Глава 27

Плоды ужасного ученичества

Джон мирится со своим гуру и получает новую работу

Приближаясь к зданию Управления по расследованию крупных финансовых махинаций на Элм-стрит, Джон чувствовал беспокойство из-за того, что согласился на эту беседу. Не то чтобы он боялся скомпрометировать себя, скорее, это время можно было использовать получше.

Интервью записывали двое полицейских – один дружественный, другой враждебный. Они расспрашивали о переходе из "Нью маркет секьюритиз" в "Джеймисон Пэйн", о том, как работала новая фирма. Они уже допросили многих дилеров. Джон осторожно отвечал. Когда его прижали, он признал, что закрывал сделки по акциям «Скэйлстоун» до выпуска проспекта, но подчеркивал, что не знал, что акции сомнительные.

– Вам следовало быть подозрительным, – сказал враждебный полицейский. – Вам платили нелепо высокие комиссионные.

– Дилерам часто выплачивают дополнительные деньги за продажу спекулятивных акций. И мы все думали, что сделка будет быстрой операцией купли-продажи, в которой клиенты будут держать акции только месяц. Это то, что говорил нам Ронни.

Дружественный полицейский улыбнулся.

– Но вы ведь не верили Ронни полностью, правильно? Вы знали, что в сделке кое-что странное, но было уже слишком поздно выйти из нее, разве не так?

– Ронни дилинговый менеджер. Он проверил компанию, и я продавал акции, следуя его инструкциям. В этом моя работа. Я продавец, а не следователь.

– У вас были с Ронни внеслужебные отношения? – спросил злой полицейский. – Вы были с ним друзьями?

– Конечно, нет, – ответил Джон.

После ухода Джон почувствовал, Управление махинаций полностью запуталось в этом деле. Он не внес ясности и был доволен, что согласился на интервью. Почувствовал себя в безопасности. Никто не докажет, что дилеры заранее знали, что сделка «Скэйлстоун» жульническая.

По этой причине Джон был убежден, что Барни, наседавший, чтобы снова назначить несостоявшуюся встречу, не имеет ничего, что можно было бы ему инкриминировать. Джон обратился в местное отделение уголовной полиции и сообщил, что Барни шантажирует его.

Днем в квартиру Джона по поводу его жалобы прибыл сержант Гай Хендерсон – чисто выбритый крупный мужчина лет 55. Присев на диван в гостиной Джона без приглашения, он вынул записную книжку и спросил, как он впервые познакомился с Барни Каллаганом.

Джон сделал полное заявление: Барни представился дилерам сначала финансовым консультантом, а затем сборщиком долгов, работающим на клиентов "Уайт инвестментс".

– Если бы Барни получил от вас деньги, клиенты "Уайт инвестментс" не увидели бы из них ни пенни, – рассмеялся сержант Хендерсон.

На следующий день сержант Хендерсон пришел с магнитофоном и подсоединил его к телефону Джона.

– Мы собираемся устроить небольшую западню для м-ра Каллагана. Позвоните ему и скажите, что хотите назначить встречу и на сей раз все будет по-настоящему, вы произведете одноразовую расплату наличными, если это положит конец делу.

– Какую сумму следует мне предложить?

– Поторгуйтесь. Сколько бы он ни запросил, предлагайте меньше. В конечном счете, сойдитесь на самой низкой сумме, на которой сможете. И скажите, что позвоните ему еще раз, чтобы сообщить место рандеву.

Джон позвонил. Беседа записывалась на пленку и прослушивалась сержантом Хендерсоном. Барни ужасно возбудился.

– Значит, вы наконец пришли в чувство, – сказал он.

– Сколько вы хотите? – спросил Джон.

– Двадцать пять штук. Это отнюдь не все деньги, что вы сделали в "Уайт инвестментс".

– Это слишком много. Я заплачу вам десять тысяч фунтов.

– Пятнадцать тысяч – не пенни меньше, – сказал Барни.

– Двенадцать тысяч. Или мы прекращаем переговоры, – отрезал Джон.

– По рукам. Я должен получить их наличными.

– Я принесу их, – сказал Джон. – А вы должны отдать мне ваше досье. Это должно решить проблему.

– Хорошо, и не пытайтесь связываться со мной снова, – сказал Барни. – Я на некоторое время уеду за рубеж.

– Не спешите возвращаться.

Позже Джон перезвонил и договорился о встрече в пабе "Эрлз корт" во время ланча. И вновь телефонный разговор записали в присутствии сержанта Хендерсона.

Джон прибыл на встречу на десять минут раньше. Паб был переполнен своей обычной обеденной клиентурой. Музыкальный автомат на полную мощь проигрывал "Девственницу". Джон стоял рядом с баром, ожидая, когда его обслужат. Он чувствовал себя очень спокойно. К его груди пластырем было приклеено записывающее устройство, и кожа ужасно чесалась. Он держал портфель с настоящими 50-фунтовыми банкнотами на 12.000, которые ему дали в полиции. Шесть полицейских в штатской одежде прибыли за двадцать минут до него и затесались в толпу.

Джон заметил Барни в углу. Самозваный сборщик долгов подошел к Джону, сжимая красную папку. Его черные глаза светились на красном лице драгоценными камнями.

– Я рад, что мы покончим с этим за одну встречу. Где деньги?

Джон приоткрыл портфель на дюйм и разрешил вымогателю заглянуть. При виде банкнот глаза Барни вылезли, а руки затряслись.

Джон захлопнул кейс и протянул руку.

– Позвольте взглянуть на досье.

– Конечно. – Барни передал ему файл. Джон открыл его с притворной тревогой.

– Вы показывали это Салли-Энн Синглтон? – спросил он.

– Кое-что. Это моя небольшая благодарность за наводку.

– Что ж, вернемся к нашей встрече, – сказал Джон.

Как Джон и ожидал, в досье Барни не было ничего, что могло бы повредить ему. Там было лишь несколько жалоб рассерженных клиентов, причем не все из них имели отношение к Джону. Тем не менее Джон глубоко вздохнул и начал дрожать. Для ловушки лучше, если Барни подумает, что он испуган.

– Я не собираюсь причинять неприятности с этим файлом, если получу двенадцать штук. Я полностью уйду из вашей жизни.

– Хорошо, деньги ваши, – сказал Джон. Он наклонил портфель к нему.

Барни заколебался.

– Это не лучшее место делать бизнес. Здесь могут оказаться люди, которых вы знаете. Могут оказаться люди, которых я знаю. Давайте перейдем куда-нибудь в более укромное место.

Джон испугался. Возможно, ублюдок захотел избежать западни, расставленной для него.

– Хорошая идея, – сблефовал он. – Вернемся ко мне на квартиру. Это в нескольких минутах ходьбы отсюда. Вы сможете пересчитать деньги там.

Джон открыл портфель и взглянул на деньги.

– Мне очень не хочется нести все это с собой, – сказал он. – Это меня нервирует. Возьмите его, и встретимся у меня на квартире через пять минут. – Он захлопнул кейс и сунул его в руки Барни.

Шантажист не мог отказаться взять кейс. Он быстро открыл его и заглянул внутрь убедиться, что деньги все еще там. Плотно сжав ручку, он отступил с кейсом и взглянул в сторону выхода. Улыбка удовлетворения появилась его лице.

Она исчезла, когда полицейские сошлись из всех углов паба, замкнувшись на Барни в ловко скоординированном маневре. Вымогатель прорычал:

– Я знал, что это подстава. – Он сделал попытку прорваться через кольцо, и несколько полицейских повалили его на пол.

– Мы наблюдали за вами в течение последних 15 минут, м-р Каллаган – объявил сержант Хендерсон.

Он взял файл у Джона, и Барни дико кинулся на него.

– Это частная собственность, – закричал он, но трое полицейских скрутили его, и его пальцы сомкнулись на воздухе. Когда полиция увела Барни в ожидающий автомобиль, Джон улыбнулся.

На следующий день сержант Хендерсон нанес последний визит Джону в его квартире. Он торжествующе улыбался.

– Мы в течение нескольких часов подвергали вашего шантажиста допросу и ночь продержали его в камере. Его настоящее имя – Гэри Симпсон. Он преступник и будет осужден за шантаж. Он утверждал, что работал на основе писем двух клиентов "Уайт инвестментс". Они сказали, что он может оставить себе 20 процентов из сумм, инвестированных в "Скэйлстоун", которые будут возвращены им законным путем.

– Кто же были эти клиенты?

– Не ваши, – ответил сержант Хендерсон. – Его клиентом была Салли-Энн Синглтон. Ваша бывшая подруга, насколько я понимаю.

Джон спрятал лицо в руках.

– Салли-Энн дала Симпсону информацию о вас. Тоже сделал Ронни. Не доверяйте ни одному из них. Беда ваша в том, что у вас не хватает практической житейской хватки, Джон. Пора поумнеть. Осмотритесь вокруг и начинайте новую жизнь.

Джон рассказал все это Генри, который очень удивился. Сейчас Генри носился с идеей запуска новой кредитно-брокерской компании. Его первое агентство прекратило работать, оставив кучу долгов, после того, как представитель Управления по торговым стандартам посетил Генри в его доме и сообщил, что многие его агенты жаловались, что купленные ими агентства липовый бизнес.

Генри искал выход из создавшейся ситуации, и он нашелся. Неожиданно он позвонил Джону и рассказал, что Ронни пригласил его присоединиться к команде толкачей акций брокерской конторы весьма сомнительной направленности, только что созданной Акулой Джеком в Марбелле. Генри согласился. Он сказал, что Ронни хотел пригласить и Джона, поэтому он дал ему его номер.

Через час Ронни позвонил, чтобы рассказать Джону об этой операции.

– Большинство ребят из "Уайт инвестментс" идет. Будете продавать акции инвесторам во всем мире. Ваши звонки не будут записываться на пленку, поэтому сможете говорить, что захотите. Комиссионные – 10 процентов от всех проданных акций. Гарантирую, ты на этом разбогатеешь. Как тебе это нравится?

– Обжегшийся на молоке дует на воду, – сказал Джон. – Вычеркни меня.

– В чем дело? Потерял кураж? Генри и Алан собираются сделать на этом кучу денег. Разве ты хуже, чем они? Надо быть сумасшедшим, чтобы отвергнуть такую возможность. Я попрошу Генри обсудить это с тобой и привести тебя в чувство.

Пятью минутами позже позвонил Генри.

– Перестань валять дурака, Джон. Ты должен идти с нами. Ты что, боишься неприятностей?

– Такое, конечно, может случиться.

– Это невозможно, – убеждал Генри. – Мы будем работать под вымышленными именами и звонить спекулянтам, но они смогут связываться с нами только через коммутатор в Париже. Девочка будет принимать там наши звонки и говорить, что мы находимся на встрече и позвоним позже. Она передаст нам все сообщения. Мы сможем перезванивать тем, кто нам звонил, если захотим, из нашей норы в Марбелле. Биржевые спекулянты предположат, конечно, что мы звоним из Парижа. Власти не будут заинтересованы в нашем закрытии, потому что мы не будем охотиться за испанскими гражданами. Никто не будет даже знать, что мы там находимся.

– Все это сомнительно, Генри. Ты не должен…

– С каких это пор ты стал таким моралистом? – с издевкой спросил Генри. – Ты был весьма счастлив делать грязную работу в прошлой компании – и брать за это деньги.

– Я хочу стать настоящим дельцом Сити. – Сказав это, Джон удивился самому себе.

Генри сделал паузу.

– Я буду делать более легкие деньги…

– Ты можешь попасть в тюрьму. И не тащи Алана с собой.

– Ему 19 лет, – ответил Генри. – Он может сам решить, хочет ли он разбогатеть. Гак же, как это сделал ты, когда ушел из школы.

Позднее Джон несколько раз пробовал дозвониться до Алана и отговорить его от присоединения к новой операции в Марбелле. Он оставил несколько сообщений на его автоответчике.

– Оставь его, – мягко сказала Нина, когда он все рассказал ей. – Ты больше не учитель Алана. Ты должен позаботиться о своих собственных интересах. В следующее воскресенье Тэрри приглашает к себе домой и собирается помочь тебе.

Джон ощутил некоторый трепет от перспективы снова увидеть Тэрри. Разве он не предал его, уйдя из "Нью маркет секьюритиз" в конкурирующую фирму? Нина рассмеялась, когда он поверил ей свои заботы.

– Да не волнуйся ты. Тэрри понимает личный интерес лучше любого другого. А понять, значит простить.

Воскресным днем Сандра открыла Джону дверь и поцеловала его.

– Входи. Тэрри в кабинете. Он присоединится к нам через несколько минут. – Она выглядела бледной и утомленной. В гостиной, где Джон недавно наслаждался беседой с Тэрри о фондовом рынке, раскинувшись на ковре спал Аслан.

Джон присел на диван.

– Как твоя работа, Сандра?

– Я вот-вот с нее уйду. Я жду ребенка, Джон.

– Поздравляю. Теперь ты будешь далеко от мира бизнеса.

– Это спорный вопрос, – улыбнулась она. – Тэрри объяснил, что произошло с "Уайт инвестментс", и я думала о тебе. Дьявольское искушение…

Вошел Тэрри, одетый в желтую рубашку свободного покроя и коричневый твидовый пиджак. От него исходил слабый аромат лосьона после бритья. Он сжал руку шурина в твердом рукопожатии.

– Не хочешь прогуляться со мной, Джон? Я покажу тебе Холланд-Парк.

Джон кивнул. Тэрри повернулся к жене.

– Не беспокойся, дорогая. Тебе в твоем положении нужно побольше отдыхать. Доминик играет в своей комнате на компьютере, и его лошадьми от него не оттащишь.

Джон и Тэрри быстро пошли от дома. Когда достигли парка, подул резкий бриз, но солнце сияло. Они шли через лес, шелестевший листьями.

– Полчаса здесь восстанавливают меня больше, чем любые самые дорогие оздоровительные программы, – сказал Тэрри. – А я их немало перепробовал.

Они остановились перед статуей лорда Холланда. Аккуратная лужайка перед ними была огорожена. Они обошли вокруг и прошли в цветочный сад. Воздух был наполнен ароматами, вокруг прогуливались пары. Джон и Тэрри направились к шумному кафе под открытым небом.

– Я нашел тебе работу. "Банк Манаго Суисс" по просил меня переговорить с тобой и предложить тебе поступить в его отдел по продажам акций компаний.

– Спасибо, Тэрри. – Джон почувствовал легкое головокружение.

– Пришлось потянуть за некоторые ниточки, – продолжил Тэрри. – Но все это формальности. Работа будет твоя, если регуляторы охарактеризуют тебя как человека пригодного и соответствующего. Они настоят на беседе с тобой и, конечно, расспросят о "Уайт инвестментс". Теперь ты уже знаешь, как себя вести. Прикинься, что ничего не знал, и все пройдет нормально.

– Как я могу отблагодарить тебя? – спросил Джон. Тэрри рассмеялся.

– По мере того, как ты будешь возвышаться в мире, не забывай старого босса, подтолкнувшего тебя вверх, так же, как это делает Нина. Сити построен на связях, Джон.

Они прошли мимо детской игровой площадки. Возня в песочнице заставила Джона почувствовать себя старым.

– Я ощущаю себя на Перепутье.

– Ты только что пережил тяжелые времена, – сказал Тэрри. – Твое ученичество закончилось – ты стал профессионалом фондового рынка. Не так уж многие добираются до этой стадии.

– Мои бывшие коллеги собираются работать в паршивой брокерской фирме, занимающейся незаконными операциями в Марбелле.

– Я знаю об этом. Это будет еще одна версия "Уайт инвестментс". Их засосет в болото. Нет ничего страшного в том, чтобы совершить ошибку один раз – в конце концов, именно так мы учимся, если учимся вообще, но второй раз это недопустимо.

По пути домой Джон упомянул, что отказался от приглашения написать о "Скэйлстоун ойл энд гэз" в газету.

– Да уж, – сказал Тэрри. – Более легкого способа поставить крест на карьере я бы не смог придумать.

Вернувшись домой, Джон обнаружил на автоответчике сообщения от Питера и Генри. Он проигнорировал их, но позвонил Нине и рассказал ей о предстоящем интервью по поводу работы. Она рассмеялась, разделяя его радость.

– Я говорила тебе, что твое будущее в Сити. Когда Джона провели в торговый отдел "Банк Манаго Суисс", он произвел на него сильное впечатление. Это была представительная фирма с огромным потенциалом быстрого карьерного роста. Коммерческий директор предложил должность институционального продавца при условии, что он будет одобрен регуляторами. Приняв предложение, Джон почувствовал благодарность к Тэрри – не только за то, что он устроил ему работу, но и за все, что было прежде.

В день интервью с государственными регуляторами он чувствовал себя непринужденно. Он мог справиться с этим. Регулятор средних лет вел беседу формально вежливо, но уже через пять минут погрузился в расспросы.

Вопросы свистели, как пули.

– Вы устроили Алана Барнарда на работу? Вы поощряли его продавать акции "Скэйлстоун ойл энд гэз"? Вы помогали ему вести дела с Робертом Масгроувом? Вы знали, что м-р Масгроув совершил самоубийство?

Джон давал краткие, но учтивые ответы. Затем за дело взялся второй регулятор.

– Мы понимаем, вы всегда хотели разбогатеть на фондовом рынке. Пробовали ли вы достичь этого коротким путем?

– Вы, вероятно, беседовали с Салли-Энн Синглтон? – спросил Джон.

Регулятор молчал.

– Она моя бывшая девушка, и теперь наши отношения не очень-то хороши. Она никогда не была моим клиентом.

Через неделю после интервью Джон получил вердикт регуляторов. Ему позволили продолжить заниматься фондовым дилингом, но в течение года, под наблюдением его нового работодателя.

– Поздравляю, – сказала ему Нина. – Но не имей больше никаких контактов с бывшими коллегами, включая Генри. Они только подведут тебя.

– Считай, что я в этом поклялся, дорогая, – ответил Джон.

Золотые правила из секретного дневника Джона

• Сити построен на связях.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх