Дунс Скот

Последнее философское течение в XIII в., которое разрешило антагонизм между двумя основными философскими направлениями столетия — августинизмом и томизмом, — это скотизм. Сущность компромисса основывалась на том, что томизму были сделаны небольшие уступки, но принципиальная основа осталась августиновской. Инициатива шла от францисканцев, которые, присвоив себе достигнутые Фомой результаты, модернизировали свою доктрину таким образом, что появилась «новая францисканская школа». Создателем новой философской доктрины был Дунс Скот, по имени которого она обычно называлась скотизмом.

Предшественники. Деятельность Дунса Скота была подготовлена еще старой августиновской школой, некоторыми ее членами, которые еще до Дунса подпали под влияние Фомы. Вильгельм из Уорра, учитель Дунса, опередил его в своем противостоянии против традиционного для этой школы иллюминизма. Наиболее выдающейся личностью, которая связала старую и новую школы, расположившись между Бонавентурой и Скотом, был Генрих из Гента, светский духовник, с 1277 г. — магистр теологии в Парижском университете (ум. в 1293 г.). В теории познания он остался верен идее Августина о том, что естественных сил человека недостаточно для того, чтобы познать всю истину. Ее можно увидеть только в вечном свете особенного Божественного просвещения. Он говорил о психологическом преобладании воли над разумом, поскольку разум обладает только пассивной силой, а воля по своей природе активна. Этот чисто психологический перевес разросся до метафизического перевеса блага над познанием и выразился в этическом преобладании любви над познанием. Своим волюнтаризмом он воскресил существенный момент в философии Августина, который был отодвинут на второй план его сторонниками в XIII в. и этим, прежде всего, подготовил новый августинизм Скота.

Биография и работы. Дунс Скот родился приблизительно в 1270 г., умер в 1309 г., был членом францисканского ордена. Получил образование, а затем преподавал в Оксфорде. В 1304 г. он приезжает в Париж, где становится доктором теологии, а затем в течение 1305–1308 гг. преподает. Переехав в Кёльн, он неожиданно умирает. Дунс Скот был одним из выдающихся мыслителей средневековья. Церковь присвоила ему звание «тонкого доктора». Прежде всего, Скот обладал критическим умом. Его произведения пронизаны полемикой и тончайшими различениями, но они не охватывали всю философскую и теологическую проблематику того времени, как это имело место в произведениях Фомы.

Основные его сочинения: комментарий к «Сентенциям» Петра Ломбардского, которое было названо «Оксфордским сочинением», а также более краткое «Парижское сочинение». В Оксфорде он писал комментарии к аристотелевским работам по логике, метафизике и психологии. «Спорные вопросы сверхфилософии», которые долгое время считались его произведением, ему уже не приписываются.

Взгляды. Взгляды Дунса имели много общего со взглядами Фомы, не говоря уже о теологических взглядах, которые исходили из одной церковной традиции: как вся концепция Бога и творения, так и наиболее общие онтологические понятия, а также понятия эпистемологии и психологии, такие как апостериоризм в теории познания, отрицание теории иллюминации, концепция универсалий, разделение психических функций.

Несмотря на это, принципиальные философские позиции и устремления Скота отличались от философских устремлений Фомы настолько, насколько отличались друг от друга Августин и Аристотель. Фома проводил, главным образом, взгляды, которые соответствовали христианским и античным идеям, Скот же развивал только непосредственно христианские мотивы. В противоположность объективной философской позиции греков и Фомы, он занимал, как и Августин, интроверсивную философскую позицию. Благодаря ей он моделировал свои взгляды не по отношению к внешним объектам, а относительно внутренних переживаний. Он пришел к идеям, которые формировали индивидуализм и волюнтаризм и были достаточно далеки от универсальной и интеллектуальной философии Фомы.

1. Преобладание веры над разумом. Скот воспринял от Аристотеля и Фомы понятие науки, однако применив его достаточно скрупулезно, получил другие результаты. К науке относится то, что получено с помощью разума, но разум не может обнаружить все из того, что ему приписывал Фома. Скот, поскольку он сохранил принцип Фомы, касавшийся разграничения веры и разума, передвинул эту границу, в значительной мере сократив сферу разума и, соответственно, расширив область веры. Согласно Фоме, только таинства веры, такие как Святая Троица, не могут быть доказаны, по мнению же Скота, не может быть доказано огромное большинство теологических положений. Фома доказывал, какими особенностями обладает Бог, а Скот эти доказательства считал недостаточными. То, что Бог является разумом и волей, что для него характерны вечность, бесконечность, всесилие, вездесущность, правдивость, справедливость, милосердие, Провидение, — во все это необходимо верить, но доказать этого нельзя. Нельзя также доказать бессмертие души, сотворение души Богом, продемонстрировать участие Бога в деятельности сотворенного. Скот не сомневался в этих истинах, но считал их истинами откровения и веры, а не разума и науки.

Он включал в сферу науки некоторые теологические положения, такие как то, что Бог существует, что Он един, и даже достаточно спорное положение о том, что Он создал мир из ничего. Тем не менее, он отказался от стремления схоластов превратить веру в знание. Но прорыв был совершен, и следующему поколению философов уже легко было выделить теологию из науки. Но и для Скота теология перестала быть наукой, которая обладает какими бы то ни было достоинствами, поскольку ее принципы не выводились с достаточной очевидностью. В конечном счете, он не стремился принизить ценность теологии: сверхъестественная истина, которая выходит за пределы разума, является незыблемой и обладает даже таким уровнем истинности, который недоступен естественному разуму. Анализ Скота не подвергал сомнению теологические истины, но ставил под сомнение способности разума и поэтому, хотя и не имел скептических намерений, вел к скептицизму. Своей скорее критической, чем конструктивной позицией Скот явился предвестником новой эпохи, которая началась в XIV в. Его творчество стоит на грани между двумя типами средневековой философии — созидательной и критической, верящей в разум и той, которая сомневается в нем и сдается на милость веры.

2. Преимущество интуиции перед абстракцией. В принципе, Скот воспринял теорию познания Фомы и трактовал познание, не обращаясь к сверхъестественному просвещению. Но, однако, в важных моментах — в силу своей интроверсной ориентации — его взгляды отличались от воззрений Фомы. Первичными, наряду с актами внешнего восприятия, он считал акты разума, обращенного к самому себе и ориентированного на внутреннее переживание в равной мере. Скот отличался также взглядами на психологическое познание.

Он поиному понимал познание внешнего мира. Фома, верный универсальному взгляду греков, полагал, что разум познает только виды, Скот же приписывал разуму еще и способность познания единичного. Он также иначе понимал функции разума: Скот отрицал, что разумное познание имеет исключительно абстрактный характер. Абстрактное познание объектов всегда должно предваряться интуитивным; только с помощью интуиции, а не через абстрактное понимание можно подтвердить существование и наличие вещи. Он не трактовал интуицию мистически, но понимал ее как акт непосредственного познания наличного объекта.

Интуиция дает индивидуальное и экзистенциальное познание, но оно носит случайный характер, поскольку существование не относится к сущности конечных вещей. Абстрактное знание, напротив, отвлекаясь от наличных вещей и их индивидуальных характеристик, познает вместо этого их всеобщие и существенные особенности. Это различение двух родов познания, введенное Скотом, стало, начиная с того времени, всеобщей особенностью схоластики.

3. Преобладание единичного над общим. Скот не мог не сделать акцента на единичном, интуитивном познании, будучи уверен, что природа бытия единична. Он порвал с античным универсализмом, для которого бытие, а в еще большей степени сущность бытия была общей. Скот становится глашатаем метафизического индивидуализма: для него единичность была не вторичной, а первичной чертой бытия. Возможно, что к этому взгляду его подвела метафизически-религиозная природа христианства (основой христианства является не человечество вообще, а отдельная душа и ее спасение), а возможно и просто здравый рассудок.

Эту простую позицию Скот не выразил достаточно прямо, а изложил ее на традиционном аристотелевско-схоластическом языке. Этот язык указывал на «форму» как на существенный элемент вещи. Скот также утверждал, что видовая форма не может быть единственной, но что кроме нее в каждой вещи имеется индивидуальная форма, — это была схоластическая формула индивидуализма. Индивидуальные черты не являются содержанием материи, как это хотел представить Фома, а являются характеристикой формы. На языке схоластики форма — это индивидуальная особенность.

Однако индивидуализм Скота все-таки не был радикальным. Он утверждал, что существуют только конкретные сущности, но не считал, что всеобщее — это лишь заблуждение разума. Это утверждение стало основой позиции следующего поколения философов. Для Скота всеобщее содержалось в вещах, поскольку он принял реалистическую позицию Фомы, но он пошел дальше. Скот допустил, что все, что скрыто в понятии, содержится также и в объекте. Любой модус разумности он понимал как существенный модус. Геометрические величины, точки и прямые он считал реально существующими в объектах. Он множил отличительные особенности понятий и все их приписывал вещам. Скот соединил индивидуализм с понятийным реализмом.

Так, он пришел к признанию наличия в вещи множества форм, которое Фома считал невозможным, поскольку был убежден, что одна вещь может обладать только одной сущностью. Множественность форм нужна была Скоту, главным образом, в психологии. Он считал необходимым отделение духовного элемента от биологического. Если душа является формой органического тела, то должна существовать удвоенная форма, как духовная, так и телесная. Их соединение было наследием античности, христианские же философы давно боролись за их разделение, но в XIII в., после изучения Аристотеля, угрожало то, что они разделили, опять будет отождествлено.

4. Преобладание воли над мыслью. Теорию о том, что познание выступает результатом деятельности абстрактного разума, Скот ограничил с двух сторон. Во-первых, он говорил, что в познании принимает участие интуиция. Во-вторых, отмечал, что в нем принимает участие и воля. Фома утверждал, что разум управляет волей, Скот этому противоречил. Действия воли никто не может предопределить, так как она по своей природе свободна, являясь самодвижущейся. Разум не может управлять волей, воля же, наоборот, способна управлять разумом. Она управляет разумом до того, как он начинает действовать, прежде всего, в познание воля вводит момент активности и свободы. Поэтому появилась особая концепция познания. Ее когдато начал разрабатывать Августин, теперь ее развил Скот. Для того, чтобы уменьшить ее парадоксальность, он различал первое и второе познания, признавая, что первая стадия познания происходит без участия воли, однако утверждал, что вторая стадия всегда происходит с ее участием.

Изменилась оценка сил разума. Воля, в качестве свободной, является наиболее совершенной из сил. Познание не представляет собой наивысшей цели жизни, как того хотели интеллектуалисты, истина же выступает только одним из благ. Не познание, которое является насквозь пассивным процессом, а свободная воля уподобляет и приближает человека к Богу. Не разум, а воля является сущностью души. Примат воли, определенно чуждый античной философии, был, собственно говоря, христианским мотивом, и он отчетливо проявился у Августина. Под влиянием античных источников у его последователей он отошел на второй план, однако возродился вновь у Скота.

Поскольку воля является наиболее совершенной силой, она должна быть управляема наиболее совершенной сущностью, и Бога необходимо понимать как волю. Такой взгляд имел далеко идущие следствия: характерной чертой воли является свобода, следовательно, Бог свободен в своих решениях. Действительно, Скот отрицал, что Бог не может создать противоречивых и невозможных вещей (например, чтобы 3+2 не равнялось 5), не противится двум первым требованиям декалога (десяти заповедей), и что именно этим ограничивается свобода Бога. В конечном счете, Его свобода не ограничена, а воля является, сама по себе, исходным законом. Не существует правил добра, к которым можно было бы ее применить, чтобы свою деятельность сделать доброй. «Бог может любые правила установить как достаточные, так же как если бы и другие правила могли бы быть им установлены таким образом, что они также были бы достаточными». Эти истины являются истинами только потому, что их установил Бог. То, что для нас необходимо, для Бога является делом свободного выбора. Конечным основанием бытия является не необходимость, а свобода. Истина и благо не являются в своих основах объективными и незыблемыми, ибо об этом как арбитр может судить только Бог.

Ни одна христианская доктрина не отличалась в большей степени от античных доктрин, чем эта. Строитель мира у Платона строил его в соответствии с вечными идеями, которые от него не зависят. Бог у Платона был зависим от блага и истины, здесь же благо и истина зависят от Бога.

С этой идеей был связан иррационализм Скота, который действительно заставил его выделить теологию из области разума и науки. Если бы разум мог самостоятельно достигать истины, то истина, зависящая от непонятных Божественных решений, могла бы быть совершенно иной, чем она есть на самом деле, поэтому ему часто ничего другого не остается, как обратиться к Откровению.

Сущность скотизма. Кроме некоторых общих положений, взгляды на мир Фомы и Скота были принципиально различными. У Фомы основу мира составляли общие истины, у Скота мир являлся совокупностью отдельного. Фома понимал мир как рациональный, а Скот — как частично иррациональный; у Фомы мир представлял собой результат необходимости, у Скота — результат свободы. Это было принципиально августиновским положением, и никто не защищал его с таким упорством, как Скот. То, что у Августина было только намечено, у Скота было всесторонне развито и доказано диалектическими аргументами. Из суггестии Августина Скот создал тонкую схоластическую систему, в которой: а) вера имела перевес над разумом; б) интуиция — над абстракцией; в) отдельное — над общим; г) воля — над мыслью. Выделение из компетенции разума большой сферы истин и отнесение их к вере, признание индивидуальных форм, интуитивных факторов и участие воли в познании, примат воли, произвол истин, которые являются результатом действия свободной Божественной воли, — это наиболее типичные мотивы скотизма, весьма далекие от античных идей и присущие христианству в своей основе.

Оппозиция. Скот делал определенные уступки томизму, но одновременно нападал и на Фому, а его самого атаковали томисты. Старый спор августинизма с томизмом перешел в спор томизма со скотизмом. Этот спор вызвал устойчивый антагонизм, и появились как бы две схоластики: томистская и скотистская. Одни мыслители писали в духе Фомы, другие — в духе Скота. Когда в XIV в. в схоластической философии появилось новое течение, которое было одинаково враждебно обеим сторонам, тогда они объединились для совместной защиты. В позднем средневековье они объединились под названием «античный путь».

Школа скотистов развивалась, главным образом, во францисканском ордене. Идеи Скота были доведены до наибольшей абстрактности, до крайнего формализма и реализма. Эта школа сохранилась до конца средневековья. В XV в. из нее вышли еще такие схоласты, как Иоанн Магистр и Тартаретуе, которых современники считали крупными философами и влияние которых простиралось от Парижа до Кракова. Впоследствии, в XVI в. школа Скота вместе с томизмом возродилась в Испании и она развивалась еще в XVII в.: Уоддинг основал в 1625 г. известный коллегиум скотистов. Особенно значимых результатов эта школа не достигла, но успешно работала в различных отраслях знания, например, в логике и спекулятивной грамматике.

Скот не только создал школу, но и подготовил реакцию против нее: его идеи имели отношение к созданию новой схоластики XIV в. Этот модернистский путь появился тогда, когда наиболее смелые из его учеников реализовали довольно решительно то, что он начал. Новая схоластика выступила против скотизма, но она сама была вызвана им к жизни. Можно в определенном смысле сказать, что в томизме схоластика достигла своей вершины, а в скотизме начала формироваться современная философия.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх