Глава 10. ИЛЛЮЗИИ СТАТИСТИКИ

Теперь вернемся к более «научной» в собственном смысле слова точке зрения так, как ее понимают современные люди; эта точка зрения прежде всего характеризуется претензией все свести к количеству и не учитывать ничего из того, что не позволяет себя к нему свести, и рассматривать это как бы несуществующим; дошло до того, что стало обычным думать и говорить, что все то, что не может быть «исчислено», то есть выражено в чисто количественных терминах, лишено тем самым всякой «научной» ценности; эта претензия относится не только к «физике» в обычном смысле слова, но ко всему ансамблю наук, «официально» признанных в наши дни, как мы уже видели, она простирается даже до области психологии.

Выше мы достаточно подробно объяснили, что таким образом упускают все то, что является подлинно существенным, в самом строгом смысле этого слова, и что «осадок», который выпадает от приемов такой науки, совершенно неспособен объяснить что бы то ни было в реальности; но мы еще немного остановимся на очень характерном аспекте этой науки, который особо четким образом показывает, как она создает иллюзии относительно того, что можно извлечь простые нумерические оценки и к тому же связать их достаточно непосредственно ко всему тому, что мы обозначили в предыдущей главе.

Действительно, тенденция к единообразию, которая распространяется на «естественную» сферу так же, как и на человеческую, ведет к предположению и даже к возведению в своего рода принцип (мы должны были бы сказать скорее в "псевдопринцип"), того, что существует повторение тождественных феноменов, то, что, в силу "принципа неразличимых", на самом деле есть только простая и чистая возможность. Эта идея выражается особенно ясно в распространенном утверждении, что "те же самые причины всегда производят те же самые следствия", что, заявленное в такой форме, является, собственно говоря, абсурдным, так как фактически, в последовательном порядке проявления, никогда не существует ни тех же самых причин, ни тех же самых следствий; и не доходит ли даже до утверждения, что "история повторяется", тогда как истина состоит в том, что существуют лишь соответствия по аналогии между некоторыми периодами и некоторыми событиями? Следовало бы сказать, что сравнимые между собою в некоторых отношениях причины производят следствия, также сравнимые в тех же самых отношениях; но рядом со сходством, которое есть как бы частичное тождество, всегда и необходимо есть различия, так что фактически, речь идет предположительно о двух различных вещах, а не об одной и той же вещи. Правда, эти отличия, поскольку они являются качественными различениями, тем меньше, чем к более низкой ступени проявления они принадлежат, и следовательно, сходства усиливаются в той же мере; так что в некоторых случаях поверхностное и частичное наблюдение позволяет поверить в некоторого рода тождественность; но на самом деле различия полностью не устраняются никогда, что было бы ниже всякого проявления; можно ли будет когда-нибудь полностью пренебречь тем, что следует из влияния без конца меняющихся во времени и пространстве обстоятельств; правда, для понимания этого надо учесть то, что реальные пространство и время, в противоположность современным концепциям, вовсе не есть только гомогенные вместилища и модусы чистого и простого количества, но что также существует и качественный аспект временных и пространственных определений. Как бы то ни было, позволительно спросить, каким образом, пренебрегая различиями и отказываясь их видеть каким-либо образом, можно претендовать на построение «точной» науки; строго и фактически точной может быть только чистая математика, потому что она поистине относится к области количества, и всякая иная современная наука в этих условиях может быть и есть только лишь ткань более или менее грубых приближенностей, и так обстоит дело не только в области приложения, где все вынуждены признать неизбежное несовершенство средств наблюдения и измерения, но также и с самой теоретической точки зрения; нереализуемые предпосылки, которые представляют собою почти все основание «классической» механики, которая сама служит базой всей современной физики, могли бы нам дать здесь множество характерных примеров.[37]

Идея каким-то образом основать науку на повторении обнаруживает еще одну иллюзию количественного порядка, которая состоит в убеждении, что только накопление большого числа фактов может служить «доказательством» для теории; однако очевидно, если немного поразмыслить, что факты одного и того же рода существуют в неопределенном множестве, так что никогда нельзя констатировать все, не учитывая, что одни и те же факты вообще так же хорошо согласуются со множеством различных теорий. Могут сказать, что констатация возможно большего числа фактов дает по крайней мере большую «вероятность» теории; но это значит, что таким образом никогда нельзя прийти ни к какой уверенности, и следовательно, провозглашаемые выводы никогда не имеют ничего «точного»; это также означает признание совершенно «эмпирического» характера современной науки, сторонники которой приписывают «эмпиризм» познаниям древних, тогда как верно совершенно противоположное, потому что эти познания, истинную природу которых они полностью игнорируют, исходили из принципов, а вовсе не из экспериментальных констатации, так что можно сказать: профанная наука построена в точности противоположным образом по сравнению с традиционной наукой. Наконец, сколь ни был бы недостаточен «эмпиризм» сам по себе, эмпиризм современной науки далек от того, чтобы быть всеохватывающим, поскольку она пренебрегает или не учитывает значительную часть данных опыта, вообще все те данные, которые обладают качественным характером в собственном смысле слова; чувственный опыт не более, чем любой другой вид опыта, никогда не может быть отнесен к чистому количеству, и чем более к нему приближаются, тем больше удаляются от реальности, которую намереваются констатировать и объяснить; и в сущности, не трудно заметить, что наиболее недавние теории как раз имеют наименьшее отношение к этой реальности и заменяют ее охотнее всего «конвенциями», не скажем, что полностью произвольными (поскольку это вещь невозможная, чтобы создать «конвенцию», надо иметь какую-либо причину создавать ее), но по крайней мере, настолько произвольными, насколько возможно, то есть имеющими в некотором роде минимум основания в истинной природе вещей.

Мы только что сказали, что современная наука, поскольку она хочет быть исключительно количественной, отказывается учитывать различия между конкретными фактами вплоть до тех случаев, когда эти различия оказываются самыми ярко выраженными. Естественно, что это как раз те случаи, когда качественные элементы преобладают над количественными; можно сказать, что таким образом большая часть реальности от нее ускользает и что частный и низший аспект истины, который она, несмотря ни на что, может охватить (потому что полная ошибка не имела бы никакого другого смысла, кроме чистого и простого отрицания), оказывается сведенным почти на нет. И в особенности это верно, когда приступают к рассмотрению фактов человеческого порядка, потому что они являются в высшей степени качественными из всех тех, которые эта наука согласна включить в свою область, и, тем не менее, она пытается трактовать их точно так же, как и другие факты, которые она относит не только к "организованной материи", но и к "грубой материи", поскольку у нее есть по сути лишь один метод, который она единообразно прилагает к самым различным объектам как раз из-за того — по причине своей специальной точки зрения, — что она не способна видеть то, что в них конституирует сущностные различия. Потому именно в этом человеческом порядке, идет ли речь об истории, «социологии», "психиатрии" или о любом другом жанре исследования, который бы захотели измыслить, наиболее полным образом проявляется баснословный характер «статистики», которой современные люди придают такое большое значение; здесь, как впрочем, и везде, статистика, по существу, состоит в том, чтобы сосчитать более или менее значительное число фактов, которые считаются совершенно сходными между собою, без чего их сложение ничего бы не означало; очевидно, что этим достигается тем более деформированный образ реальности, что факты, о которых идет речь, сходны и сравнимы между собою лишь в самой малейшей степени, то есть важность и сложность содержащихся в них элементов более значительна. Расставляя таким образом цифры и подсчеты, создают себе и также намереваются создать для других некую иллюзию «точности», которую можно квалифицировать как «псевдоматематику»; но в действительности, даже не замечая этого и в силу предвзятости идей, извлекают из этих цифр почти без различия все, что хотят, настолько они сами по себе лишены всякого значения; доказательством этого служит то, что одна и та же статистика в руках различных ученых, даже принадлежащих к одной «специальности», часто приводит в соответствии с их требованиями к совершенно различным выводам, иногда даже диаметрально противоположным. В этих условиях так называемые «точные» науки современных людей, поскольку они обращаются к статистике и доходят даже до того, что претендуют извлечь из этого предвидения будущего (всегда вследствие предполагаемого тождества всех рассматриваемых фактов, будь они в прошлом или в будущем), в действительности представляют собою не что иное, как «гадательные» науки, согласно выражению, охотно используемому (в чем они, к тому же, признаются более откровенно, чем многие другие) сторонниками некой современной астрологии, называемой «научной», которая, разумеется, имеет весьма смутные и отдаленные отношения, если она и имеет какие-нибудь отношения кроме терминологии, к истинной традиционной астрологии древних, сегодня так же почти полностью утраченной, как и другие познания того же порядка; эта «неоастрология» как раз тоже в большой степени использует статистику в своих усилиях утвердиться «эмпирически», не соотносясь ни с каким принципом, и статистика занимает там даже преобладающее место; именно на этом самом основании думают, что можно ее украсить эпитетом «научная» (что, впрочем, предполагает, что в этом отказывают истинной астрологии, так же как и всем традиционным наукам, построенным сходным образом), и это очень значимо и характерно для современного умственного состояния.

Предположение тождества между фактами, которые в реальности представляют собою всего лишь один и тот же род, то есть сравнимы только в некоторых отношениях, одновременно с тем, что оно, как мы только что объяснили, вносит вклад в создание иллюзии «точной» науки, удовлетворяет также потребность в крайнем упрощении, которое представляет собою еще одну поразительную черту современного умственного состояния до такой степени, что его без всякого иронического умысла можно было бы квалифицировать как «упрощенческое», как в его «научных» концепциях, так и во всех иных его проявлениях. Впрочем, все это есть: потребность же в упрощении с необходимостью сопровождает тенденцию сводить все к количеству и еще больше ее усиливает, так как очевидно, что ничего нет более простого, чем количество; если удается полностью лишить существо или вещь их собственных качеств, то полученный остаток, конечно, будет представлять собою максимум простоты; и в пределе, эта крайняя простота будет такова, что сможет принадлежать лишь только чистому количеству, то есть она будет простотой «единиц», совершенно сходных между собой, конституирующих нумерическое множество; но это достаточно важно, чтобы привести еще некоторые размышления.


Примечания:



3

Можно отметить также, что имя определенного бытия как выражение его сущности и есть, собственно говоря, число, понятое в том же самом качественном смысле; это устанавливает тесную связь между концепцией пифагорейских чисел, а значит, и концепцией платоновских идей, и использованием санскритского термина «нама» (nama) для обозначения сущностной стороны бытия.



37

Например, где видели когда-нибудь "материальную тяжелую точку", "совершенно упругое твердое тело", "нерастяжимую и невесомую нить" и другие «единицы» не менее воображаемые, которыми наполнена эта наука, считающаяся «рациональной» по преимуществу?






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх