• Столбовой буржуй
  • Несговорчивый исполнитель
  • Дальновидный конкурент
  • Папский угодник
  • Маниакальный риэлтер
  • Ватиканский спонсор
  • Микеланджело. Великий скупой итальянского возрождения

    Миф о том, что талант, чтобы творить, должен голодать, очень молод. Скорее всего, он родился в конце XIX века, в эпоху импрессионистов. Почти все они в молодости были бедны как церковные крысы и создали даже какой-то культ бедности. Художники итальянского Возрождения ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПОГОЛОДАТЬ ВСТРЕТИЛИ БЫ БЕЗ ДОЛЖНОГО ПОНИМАНИЯ. Они были богаты. Очень богаты. Как, например, Микеланьоло ди Лодовико ди Лионардо ди Буонаррото Симони, или просто Микеланджело.


    Далеко не самый великий представитель эпохи Возрождения, скульптор Джованни да Болонья (Джамболонья), всю жизнь жаловавшийся на бедность, построил себе часовню-усыпальницу, за которую отдал 175 килограммов золота (точнее, 50 тыс. дукатов – золотых монет очень высокой пробы, каждая из которых весила около 3,5 г). После смерти Микеланджело в его доме – в мешках, узлах, шкатулках и коробках – нашли 80 тыс. дукатов. Иными словами, «золотой запас» титана Возрождения составлял около 280 килограммов. Кроме того, Микеланджело вложил огромные деньги в недвижимость во Флоренции, откуда он был родом, в Риме, где он жил несколько десятков лет, и в других итальянских городах, куда его забрасывала судьба.

    Столбовой буржуй

    Во Флоренции, где 6 марта 1475 года родился Микеланджело, в то время фактически правили представители семейства Медичи, которые, судя по фамилии, когда-то были аптекарями. Из «столбовых буржуев» происходил и Микеланджело. Он знал свою родословную до XII века и очень гордился ею. Поэтому, когда в 1549 году Микеланджело прослышал, что его племянник мечтает о дворянстве, он написал родственнику: «Это значит не уважать себя. Всем известно, что мы принадлежим к старой флорентийской буржуазии и можем посоревноваться в знатности с кем угодно». Действительно, в 1520 году граф Алессандро Каносса, представитель одного из самых знатных дворянских родов Италии, сообщил Микеланджело, что обнаружил в своем семейном архиве документы, свидетельствующие об их родстве. Граф почел это за великую честь. Впоследствии сведения, добытые Каноссой, не подтвердились, хотя некоторые биографы Микеланджело говорят о них как о доказанном факте.

    Впрочем, не так уж и важно, был ли Микеланджело только потомственным купцом или еще и дворянином. Важно то, что он никогда не терялся, когда речь заходила о деньгах. Он умел торговаться так, что ему позавидовал бы любой нынешний продавец апельсинов на рынке.

    Как-то флорентийский купец Анджело Дони заказал Микеланджело тондо с изображением Святого Семейства. Художник сделал работу за несколько дней и отправил картину заказчику с посыльным, приложив доверенность с просьбой выдать курьеру 70 дукатов. Прижимистый купчик передал посыльному 40 дукатов, заявив, что большего такая безделица не стоит. Микеландже-ло отправил курьера обратно, известив Дони, что картина подорожала до 100 дукатов. Если же Анджело не хочет расставаться с такими деньгами, то может вернуть картину. Дони, еще не понимая, с кем связался, решил, что Микеланджело удовлетворит первоначальная сумма, и вручил посыльному 70 дукатов. Художник еще раз увеличил цену – до 140 дукатов. Зная, что работы Микеланджело быстро растут в цене, и поняв бесперспективность дальнейшего торга, Дони заплатил требуемую сумму.


    Несговорчивый исполнитель

    Микеланджело умел не только выбить из заказчика деньги, но еще и делал работу так, как считал нужным. Он никогда и ничего не менял в своих произведениях по требованию работодателя. Вот один характерный пример.

    Узнав, что Пьетро Содерини, глава Флорентийской республики, собирается передать кому-то из скульпторов огромный кусок мрамора, многие годы лежавший во дворе собора Санта Мария дель Фьоре, Микеланджело предложил отдать мрамор ему. Другие кандидаты к тому времени уже сошли с дистанции. К примеру, Леонардо да Винчи забраковал каменную глыбу, едва взглянув на нее. Микеланджело, утверждавший, что видит статую в любом куске мрамора – от него просто нужно отсечь все лишнее, взялся за бесформенный блок.

    Когда огромный кусок мрамора начал превращаться в статую Давида, Содерини, поначалу не слишком рассчитывавший на успешный исход работы, стал проявлять к ней чрезвычайное внимание. Осмотрев готовую скульптуру, он нашел, что нос Давида несколько широковат – не худо бы сделать его потоньше. Микеланджело согласился, взял резец и начал прямо на глазах заказчика усердно исполнять его пожелание. Содерини видел, как из-под резца скульптора сыплется мраморная пыль. Но это были отходы, которые Микеланджело незаметно взял с площадки, – от носа Давида скульптор не отколол ни кусочка. Когда спектакль окончился, Микеланджело спросил, нравится ли заказчику результат. «Теперь хорошо», – ответил Содерини и заплатил скульптору 400 дукатов.


    Дальновидный конкурент

    За работу, которую во всей Италии смог выполнить только Микел-анджело и на которую ушло три года, этого было явно мало. Может, он разучился торговаться? Может, Содерини превосходил художника в коммерческой хватке? Ничего подобного. Микеланджело обладал не только удивительной способностью разглядеть в бесформенной каменной глыбе будущий шедевр, но и гениальным чутьем на то, когда можно пожертвовать гонораром ради будущей славы, а значит, и прибыли. Так оно и случилось: создав Давида, он возвысился над всеми скульпторами своей эпохи так же, как его гигантское, 5,5-метровое, творение – над людьми.

    Единственным человеком мира искусства, чья слава превосходила известность самого Микеланджело, был Леонардо да Винчи. Возможно, Микеланджело так и остался бы в тени Леонардо, но однажды Содерини решил устроить между двумя художниками соревнование, попросив их расписать по одной стене в большом зале Флорентийского совета. Сейчас уже невозможно ответить на вопрос, чья работа оказалась более совершенной. Обе они утрачены. А вот в отношении финансов успех был на стороне Леонардо – ему заплатили 10 тыс. дукатов, в то время как Микеланджело – только 3 тыс.

    Но Микеланджело внакладе не остался. И дело даже не в том, что полученный в результате состязания с Леонардо гонорар в десятки раз превысил вознаграждение за Давида. А в том, что 52-летний Леонардо к тому времени уже написал свою «Тайную вечерю» и был признан величайшим живописцем Италии. У Микеланджело же, которому тогда не исполнилось и тридцати и который недолюбливал живопись, отдавая предпочтение скульптуре, крупных живописных работ еще не было. Соперничество с Леонардо прославило его и показало, что он не только величайший скульптор, но, возможно, и величайший живописец. Теперь Микеланджело мог торговаться даже с римским папой.


    Папский угодник

    Редкий художник не мечтает получить госзаказ. Чиновники, как правило, не блещут вкусом, но умеют скрывать этот недостаток, выкладывая за заказ огромную сумму и тем показывая, как высоко они ценят искусство. Это прекрасно знают нынешние творцы, это хорошо знали и во времена Возрождения. Микеланджело прекрасно понимал, из каких человеческих слабостей можно извлечь прибыль. К тому же он оставался прежде всего скульптором, а не живописцем. Аскульптуры стоили дороже живописных полотен, и платить за них могли далеко не многие. Поэтому, покорив Флоренцию, Микеланджело решил покорить Ватикан. И это ему удалось.

    Все папы «эпохи Микеланджело» – Юлий II, Климент VII, Павел III – известны только тем, что пользовались его услугами. Всегда небрежно одетый, перемазанный красками и осыпанный мраморной крошкой, он мрачно смотрел на очередного первосвященника и упорно отстаивал свои интересы – размер вознаграждения, содержание работ, сроки их выполнения. И даже позволял себе ссориться с ними. Когда Эрнст Неизвестный говорит: «Хрущева будут вспоминать потому, что я с ним поссорился», это звучит забавно. Скажи что-то подобное Микеланджело, это было бы чистой правдой – папа Юлий II вошел в историю тем, что дважды ссорился с художником.

    Вступив на престол, Юлий сразу же призвал Микеланджело и поручил ему работу над своей гробницей, пообещав 10 тыс. дукатов. Однако вскоре, решив, что строительство гробницы при жизни – дурной знак, папа от этой затеи отказался. Зато не отказался Микеланджело, уже подготовивший все необходимые материалы. Он настаивал на продолжении работ. После очередного визита упорного художника папа приказал выгнать его. Остыл Юлий довольно быстро, но Микеланджело был уже во Флоренции. Папа посылал ему письма с просьбой вернуться, а городским властям – с требованием обеспечить приезд художника. Так продолжалось, пока в посланиях не замаячила военная угроза. Городской голова тотчас вызвал Микеланджело и заявил: «Ты сыграл с папой такую шутку, которой не позволил бы себе и французский король. Мы не намерены воевать из-за тебя с Юлием, поэтому изволь-ка вернуться в Рим». Микеланджело вернулся.

    Прибыв к папе, он извинился, но так, что было понятно: виноват в ссоре Юлий, а не Микеланджело. Папа сделал вид, что не заметил этого, и заказал художнику новую работу – роспись потолка и части стен Сикстинской капеллы площадью около 600 квадратных метров. И пока Микеланджело выполнял этот титанический труд, папа чуть не ежедневно приходил и торопил его. Однажды Юлий в очередной раз спросил: «Когда окончишь?» Услышав в ответ: «Когда смогу», папа рассвирепел, набросился на Микеланджело и стал наносить ему удары посохом. Юлий часто использовал такой метод внушения, и даже кардиналы безропотно сносили побои. Но Микеланджело вновь стал собираться в дорогу. Однако не успел он упаковать первый дорожный сундук, как на пороге появился посланник папы с извинениями и 500 дукатами.

    Микеланджело остался в Риме и закончил роспись Сикстинской капеллы. За работу он получил 15 тыс. дукатов. Впрочем, это официальные сведения. Скорее всего, было заплачено больше – когда дело касалось Микеланджело, Юлий II не скупился. Не скупились и его преемники.


    Маниакальный риэлтер

    Не ограничиваясь платой за живописные, скульптурные и архитектурные работы, папы награждали Микеланджело придворными должностями, пребывание в которых сводилось исключительно к регулярному получению денег. Они предоставляли в распоряжение художника и другие источники доходов, например право взимать плату с паромных переправ через реки. Кроме того, Микеланджело сам вел активные торговые операции, в основном сделки с недвижимостью. Италию тогда раздирали бесконечные междоусобные войны, поэтому цены на недвижимость постоянно менялись, и часто представлялась возможность, купив что-то за бесценок, продать со значительной прибылью. Достоверно известно, что в 1505, 1506, 1512, 1517, 1518, 1519 и 1520 годах и практически во все последующие годы Микеланджело покупал участки земли. Сохранился один документ, датированный 1534 годом, из которого следует, что к тому времени художник владел шестью домами и семью поместьями во Флоренции, Сеттиньяно, Ровеццано, Сан-Стефано-де-Поццолатико, Страделло и других городах, не говоря уже о собственности в Риме.

    В этих бесконечных покупках было что-то маниакальное. Говорят, Микеланджело, которого многие боялись, сам был подвержен приступам отчаянного, неконтролируемого страха. Возможно, покупая недвижимость, он хотел застраховаться от бедности, а потому практически не пользовался своим богатством. Он довольствовался самым малым. За это его неоднократно упрекал отец, беспокоившийся, что из-за своей скромности Микеланджело не будет пользоваться уважением.

    При этом Микеланджело постоянно помогал родственникам, которые при любом удобном случае вымогали у него деньги. Своим бездарным братьям он купил земли и мастерские, племяннице преподнес в приданое поместье. Он делал дорогие подарки друзьям и слугам. Например, двух «Рабов», уже при его жизни стоивших целое состояние, Микеланджело подарил другу Роберто Строцци. Слуге Антонио он подарил скульптуру «Оплакивание Христа», слуге Урбино – 2 тыс. скудо, ученику Мини – картину «Леда, ласкаемая лебедем». Его дарам не было конца. Последний подарок он преподнес папе.


    Ватиканский спонсор

    Еще перед первым побегом из Рима Микеланджело поссорился не только с Юлием II, но и с архитектором Браманте. Это произошло из-за того, что Браманте забрал сто резных колонн из церкви Сан– Лоренцо, чтобы использовать их как сырье для своей постройки. Такое отношение к памятникам, особенно недавнего прошлого, для эпохи Возрождения было обычным. К примеру, для того, чтобы Микеланджело расписал плафон и стены Сикстинской капеллы, Юлий II распорядился сбить фрески художников XV века. И это далеко не единственный пример. Но Сан-Лоренцо была любимой церковью Микеланджело, и художника возмутил поступок Браманте.

    Затем Браманте было поручено строительство собора Святого Петра. Этот архитектор был действительно гением, одним из крупнейших зодчих в истории человечества, но воровал, как прораб со стройки. Микеланджело пытался обратить на это внимание папы, за что Браманте, как говорили, собирался подослать к художнику наемных убийц. Впрочем, Браманте умер раньше Микеланджело. И Микеланджело, в отличие от других архитекторов, сменявших друг друга на строительстве собора после смерти гениального и жуликоватого зодчего, продолжил строить храм по плану Браманте. «Тот, кто отходит от плана Браманте, отходит от истины», – заявил Микеланджело, приняв стройку, и остался верен этому принципу до самой смерти – 18 февраля 1564 года.

    Строительство собора Святого Петра стало его последним крупным делом. За него Микеланджело не взял ни гроша.


    2 story. Владимир Гаков. ДЕНЬГИ № 42 (397) от 29.10.2002




     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх