Глава 24. К РАЗЛОЖЕНИЮ

После рассмотрения конца цикла нам, в определенном смысле, надо вернуться назад, чтобы полнее исследовать то, что может действительно способствовать, в условиях современной эпохи, продвижению человечества и мира к этому концу, и в этом отношении мы должны различать две тенденции, которые выражаются в понятиях, по-видимому, антиномичных: с одной стороны, тенденция к тому, что мы называли «отвердением» мира, о чем мы только что говорили специально, и с другой — тенденция к его разложению, действие которого нам еще осталось уточнить, так как не надо забывать, что всякий конец с необходимостью, в конечном счете, представляет собою разложение проявленного как такового. К тому же можно заметить, что с настоящего времени вторая из этих тенденций становится преобладающей; и действительно, прежде всего материализм в собственном смысле слова, который соответствует, очевидно, «отвердению» в его самой грубой форме (можно было бы даже сказать «окаменению», по аналогии с тем, что в этом отношении представляет собой минерал), во многом уже потерял свои позиции, по крайней мере, в области научных и философских теорий, если еще и не в сфере всеобщего настроения; и это настолько верно, что, как мы уже выше отмечали, само понятие «материи» начало испаряться и растворяться. С другой стороны, в соответствии с этим изменением, иллюзия безопасности, которая царила во времена, когда материализм достиг максимума своего влияния, и которая была в некотором роде неотделима от идеи, которую составили об "обычной жизни", в своей большей части рассеялась из-за самих событий и растущей скорости, с которой они развертывались, настолько, что сегодня, напротив, преобладающим впечатлением является нестабильность, простирающаяся на все области; а поскольку «прочность» с необходимостью предполагает стабильность, то это еще раз показывает, что точка наибольшей действительной «прочности» в соответствии с условиями нашего мира, была не только достигнута, но и уже превзойдена, и что, следовательно, отныне мир движется, собственно говоря, к разложению.

Само ускорение времени, без конца возрастая и делая изменения все более стремительными, кажется, само идет к этому распаду, и в этом отношении, нельзя сказать, что было изменено общее направление событий, так как движение цикла все еще продолжает следовать тому же нисходящему направлению. Впрочем, физические теории, о которых мы только что говорили, меняясь все скорее и скорее, как и все остальное, приобретают характер все более и более исключительно количественный, доходя до того, что полностью облекаются видимостью чисто математических теорий, что, однако, удаляет их, как мы уже отмечали, все больше и больше от чувственной реальности, которую они якобы выражают, вовлекая их в область, которая может располагаться лишь под этой реальностью в соответствии с тем, что мы говорили о чистом количестве. Впрочем, «твердое», даже в своем мыслимом максимуме плотности и непроницаемости вовсе не соответствует чистому количеству, по крайней мере, минимум качественных элементов оно имеет всегда; к тому же, по определению, оно есть нечто телесное и даже в некотором смысле, самое телесное из всего; однако «телесность» предполагается присущей пространству необходимостью, сколь бы ни было оно «сжато», вплоть до «твердого» состояния; пространство же, напомним еще раз, никак не может отождествляться с чистым количеством. Если даже, на мгновение принимая точку зрения современной науки, свести, с одной стороны, «телесность» к протяженности, как это делал Декарт, и с другой стороны, рассматривать само пространство лишь как простой модус качества, то все еще оставалось бы то, что всегда находится в области непрерывного количества; если от него перейти к области прерывного количества, то есть к числу, которое только одно может рассматриваться как представитель чистого количества, то очевидно, что по причине самой этой прерывности больше уже нельзя иметь никакого отношения к «твердому» или чему-либо телесному.

Следовательно, в постепенной редукции всех вещей к количественному есть точка, начиная с которой эта редукция больше не ведет к «отвердению», и точка эта, в целом, есть та, в которой желают свести само непрерывное количество к прерывному количеству; тогда тела как таковые больше не могут существовать, они растворятся в чем-то вроде бесплотной «атомной» пыли; следовательно, в этом отношении можно было бы говорить о настоящем «распылении» мира, что, очевидно, является одной из возможных форм циклического разложения.[109] Тем не менее, если это разложение можно таким образом представить и некоторой точки зрения, то оно проявляется и с другой точки зрения, согласно уже использованному нами ранее выражению, как «улетучивание»: "распыление", каким бы полным оно ни предполагалось, всегда оставляет «осадки», пусть даже неощутимые; с другой стороны, конец цикла, чтобы полностью осуществиться, предполагает, что все то, что заключено в этом цикле, полностью исчезнет как проявление; но оба эти различные способы понимания вещей представляют собою лишь некоторую часть истины. Действительно, тогда как позитивные результаты циклического проявления «кристаллизуются», чтобы затем быть «преобразованными» в семена возможностей будущего цикла, то, что образует завершение «отвердения» в его «благоприятном» аспекте (существенным образом предзаключающем в себе «сублимацию», которая совпадает с окончательным "переворачиванием"), то, что не может быть таким образом использовано, то есть вообще все то, что составляет негативные результаты того же самого проявления, «осаждается» в форме caput mortuum (мертвой головы) в алхимическом смысле этого термина в самых низших «продлениях» нашего состояния существования или же в той части тонкой сферы, которую поистине можно было бы квалифицировать как "инфрателесную";[110] но в обоих случаях равно переходят во внетелесную модальность, высшую для одних, и низшую для других, так, что в конечном счете можно сказать, что само телесное проявление в том, что относится к данному циклу, реально испаряется или полностью «улетучивается». Очевидно, что во всем этом и до самого конца всегда надо рассматривать оба термина, соответствующих тому, что герметизм обозначает как «коагуляцию» и «растворение». и в этом же заключаются одновременно обе стороны: с «благотворной» стороны имеется «кристаллизация» и «сублимация» с «пагубной» стороны имеется "выпадение в осадок" и окончательное возвращение к неразличимости "хаоса".[111]

Теперь мы должны поставить следующий вопрос: для того, чтобы прийти к разложению, достаточно ли в некотором роде предоставить самому себе то движение, которым все больше и больше утверждается и усиливается "царство количества", чтобы оно просто-напросто дошло до своего предела? Правда, эта возможность, о которой мы говорили в другом месте, рассматривая современные концепции физиков и содержащееся в них значение (бессознательным образом, так как очевидно, что современные «ученые» никоим образом не подозревают, что они делают), отвечает прежде всего теоретическому взгляду на вещи, взгляду «одностороннему», который лишь очень частным образом представляет то, что реально должно быть; фактически, чтобы развязать «узлы», происходящие из «затвердения», имевшего место до настоящего времени (мы намеренно здесь используем слово «узлы», которое напоминает о действии определенного рода «коагуляции», сразу же обнаруживающей магический порядок), необходимо вмешательство, осуществляемое более непосредственно, чего-то такого, что к этой области уже не принадлежит, области, в общем, узко ограниченной, к которой собственно и относится "царство количества". Легко понять, как мы уже имели случай об этом говорить, что речь идет о воздействии определенных влияний тонкого порядка, воздействии, которое уже давно начало осуществляться в современном мире, хотя вначале мало заметным образом и, которое всегда сосуществовало вместе с материализмом, начиная с того самого момента, когда он конституировался в четко определенной форме, как это мы уже видели на примере магнетизма и спиритизма, говоря о заимствованиях, которые они черпали в научной «мифологии» той эпохи, в которой они родились. И как мы говорили ранее, если правда, что засилие материализма уменьшается, то вовсе не следует себя с этим поздравлять, так как циклический «спуск» еще не завершен; «щели», о которых мы тогда упоминали и к природе которых мы вскоре вернемся, могут образовываться только снизу; иначе говоря, то, что через них «интерферирует» в чувственный мир, не может быть ничем другим, как только низшим "космическим психизмом" со всем тем, что в нем есть наиболее деструктивного и «распадающегося», и к тому же, очевидно, что только влияния такого рода на самом деле способны воздействовать перед лицом разложения; отсюда нетрудно понять, что все то, что способствует и расширяет эти «интерференции», какую бы внешнюю видимость они ни принимали, что часто бывает очень обманчиво, соответствует, сознательно или бессознательно, лишь новой фазе отклонения, менее «продвинутую» стадию которого, на самом деле, представляет собою материализм.

В этой связи мы должны отметить, что плохо осведомленные "традиционалисты"[112] опрометчиво радуются, когда видят современную науку в ее различных отраслях несколько выходящей за узкие границы, в которых до этого времени заключались ее концепции, и принимающей менее грубую материалистическую установку, которая у нее была в предыдущем веке; они даже охотно воображают себе, что каким-либо образом профанная наука закончит тем, что соединится с традиционной наукой (которую они почти не знают и о которой у них имеется совершенно неверное представление, всецело основанное на некоторых деформациях и современных подделках), что является абсолютно невозможной вещью по тем причинам, о которых мы часто и настоятельно говорили. Эти же самые «традиционалисты» так же радуются, и даже больше, наблюдая некоторые проявления тонких влияний, происходящих все более и более открыто, вовсе и не думая спросить себя, каково же может быть на самом деле «качество» этих влияний (они, может быть, и не подозревают, что такой вопрос следует поставить); они возлагают большие надежды на то, что сегодня называется «метафизикой», на исцеление тех зол современного мира, которые они, в основном, предпочитают вменять одному только материализму, что представляет собою еще одну довольно досадную иллюзию. Они не замечают (и в этом они гораздо более заражены современным духом, чем сами предполагают, со всеми теми недостатками, которые ему присущи), что во всем этом, в действительности, состоит новый этап развития, следующий с совершенной логикой, но логикой поистине «дьявольской», по «плану», согласно которому совершается прогрессирующее отклонение современного мира; разумеется, материализм сыграл свою роль, и роль, несомненно, очень важную, но теперь простое отрицание, которое он собою представляет, стало недостаточным; оно хорошо сослужило свою службу, чтобы закрыть человеку доступ к возможностям высшего порядка, но оно еще не развязало низшие силы, а лишь только они одни могут довести до последней точки дело разложения и беспорядка.

Материалистическая установка, в виду самой своей ограниченности, представляет собою опасность также в равной степени ограниченную; ее «неповоротливость», если так можно сказать, предоставляет ее сторонникам защиту от всех тонких влияний без различия и дает им в этом отношении нечто вроде иммунитета, легко сравнимого с тем, что есть у моллюска, пребывающего в своей строго замкнутой раковине, иммунитета, от которого у материалистов исходит то самое впечатление безопасности, о котором мы говорили; но если в этой раковине, которая в данном случае представляет собою ансамбль конвенционально принятых научных концепций и соответствующих умственных установок с тем «отвердением», которое из этого следует в «психофизиологической» конституции индивида,[113] сделать снизу отверстие, как мы об этом только что сказали, то тотчас же сюда проникнут деструктивные тонкие влияния, и с тем большей легкостью, что вследствие негативной работы, произведенной в предшествующей фазе, ни один элемент высшего порядка не сможет проникнуть сюда, чтобы противостоять их действию. Можно было бы еще сказать, что период материализма составляет лишь нечто вроде приготовления, в особенности теоретического, тогда как период низшего «психизма» включает «псевдореализацию», направленную, собственно говоря, в противоположную духовной истинной реализации сторону; далее мы подробнее будем объяснять это. Смехотворная безопасность "обычной жизни", бывшая нераздельным спутником материализма, теперь, конечно, находится в значительной степени под угрозой, и мы, без сомнения, все яснее и яснее и почти повсеместно видим, что это была лишь иллюзия; но в чем же здесь реальное преимущество, если это означает лишь еще худшую иллюзию, чем первая, и еще более опасную со всех точек зрения, потому что она несет в себе гораздо более глубокие и далекие последствия, иллюзию "духовности наизнанку", по отношению к которой различные "неоспиритуалистические" движения, увидевшие свет и развитые в наше время, включая даже те, которые уже представляют собою четко «извращенный» характер, суть еще только слабые и посредственные предтечи?


Примечания:



1

Этими словами довольно неудачно переводят греческие термины «эйдос» и «улэ», которые использует в том же смысле Аристотель и к которым мы вскоре вернемся.



10

Санскритское слово rita по своему корню родственно латинскому ordo, и вряд ли надо добавлять, что оно еще тесней связано со словом «rite» (ритуал): этимологически ритуал есть то, что исполняется согласно «порядку» и что, следовательно, имитирует или воспроизводит на своем уровне тот же процесс проявления; именно поэтому в строго традиционной цивилизации всякое действие, каким бы оно ни было, обладает по существу ритуальным характером.



11

См. А. К. Кумарасвами (А. К. Coomaraswamy), ibid.



109

Solvet saeclum in favilla" ("Спасает век по милости") говорится текстуально в католической литургии, которая одновременно в этом отношении напоминает и свидетельство Давида и Сивиллы, что есть своего рода утверждение единогласия разных традиций.



110

То, что еврейская Каббала, как мы уже говорили, обозначает как "мир видимостей", "мир оболочек" (o1am qlippoth), туда падают "древние цари Эдома", поскольку они представляют собою неиспользуемые «остатки» прошедших Манвантар.



111

Должно быть ясно, что две стороны, которые мы здесь называем «благотворная» и «пагубная», в точности отвечают «правой» и «левой» стороне, где соответственно располагаются «избранные» и «осужденные» на Страшном Суде, то есть, по существу, в окончательном «разделении» результатов циклического проявления.



112

Слово «традиционализм» в действительности означает лишь тенденцию, которая может быть более или менее неясной и плохо примененной, потому что она не предполагает никакого действительного знания традиционных истин; впрочем, мы далее вернемся к этому предмету.



113

Любопытно отметить, что обыденный язык охотно использует выражение "твердый материалист", — совершенно не сомневаясь, что это не просто образ, но что оно соответствует чему-то реальному.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх