдного. Селекция домашних животных стала настолько общепринятой, что люди неминуемо должны были задуматься над применением аналогичных методов в отношении самих себя. Проблемы такого рода волновали человечество еще в античные времена. В пятой книге «Республики» Платона мы находим следующие строки:

    «Молодые люди, проявившие выдающиеся способности в ратном или каком-либо другом деле, должны быть удостоены наград, призов и наибольших возможностей в сближении с женщинами, дабы от таких людей было больше потомков».

    Тем не менее ни греки, ни какая-либо другая большая человеческая группа не применяли принципы избирательного скрещивания на практике (пожалуй, единственное исключение составляла нацистская Германия). Имеются, правда, примитивные народы, которые убивают неполноценных, или «лишних» детей, но хотя подобный обычай и может оказать благоприятное воздействие на эти популяции, он вызван иными причинами, и современная евгеника его не пропагандирует.

    Большинство евгенических программ направлено на то, чтобы предупредить размножение «неприспособленных» индивидуумов. Это так называемая негативная евгеника в противоположность позитивной евгенике, которая поощряет размножение особо одаренных людей. Для того чтобы ограничить размножение, пользуются самыми различными мерами: широкой пропагандой, предохранительными средствами, разделением людей на подгруппы, а также добровольной или обязательной стерилизацией. В Дании, Норвегии, Швеции и ряде штатов США действует закон о стерилизации. В 1934 г. такой закон с самыми широкими полномочиями был принят в нацистской Германии. Аналогичный законопроект был предложен и в Англии, но он еще не получил силу закона.

    Какие цели преследует стерилизация? Это зависит от роли генов в появлении дефектов. Одни дефекты или заболевания можно безоговорочно считать наследственными, ибо среда для них не существенна. Некоторые из таких дефектов являются доминантными состояниями. Такова, например, брахидактилия, или короткопалость, вызванная неспособностью к росту средней фаланги. Она передается от пораженного примерно к половине его детей, причем передается из поколения в поколение и только пораженными субъектами. Сама по себе брахидактилия не относится к числу серьезных дефектов, мешающих нормальной жизнедеятельности. А вот другой дефект, который наследуется, как правило, таким же образом, — «рачья клешня», или расщепление кисти, — представляет уже серьезный недостаток. Известно по крайней мере полтора десятка наследуемых дефектов. Некоторые из них сравнительно легки, другие могут варьировать по степени тяжести, например слоистая катаракта: иногда непрозрачный мутный слой захватывает бóльшую часть хрусталика и вызывает почти полную слепоту, а иногда это ничтожный дефект, практически не влияющий на зрение.



    Рис. 51. Наследование доминантного признака.

    Родословная семьи с «врожденной» хронической куриной слепотой, передающейся как доминантный признак. Обратите внимание на регулярное появление признака в каждом поколении. Заболевание передается только больными людьми (любого пола), но не всем потомкам.


    Несомненно, стерилизация людей с «рачьей клешней» привела бы к быстрому уменьшению индивидуумов с этим дефектом, ибо их несложно выявить. Однако общее число серьезных дефектов, зависящих от таких генов, в любой большой популяции очень невелико, и евгенический эффект от стерилизации пораженных ими людей или предупреждения их размножения будет незначителен. Да и не все доминантные заболевания можно устранить, контролируя размножение. Прогрессирующая хорея, называемая также хореей Гентингтона, — тяжелое заболевание нервной системы; оно развивается, как правило, в возрасте 30–40 лет, когда у пораженных этим недугом людей уже есть дети.

    Некоторые заболевания являются рецессивными состояниями, то есть пораженный индивидуум обычно имеет здоровых родителей. Подобно тому как у рыжеволосого человека родители совершенно не обязательно должны быть рыжими, так и ребенок, глухонемой от рождения, может иметь абсолютно нормальных родителей. Его же глухонемота объясняется тем, что каждый родитель передал ребенку по одному гену, вызывающему этот недуг. Стерилизация всех людей, страдающих врожденной глухонемотой, как утверждает Холдейн, не даст заметного эффекта в течение тридцати или сорока поколений. Глухонемые, как и прежде, будут рождаться от вполне нормальных людей — носителей этого гена.

    Существуют настолько тяжелые генетически детерминированные заболевания, что пораженные люди редко доживают до половой зрелости. Иными словами, в случае этих заболеваний природа опередила евгеников. Но если все эти люди не имеют детей, каким же образом в популяции остаются такие гены и продолжают появляться неполноценные индивидуумы?

    Сошлемся на широко известную болезнь — гемофилию. Как мы говорили в гл. 2, гемофилия — рецессивное состояние, зависящее от сцепленного с полом гена; она встречается только у мужчин, которые получают этот ген от матерей. Регулярное появление в популяции больных гемофилией связано с мутациями; ген — носитель гемофилии можно рассматривать как неточную копию нормального гена. Подсчитано, что этот нормальный ген мутирует с необычайно высокой частотой — один на пятьдесят тысяч. В той же главе мы приводили примеры дефектов, вызываемых мутациями. К ним относятся ретинобластома, эпилойя и ахондроплазия.

    Совершенно очевидно, что никакие евгенические меры не могут сколько-нибудь серьезно повлиять на заболевания, поддерживаемые в популяции повторными мутациями.

    До сих пор мы касались только заболеваний, детерминированных сравнительно простым образом. Но защитники негативной евгеники чаще ссылаются на такие состояния, как умственная неразвитость, которые далеко не столь просты. На интеллектуальные способности, равно как на рост и некоторые другие признаки, влияют многие гены. Иногда утверждают, будто интеллектуальный уровень целых популяций находится под угрозой из-за большого размножения умственно отсталых людей. Если бы умственная неполноценность определялась так же просто, как альбинизм, а наследование ее шло непосредственно от родителей к потомку, возможно, и удалось бы разработать какую-нибудь программу по борьбе с ней. Но, увы, это не так. Среди учеников специальных школ для умственно отсталых детей встречаются различные типы, и каждый из них обусловлен самыми различными причинами, причем далеко не все они генетического порядка. Некоторые заболевания излечиваются, в частности с помощью психотерапии. Современная медицина располагает средствами, позволяющими примерно 20 процентам умственно отсталых стать полноценными и жизнеспособными гражданами. Что касается генетики умственной неполноценности, то на каждые сто детей (у которых один или оба родителя дефективные) примерно семь-восемь оказываются умственно неполноценными, несколько большее число обнаруживает признаки умственной отсталости, но большинство совершенно здоровы. У дефективных родителей могут быть здоровые дети, равно как у нормальных — дефективные. Мало того, практически большинство дефективных детей рождается от здоровых родителей.

    Словом, евгенические меры вряд ли способны предупредить появление умственно неполноценных людей; если же согласиться со сторонниками этой теории и стерилизовать всех дефективных или какими-то другими способами не допустить их размножения, это только ограничит рождение здоровых людей, но не предотвратит появления дефективных.

    Гены и окружающая среда

    Однако все сказанное отнюдь не означает, что мы должны смириться с появлением людей с унаследованными физическими недостатками. Нередко они поддаются исправлению в процессе лечения, то есть при непосредственном вмешательстве окружающей среды. Достаточно вспомнить, как преодолевают сильную близорукость, которая, безусловно, является серьезным недостатком, ибо человек почти ничего не видит на расстоянии вытянутой руки. Ее могут в значительной степени исправить очки или при необходимости контактные линзы. Другой пример — диабет, который также обусловлен генетическим фактором. Очень многие диабетики, среди которых немало выдающихся личностей, не только совершенно жизнеспособны, но и сохраняют активную деятельность на протяжении долгих лет благодаря инъекциям инсулина. Имеют значение и предупредительные меры.

    Но это только одна сторона вопроса; существует и другая, гораздо более важная: улучшение среды, по-видимому, может (так и происходит на самом деле) способствовать уменьшению числа неблагоприятных генов. Этот момент настолько существен, что заслуживает подробного рассмотрения.

    Одну из наиболее важных особенностей человеческих популяций составляет полиморфизм. Мы имели возможность убедиться, что человечество крайне политипично, то есть географические группы заметно различаются между собой и различия эти по большей части генетически детерминированы. Более того, внутри каждой группы, или популяции, существует большая индивидуальная изменчивость, которая зависит в основном от генетических различий. К числу внешних физических признаков относятся: строение лица, телосложение, цвет волос (но это вовсе не противоречит тому положению, что на такого рода признаки может влиять внешняя среда). Именно эта внутригрупповая изменчивость заставляет говорить о высокой полиморфности человека. Каким же образом сохраняется полиморфизм?

    С этим вопросом мы сталкиваемся неизбежно: ведь гены, отрицательно влияющие на наследственность, не исчезают; как мы уже отмечали, иногда (например, в случае гемофилии или ретинобластомы) это не что иное, как следствие повторных мутаций нормального гена. Мутации противодействуют силам «отбора» в их борьбе с аномальными генами и обусловливают появление в каждом поколении людей с какими-нибудь недостатками. Однако число такого рода больных слишком велико, чтобы можно было удовлетвориться подобным объяснением. Видимо, существуют какие-то другие силы, которые, несмотря на неблагоприятные последствия, поддерживают существование нежелательных генов. Именно от этих генов и хотят избавиться сторонники евгеники, говоря об ограничении размножения.

    Теоретически ученые знали о существовании таких генов, но совсем недавно они убедились в этом на конкретном примере. Одно из тяжелых заболеваний крови, так называемую серповидноклеточную анемию, обнаруживают у людей, которые унаследовали от обоих родителей определенный ген. О таких людях принято говорить как о гомозиготных по данному гену, они имеют генетическую конституцию, или генотип, SS (см. гл. 2). Заболевание это часто кончается летальным исходом на ранних стадиях жизни, и лишь небольшое число людей с подобным генотипом доживает до половой зрелости. Люди, обладающие только одним таким геном, то есть гетерозиготные по данному признаку (их генотип Ss), здоровы, если не считать того, что в определенных условиях их эритроциты приобретают серповидную форму. Однако никаких свидетельств неполноценности гетерозиготных людей по сравнению с людьми, у которых два нормальных гена (ss), нет. У большинства людей на земном шаре именно такое сочетание генов (ss), но среди некоторых групп (особенно это относится к африканским неграм) аномальный ген S очень распространен и, как следствие этого, часты случаи серповидноклеточной анемии.

    Возникает вопрос: почему же тогда аномальный ген не исчезает в процессе отбора, направленного против гомозиготных организмов? Ведь, не встречая противодействующей силы, ген с такими неблагоприятными воздействиями в гомозиготном состоянии должен был бы исчезнуть. Объяснять это мутацией нельзя, так как теоретически возможная частота мутаций слишком низка для данного весьма распространенного случая. По-видимому, все дело в том, что гетерозиготные организмы (Ss) имеют преимущество перед гомозиготными (SS и ss), и этого более чем достаточно для того, чтобы уравновесить отбор против SS.

    Как уже установлено, именно так обстоит дело в определенных районах. Люди, гетерозиготные по гену серповидноклеточности, почти совершенно невосприимчивы к тропической малярии. Тропическая малярия распространена в ряде районов Африки, и именно там отмечается высокая частота гена S. Это заболевание характерно также для юга Индии, где обнаруживают много людей с геном серповидноклеточности.

    Как мы отмечали в гл. 6, тот факт, что этот ген встречается у африканцев и индийцев, еще не свидетельствует о их расовом единстве; речь идет лишь о том, что обе группы живут в сходных условиях внешней среды и, следовательно, подчиняются сходному влиянию отбора. По мере изменения среды меняется и действие отбора. У африканцев, живущих в Северной Америке, где нет тропической малярии, частота этого гена значительно ниже. Это объясняется неблагоприятными последствиями гомозиготности: по-видимому, когда нет условий для распространения тропической малярии, гетерозиготные организмы не имеют преимуществ.

    Возможно, многие аномальные гены сохраняются в популяциях благодаря такому же противодействию сил отбора, как и в случае с геном серповидноклеточности. Если это действительно так, то можно сделать определенные евгенические выводы. Для наиболее эффективной элиминации таких генов следует изменить среду, чтобы ослабить действие отбора. Вероятно, именно это происходило в тех сообществах, где побеждены многие ранее распространенные заболевания (подробнее мы расскажем об этом в гл. 13). Если попытаться эти гены элиминировать посредством каких-либо мер евгеники до ликвидации заболевания, то результатом может быть только ослабление устойчивости к инфекции.

    Суммируя все вышесказанное, следует подчеркнуть сложность стоящих перед евгеникой проблем. Если мы по-настоящему хотим улучшить генетическую конституцию человеческой популяции, мы не имеем права основываться только на предположении, что «подобное порождает подобное» (ибо часто это совсем не так), и тем самым поощрять размножение одних и отговаривать от него других. Можно с уверенностью сказать, что евгеника только тогда станет действенной и гибкой, когда будет основываться на истинно научных знаниях.

    Измерение интеллектуальности

    Общеизвестно, что результаты экзаменов, которые сдают дети, например при получении свидетельства об образовании, крайне ненадежны. Это объясняется не только тем, что экзаменаторы ставят самые различные оценки за один и тот же ответ. Так, иногда во время экзаменов по такому предмету, как английский язык, оценки за примерно одинаковые ответы колебались от «неудовлетворительно» до «отлично». Поэтому были предложены специальные тесты на проверку интеллектуальности, которые должны были служить объективными и надежными показателями умственных способностей ребенка.

    Разумеется, важно выяснить, насколько достоверны результаты таких тестов. Для этого необходимо, чтобы результаты испытания с помощью этих тестов одного и того же ребенка были одинаковы на протяжении нескольких лет. Известно, что средние результаты тестов группы людей с годами почти не изменяются. Это дало нам основание пользоваться средними групповыми данными в предыдущей главе. Однако постоянная групповая средняя не позволяет проследить за значительными расхождениями ответов индивидуумов — мы имеем в виду случаи, когда одни улучшали, а другие, напротив, ухудшали свои результаты.

    Чтобы выяснить надежность тестов, проводимых для определения коэффициента интеллектуальности, необходимо прежде всего установить корреляцию теста с повторным тестом. В идеале повторный тест, проведенный вскоре после первого теста, должен дать аналогичный результат; в таком случае корреляция будет равна 1,0. Фактически она обычно равна примерно 0,9. Это значит, что из десяти детей, набравших 100 очков в первом тесте, у одного ребенка количество очков в повторном тесте колеблется от 112 до 88 (выше или ниже). Такое расхождение вряд ли может нас удовлетворить, особенно если принять во внимание, что определенные выводы в отношении будущего детей делаются на оснований гораздо меньшей разницы в отметках. Но уже совсем плохо, что при повторном проведении тестов с интервалом в несколько лет корреляция еще ниже.

    Установлено, что тесты на интеллектуальность бессмысленно проводить для детей, скажем, пяти-шестилетнего возраста из-за ничтожно малой корреляции с последующими тестами. Совершенно ясно, что интеллектуальное развитие детей различно: одни быстрее развиваются в раннем детстве, а потом их развитие замедляется, другие — наоборот; фактически КИ у нормального ребенка в течение нескольких лет может колебаться в пределах до 50 очков. Эти данные имеют большое практическое значение. Во многих английских начальных школах детей восьмилетнего возраста на основании тестов делят на три потока; поток, состоящий из учеников с наивысшими показателями, готовят для поступления в среднюю классическую школу, остальных детей обучают с меньшей нагрузкой — предполагают, что они будут поступать в технические школы и школы, где не преподают классические языки. В Шотландии примерно так же поступают с пятилетними детьми.

    Не удивительно, что подобная система не позволяет детям в полной мере проявить свои способности. Специалисты пытаются исправить положение: они предлагают организовать «всеобщие» школы второй ступени, которые принимали бы всех детей старше одиннадцати-двенадцати лет независимо от их предполагаемых способностей. Тогда среднее образование любого типа будет доступно каждому ребенку.

    Что касается детей старшего возраста, то, возможно, тесты на интеллектуальность и имеют для них некоторую ценность, хотя, повторяем, они дают лишь чрезвычайно приближенное представление о способностях того или иного ребенка. Следует помнить, что тесты состоят из вопросов, разработанных психологами, которые зачастую имеют предвзятое представление о том, что может знать ребенок. Удивительно ли, что одни тесты больше подходят городским детям, чем сельским, а другие — детям обеспеченных родителей.

    Неиспользованные способности

    Несмотря на серьезные недостатки, изучение коэффициента интеллектуальности все же позволяет сделать предварительное заключение. Нас интересуют два вопроса. Во-первых, есть ли связь между коэффициентами интеллектуальности и генетическими различиями, другими словами, обладаем ли мы одинаковыми с нашими родителями КИ независимо от влияния среды? Во-вторых, как распределяется коэффициент интеллектуальности в различных социальных классах?

    Что касается генетического влияния на КИ, мы располагаем достаточно вескими доказательствами высокой корреляции между детьми и родителями и между сибсами, что можно было бы объяснить одинаковыми условиями окружающей среды. С этой целью была произведена проверка в нескольких приютах для сирот. Выяснилось, что у детей имеется небольшая положительная корреляция в КИ со своими родителями. Это особенно относится к детям специалистов: по сравнению с остальными они показали КИ немного выше среднего, так как КИ специалистов выше, чем КИ других слоев населения. Результаты обследования детей-сирот, вероятно, отражают генетические различия. Превосходной иллюстрацией генетического воздействия являются данные тестов, проведенных на близнецах. В среднем у однояйцовых близнецов гораздо больше сходства в КИ, чем у двуяйцовых. С другой стороны, — мы уже в этом убедились — тесты на однояйцовых близнецах показали, какое заметное влияние на КИ оказывает среда. Это не удивительно: мы ведь помним (гл. 5), какую роль играет обучение в становлении характера и поведении человека. Сошлемся на пример детей, которые из-за профессии родителей вынуждены жить вдали от населенных пунктов. До шестилетнего возраста они не отстают в своем развитии от других детей, но после шести лет их КИ падает ниже нормы. Очевидно, это связано с тем, что они не обучаются в школе.

    Рассмотрим теперь вопрос о распределении КИ в различных социальных группах. Частично ответ на него дает приводимый график (заметим, что данные относятся к Англии). Бросается в глаза, что у привилегированных слоев общества наивысшее среднее значение КИ и наибольший процент одаренных индивидуумов. Правда, кривые перекрывают друг друга и даже среди неквалифицированных, малообеспеченных групп довольно много индивидуумов с высоким КИ. Более того, поскольку именно эти группы составляют огромное большинство населения, в них гораздо больше (абсолютно) людей с очень высоким КИ, чем в привилегированных слоях населения.

    До какой степени генетически детерминированы различия между классами, сказать трудно. Мы уже видели, что часть из них объясняется плохими условиями жизни бедняков. Но совершенно ясно одно: между социальными группами нет резко выраженных различий в КИ. Во всех слоях общества есть индивидуумы как с высоким, так и с низким КИ, и тесты по определению коэффициента интеллектуальности ни в коей мере не могут служить основанием для дискриминации в образовании.

    Все вышесказанное можно дополнить результатами тестов, проводимых в школах разных типов. Рассмотрим интеллектуальный уровень детей в возрасте десяти-двенадцати с половиной лет. В Англии и Уэльсе из каждых ста детей с КИ 120 и выше примерно 84 ребенка посещали государственные школы с бесплатным обучением и 16 — платные частные школы. Эти данные относятся к 30-м годам, но, несмотря на известные изменения в образовательной системе, возможность получить образование у привилегированных классов до сих пор больше. Эти факты не имели бы непосредственного практического значения, если бы возможность получить высшее образование и повысить квалификацию равномерно распределялась в популяции. Но это не так. Из каждых ста способных учеников государственных школ только 36 имеют возможность получить высшее образование; с другой стороны, из каждой сотни учеников без особых способностей, но оканчивающих частные школы с платным обучением, чуть ли не более 50 могут получить университетское образование. Говоря словами Грея и Мошинского, «в то время как почти все способные дети крупных бизнесменов и специалистов имеют возможность получить высшее образование, для среднеоплачиваемых служащих эта цифра равна примерно пятидесяти процентам, для квалифицированных рабочих — тридцати, а для неквалифицированных — двадцати процентам».



    Рис. 52. Коэффициент интеллектуальности.

    Распределение способностей по тестам на интеллектуальность у детей различных социальных групп в Англии. Группа 1 — родители, занимающиеся неквалифицированным трудом; группа 2 — родители, занимающиеся полуквалифицированным трудом; группа 3 — квалифицированные специалисты; группа 4 — работники умственного труда. В среднем лучшие результаты показывают дети достаточно обеспеченных родителей, но есть и большое наложение кривых. Более низкие показатели детей неимущих групп населения обусловлены, вероятно, влияниями среды.


    Подобное положение можно расценить с двух точек зрения. Прежде всего это яркий пример социальной несправедливости, но также и большой социальной неэффективности. Кстати, во время работы над книгой мы старались особо подчеркнуть именно эту сторону вопроса. После войны во многих странах не хватало научных и технических специалистов. Белая книга правительства Великобритании призвала как можно быстрее удвоить число студентов университетов и указывала на существование огромного резерва неиспользованных способностей (речь идет о детях бедняков). Это выявилось при исследовании И у университетских студентов в сравнении с остальным населением. В Англии в университеты поступает менее двух процентов населения. Если взять ту половину учащихся университетов, которая обнаруживает высокие умственные способности, то их И будут равны 124 и выше. Эта группа составляет примерно один процент населения. Какая же часть населения имеет И, аналогичный И лучших студентов университетов? Ответ таков: 5,3 процента населения студенческого возраста имеют И, равный 124 и выше. Следовательно, только один человек из пяти, способности которого не ниже, чем у самых одаренных студентов, поступает в университет. Конечно, наш показатель И далеко не определяет всех необходимых студенту качеств. Несомненно, ряд людей, даже показавших высокий И, не способны к усвоению университетского курса. Это относится не только к незадачливым абитуриентам, но и к студентам. После всех допущений становится ясно, что высшее образование доступно далеко не каждому, кто мог бы извлечь из него пользу.

    Нет необходимости приводить соответствующие расчеты и для других стран, а вот познакомиться с системой высшего образования в США и СССР стоит.

    В США высшее образование получает 5 процентов населения. Большинство из них — выходцы из групп с высокими доходами, из семей специалистов и бизнесменов, 90 процентов детей которых поступают в колледжи. Группа населения со средними доходами посылает в колледж 15 процентов своих детей; третья группа, низкооплачиваемые рабочие, — лишь 5 процентов, а ведь большинство американских детей, около 60 процентов, относится к последней группе. В заключении комиссии Гарвардского университета отмечается, что примерно 125 000 американских детей ежегодно могли бы приносить пользу государству по окончании колледжа, но им мешают поступить туда материальные затруднения семьи. Несколько позднее президент Комиссии по высшему образованию заявил, что если основываться исключительно на одних способностях, то следует считать, что потенциальных студентов в 2–3 раза больше по сравнению с числом поступающих в университеты.

    В СССР существует система всеобщего обязательного обучения, все школы имеют одинаковый статус, и нет такой группы населения, чьи дети поступают в университет благодаря богатству родителей. Советская система образования постоянно совершенствуется и в конечном счете даст ценнейшую информацию о путях борьбы с растратой талантов, что, несомненно, имеет место повсюду.

    Снижение интеллектуальности?

    Может показаться, что, подчеркивая наличие резерва способных людей среди непривилегированных слоев общества, мы противоречим широко распространенной теорий о снижении «национальной интеллектуальности» в Великобритании. Эта теория основана на следующих аргументах: дети состоятельных родителей (специалистов и бизнесменов) имеют более высокий средний КИ по сравнению с детьми бедняков, но бедные семьи в среднем многочисленнее; различия в КИ (по крайней мере частично) детерминированы генетически, поэтому доля людей с высокими интеллектуальными способностями постепенно падает.

    Эта теория подвергалась критике с самых разных сторон. Прежде всего различие в плодовитости между бедными и состоятельными семьями носит, вероятно, временный характер. Гораздо важнее другое: различия в КИ между детьми бедных и состоятельных родителей — следствие низкого физического и интеллектуального развития неимущих. Сейчас эта теория проверена. В 1932 г. 87 000 шотландских детей в возрасте одиннадцати лет прошли тесты на интеллектуальность. В 1947 г. те же тесты прошли 71 000 детей того же возраста. Среднее значение КИ из возможных 76 было в 1932 г. 34,5, а в 1947 г. — 36,7. Мы считаем, что это различие статистически не случайно: это позволяет нам сделать вывод, что умственные способности шотландских детей за прошедшие между экспериментами 15 лет стали выше. Чем это объясняется, трудно сказать; возможно, улучшением условий жизни, в особенности питания, а возможно, «фальсификацией теста» (мы не исключаем вероятности, что заранее готовятся к тестам). Но, как бы то ни было, две последующие проверки населения, на этот раз в Англии, также позволили говорить об общем, хотя и небольшом подъеме коэффициента интеллектуальности.

    Не выдерживает критики и попытка научно обосновать теорию снижения интеллектуальности. Бесспорно, люди с исключительно высокими показателями И имеют в среднем меньше детей. То же справедливо и в отношении слабоумных. Но и высокоодаренные и умственно неполноценные люди появлялись и продолжают появляться в популяциях в основном как потомки ничем не выдающихся родителей. Так называемые «ординарные» люди, по-видимому, в целом более плодовиты, чем упомянутые крайности, — это общая закономерность. Например, по той же причине можно было бы предсказать снижение во многих странах среднего роста людей. Но как раз рост человека неизменно увеличивается, и это можно довольно легко и убедительно доказать.

    О влиянии отбора и других внешних факторов на популяции человека и о происходящих в них генетических изменениях мы еще очень мало знаем, но тем не менее позволим себе заключить, что тревога по поводу снижения интеллектуальности преждевременна.

    Итак, изучение различий в поведении социальных групп и расовых различий не дало никаких серьезных свидетельств в пользу существования средних генетических различий между группами, хотя внутри групп индивидуумы сильно различаются между собой. Естественно ожидать, что в любой большой группе часть людей будет отличаться высокими умственными способностями, а часть — низкими. Вполне возможно, что врожденные способности у какой-то группы будут в среднем отличаться от способностей других групп, но это не дает оснований узаконить привилегии в получении образования.

    До сих пор мы не обращали никакого внимания на тот факт, что для своего нормального существования человеческое общество «нуждается» в самых разных типах людей. Вероятно, мы не ошибемся, если скажем, что большинство людей может найти полезную для общества и удовлетворяющую их работу. Что же касается роли и места в человеческом обществе не отдельных людей, а целых групп населения, то есть все основания думать, что после того, как угнетаемые расы и классы ступят на дорогу социального развития, они внесут в материальные и интеллектуальные богатства человечества вклад соразмерно своей численности.

    9

    Половые различия

    В каждом данном обществе степень эмансипации женщины есть естественное мерило общей эмансипации.

    (Фридрих Энгельс)

    Нам остается обсудить наиболее очевидный аспект разнообразия людей — деление человечества на два пола. К сожалению, точных сведений о половых различиях поразительно мало, в то время как непонимания и предрассудков, связанных с полом, очень много. В вопросе о типичном и неизменном в признаках мужчин и женщин, в их темпераменте и способностях бытуют, и весьма широко, догматические, совершенно необоснованные взгляды.

    Различное общественное положение мужчин и женщин в большинстве сообществ самым непосредственным образом определяется их разной ролью в воспроизведении. Женщины рожают, ухаживают за детьми и потому привязаны к дому и домашним обязанностям; круг занятий мужчин не ограничен домом: охота в примитивных сообществах, земледельческие работы в сельскохозяйственных общинах и, наконец, самый разнообразный труд и занятия в современном обществе. Такое положение принято считать вполне естественным; столь же распространено убеждение, будто женщины не способны к традиционно мужским работам. Так, еще столетие назад не было женщин-врачей — считалось само собой разумеющимся, что женщина не способна к этой работе.

    Мы не будем сейчас рассматривать основные физические и физиологические различия между полами — их можно изучить по учебникам анатомии и физиологии, — а поговорим о таких различиях, которые возникают только косвенно и причина возникновения которых — различная роль мужчины и женщины в процессе воспроизведения. Благодаря общественной значимости вопрос этот стал в известной мере политическим, подобно тому как это случилось с расами и евгеникой. При этом надо подчеркнуть, что традиционный взгляд относительно способностей женщин определяется не действительными фактами, а исключительно предубеждениями, связанными с бесправным положением женщины в обществе, которым управляют мужчины. Современная наука не располагает данными, которые свидетельствовали бы о второстепенной роли женщин по сравнению с мужчинами как в физическом, так и в интеллектуальном отношении и при соответствующих условиях оба пола могли бы на равных правах соперничать в любой области человеческой деятельности.

    Физические различия

    Различия между мальчиками и девочками отмечаются еще в утробе матери — они заключаются в неодинаковой скорости роста и развития органов. При рождении мальчики в среднем несколько тяжелее девочек, но, с другой стороны, у девочек лучше развит скелет. Объяснить эти различия влиянием среды невозможно. Что касается скелета взрослого, то анатом может определить пол даже по фрагменту черепа. Несомненно, эти различия могут быть следствием разных условий воспитания, но с гораздо большим основанием можно считать, что они обусловлены генетическими различиями.

    При рождении мальчики не только несколько тяжелее, но и приблизительно на сантиметр выше (это относится к европейцам). Примерно к одиннадцати годам средний рост мальчиков и девочек выравнивается, а к тринадцати девочки становятся выше на два сантиметра. Но затем их рост замедляется и прекращается раньше, чем у мальчиков. К восемнадцати годам большинство девочек уже не растет, тогда как мальчики, перегнав девочек сантиметров на восемь-десять, продолжают расти (разумеется, не следует забывать о больших индивидуальных отклонениях). Все это, безусловно, является отражением генетических различий полов, хотя нельзя отрицать возможного влияния среды. В некоторых сообществах из-за раннего деторождения рост женщин преждевременно приостанавливается.

    Мужчины обычно не только крупнее женщин — у них выше уровень обменных процессов, то есть быстрее идут химические изменения в организме, поэтому они испытывают большую потребность в пище.

    Одновременно с ростом изменяется и мускульная сила ребенка. Сошлемся на исследования, проведенные в Калифорнии на 87 девочках и 89 мальчиках. На протяжении учебы в школе и в колледже измеряли их силу сжатия, натяжения и удара. До тринадцати лет большой разницы между мальчиками и девочками не было, но потом девочки стали отставать от мальчиков. В итоге в возрасте шестнадцати-семнадцати лет почти ни одна девушка не сумела приблизиться даже к средним показателям юношей. И эту резкую разницу в силе нельзя объяснить влиянием среды, тем более что все исследуемые дети имели полную возможность физически развиваться в играх, требующих применения мускульной силы, и питались они одинаково.

    Теперь перейдем к более сложному вопросу — ловкости. Здесь различия между полами особенно заметны. Общеизвестно, что мальчики лучше девочек бросают предметы. И это объясняется целым рядом причин. Прежде всего строение конечностей, в особенности костей рук, у девочек и мальчиков различно. Значит, известное отставание девочек в бросании предметов объясняется чисто анатомически[40]. Естественно предположить, что эти анатомические различия детерминированы генетически. Но, возможно, бросание предметов не так уж важно. Девочки с очень раннего возраста гораздо способнее к многим другим видам сложных действий. Мы хорошо знаем, что все связанное с точными и осторожными движениями девочки выполняют лучше, например они раньше приучаются одеваться. Мало того, эти различия проявляются в самом раннем возрасте, примерно с девяти месяцев.

    Итак, как видно, есть известные основания считать женщин «слабым» полом: они в среднем заметно слабее мужчин (хотя и не менее ловки), причем это в основном генетически обусловлено. И все-таки во многих отношениях слабым полом следует назвать мужчин. Мужчины менее жизнеспособны, и это во многом объясняется их пониженной сопротивляемостью к инфекциям. Правда, последнее характерно не для всех стран. Например, в Индии и Китае, где условия быта особенно тяжелы, смертность среди женщин всех возрастов выше, чем среди мужчин.

    Интеллектуальные различия

    Вполне естественно, выясняя психологические различия между мужчинами и женщинами, прежде всего сравнить оба пола по среднему КИ. К сожалению, показатели КИ ничего не говорят нам о сравнительном интеллекте полов. Это объясняется тем, что наилучшие современные тесты на интеллектуальность разработаны таким образом, что средние показатели мальчиков и девочек одного возраста одинаковы. Однако, изучив отдельные тесты, по которым рассчитывается КИ, можно увидеть, что успехи мальчиков и девочек далеко не одинаковы. Подытожив основные показатели всевозможных тестов, мы обнаруживаем, что у мальчиков лучше развиты технические и математические способности, а у девочек — умение складно и вразумительно говорить, причем с очень раннего возраста. Кроме того, у девочек лучше развито эстетическое чувство; например, они точнее и быстрее различают цвета. Считают также, что девочки обладают лучшей памятью, особенно в раннем детстве, у них более развиты способности к языкам. Следует указать на большую вариабельность у мальчиков: среди них чаще встречаются крайние типы — и с очень высоким КИ и слабоумные.

    Чрезвычайно важен вопрос о связи интеллектуального развития подростков с изменениями в росте и другими физиологическими процессами. Предполагают, что у девочек в силу более раннего прекращения роста «интеллектуальность» раньше достигает высшей точки развития. Во всяком случае, ясно одно: интеллектуально мужчины и женщины практически не различаются между собой. Поэтому нет никаких оснований лишать женщин возможности получить высшее образование по любой специальности.

    Весьма вероятно, что психологические различия обусловлены в основном различиями генетическими, однако скептицизм в этом вопросе вполне законен: более гибкие факторы среды гораздо труднее распознать, а следовательно, и отличить их воздействие от генетических. Мы уже говорили об этом выше (см. гл. 5). В большинстве сообществ мальчики и девочки почти с самого рождения получают различный уход: их по-разному одевают, иначе разговаривают, воспитывают в них разные интересы. Трудно даже сказать, сколько вреда принесло подобное воспитание и сколько загублено талантов среди женщин. Особенно трудно преодолеть общественные условности, рассматривая различия в «характере» или «темпераменте». Психологи часто утверждают, что мальчики более агрессивны, а девочки застенчивее. К сожалению, трудно дать количественную оценку «агрессивности» или «застенчивости». Было бы крайне неосмотрительно утверждать, что такого рода различия совершенно независимы от социального окружения ребенка. Но не следует забывать, что специалисты обычно исходят из среднегрупповых показателей, а они ничего не говорят об определенном человеке. Когда Самуэля Джонсона спросили: «Кто умнее, женщина или мужчина?», он ответил: «Смотря какой мужчина и какая женщина!» Трудно придумать лучший ответ.

    Роль женщины в обществе

    Только изучая различные типы общества, можно оценить воздействие среды на поведение мужчин и женщин. Мы уже видели, что расовые или национальные группы чрезвычайно чувствительны по своему поведению к изменению окружающей обстановки. Обладают ли подобной гибкостью поведения индивидуумы обоих полов?

    Бесспорно, в каких-то отношениях так оно и есть. Достаточно сравнить поведение современного преуспевающего бизнесмена и поведение светского щеголя конца прошлого столетия или женщину викторианской эпохи; одетую в юбку до щиколоток и турнюр, и современную молодую женщину в спортивном костюме.

    Однако такого рода сравнения, несмотря на известную привлекательность, весьма поверхностны и довольно бесполезны. Нас больше интересуют изменения в поведении мужчин и женщин, особенно женщин. Джон Стюарт Милл, например, в 1869 г. писал:

    «…то, что сейчас принято называть женским „естеством“, в высшей степени противоестественно, так как является результатом подавления одних сторон поведения и искусственной стимуляции других. Можно без колебаний сказать, что ни один зависимый класс не подвергался такому извращению своего естественного поведения».

    Конечно, вполне разумно предположить, что характер мужчин, живших в 1869 г., и наших современников тоже в некотором смысле «извращен». Приведенное высказывание Милла было протестом против зависимого положения женщин. Ведь совсем незадолго до того, как он написал эти строки, в Англии существовала купля и продажа женщин.

    Протест против подчинения женщин и требование их эмансипации вполне законны: вспомним общества, где взаимоотношения полов были обратными нашему. Так, в современном обществе принято, что женщина играет пассивную роль в любви, экономически зависима, от нее требуют скромности, целомудрия, хозяйственности и безукоризненного отношения к исполнению материнских обязанностей. И уж вряд ли кто станет отрицать, что каждой женщине свойственна страсть к украшениям. Однако в некоторых цивилизациях (например, в Спарте или в Древнем Египте) подобная характеристика относилась в основном к мужчинам; причина столь удивительной инверсии — характерная для этих обществ экономическая зависимость мужчин.

    Достоверность этих сведений о древних обществах сомнительна, поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что возможно полное изменение поведения, хотя в некоторых примитивных обществах такая инверсия существует и в наши дни. Наиболее интересные данные принадлежат Маргарет Мид, которая вела исследования в Новой Гвинее. По ее утверждению, в одном из трех племен, живших в стране, а именно в племени чамбули, взаимоотношения между полами как раз обратные тем, какие у нас принято считать обычными. Что же касается двух других, то у них не существует «различий в темпераментах мужчин и женщин», у арапешей мужчины и женщины спокойны и доброжелательны, мы назвали бы их поведение «материнским» и пассивным — это племя занимается сельским хозяйством; в противоположность им мужчины и женщины третьего племени, мандагамор — охотники за головами, очень воинственны, женщины «мужеподобны».

    Но есть в наше время страна, где отношение к женщине совсем иное, чем во всем мире, — это СССР. В советской конституции сказано:

    «Женщине в СССР предоставляются равные права с мужчинами во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни».

    Как одно из следствий этого уже к 1939 г. в Советском Союзе число женщин-врачей несколько превышало число врачей-мужчин, а в наши дни их стало еще больше; по той же причине в Советском Союзе много женщин — водителей машин и капитанов кораблей.

    Вместе с тем в Советском Союзе наиболее тяжелые виды физического труда считаются неподходящими для женщин. В СССР полностью изжито предвзятое представление о различиях между способностями обоих полов, что вытекает из самой природы советского строя. Из опыта Советского Союза и упомянутых выше исследований физиологов и антропологов других стран пока еще трудно сделать какие-нибудь окончательные выводы по рассматриваемой здесь проблеме различий между полами. И мы по-прежнему далеки еще от знания, каково же должно быть положение каждого пола в более благоприятных по сравнению с нынешними условиях.


    Примечания:



    1

    Тем не менее уже сейчас можно приемами диетического питания, гормональной и иммунно-химической терапии преодолевать некоторые дефекты, так или иначе связанные с наследственностью. — Здесь и далее примечания редактора.



    2

    В России подробное изложение опытов Менделя появилось уже в 1874 г. в работе «О растительных помесях» И. Ф. Шмальгаузена — отца И. И. Шмальгаузена, крупнейшего эволюциониста нашего времени.



    3

    В СССР благодаря исследованиям известного советского генетика Б. Л. Астаурова в широком масштабе осуществлена регуляция пола у тутового шелкопряда, мужские коконы которого дают на 39 % больше шелка, чем женские.



    4

    Следует отметить, что данное рассуждение автора справедливо для браков между близкими родственниками в многочисленном населении, где в скрытой форме могут быть распространены многие рецессивные мутации. Иной случай представляют некоторые малые народности. В такой группе большинство возможных мутаций отсутствует и лишь немногие, по-видимому не самые вредные, могут быть распространены. Браки в такой популяции неизбежно более близкородственны, но опасность их меньше, чем в том случае, который обсуждает автор.



    12

    Мы бы, добавили сюда значение культурных и экономических контактов, то есть благоприятность исторической обстановки.



    13

    Существует также мнение, что разновидности представляют лишь потенциальную возможность формирования новых видов, а при отсутствии соответствующих условий способствуют поддержанию целостности вида перед лицом разнообразных природных воздействий.



    14

    Дарт первым обнаружил в 1924 г. остатки человекообезьяны, получившей название австралопитека.



    15

    Африканских австралопитековых рассматривают также как тип, указывающий скорее на возможных предшественников человека, нежели на стоящих в непосредственном генеалогическом ряду, который привел к человеку.



    16

    Существование погребальных обрядов в ту эпоху еще не доказано (равно как и сходство их с погребальными обрядами древних и современных народов, будь то индейцы, викинги или айны), так как не все полученные данные поддаются точному истолкованию. Весьма вероятно, что большая часть найденных остатков принадлежит жертвам несчастных случаев, например обвалов в пещерах.



    17

    Название дано по одному из археологических памятников этого периода — пещере в Мустье (Франция).



    18

    Многие отечественные антропологи расценивают палестинские находки и близкие к ним архаичные формы неандертальцев Европы в отличие от «классических» западноевропейских форм неандертальцев как непосредственное звено становления современного человека.



    19

    Американский антрополог Хоуэллс, говоря об этом районе, упоминает о тех затруднениях, которые испытывают тамошние землекопы: они чувствуют на своем затылке горячее дыхание археологов и почти не в состоянии бросить лопату с гравием, чтобы не попасть в какого-нибудь ученого в твидовом костюме.



    20

    Существует также мнение, что те немногие признаки на этом фрагменте, которые доступны анализу, сближают находку скорее с неандертальцами, чем с современными людьми.



    21

    Принадлежность этих черепов к современному виду остается спорной.



    22

    Нашему читателю, конечно, известны работы М. М. Герасимова в области портретной реконструкции по черепу людей прошлого. В высказывании автора звучит сомнение в возможности реконструкции по черепу не обобщенного «типового» облика, а индивидуального портрета, в котором немалая роль отводится мимике и отражающимся на лице душевным переживаниям. Оставим эти сомнения на совести автора.



    23

    Речь идет в основном о перераспределении удельного веса функций в пределах морфологических отделов мозга.



    24

    Отношение массы мозга (E) к массе тела (S) — недостаточно строгий показатель развития мозга. Превосходя по этому индексу крупных млекопитающих, человек вместе с тем отстает от мелких, например от белки и др.

    По показателю Е2/S, предложенному советским антропологом Я. Я. Рогинским, человек превосходит всех животных.



    25

    Более, чем об особенностях целого народа, здесь уместно напомнить об огромных индивидуальных различиях объема и массы мозга среди людей заведомо одаренных. Так, мозг Байрона весил 2238 граммов, Тургенева — 2012 граммов, Уолта Уитмена — 1282 грамма, а Анатоля Франса — всего 1017 граммов.



    26

    Мозг неандертальцев, как об этом можно судить по слепкам мозговой полости черепа, имел и внешне различимые морфологические особенности.



    27

    Приведем еще один пример, близкий нашему читателю. Широко распространено мнение о природном чувстве ориентировки в пространстве у коренного населения сибирской тайги. Слава лучших охотников, проводников в экспедициях, казалось бы, подкрепляет это мнение. Но выясняется, что дети, живущие и обучающиеся в интернатах, в то время как их родители продолжают работать в тайге, в дальнейшем ориентируются в ней с таким же трудом, как и всякий мало связанный с таежным промыслом человек.



    28

    Одухотворение природы, наделение душой всех живых и неживых природных объектов — анимизм (от латинского слова anima — душа) — широко распространенное в прошлом и ныне сохранившееся у немногих народов и, пожалуй, в поэзии восприятие мира.



    29

    В настоящее время насчитывают около 160 миллионов человек заведомо смешанного расового происхождения. Численность же населения, принадлежащего к расам, сложившимся как результат возможных смешений в древности, — 175 миллионов человек.



    30

    Как показал радиоуглеродный анализ древнейших археологических находок, давность пребывания человека в Америке составляет в среднем 20–25 тысяч лет.



    31

    Автор, по-видимому, имеет в виду теорию происхождения американских индейцев от древнего населения Северной Азии, которое и называет кочевниками.



    32

    Дабы привести употребление термина в соответствие с значением, которое придал ему автор ранее, укажем, что у европейских неандертальцев нос был столь же развит, как и у современных европейцев.



    33

    Проблема связи типов телосложения (конституции) и характера — одна из наиболее сложных, актуальных и наименее разработанных. К сожалению, автор не затрагивает вопроса о наследуемости конституции и рассматривает лишь влияния окружающей среды.



    34

    Доказательств существования человека в Восточной Сибири в ледниковую эпоху до сих пор нет. Есть основания считать, что комплекс признаков монголоидного типа сложился много позднее предполагаемого автором времени, равно как и позднее заселения Америки.



    35

    Эта гипотеза американских антропологов Куна, Гарна и Бёдселла ныне нуждается в уточнении. Как показали наблюдения над американскими военнослужащими — белыми и неграми, — удлиненные пропорции тела и связанное с этим высокое соотношение поверхности тела и его массы как фактор терморегуляции действен в жарком и влажном, но не сухом пустынном климате.



    36

    Видимо, этими же причинами можно объяснить низкорослость пигмеев — как закрепленное приспособление к недостаточному образованию витамина D в условиях постоянных сумерек тропического леса.



    37

    При этом, однако, не выяснено, одинаковы ли в таких случаях физические затраты. Имеются данные, что энергетические затраты европейцев, негров и австралийцев при акклиматизации различны. Так, например, известно, что во время корейской войны большинство случаев обмораживания в армии США приходилось на долю солдат-негров.



    38

    Отмечая роль географической изоляции в формировании генетической общности людей, автор учитывает, таким образом, наличие географического ареала, присущее расам человека.



    39

    Отсутствие «гибридных уродств» и высокое физическое развитие установлены при специальном антропологическом изучении групп метисного происхождения. Это показано для «реоботийских бастардов» — потомства от голландско-готтентотских браков в Южной Африке, для потомства от франко-вьетнамских браков, для «камчадалов» — потомства от русско-камчадальских браков, для русско-бурятских метисов и т. д.



    40

    Автор, по-видимому, имеет в виду различия в характере развития мускульного рельефа, толщине и форме костей. О таких различиях правильнее говорить как о морфологических, а не анатомических. Уточним, что морфологически половые различия больше проявляются в нижних конечностях.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх