• Co Co Ri Co
  • Тысяча и одна ночь
  • Опасные связи
  • Mademoiselle против new look и belle epoqtje
  • Коко Шанель. Великая Mademoiselle: XX век в шляпках и без корсета

    Габриэль Шанель научила женщин носить мужские пиджаки, брюки, купальные костюмы и плиссированные юбки. Она ПРЕВРАТИЛА МОДУ В ОСОБЫЙ РАЗДЕЛ ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ, сделав на этом состояние. Ее всю жизнь преследовал СТРАХ РАЗОРЕНИЯ. Совершенно беспричинный. Ее благополучию никогда и ничто не угрожало: у Шанель не было конкурентов.


    Co Co Ri Co

    Прадед Коко – Жозеф Шанель – был кабатчиком. Свое заведение в Понтейль он назвал Le Chanel. Его сын, унаследовавший питейное заведение, был крайне бойким малым и ловко обольстил девицу из почтенной протестантской семьи. Говорили, что Габриэль была вылитой копией бабки. От деда же унаследовала редкое своенравие и зажигательный темперамент.

    Она появилась на свет 20 августа 1883 года в больнице для бедных провинциального французского городка, а в двенадцать лет лишилась матери. Отец отдал ее и сестер в монастырь, навсегда исчезнув из ее жизни. Ей пришлось рассказывать всякий раз новые легенды о происхождении отца и рассчитывать только на собственные силы.

    Стартовал новый век. Габриэль – восемнадцать. В Мулене ее, как нищую сироту, определили в школу швей. Она должна была одеваться по-особому и сидеть отдельно от девиц, которые имели возможность платить за обучение. Психоаналитик Клод Делей-Тубиана, близко знавший ее в конце жизни, поставил диагноз: в отместку за это унижение она всю жизнь стремилась одеть женщин в униформу. В роскошную униформу, добавим мы.

    В городе был расквартирован французский гарнизон – это значит, что город переполнен молодыми людьми в эффектных мундирах. В ней проснулась кокетка. Если не кокотка. Кавалерийский полк удочерил белошвейку.

    В кафе-шантане Rotonde, излюбленном месте гарнизона, Габриэль дебютировала на сцене. Песенки «Ну, кто же видел Коко в Трокадеро» (про песика, которого потеряли) и Co Co Ri Co (Кукареку) сделали ее маленькой местной знаменитостью.

    Бравая публика рукоплещет, ее называют «наша малышка Коко».

    Ей трудно соперничать с роскошными томными дивами belle epoque – с осиными талиями и пышными формами, с трудом удерживаемыми корсетом. Коко – худышка. Но Коко – бесенок. В ней есть задор, здоровое коварство и намеренно подчеркнутый экстравагантный шарм. Она стремится походить на Иветт Жильбер и старательно копирует ее позы. Только великая Иветт солирует в Мулен-Руж, а малышка Коко – в провинциальном Мулене.

    Голос же у малышки отнюдь не благозвучный. Зато она умеет шить себе сценические костюмы и использовать мужчин.


    Тысяча и одна ночь

    Коко обладала своего рода талантом, или, если угодно, манией: с настырностью сироты и гения она выжимала своих любовников как лимон. Их влияние, деньги, связи, известность она с редкостным упорством использовала как ступени на пути к собственной славе. Когда брать было больше нечего, Коко возлюбленного меняла.

    Богатый инфантерист Этьен Бальсан дал ей денег и помог покинуть Мулен в поисках более соблазнительного певческого ангажемента.

    В 1908 году она поменяла Бальсана на его приятеля Артура Капеля по прозвищу Бой, уверенного, что большая будущность ожидает Коко-модистку, а не Коко-певичку. Шанель раскрутила его на значительные суммы и открыла модные магазины в Париже, Довиле и Биаррице, которые принесли ей первый сногсшибательный успех.

    Баронесса Диана де Ротшильд поссорилась со знаменитым модельером Полем Пуаре и с той поры шила только у Шанель.

    Она перезнакомилась со всей интернациональной богемой, традиционно предпочитавшей Францию, заводя недолгие романы то со счастливо женатым отцом четверых детей Стравинским, то с драматургом Генри Бернстайном. Но, в общем-то, Коко предпочитала иметь дело с аристократией. Великий князь Дмитрий Романов был младше ее на 11 лет, не имел ни гроша за душой и весьма охотно позволял женщинам брать себя на содержание. По одной из версий, давняя подруга Шанель уступила ей Дмитрия, так как тот ей чересчур дорого обходился. Шанель получила бесплатную рекламу в аристократических кругах. А царственные родственницы князя к тому же, оказывали массу неоценимых услуг в ее мастерских – вплоть до вышивания гладью.

    Появившись в жизни сказочно богатого герцога Вестминстерского между его вторым и третьим браком, Коко сильно осложнила жизнь герцогской обслуги: курьеры метались между Лондоном и Парижем, доставляя Коко свежесрезанные в теплицах Eaton Hall фрукты и цветы. Коко мечтала женить герцога на себе. Тот, однако, справедливо полагал, что одевать королевскую семью и принадлежать к ней суть две очень разные вещи.

    Провал брачной аферы она сопроводила лишь одной, зато весьма эффектной фразой: «Герцогинь Вестминстерских много, а Коко Шанель – одна».

    Увы, она принадлежала к типу женщин, «на которых не женятся», и, кажется, по-деревенски переживала это.

    Кроме денег, связей и положения в обществе, Коко заимствовала у своих возлюбленных... гардероб. Сначала для себя, позже – для своих коллекций. Коко превращала рубашки и свитера своих любовников в женские платья, вызывая в памяти героинь Шекспира, которые переодеваются пажами, чтобы без помех подслушивать мужские разговоры.

    У Бальсана она позаимствовала фасон простого спортивного пальто и галстук. Совместная жизнь с Дмитрием Романовым привила ей вкус к вышивкам, драгоценным камням и мехам в отделке и породила несколько коллекций со стилизованными русскими мотивами. Англизированный стиль Капеля и герцога Вестминстерского натолкнул ее на идею использовать элементы традиционного английского мужского костюма.

    Неистребимая привычка Коко – в поисках идей перебирать содержимое мужских платяных шкафов – создала то, что на протяжении десятилетий и называлось, собственно, стилем Шанель.


    Опасные связи

    Шанель владела домом haute couture, текстильной фабрикой, производившей ткани для ее моделей, и ювелирным магазином. Ее фирма насчитывала 4000 служащих и продавала по всему миру 28 000 платьев ежегодно. В паспорте она обозначала свою профессию так: «деловая женщина».

    Перестав быть молодой, она осталась эффектной и эгоцентричной. Она едва обратила внимание на то, что в Европе началась катастрофа – 1939 год. Правда, ей самой, пусть и по чистой случайности, бояться было нечего – еще до войны она начала последний и самый непредусмотрительный в своей жизни роман, обзаведясь немецким поклонником. Ханс Гюнтер фон Динклаге, по прозвищу «Воробей», был, разумеется, аристократом, дипломатом и завсегдатаем парижских салонов. К несчастью, он оказался еще и высокопоставленным немецким шпионом, выбиравшим себе любовниц, чьи поместья позволяли беспрепятственно любоваться французским военным флотом.

    В оккупированном Париже Шанель, разумеется, ничего не угрожало. Но чем хуже шли дела немцев на фронте, тем более отчаянным становилось положение Коко – обвинение в пособничестве оккупантам могло стоить не только карьеры. Она решила явиться миру Жанной д'Арк, спасти себя, любовника, весь свет, и организовала величественное и смехотворное предприятие, став тайной посредницей между Лондоном и Берлином в сепаратных переговорах. Ей удалось беспрепятственно воспользоваться своим знакомством с Черчиллем. Его нездоровье сорвало переговоры, но вся затея спасла если не карьеру Шанель, то хотя бы ее жизнь и состояние.

    После войны ее арестовали, а затем разрешили тихо исчезнуть вместе с возлюбленным и банковскими счетами в Швейцарии. Позволить ей давать показания перед трибуналом было слишком рискованно – сепаратные переговоры с немцами не принадлежали к поощряемым методам дипломатии. Шанель отвергла обвинения в связи с нацистом, раздраженно и вполне резонно заявив следователю, что «женщина, найдя любовника в шестьдесят лет, не сует нос в его паспорт».

    В иные времена в Париже остроумной фразы хватило бы для оправдания. Но после оккупации французы решительно потеряли всякое чувство юмора. Многие всерьез полагали, что она работала на гестапо. Зато американцы плевать хотели на подмоченные европейские репутации и бодро выстраивались в километровые очереди за «Шанель №5». Как бы то ни было, она растворилась в Швейцарии, исчезнув почти на целое десятилетие. В общей сложности «Дом Шанель» стоял закрытым пятнадцать лет – с 1939 по 1954 год.


    Mademoiselle против new look и belle epoqtje

    В Швейцарии она поколачивала опостылевшего любовника, постепенно превращалась в старуху и платила отступные одиозному Вальтеру Шелленбергу. Тот получил в Нюрнберге всего шесть лет тюрьмы и успешно шантажировал Шанель, грозя предать ее роль в сепаратных переговорах с его ведомством огласке.

    Ей разрешали бывать и в Европе, и в Америке. Вероятно, она могла бы вернуться во Францию. Но злые языки утверждали, что налоговый климат Швейцарии полезнее для ее здоровья. Она предпочитала изредка навещать Париж и злословить о современных модельерах. Ее отсутствие позволяло им царить безмятежно.

    «Забавно, что женщины носят туалеты, созданные мужчиной, который никогда не знал женщин, не спал с ними и мечтает лишь быть одной из них...» – Шанель о Диоре, 1947 год.

    Она не нуждалась: проценты от продажи «Шанель №5» поступали исправно. Однако ее мучил страх разорения. Карл Лагерфельд утверждал, что Шанель всегда носила в сумочке 10 тыс. франков, на случай финансовой катастрофы.

    Она создала в Лихтенштейне фонд помощи бедствующим артистам. Бедствующие артисты в глаза не видели сумм, которые она якобы туда переводила. Зато она не платила налогов.

    В 1953 году объем продажи духов в Америке сократился до $350 тыс. Коко всполошилась, решив, что ей грозит нищета. Она посоветовалась с друзьями и приняла два решения.

    Во– первых, продала «Дом Шанель» компании Wertheimer. В обмен на это компания сохранила за ней проценты от продажи духов и обязалась пожизненно оплачивать абсолютно все ее деловые и личные расходы – вплоть до почтовых марок. Во-вторых, приняла решение вернуться в Париж.

    Возвращение низложенной королевы повергло парижский мир моды на грань истерики. В отсутствие Шанель круто пошли вверх Диор, Баленсиага, Живанши, Фат. В моду вошли изысканные, сложные туалеты New Look – естественная реакция на аскетизм военного времени. Европа жаждала праздника, стремительно возвращаясь к женственности образца belle epoque.

    Главный редактор Vogue Мишель де Бруноф не мог слышать самого имени Шанель – его сын был убит нацистами.

    5 февраля 1954 года публика заняла свои места в демонстрационном зале Шанель на улице Камбон, 31. Негодующие ждали скандального провала, немногие доброжелатели не менее скандального триумфа. И тех и других постигло тяжелое разочарование. Коллекция произвела впечатление чего-то безнадежно устаревшего. Платья выглядели не просто аскетично, в них было что-то от школьной формы.

    В конце показа раздались жидкие аплодисменты. Разумеется, коллекция представляла собой полную противоположность моде пятидесятых годов. Зато концентрированно выражала то, во что Шанель верила всю жизнь.

    Сказать, что она создала женский тип ХХ века, – значит безбожно преувеличить ее заслуги.

    Сказать, что она его только обслуживала, означало бы так же безбожно их преуменьшить. Шанель одевала женщин, которые ездят в такси, занимаются спортом, ходят на службу, светские приемы и обходятся без помощи горничной. Женщин в костюме Шанель, без корсета, с короткой стрижкой. Такой, в первую очередь, была она сама. Коко ввела в свой собственный, а затем во всеобщий дамский обиход большую часть мужского гардероба. Пиджаки, прямые спортивные пальто, накладные плечи, мужские шляпы и свитера, дополненные бижутерией, жакеты и брюки.

    Она использовала традиционно «мужской» твид для женских костюмов, шила из трикотажной ткани, которую до того считали пригодной лишь для нижнего белья. Она изобрела женские купальники, вызвала этим грандиозный скандал и благополучно превратила его в триумф.

    Она не ценила мужеподобных женщин, которых расплодила эра эмансипации, феминизма и борьбы за равноправие. В особенности равноправие оставляло ее безразличной. Тип женщины-мальчика, ее собственный тип, был вызывающе женственным, на грани провокации.

    Отказавшись от традиционного стиля модного показа, она жестко дрессировала боготворивших ее манекенщиц. В пятидесятые годы было принято гарцевать на помосте, кокетливо вихлять бедрами и прилагать все усилия, чтобы выглядеть соблазнительно. Прямые бесстрастные девушки «от Шанель» вылетали на подиум, словно эскадрон амазонок, и как вкопанные останавливались напротив покупателей, давая возможность рассмотреть модель и даже пощупать ткань. Они источали прочувствованное мужененавистничество и шарм продажной, но неслыханно дорогой красоты.

    «Chanel №5» недаром стали самым легендарным и выгодным из ее созданий. Вместо традиционных, легко узнаваемых цветочных запахов – сухой искусственный аромат, состоящий из восьмидесяти ингредиентов. В простом геометрическом флаконе, напоминающем по форме мужскую дорожную фляжку. Она не создала ничего более символичного.

    Продажа «Chanel №5» приносила ей большую часть годового дохода. В год ее смерти, в 1972-м, он достиг $160 млн. Коко была просто не в состоянии создать вещь, которая не приносит прибыли. Она не терпела поражений и уж в любом случае умела взять реванш.

    Тогда, в 1954 году, пресса отыгралась на неудаче, называя Коко ведьмой, предательницей, расфуфыренной мартышкой. Шанель была не из пугливых. Вернувшись в Париж, она не собиралась покидать его из-за какого-то там провала.

    Через два года все вокруг носили Шанель – настоящую или поддельную. С тех пор она никогда больше не выходила из моды.


    17 story. Ангелина Сирина. ДЕНЬГИ № 40 (50) от 11.10.1995




     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх