Глава 26.ШАМАНИЗМ И КОЛДОВСТВО

Современная эпоха тем самым, что она соответствует последним фазам циклического проявления, должна исчерпать самые низшие возможности; вот почему она использует все то, чем пренебрегали предшествующие эпохи: экспериментальные и количественные науки современных людей и, в особенности, их промышленное приложение носят, по своей сути, именно такой характер; отсюда следует, что современные профанные науки, как мы говорили, часто образуют, и это верно как исторически, так и в отношении их содержания, настоящий «осадок» некоторых древних традиционных наук.[119] Другим фактом, согласующимся с этим, какое бы малое значение ему ни придавали, является то неистовство, с которым наши современники начали эксгумировать остатки прошлых эпох и исчезнувших цивилизаций, в которых на самом деле они ничего не способны понять; и это довольно неутешительный симптом по причине природы связанных с этими остатками тонких влияний, которые, без малейшего подозрения на то исследователей, были таким образом ими возвращены к жизни и выпущены, так сказать, на свободу самой этой эксгумацией. Чтобы это можно было лучше понять, мы обязаны прежде всего сказать несколько слов о некоторых вещах, которые как таковые совершенно вне современного мира, но которые от этого не перестали быть пригодными для использования в особым образом «разлагающей» этот мир деятельности; то, что мы, следовательно, будем говорить, будет отклонением от темы лишь по видимости, к тому же это будет повод прояснить некоторые малоизвестные вещи.

Прежде всего, здесь нам надо рассеять еще одно заблуждение и одну ошибку интерпретации, присущую современному образу мысли: идея, что существуют чисто «материальные» вещи, и присущая ей концепция является ничем другим, если ее освободить от всех вторичных усложнений, добавленных специальными теориями физиков, как идеей, что существуют только телесные существа и вещи, конституция и существование которых не предполагает никакого другого элемента иного порядка, чем этот. Эта идея вообще связана непосредственным образом с профанной точкой зрения, как она утверждается в некотором роде в самой полной форме современными науками. Так как для них характерно отсутствие всякой связи с принципами высшего порядка, то вещи, которые они принимают в качестве объекта своего изучения, должны быть поняты как тоже лишенные такой связи (в чем еще раз обнаруживается «остаточный» характер этих наук); таково, можно сказать, условие адекватности науки своему предмету, поскольку если она допустит, что он иной, то тем самым должна будет признать, что природа этого предмета полностью от нее ускользает. Впрочем, возможно, не следует искать причину, по которой «сайентисты» так неистово стремятся дискредитировать всякую иную, чем эта, концепцию, представляя ее как «предрассудок», присущий воображению «примитивных», которые для них не могут быть ничем иным, кроме как дикарями или людьми с детским умом, как того желают «эволюционистские» теории; тому, что было с их стороны обычным непониманием или добровольным предвзятым мнением, им удалось фактически придать достаточно карикатурный облик для того, чтобы такая оценка казалась целиком оправданной в глазах тех, кто им верит на слово, то есть громадного большинства наших современников. В особенности, так дело обстоит с теориями этнологов относительно того, что они условились называть «анимизмом»; впрочем, такой термин, строго говоря, мог иметь приемлемый смысл, но, разумеется, при условии совершенно иного его понимания, чем у них, и принятия в нем именно того, что он значит этимологически.

Действительно, телесный мир, на самом деле не может рассматриваться ни как нечто самодостаточное само по себе, ни как нечто изолированное в ансамбле универсального проявления; напротив, какова бы ни была видимость, присущая в настоящее время «отвердению» мира, он целиком происходит из тонкого порядка, в котором находится, можно сказать, его непосредственный принцип и через, посредство которого он связан все более и более с неоформленным проявлением, а затем и с непроявленным; если бы было иначе, то его существование было бы всего лишь простой иллюзией, чем-то вроде фантасмагории, позади которой ничего нет, это все равно, что сказать, что он никоим образом вообще не существует. При этих условиях в телесном мире не было бы ничего такого, чье существование покоилось бы на элементах тонкого порядка, за которыми стоит принцип, называемый «духовным», без которого невозможно вообще никакое проявление, какой бы степени оно ни было. Если мы попытаемся рассмотреть тонкие элементы, которые должны быть представлены во всех вещах, но которые только более или менее в них скрыты в соответствии с конкретным случаем, то мы можем сказать, что они соответствуют тому, что составляет собственно «психический» порядок человеческого бытия; можно, следовательно, с помощью более широкого, но совершенно естественного, толкования, не предполагающего никакого «антропоморфизма», но только лишь совершенно законную аналогию, называть их также «психическими» в любом случае (почему мы ранее уже и говорили о "космическом психизме") или же «анимистическими», так как оба эти слова, если взять их первоначальный смысл, согласно их соответствующему греческому и римскому происхождению, суть, на самом деле, точные синонимы. Из этого следует, что реально «неодушевленного» объекта существовать не может, и поэтому «жизнь» есть одно из условий, которым подчинено всякое телесное существование без исключения; и именно поэтому также никто и никогда удовлетворительным образом не мог получить различения «живого» и «неживого», это вопрос, как и многие другие в современной философии и науке, неразрешим лишь потому, что он никоим образом не мог быть правильно поставлен, потому что «неживого» вовсе нет в рассматриваемой нами области, и все сводится в этом отношении вообще к простым различиям в степени.

Таким образом, можно, если угодно, назвать «анимизмом» такой способ рассмотрения вещей, понимая под этим не что иное, как присутствие в них «анимистических» элементов; ясно, что «анимизм» прямо противоположен механизму, как сама реальность противостоит простой внешней видимости; таким образом, очевидно, что эта концепция «примитивна» просто потому, что она истинна, что прямо противоположно тому смыслу, который хотят вложить сюда «эволюционисты». В то же время и по той же самой причине эта концепция с необходимостью является общей для всех традиционных учений; мы могли бы сказать, что она «нормальна», тогда как противоположная идея «неодушевленных» вещей (которая нашла свое крайнее выражение в картезианской теории "животных-машин") представляет собою истинную аномалию, как и вообще все специфические современные и профанные идеи. Но следует, разумеется, понимать, что речь не идет никоим образом о «персонификации» сил природы, которые изучаются учеными их методами и еще менее о «поклонении», как это понимают те, для которых «анимизм» образует "примитивную религию" (как, они полагают, ее можно назвать); на самом деле, эти наблюдения открываются только в области космологии и могут находить свое приложение в различных традиционных науках. Само собою разумеется также, что когда речь идет о «психических» элементах, присущих вещам, или о силах этого порядка, выражающихся или проявляющихся через них, то в этом нет абсолютно ничего «духовного»; смешение этих двух областей является чисто современным явлением, и оно, несомненно, не чуждо идее создать «религию» из того, что является наукой в самом точном смысле этого слова; вопреки своим претензиям на "ясные идеи" (прямое наследие механицизма и "универсального материализма" Декарта), наши современники смешивают весьма странным образом, по существу, самые разнородные вещи!

В том, к чему мы сейчас хотим обратиться, важно отметить, что этнологи привыкли рассматривать как «примитивные» те формы, которые, напротив, являются вырожденными в той или иной степени; однако очень часто они реально не находятся на столь низком уровне, который предполагают их интерпретаторы; но как бы то ни было, этим можно объяснить, почему «анимизм», который вообще составляет лишь одну частную точку зрения учения, мог быть принят для характеристики его в целом. Действительно, в случае вырождения естественно, что высшая часть учения, то есть метафизическая и «духовная» сторона, исчезают более или менее полно; следовательно, то, что вначале было вторичным, а именно космологическая и «физическая» сторона, к которой, собственно, и принадлежит «анимизм» и его применение, неизбежно приобретает преобладающее значение; в результате, даже если он еще и существует в некоторой мере, то легко ускользает от внешнего наблюдателя, тем более что последний, игнорируя глубокое значение ритуалов и символов, неспособен распознать того, что открывается высшим порядком (не в меньшей степени он неспособен также распознать этого и в следах полностью исчезнувших цивилизаций), и полагает, что все можно объяснить в равной мере в терминах «магии» и даже, нередко, просто-напросто "колдовства".

Четким примером того, что мы только что сказали, может служить «шаманизм», который, в основном, рассматривается как одна из типичных форм «анимизма»; это название, происхождение которого довольно, впрочем, неясно, означает, собственно, ансамбль традиционных учений и практик некоторых монгольских народов Сибири; иногда его понимают шире, распространяя на то, что имеет более или менее сходный характер. Для многих «шаманизм» — это почти синоним колдовства, что, конечно, не верно, так как это совершенно разные вещи; это слово, таким образом, претерпело изменение, противоположное слову «фетишизм», которое этимологически имеет смысл колдовства, но которое применялось к вещам, не имеющим отношения к этому. Отметим по этому поводу, что различие, которое некоторые хотят установить между «шаманизмом» и «фетишизмом», рассматривая их как две разновидности «анимизма», не является, может быть, столь четким и столь важным, как они думают: будь то человеческие существа, как в первом случае, или какие-нибудь объекты, как во втором, служащие, главным образом, «поддержкой» или «конденсаторами», если так можно сказать, для определенных тонких влияний, это всего лишь простое различие «технических» способов, которое, в целом, совершенно несущественно.[120]

Если рассматривают, собственно говоря, «шаманизм», то в нем обнаруживают существование очень развитой космологии, имеющей сходство с космологиями других традиций во многих пунктах, начиная с разделения на "три мира", которое, видимо, представляет самое его основание. С другой стороны, здесь встречаются также и ритуалы, сравнимые с некоторыми ритуалами, принадлежащими к традициям самого высокого порядка: некоторые, например, поразительным образом напоминают ведические ритуалы; есть среди них также и такие, которые более явно происходят от первоначальной традиции, подобные тем, в которых главную роль играют символы дерева и лебедя. Несомненно, таким образом, что здесь есть нечто продолжающее традиционную правильную и нормальную форму, по крайней мере, в своем истоке; притом, вплоть до современной эпохи, сохранилась определенная "линия передачи" необходимых для осуществления функций «шаманизма» сил; но когда мы видим, что он свою деятельность посвящает прежде всего самым низшим из традиционных наук, таким, как магия и гадание, то в этом можно заподозрить присутствие очень реального вырождения, и мы можем даже себя спросить, не доходит ли оно иногда до настоящего извращения, которому вещи этого порядка могут быть весьма легко подвержены, если они получают столь чрезмерное развитие. По правде говоря, есть достаточно опасные признаки этого: одним из них является связь, устанавливаемая между «шаманом» и животным, связь, касающаяся исключительно индивида и, следовательно, никоим образом не сопоставимая с коллективной связью, конституирующей то, что к делу и не к делу называют «тотемизм». Впрочем, мы должны сказать, что то, о чем здесь идет речь, само по себе может быть интерпретировано совершенно законным образом, не имеющим ничего общего с колдовством; но более подозрительный характер этому придает тот факт, что у некоторых народов, если не у всех, животное тогда рассматривается в определенном роде как форма самого «шамана»; и подобное отождествление не так уже далеко, может быть, от «ликантропии», такой, какая существует, главным образом, у народов черной расы.[121]

Но есть еще нечто, более непосредственно связанное с нашим предметом: среди психических влияний, с которыми «шаманы» имеют дело, естественно, различаются два вида, одни благотворные, а другие — пагубные, и так как очевидно, что незачем опасаться первых, занимаются почти исключительно вторыми; таков, как представляется, по крайней мере наиболее распространенный случай, так как возможно, что «шаманизм» включает в себя достаточно разнообразные формы, между которыми надо делать различие в этом отношении. Речь, впрочем, вовсе не идет о «культе», воздаваемом этим пагубным влияниям, что было бы чем-то вроде сознательного «сатанизма», как его здесь иногда ошибочно предполагают; речь, в принципе, идет лишь о том, чтобы помешать вредить, нейтрализовать или отвратить их воздействие. То же замечание можно было бы высказать и относительно других предполагаемых "поклонников дьявола", которые существуют в различных странах; вообще говоря, почти невероятно, чтобы реальный «сатанизм» мог быть делом для всего народа. Однако не менее верно, что, каково бы ни было первоначальное намерение, манипулирование с влияниями этого рода без всякого обращения к влияниям высшего порядка (и еще менее к собственно духовным влияниям) приводит самим ходом вещей к возникновению настоящего колдовства, впрочем, совершенно отличного от колдовства вульгарных западных "деревенских колдунов", которые представляют собою не более чем осколки магического знания настолько вырожденного и редуцированного, насколько это возможно, до точки полного угасания. Магическая часть «шаманизма», конечно, обладает совсем другой действительной ценностью, и именно поэтому она представляет собою нечто опасное по крайней мере в одном отношении; действительно, постоянный, так сказать, контакт с этими низшими психическими силами наиболее опасен прежде всего для самого «шамана», это разумеется само собою, но также и с другой точки зрения, круг влияния которой «локализован» гораздо менее узко. Действительно, может случиться так, что некто, оперируя более сознательным образом и с более обширными познаниями (что не означает познаний более высокого порядка) использует те же самые силы совершенно для других целей помимо воли «шаманов» или тех, кто действует, как они, играя роль не более, чем простых инструментов для аккумуляции упомянутых сил в определенных точках. Мы знаем, что по всему миру имеется определенное количество «резервуаров» влияний, распределение которых, разумеется, не несет в себе ничего «случайного», и очень хорошо служащих намерениям определенных «сил», ответственных за все современное отклонение; но это требует дополнительного объяснения, так как с первого взгляда можно было бы удивиться тому, что остатки, которые некогда были подлинной традицией, отдают себя "подрывной деятельности" подобного рода.


Примечания:



1

Этими словами довольно неудачно переводят греческие термины «эйдос» и «улэ», которые использует в том же смысле Аристотель и к которым мы вскоре вернемся.



11

См. А. К. Кумарасвами (А. К. Coomaraswamy), ibid.



12

См. "Человек и его становление согласно Веданте", гл. XVII.



119

Мы говорим о «некоторых», так как есть еще и другие традиционные науки, от которых не осталось ни малейшего следа в современном мире, сколь бы ни были искаженными и извращенными эти следы; с другой стороны, само собою разумеется, что всякие философские перечисления и классификации касаются лишь одних профанных наук, и традиционные науки никоим образом не могут быть включены в эти узкие и «систематические» рамки; таким образом, к нашей эпохе, больше чем к любой другой, можно приложить арабскую пословицу, согласно которой "существует много учений, но мало ученых" (el-ulum kathir, walaken el-ulama balil).



120

В дальнейшем изложении мы заимствуем то, что касается «шаманизма», в работе "Shamanism of the Natives of Siberia", I. M. Casanowicz (отрывок из: Smithsonian Report for 1924), сообщению о которой мы обязаны А. К. Кумарасвами.



121

Согласно достоверным источникам, в отдаленном районе Судана имеется полностью «ликантропная» народность, насчитывающая примерно двадцать тысяч человек; в других африканских странах также есть тайные организации, такие, как например, носящая имя "Общество Леопарда", где определенные формы «ликантропии» играют преобладающую роль.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх