• ПЕРВАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ (Открытие боли)
  • ВТОРАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ (Глубокое расслабление, заполнение тела безмолвием)
  • ТРЕТЬЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ (Исследование боли)
  • ЧЕТВЕРТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ (Исследование осознания за пределами тела)
  • ПЯТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ (Свободное парение всего)
  • ГЛАВА 10

    РАБОТА С БОЛЬЮ

    Несколько лет назад один друг пригласил меня повидать молодую женщину, которая умирала с большими болями. Ее опухоль обволакивала позвоночник. Большую часть времени у нее болели ноги, поскольку оказался сдавленным седалищный нерв. Спина же болела так, словно к ней приложили раскаленные угли.

    С первых минут встречи было ясно, что эта женщина уже работала со своим сопротивлением болезни и сделала много, чтобы открыться смерти. Фактически за три года, которые истекли с тех пор, как у нее нашли рак, она стала искусной советчицей и присутствовала во время смерти нескольких других больных.

    Она рассказала мне о различных медитациях и техниках избавления от боли, которые она узнала от целителей в холистических клиниках, где неоднократно лечилась. Она была знакома с несколькими методами снятия боли из восточных систем и традиции американских индейцев, а также с более современными холистическими методиками, основывающимися на визуализации и медитации. Она изучала также техники перенесения осознания в другие места с целью потерять чувствительность к боли.

    Она стала столь искусной в использовании этих техник, что врачи часто обращались к ней с просьбой принять участие в их учебных семинарах. Ее приглашали на целительские фестивали, проводимые самыми уважаемыми целителями из традиции североамериканских индейцев. Однако она сказала, что теперь, когда ее тело оказалось в агонии, большинство из того, чему она научилась, практически не могло ей помочь. Боль была такой сильной, что она едва ли могла сосредоточиться. Она сказала, что работала с болью в течение более чем двух лет, но теперь боль стала такой сильной, что ей осталось только молиться, чтобы получить избавление.

    С большим трудом она легла на кровать, а я сел рядом на журнальный столик. Мы начали работать с направленной медитацией на исследовании боли, которую в аналогичных условиях использовали многие. Эта медитация представляет собой попытку смягчить боль, открывшись переживанию за пределами страха и обусловленных страхом реакций, преодолев замешательство, которое часто возникает у человека в критической ситуации.

    Направив свое внимание к ощущениям, которые возникают в спине и ногах, она начала смягчать боль, начала позволять боли – возможно, впервые за все это время – быть и тем самым обнаружила, какова ее реальная природа. Она начала замечать сопротивление, которое, казалось, сжимало боль в кулак, и постепенно расслаблять пальцы, которые сомкнулись вокруг боли. Вернув свое осознание к сильным ощущениям в ногах и спине, она начала расслаблять мышцы, сухожилья, ткани – все, что было закрепощено болью, позволяя сопротивлению уйти, открываясь ему почти на клеточном уровне. Не пытаясь изменить боль, а пуская ее свободно парить, позволяя ей просто быть в пространстве, не стремясь избавиться от нее. Просто открываясь боли, как это описано в первой медитации на боли.

    Когда в теле возникает боль, привычной реакцией является замыкание на ней. Однако наше сопротивление и страх, наша боязнь неприятного – все это лишь усиливает боль. Это похоже на то, как в ладони сжимают раскаленный уголек. Чем сильнее вы его сжимаете, тем больше он вас обжигает.

    Легко можно убедиться, что большинство из того, что мы называем болью, в действительности представляет собой сопротивление, душевное напряжение, отраженное и умноженное в теле.

    Когда она начала смягчаться вокруг боли, позволяя ей свободно парить в теле, она начала смягчаться вокруг идей и страхов своего ума. Мысли о «боли», «опухоли» и «раке» усиливали сопротивление и обостряли боль. Эти концепции и модели делали реальность опасной.

    Без малейших усилий, не прилагая никакого воздействия к уму и телу, она позволила этим мыслям и устрашающим образам начать растворяться. Она предоставила им пространство, позволила им свободно уйти. Напоминая телу о том, что оно должно быть уступчивым и расслабленным, она больше не боролась с болью. Она больше не поддерживала навязчивого сопротивления, которое было призвано устранить источник неприятных ощущений. Она начала входить в них, исследовать то, что на самом деле было болью. Это был процесс, который, как она заметила потом, довольно сильно отличался от всего, что она изучила раньше. Направляя свое внимание на боль, она мгновение за мгновением исследовала истину своих переживаний. Как она сказала позже: «Я страдала от боли в течение нескольких лет, прежде чем решилась войти в нее и исследовать ее; едва ли я когда-либо задавалась вопросом о том, что же такое боль». Она начала свое исследование. Какова фактура этого ощущения? Жжет оно или морозит? Остается ли оно в одном месте или движется? Как оно меняется во времени? Какого оно цвета и формы? Присуща ли ему структура? Каково на самом деле переживание, которое ум так легко называет болью и неприятным ощущением?

    Чтобы развить расслабление и чувствительность, которые позволяют достичь этого мягкого осознания и пространственности см. Медитацию на боли номер II.

    Она вошла в ощущения, возникающие у нее в спине и ногах с принятием и открытостью, на которые раньше не могла отважиться. Она начала исследовать то, чего всю жизнь училась избегать. От мгновения к мгновению она проникала в поток ощущений. Впоследствии она снова вернулась к этому мгновению вхождения в свою боль и сказала: «В этом исследовании была пространственность и мягкость, которую я никогда не связывала с таким тяжелым состоянием». Непосредственное переживание боли довольно существенно отличалось от того, что она могла себе вообразить. Она говорила, что большая часть того, что она всегда считала болью, в действительности оказалось сопротивлением. Конечно же, было давление и напряжение. Но слово «боль» не ассоциируется с этим переживанием. Она получила большое удовлетворение от вхождения в то, чего всегда пыталась избежать.

    В самом начале работы иногда моменты сопротивления окружали боль и заставляли ее усилиться, создавая вокруг нее узел напряжения. Ее отвращение к боли было адом, которое усиливало и отягощало и без того неприятные ощущения. Чем больше она сопротивлялась, тем более выраженной становилась боль. Чем больше был испуган ее ум, тем больше она пыталась спрятаться, но единственным местом, куда она при этом попадала, был ад. Но теперь, когда она открылась ему, она обнаруживала пространство, в котором могла видеть все, что происходит.

    Она сказала, что буквально видит волны сопротивления, которые накатываются на ее новую открытость и отдаются в нервных окончаниях, усиливая тем самым боль. Отказ от сопротивления позволяет развить мягкость и легкость, которые уступают место страданиям и дают им возможность свободно парить, что ей казалось полностью невозможным.

    Она сказала, что, как это ни странно, она впервые за эти годы непосредственно пережила то, что постоянно было частью ее жизни. Открывшись этому ощущению и войдя в него, она заметила, что на самом деле боль не стоит на одном месте и даже не имеет постоянной формы. Боль похожа на амёбу, вибрирует и постоянно меняется. Боль не похожа на прожигающий луч лазера, который она всегда себе воображала. Боль не похожа на твердое ядро неприятных переживаний. Это скорее уже совокупность многих меняющихся ощущений. Иногда она переживается как тепло, иногда как зуд и давление. При отказе от сопротивления в уме возникает много беспокойства. Сосредоточение на постоянных изменениях ощущений позволяет достичь единства с переживанием. Оно придает спокойствие уму, потому что боль – ярко выраженный объект для исследования. Она сказала, что это похоже на пребывание в ярком солнечном свете, от которого она вначале хотела уйти, но через некоторое время ее глаза привыкли к нему и могли видеть частицы этого света, образующие сияющее светило. (См. Медитацию на боли номер III).

    По словам больной, она поняла, что все техники для преодоления боли, которые она изучала раньше, неявно способствовали развитию сопротивления, которое только усиливало ее страдания. Она убедилась, что пока не посмотрела непосредственно на переживание боли, все эти методы, которые были призваны смягчить боль, на тонком уровне развивали в ней сопротивление, желание отстраниться. Она на мгновение стала одним целым с тем, от чего всегда отчаянно искала спасения. Отталкивание боли, сказала она, неявно усиливало ее желание контролировать события и страх смерти.

    Используя свою реакцию на боль как зеркало для отражения сопротивления жизни, она увидела, как много привязанностей было у нее в уме, как много страха перед жизнью и смертью. Стоило ей только познать природу боли и сопротивления, как боль перестала быть врагом и она смогла для устранения этого неудобства использовать другие методы. Она больше не пыталась избавить свое осознание от страданий, она научилась доверять своей боли, открываться ей и направлять свое осознание к спокойствию.

    Большая часть наших страданий усиливается теми, кто находится рядом с нами и не желает, чтобы мы страдали. Фактически, многие из тех, кто желают помочь нам, но сами боятся боли – врачи, сестры, близкие и целители, – просто навязывают нам свое сопротивление высказываниями вроде: «О мой бедный мальчик!» Усиливать страдания больного может даже вид морщин во круг глаз у его врача. Те, в ком нет места для их собственной боли, кто находит боль во многих отношениях недопустимой, редко позволяют другим глубоко входить в это переживание и тем самым смягчать сопротивление и привязанность, которые лишь усиливают страдания. Большинство относится к боли как к трагедии. Лишь немногие находят глубокие исследования милостью. Как сказал один человек, открывшись и исследовав свою боль: «Меня поработила не боль в спине, в голове или костях, а боль моей жизни, от которой я всегда отстранялся. Наблюдение за этой болью в теле позволяет мне видеть, как редко в своей жизни я открывался физическим и душевным страданиям».

    Многие из тех, кто работали с этими упражнениями, говорят, что раньше они не понимали не только боль в себе, но и страх, скуку, беспокойство, сомнение или гнев, от которых они всегда убегали и в которые они не могли позволить себе войти. Они говорят, что никогда в жизни не встречались с собой и всегда отстранялись от смерти, потому что их учили отворачиваться от всего неприятного. Таким образом неприятное играло для них роль тюремщика.

    Многие говорили нам, что открытие страданию позволило им начать открываться тому, что сделало их жизнь трудной. Позволило им начать понимать, что такое гнев, что такое страх, что такое сама жизнь. Жизнь начинает открываться нам, когда мы осознаем масштаб нашего сопротивления ей. Как бы трудно ни приходилось телу, беспокойство в уме причиняет намного больше хлопот. Многие начинают дружить со своими страданиями, они встречают их как можно мягче, исследуют их, какими бы они ни были. Причем речь идет не только о боли в теле, но и о душевных муках. Многие начинают видеть, что под страхом на самом деле скрывается разочарование, неосуществленные и подавленные желания. Исследуя это разочарование, мы находим под ним великую грусть, но когда мы уходим в нее глубже, мы открываем необъятную любовь. Внимательное исследование всех состояний сознания, которые поработили нас в прошлом, становится для нас увлекательной встречей с самим собой. Оно позволяет нам проникнуть в каждое состояние сознания, в каждое телесное ощущение, сполна пережить его, – чтобы оно не было больше за семью печатями, а стало подобным облаку, плотность и очертания которого постоянно меняются, когда оно проплывает в пространстве бытия.

    Многие из тех, кто всю свою жизнь спасался от боли, начинают видеть, что при этом им никогда не удавалось избавиться от нее. Вся их жизнь была жонглированием, попыткой держать мяч в воздухе. Они начинают избавляться от бремени страха, который осознали благодаря своей реакции на физическую боль. Они полностью входят в жизнь и в момент смерти покидают тело без борьбы и сопротивления, в открытости и любви, которые приходят с мудростью.

    Удивительно, но мы обнаружили, что среди людей, с которыми мы работали, глубже всего исследовали свой страх и сопротивление те, у кого были самые сильные физические боли. Физические мучения показали им, насколько поверхностными оказались их философия и досужие домыслы. Они дошли до последней стадии в своих исследованиях жизни, чего бы они ни при каких условиях не осмелились сделать раньше. Боль стала для них строгим и заботливым учителем, который снова и снова напоминал им о том, что нужно отказаться от привязанностей и уйти глубже, отпустить текущее мгновение и наблюдать, что будет дальше.

    Тогда смерть не будет смертью того, кто желает всеми силами избавиться от боли. Это будет видение жизни, какой она является без ограничений. Это будет ясное понимание, которое позволит выйти за пределы смерти, обнаженным войти в истину.

    Многие из тех, с кем мы работали и кто не страдал от сильных болей, не ощущали настоятельного желания заниматься исследованиями и отпускать свои страдания. Поскольку все было у них «не так уж плохо, в конце концов», они считали, что им удастся спрятаться от смерти так же, как они до этого прятались от жизни.

    Возможно, первой и самой общей реакцией, которая отделяет нас от боли, есть постоянное задавание себе вопроса: «Откуда эта боль взялась?» Те, кто позволяют себе постоянно задаваться подобными вопросами, порождают сильное сопротивление, которое загоняет страдание глубоко внутрь. Вопрошающий, защищающийся ум восклицает «И когда только кончится эта боль!» Такая реакция также проявляется в виде неявного стремления быть где-то в другом месте. Нелегко отказаться от этой самозащиты, которая так долго вырабатывалась и использовалась. Но именно непосредственное переживание боли, которую доставляют нам эти вопросы, заставляет нас примириться с собой, открыть свои сердца для переживаний. Тогда возникают вопросы: «К кому приходит эта боль? Кто хочет от нее избавиться?».

    Усталость, которая возникает в результате конфликта и сопротивления страданию, не дает нам полностью присутствовать в текущем мгновении. Она не позволяет нам найти среди всего, что кажется неприемлемым, зерно свободы, возможность освобождения от привязанности к уму и телу, которые мы считаем собой. Отстраняясь от боли, мы никогда не уходим глубже, никогда не спрашиваем: «Кто умирает?»

    Когда давление на позвоночный столб так сильно, что мы не можем оставаться в покое ни одно мгновение, мы начинаем видеть, как то, что заставляло нас «контролировать свою жизнь», теперь становится причиной наших страданий. Мы видим, что представление о необходимости контролировать боль, которая считается врагом, только усиливает наши страдания, только заставляет кулак сжиматься еще сильнее. В то же время, если мы позволяем боли свободно парить в теле и уме, мы можем постичь ее природу и обрести покой посреди того, что казалось нам сущим адом. Стремление контролировать рождает страдания. Контроль – это засов, который запирает нас в клетке отождествления со своим страданием.

    Многие из тех, кто некоторое время страдал от сильных физических болей, говорят, что во время каждого приступа они чувствуют бессмысленность всего, что раньше представляло для них какую-то ценность. Все, о чем они могли думать, выражалось словами: «Когда все это кончится?» Жизнь казалась хитросплетением узлов и нитей наподобие тех, которые видны на изнанке вышивки. Вся их жизнь была суетой, рассматриваемой в контексте этой боли. Но когда они начинали смягчаться и открываться своему страданию, когда они начинали использовать его как напоминание о том, что нужно выйти за пределы боли, создавалось впечатление, что вышивку перевернули, и они наконец-то могут видеть изображение на ее лицевой стороне. Для многих боль кажется безвыходной ситуацией. Но безвыходных ситуаций не бывает. Открытость и исследование дают нам более глубокое понимание, кто на самом деле страдает, а также приближают к основополагающей пространственности нашей подлинной природы. (См. Медитацию на боли номер IV).

    Но часто боль бывает такой сильной, что сосредоточить внимание на медитации или даже на простом разговоре очень трудно. В такой ситуации многим помогала техника счета выдохов. Просто считайте выдохи до десяти, а затем начинайте все сначала. Если в какой-то момент вы обнаружите, что забыли, до какого числа досчитали, начните счет с единицы. Такая концентрация на дыхании способствует успокоению ума и преодолению беспокойства, которое возникает в результате дискомфорта. (См. переживания Пола, описанные в главе 11, «Приближение к смерти».)

    Когда боль становится приемлемой, нет больше врагов. Есть только исследование неизвестного. Жизнь снова обретает смысл.

    Речь здесь идет о глубокой готовности работать с тем, что дано, – о полной капитуляции, которая является не поражением, а победой, которая позволяет отпустить «переживающего», которая находит место для страдания без «страдающего», любой ценой избегающего страданий. Речь идет о готовности слиться с Единым.

    Исследование сопротивления страданию – это исследование сопротивления жизни. Это сопротивление, которое всегда присутствует, которое окрашивает каждое наше переживание, делая его желательным или нежелательным, напоминает полупрозрачную завесу, накинутую на каждое мгновение нашей жизни и не позволяющую ему глубоко войти в наше сердце. И мы открываем то, что находится за пределами нашего представления о себе как о страждущей жертве, как о проигравшем. Привязанность к предпочтениям и суждениям, пристрастие к старым желаниям, порождает даже больше страданий, чем боль в костях. Исследование боли становится способом возвращения к жизни.

    Работая с женщиной, которая страдала от сильных болей, я предложил ей начать медитацию на боли, позволяющую перемещать осознание по телу, проходить через макушку головы и мышцы лица через шею и плечи, в грудь и по каждой руке до кончиков пальцев, а затем через грудь, туловище и ягодицы по ногам так, что все тело окунулось в ясное осознание. Я предложил ей погрузиться в каждую область тела, чтобы исследовать, является ли ощущение в ней болью или страхом.

    Вначале она жаловалась на сильную боль во всем теле. Но когда она начала исследовать все части своего тела, она сказала, что большая часть того, что казалось ей болью, в действительности является страхом, стремлением что-нибудь изменить. Она сказала:

    «Знаете, то, как я реагирую на боль в теле, является миниатюрным отражением всей моей жизни».

    Здесь я хочу подчеркнуть, как важно начинать новые отношения с болью без усилий. Нужно делать один легкий шаг за другим, осознавая привязанность ума к контролю, его яростные выпады и броски. Открытие боли достигается через открытие сердца. В противном случае оно станет всего лишь еще одним тестом на выдержку, в ходе которого опять «кто-то будет делать что-то». Необходимо отпустить причины страдания, а не совершать еще один героический жест, пытаясь подавить в себе боль. Как говорит К. С. Льюис во введении к своей книге «Проблема боли»: «Когда человеку приходится выносить боль, небольшая смелость оказывается лучше, чем большая осведомленность, небольшая человеческая симпатия – лучше, чем большая смелость, а едва заметный проблеск любви к Богу – лучше, чем это все».

    Открытость, вопреки отвращению, которое закрепощает сердце, дает понимание того, насколько фрагментарной и напряженной оказывается наша жизнь, когда бегство от страданий становится ее основной стратегией. Небольшое осознание нашего постоянного бегства от того, что мы считаем неудовлетворительным, напоминает нам о легкости, которая возникает у нас в уме, когда мы начинаем отпускать, позволяем вещам быть такими, какими они являются. Исследование боли способствует пробуждению сострадания и углубляет наше понимание того, насколько мы безжалостны к самим себе. Мы видим, что в страхе нечего бояться. Мы видим, что страх – это всего лишь состояние сознания, которое завораживает нас и тем самым снова и снова отвлекает от восприятия пространства, заставляет нас отождествляться со своими страданиями. Война с внешним миром начинается внутри. Страх, равно как и другие проявления сопротивления, усиливается вследствие нашего отождествления с ними, вследствие наших попыток защитить свое воображаемое «я».

    Страх обладает способностью ограничивать ум, делать наши поступки навязчивыми. Однако страх может также напоминать нам, что мы подошли к грани, за которой начинается неисследованная территория. Сама компактность страха помогает нам понять, что соответствующим ответом является мягкое отпускание, признание его и вхождение в него, чтобы стать с ним одним целым и войти в истину, какова бы она ни была.

    Роза поступила в больницу с сильными болями. Она находилась в замешательстве и была настроена агрессивно. Всю свою жизнь она прожила в очень амбициозной деловой обстановке и поэтому была очень эгоцентрична. Она не доверяла людям, считая, что они «на все способны, когда это нужно им лично». Те же, кто не вписывался в эту характеристику, были, по ее мнению, «неудачниками, которые пытаются спрятаться за свои телячьи нежности». Медсестры сказали, что она очень тяжелый пациент, «от которого одни заботы», как выразилась одна няня. Поскольку Роза вела соревновательный, корыстный образ жизни, к ней в больницу не пришел никто. Даже ее родные, взрослые сыновья и дочери, которым она давно уже надоела своими циничными попреками, не пожелали с ней видеться. Она осталась одна со своей болью и без всяких надежд,

    Дни шли, и она обнаружила, что ее сопротивление приводит к тому, что ее жизнь все больше превращается в ад. Выносить изо дня в день сильную боль было нелегко. И вот, в один прекрасный день она увидела, что всегда была глуха к страданиям других, и тогда что-то в ней поддалось. Она начала медленно таять, становиться добрее к тем, кто предлагал ей помощь. В конце концов постоянная отделенность и страх открыли ее сердце. Волны сострадания к другим начали заливать ее. Она говорила: «Это уже не моя боль; это боль вселенной».

    После того как Роза некоторое время побыла в больнице, одна сиделка рассказала мне о том, что как-то принесла ей изображение Иисуса в виде Доброго Пастыря, стоящего в окружении любящих животных и маленьких детей. Когда Роза взяла в руки эту картинку, слезы потекли из ее глаз, и она сказала: «О Иисус, прости их; сжалься над ними». Роза увидела, что ее страдания – это наши общие страдания. И что каким-то образом она лежала посреди милосердной вселенной. Ее сердце открылось, потому что боль выжгла в ней все сопротивление жизни.

    Боль обладает свойством открывать нас любви так, как мы раньше не могли себе вообразить. Мы никогда не бываем так ранимы, так беззащитны, как тогда, когда нам больно. Именно это падение барьеров и таяние узлов в ее сердце позволило Розе прикоснуться к существованию, которое она делила со всеми живыми существами.

    Когда мы сострадательно открываемся своей боли, мы начинаем чувствовать сердца окружающих людей. Наше сопротивление ситуации, в которой другие вынуждены оказывать нам помощь, наши желания контролировать события оказываются ненужными. И тогда мы остаемся открытыми нежности своего неведения. Мы приходим в контакт с необычайной силой и пространственностью, с нашей способностью принимать и выходить за пределы. Не из чувства отвращения, а из уважения к жизни и к ее новым чудесам, о которых мы, возможно, никогда не подозревали. Именно эта готовность играть на грани своих страданий позволяет нам больше раскрыться и глубже проникнуть в свое подлинное естество. Сопротивление боли не дает нам явно видеть его. Открываясь страданиям, мы открываемся всему.

    У меня есть знакомый врач в отделении, где лежат дети, больные раком, работа которого состоит преимущественно в том, что он делает уколы, предварительно находя место на истощенной руке ребенка, куда можно сделать инъекцию лекарства. Так как некоторые инъекции длятся по двенадцать часов, он доставляет детям так много страданий, как никто другой в больнице. Поскольку он много работал со своей собственной болью, его сердце очень открыто. Он выполняет в больнице миссию «прокалывания рук с любовью и заботой». В нем мало того, чего он сам боится и что могло бы усиливать боль, причиняемую детям. Именно его дети чаще всего зовут к себе, когда чувствуют приближение смерти. Хотя он причиняет им больше всего боли, он дает им больше всего любви.

    Парадоксально, что, хотя нас учили избегать боли и ненавидеть малейшие неудобства, наша подлинная работа состоит в том, чтобы полюбить боль. Найти для нее новую открытость и признание, которой она не имела в прошлом. Не держаться за нее и не отталкивать ее. Просто позволять ей быть самоосознанием и состраданием. Не отвергать ни одной части себя. Относиться ко всем изменениям с любовью и заботой, признавая, как трудно открыться, когда мы привыкли в основном закрываться.

    Многие могут спросить: «Но как я могу любить боль? Это что, очередная модная научная теория? Можно ли вообще любить страдание? Об этом можно долго говорить, но насколько это реально на практике?»

    Здесь мы снова слышим голос обусловленности, который твердит, что это невозможно, что мы – жертвы обстоятельств. Обусловленность сводит жизнь к моделям и заключает нас в клетку надуманных представлений о мире.

    Важно признать, что боль бывает разного уровня и силы. Иногда бывает боль, которой открыться трудно, а возможно, бывает и такая боль, которой невозможно открыться вообще. Если, чтобы открыться, мы будем дожидаться «сильной боли», возможно, у нас тогда не окажется широты для глубокого исследования, потому что мы едва ли будем готовы для такой открытости. Но если мы начинаем играть на грани меньшей боли, разочарования, страха, непостоянства ума, закрывания сердца, используя для раскрытия легкую, непринужденную обстановку, это подготовит нас к тому, что придет позже. Именно повседневное открытие малой боли готовит нас к принятию большой. Игра на грани нашей боли должна происходить с большим состраданием. Хотя, чтобы сосредоточиться на боли и открыться ей, нужна определенная настойчивость, мы должны осознавать, что при этом в наши переживания нередко закрадывается чувство отдельного «я», сопротивление жизни.

    Невозможно играть на грани другого так же, как невозможно выполнять за другого его душевную работу. Работая с человеком, который страдает от боли, мы понимаем, что работать мы можем только над собой. Мы не толкаем другого на его грань. Мы просто ощупываем свою собственную. Мы не в праве настаивать на том, чтобы другой человек играл на грани своей боли, и рекомендовать не использовать болеутоляющие средства. Наша работа состоит только в том, чтобы понять свое страдание и тем самым быть полезным тем, кому мы служим, на более глубинных уровнях.

    Поскольку мы живем в обществе, запрограммированном на побег от страданий, в обществе, которое потребляет буквально тонны аспирина ежедневно, многие привыкли избегать страданий любой ценой. Когда врач прописывает сильные обезболивающие средства, большинство из нас принимают их, не задумываясь над этим. Но если вы работаете с человеком, который страдает от боли, и прислушиваетесь при этом к себе, вы можете в какое-то мгновение почувствовать своевременность использования других доступных средств. Предложение принять обезболивающее средство не должно сопровождаться даже самым тонким намеком на то, что, если они воспользуются вашими техниками медитации, они поступят более правильно. Вы показываете им техники с чувством, что вам самим эти техники помогли, и, возможно, ненавязчиво рассказываете, как они выручили вас в трудную минуту.

    Одна знакомая попросила меня повидать ее мать, которая умирала от рака, она вскоре должна была оставить тело, и поэтому наша встреча могла ей помочь. Когда я вошел в комнату, та женщина смотрела на меня ясным взглядом, а на лице у нее была теплая улыбка. Очевидно, я пришел не по вызову матери, а по вызову испуганных дочерей, которые столпились в дверях, наблюдая за нами, пытаясь найти в себе силы принять приближающуюся смерть матери. Когда мы заговорили о том, что, по мнению врачей, больную выписали из госпиталя в последний раз, я увидел, что она практически не отождествляет себя с телом, что она в значительной мере принимает ухудшение состояния тела. Казалось, ей от меня нужно очень немного.

    Перед тем как уйти, я спросил у нее, чувствует ли она то, что ограничивает переживаемую ею открытость. Она сказала, что чувствует себя хорошо, только иногда переживает беспочвенность и замешательство и не знает, почему это происходит. Конечно, это могло быть следствием изменения привычного рациона питания, потери веса, принятия медикаментов и других неизбежных условий ее состояния. Но я чувствовал также, что это может быть результатом принятия сильных обезболивающих средств, которые давали ей врачи и дочери. Она сказала, что у нее не было сильных болей, но врач сказал: «Для вас это трудное время. Вы не должны страдать от боли», – и прописал ей довольно высокую дозу обезболивающего средства. Мы поговорили некоторое время о том, как она чувствует себя после принятия медикаментов, и я сказал ей, что если она пожелает, она может попробовать поиграть с уменьшением дозы лекарств, чтобы посмотреть, действительно ли существует золотая середина, находясь в которой, она сохранит ясность и в то же время не будет страдать от сильных болей. Я имел в виду такую дозу обезболивающих средств, при которой она не чувствовала бы заметное усиление боли, но могла бы поддерживать ясное осознание происходящего. Это очень тонкое равновесие, но, при желании, она могла бы попытаться его исследовать.

    Предлагая это больной, я внимательно наблюдал за своей мотивацией – не хочу ли я, чтобы она находилась в состоянии, которое, как мне кажется, более желательно? Не предлагаю ли я ей «купить» у меня то, что я считаю более подходящим средством? Но мое предложение не сопровождалось словами «вы должны». Это была просто еще одна возможность, которую она могла принять или отклонить.

    Ее дочь сказала мне, что на следующий день мать приняла меньше лекарств и через несколько часов почувствовала большую ясность без усиления боли. А еще через несколько дней она умерла своей смертью, не теряя ясности, окруженная своими любящими родственниками, легко и участливо попрощавшись с ними. Она умерла смертью целостного человека, принимая ответственность за свою жизнь, переживая любовь к себе и окружащим.

    Те, кто желают каким-то образом поработать со своей болью или с болью других, никогда не должны подразумевать, что другим следует умереть или относиться к боли не так, как им хочется. В этом трудность, даже реальная опасность того, что тот, кто работает с умирающими, будет пытаться заставить их умереть так, как он считает нужным. Нет никакой необходимости пытаться заставлять кого-то поступать так, как вам кажется более правильным и как вы привыкли относиться к своим детям и возлюбленным, – ведь при этом вы не позволяете им быть собой. Вместо этого мы даем простор своей боли и сопротивлению, мы без задней мысли открываемся себе и вселенной.

    Когда мы начинаем игру на грани боли, мы развиваем в себе готовность реагировать на жизнь необусловленно – мы получаем возможность двигаться в ее сторону, приобретать сострадание и понимание себя, которое позволяет открываться каждому мгновению, более полно входить в жизнь. Ясно видя обусловленность, которая побуждает нас отстраняться, мы понимаем, что, в самом реальном смысле, ничего не приходит к нам извне. Все наши страдания и боли объясняются давними привязанностями тела и ума. Такие обстоятельства, как физическая боль и неспособность контролировать свою жизнь, приводят к тому, что разочарование, подобно шлаку, поднимается на поверхность нашего расплавленного ума.

    Несколько лет назад я проснулся ночью от резкой боли, вызванной камнем в почке. Я провел ночь в чередовании медитации и расслабления в горячей ванной, пытаясь практиковать то, что я проповедую – открытость боли и смягчение вокруг нее, – и мог очень ясно видеть свое обусловленное сопротивление боли и желание любой ценой избавить себя от этого неудобства. На следующее утро, чтобы узнать больше о своем состоянии, я пошел к доктору, который сразу предложил мне принять обезболивающее средство, но я отказался. После нескольких часов ощупываний, просвечивания рентгеном и ходьбы по кабинетам боль еще больше усилилась. И тогда, чтобы унять ее, я решил принять то, что, как мне сказали, было «слабеньким болеутоляющим». «Просто чтобы снять самый верх боли», – шутя сказал я врачу. Когда я увидел, как в кабинет вкатывали инвалидную коляску, я мог бы догадаться, что получу намного больше, чем ожидал. Через несколько минут в глубоком опиумном ступоре я уже сидел в коляске, уронив голову на грудь, и меня катили в другой кабинет, чтобы сообщить данные рентгеновского просвечивания.

    Сквозь дымку я слышал, как две знакомые медсестры, проходя мимо двери, говорили: «Посмотри на Стивена. Даже при такой боли он медитирует». Я не медитировал. Я был сломлен.

    Каждые несколько минут медсестра или няня вплывала в мой ступор, проявляя свой страх перед болью. Одна из них сказала:

    «Знаете, боль, вызванная камнем в почке, больше всего напоминает боль при родах». Но от этого мне было не легче! Другая сказала:

    «Тебе, должно быть, приходится ужасно. Ты уверен, что не хочешь принять еще обезболивающего?» Все они выдавали свой страх перед болью, страх перед жизнью.

    Мой врач вернулся через некоторое время и предложил мне проехаться к специалисту. Он сказал: «Камень расположен так, что может стать проблемой. Он довольно большой. Боже мой, тебе, должно быть, очень больно!»

    Поэтому, прихватив с собой рентгеновские снимки, мы покатили к специалисту по почкам, тогда как мир для меня все еще пребывал в наркотическом тумане. Катя в коляске к специалисту, я чувствовал ужасную усталость от боли и суеты и сказал про себя:

    «Иисус, пожалуйста, отврати от меня эту боль!» В следующее мгновение я получил ответ: «Отвратить боль? Но я же дал тебе ее совсем недавно».

    Я снова вспомнил о том, что должен просто присутствовать. Хотя во мне постоянно проявлялась давняя обусловленность, я позволил ощущению боли занимать большее пространство. Я перестад грести против течения. Мое отождествление с собой как с жертвой, как со страдающим, ослабилось. Боль была отпущена на свободу.

    Когда мы вошли в кабинет специалиста, он взял мои рентгеновские снимки и положил их для просмотра на просвечивающее устройство. Обращаясь к нам, он указал медной палочкой для вскрывания писем на тень на снимке, которая обозначала камень.

    – Операцию нужно делать сразу же. Мы можем попасть в почку вот отсюда, – сказал он, проводя медной палочкой по тени, которая обозначала край моего тела. Мне показалось, что он тут же положит меня на свой стол и начнет операцию с помощью своей медной палочки.

    Через некоторое время специалист начал входить в раж:

    – О, это замечательное место! Как приятно оперировать, когда камень находится именно здесь! – И я почувствовал над собой тень черных крыльев,

    – Нет, спасибо. Спасибо, не надо, – произнес я, с дрожанием в голосе. – Мне кажется, что хирургия – не единственный способ лечения в данном случае.

    – Но если камень застрянет здесь, вам будет очень плохо, – сказал он. Я поблагодарил его за то, что он уделил мне время, и поспешно выкатился в коридор.

    Вернувшись домой, я заметил, что присутствие демерола в организме не дает мне как следует сосредоточиться. Но когда он начал рассасываться, я снова сосредоточил ум на боли и, расслабляясь, начал открываться ей. Я мог видеть, что в некотором смысле доза, которую мне дали, чтобы снять боль, только продлила ее, не позволив мне поработать с ней. Когда обезболивающее средство перестало действовать, мой ум снова обрел способность сосредоточиваться и я смог просто быть с болью. Когда туман окончательно развеялся, я сосредоточился на камне и протолкнул его в мочеточник. Моя двухчасовая медитация с визуализацией увенчалась радостным стуком камня о раковину унитаза.

    Я понял, что болеутоляющее средство не сняло боль, а лишь продлило мое неудобство. Привязанность к источнику страданий увеличивалась, когда я стремился от него избавиться. Этот случай послужил мне хорошим уроком. Камень в почке многому научил меня. Я оценил эту милость. Она дала начало нескольким медитациям, которые были разработаны мною с тех пор.

    Когда мне было больно, я понял, что чем больше я отождествляюсь со страждущим телом, тем сильнее моя боль. Но если я даю ей пространство и открываюсь, если я начинаю чувствовать пространство, в котором это переживание парит, вместо того чтобы становиться невыносимым, переживание меняется.

    Я вспомнил об эксперименте, который был проведен в Спринггроувской клинике в Мэриленде с пациентами, страдавшими от сильных болей. Многие из тех людей, которые находились там, в течение месяцев не приходили в себя от боли или были так отравлены большими дозами обезболивающих средств, что не могли встать с кровати, ходить на работу, иметь половые сношения и просто общаться со своими близкими. После соответствующей подготовки больных, приняв все меры предосторожности, исследователи предложили им небольшую дозу психоделика типа ЛСД, чтобы посмотреть, скажется ли это на интенсивности переживаемой ими боли.

    Тот, кто пережил раскрытие за пределы личности, трансперсональный опыт, если хотите, кто осознал свое единство с природой, кто почувствовал себя как еще одно дерево в лесу или как часть вселенской энергии, превращаясь в космического Будду или же входя в открытое сердце Иисуса, казалось, полностью изменил свое отношение к боли. Ощущение себя как чего-то большего, чем он всегда считал, привело к отказу от моделей, включавших также представление о том, что люди представляют собой всего лишь тело, что все их переживания сводятся к ощущению боли. Такие люди получили более пространственное представление о себе. Многие из тех, кто долго страдал от сильных болей, после этого не переживали боли в течение нескольких месяцев.

    Не все принявшие участие в эксперименте прошли через одни и те же переживания. Те, кто не пережил состояние расширенного осознания самих себя, практически не изменили своего отношения к боли. Но те, кто пережил, поняли, что боль не ушла, но сильно возросла емкость – пространство, в котором она ощущается. У них теперь было больше места для каждого своего ощущения. Они видели, что представляют собой нечто большее, нежели одно это тело и ограниченный разум. Они отодвинули свою грань. Поскольку они работали с болью, а не действовали под ее влиянием, боль не была для них всем переживанием. Они начали чувствовать пространственность, в которой все парит (см. Медитации на боли номер IV и V).

    По мере того как расширяется переживание бытия, изменяется и переживание боли. Когда наша пространственность каким-то образом постигается непосредственно, мы все больше настраиваемся на «того, кто ощущает боль». Мы начинаем видеть, что одна мысль сменяется другой под воздействием той же самой энергии, которая движет небесными светилами. Мы видим контекст, в котором мы живем. Мы больше уже не потеряны, не подавлены своими страданиями и мелодрамами, а открываемся вселенскому процессу, который чувствуем в себе.

    Результаты эксперимента в Спринггроувской клинике созвучны наблюдениям одного детского хирурга, который рассказывал нам о том, как относятся к боли его пациенты. Он сказал, что вполне может проводить операции на новорожденных без анестезии: «Они так мало отождествлены со своим телом, так мало сопротивляются боли, что их ощущения словно парят в пространстве». Он сказал, что новорожденные не столько не чувствуют боли, сколько не замыкаются на ней так, как мы. «Порог болевых ощущений, кажется, поднимается, когда ребенок взрослеет. Чем дольше он находится в теле, тем больше он отождествляется с телом и тем меньше область его приемлемости. Когда ребенок взрослеет, те же самые стимулы требуют более высоких доз болеутоляющего. К примеру, годовалый младенец может пережить то, что мы условно назовем стимулом номер три, но это очень мало на него влияет. Потирания животика и нескольких ласковых слов может быть достаточно для того, чтобы снять у него напряжение. Но к тому времени, когда ребенку исполнится два или три года, без аспирина в данном случае уже не обойтись. Когда ему пять или шесть, тот же самый стимул доставляет еще больше неудобств. Когда же ему десять, появляется сильное сопротивление и поэтому возникает необходимость в применении сильных обезболивающих средств. В юности же боль становится столь невыносимой, что приходится прибегать к опиуму и другим подобным средствам».

    Мы настолько привыкли относиться к себе как к телу, переняли от окружающих страх перед болью, что, возникая, она полностью овладевает нашим восприятием и становится всем, что у нас есть. У нас больше нет пространства; есть только опасность, от которой нужно избавиться как можно скорее.

    Подлинный конец страданий не означает омертвения нервных окончаний, а скорее переживание основополагающей реальности, в которой все переживания находят себе место и оказываются приемлемыми.

    Женщина, с сильными болями умирающая в больнице, сказала однажды, что многие медсестры входят к ней в палату, поправляют ей подушку, говорят ей, что она выглядит лучше, чем вчера, предлагают расчесать ей волосы или подкрасить губы помадой, а затем поспешно выходят, потому что не в состоянии ни помочь ей, ни просто ненапряженно присутствовать рядом. Другие же, говорит больная, легко входят в ее пространство. Они открыты ее положению и присутствуют в настоящем. «Тот, кто открыт для своей боли, открыт и для моей. Тот же, кто пытается избежать своей боли, вынужден одевать маску сочувствия и использовать любую возможность, чтобы убежать».

    Как и в медитации, которая развивает в нас чувство пространственности бытия, мы начинаем видеть, что ничего не происходит вне нас. В такой медитации каждое чувство, каждое ощущение, каждый звук, каждый образ – все это постоянно преображается в нашем безграничном восприятии, просто возникает и исчезает, просто проплывает, как облако в чистом небе осознания.

    Некоторые люди, начиная заниматься такими медитациями, чувствуют тошноту, которая свидетельствует о том, как сильно они цепляются за идею о себе. Как сильно мы привязаны к своей боли! Как мало открытости мы в себе развили! Когда эти сгустки в нас начинают растворяться, когда мы начинаем переживать все в безбрежности бытия, мы можем почувствовать порывы привязанности, будто мы хотим предотвратить свое падение. Это чувство в чем-то напоминает страх смерти, страх отпустить контроль. Мы боимся, что если сделаем еще один шаг, мы провалимся в пространство и наше падение будет длиться вечно, потому что в нем не на чем стоять. Мы не понимаем, что это пространство и есть наше подлинное естество, что в нем наша единственная реальная безопасность.

    Только непосредственное переживание того, кем мы являемся на самом деле, поражает боль в самый корень. Только входя в безбрежность бытия, мы выходим за пределы отождествления себя с умом и телом. Мы больше не находим в себе привязанности к переживаниям. Фактически, мы видим, что именно потеря контакта с нашей естественной пространственностью лежит в основе большинства наших страданий. Когда мы начинаем почитать свое подлинное естество, мы больше не поощряем в себе сопротивление жизни, напряженность, несокрушимость. Напротив, мы прикасаемся к открытому сердцу, в котором находится место для всего. Отказываясь от контроля, который подавляет жизнь, мы открываемся для освобождения от своих величайших страданий – от изоляции и защищенности, которая свойственна нам как отдельному «я».

    Вопрос «Кто испытывает боль?» звучит в пустом пространстве. Мы чувствуем, что в нас не осталось даже этого «кто», а есть только присутствие. Никакого разделения. И природа этого присутствия – сама любовь.


    (Каждую из этих пяти медитаций можно повторять про себя или же слушать, как ее медленно читают вслух)

    ПЕРВАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ

    (Открытие боли)

    Расположитесь сидя или лежа, так чтобы вам было удобно. Позвольте себе занять это положение так, чтобы все тело чувствовало себя полностью присутствующим там, где оно сидит или лежит.

    Направьте внимание в ту область, где вы чувствуете неприятные ощущения.

    Пусть ваше внимание полностью сосредоточится на этой области. Позвольте осознанию постоянно присутствовать и переживать все ощущения, которые возникают там.

    Позвольте себе почувствовать неудобство вашего положения. Сжимается ли ваше тело от боли? Почувствуйте, как оно желает зажать ее в кулак, изгнать ее из себя.

    Позвольте телу открыться этому ощущению.

    Почувствуйте напряжение и сопротивление, которое накатывается, чтобы исключить это ощущение.

    Не выталкивайте из себя боль. Позвольте ей просто быть. Чувствуйте, как тело пытается отмежеваться от нее. Как оно закрывается от нее. Вообразите себе этот кулак. Чувствуйте, как тело сжимается от сопротивления.

    Почувствуйте, как тело держится за каждое новое ощущение.

    Начните постепенно открываться замкнутости вокруг ощущения. Боль может причинять самое незначительное сопротивление. Откройтесь. Расслабьтесь. Будьте вместе с ощущением. Позвольте кулаку медленно разжаться, открыться. Дайте ощущению пространство.

    Отпустите боль. Зачем держаться за нее в это мгновение?

    Чем сильнее рука сжимает раскаленный уголек, тем больше он жжет ее. Откройтесь. Расслабьтесь в области ощущения. Пусть кулак сопротивления постепенно разжимается. Открывается.

    Ладонь сжатой руки расслабляется. Пальцы начинают ослаблять свою хватку. Открываться. В области ощущения.

    Кулак расслабляется. Постепенно открывается. Мгновение за мгновением отпускайте боль. Освободите страх, который окружает ее.

    Заметьте страх, который сосредоточился вокруг боли. Позвольте страху растаять. Пусть напряжение растворится, и тогда ощущения смогут легко возникать, как они пожелают. Не пытайтесь охватить боль. Позвольте ей свободно парить. Больше не держите ее в захвате сопротивления. Расслабьтесь. Откройтесь этому ощущению.

    Кулак разжимается. Пальцы, один за другим, ослабляют свою хватку.

    Ощущения больше не охвачены сопротивлением. Раскрытие. Пусть боль смягчится. Пусть боль просто будет. Позвольте уйти сопротивлению, которое пытается подавить это переживание. Позвольте каждому ощущению стать полностью осознанным. Никакой привязанности. Никакого отталкивания. Боль начинает свободно парить в теле.

    Все привязанности отступают. Остается только осознание и ощущение открытости от мгновения к мгновению. Расслабленное тело легко принимает его.

    Кулак разжимается и становится мягкой, широкой ладонью. Никакого напряжения. Никакой привязанности.

    Пусть тело будет мягким и открытым. Пусть ощущения плывут свободно. Легко. Мягко.

    Смягчение, полное открытие боли.

    Просто ощущение. Свободно парящее в мягком, открытом теле.

    ВТОРАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ

    (Глубокое расслабление, заполнение тела безмолвием)

    Сделайте несколько глубоких вдохов и займите удобное положение.

    Сосредоточьте внимание на макушке головы.

    Позвольте уму спокойно получать разнообразные ощущения, возникающие там.

    Что вы чувствуете – покалывание? тепло? наполненность? затвердение? Что бы ни возникало, позвольте ему полностью войти в осознание. Позвольте ему войти в мягкий, открытый ум.

    Когда ощущения становятся заметными, наблюдайте за чувством мягкого присутствия везде, где задерживается ваше осознание. Начните медленно направлять осознание вниз по телу.

    Почувствуйте мышцы и ткани лица. Позвольте своему осознанию и теплу смягчить каждую часть тела, в которую они входят.

    Распределите свое внимание, это чувство присутствия, по всему лицу. Пусть расслабится напряжение в области ушей.

    Расслабьте мышцы вокруг глаз. Пусть ваши привязанности растают. Заметьте, как вы обычно «пытаетесь» видеть и позвольте глазам быть расслабленными.

    В районе челюстей. Позвольте напряжению уйти прочь. Пусть лицо станет полностью мягким и расслабленным.

    Пусть внимание продолжит опускаться к шее и горлу. Чувствуйте мышцы и ткани тела. От мгновения к мгновению ощущения возникают в мягкой открытости.

    Когда приходит какое-то ощущение, та область тела расслабляется. Каждое ощущение смягчается. Эта область тела расслабляется.

    Плечи. Кости и связки. Мышцы и ткани тела. Смягчение.

    Не за что цепляться. Нечего поддерживать. Просто позвольте плечам быть мягкими и легкими. Полностью расслабленными. Отпустите напряжение и привязанность к чему бы то ни было.

    Пусть напряжение движется медленно вниз по руке. Чувствуйте поток в каждой руке, изливающийся из каждого пальца, освобождающий любое напряжение в плечах, руках, запястьях, пальцах.

    Чувствуйте живот и грудь. Туловище. Переживайте свои ощущения изнутри. Смягчайте каждый орган, когда осознание входит в него. Расслабляется живот. Легкие. Дыхание свободное и легкое. Оно происходит само по себе. Отпустите любую привязанность в туловище, в груди.

    Просто позвольте дыханию происходить самостоятельно. В открытом, теплом осознании. Не к чему привязываться. Нечего отталкивать. Есть только осознание, принятие ощущений. От мгновения к мгновению. В теплой тишине.

    Почувствуйте спину. Позвольте своему вниманию двигаться медленно вниз по спине. Расслабляйте позвонок за позвонком. Любое напряжение, любая привязанность смягчаются, тают. Это просто ощущения. Мгновение за мгновением в них становится все меньше напряжения, сопротивления, привязанности к мышцам и тканям тела. Расслабление.

    Позвольте осознанию медленно двигаться по телу. Поясница. Ягодицы. Полное расслабление.

    Пусть осознание приблизится к заднему проходу. Если там есть какое-то напряжение, расслабьте его. Отпустите затвердение. Полностью расслабьте таз.

    Почувствуйте свои бедра. Если ли в них привязанность? Позвольте тканям и мышцам стать одним целым. Каждое мгновение ощущения высвобождает еще одно небольшое напряжение. Смягчение. Погружение.

    Колени. Чувство закрепощенности? Отпустите его. Нижняя часть ног. Лодыжки.

    Позвольте осознанию войти полностью в каждую область тела по мере того, как оно медленно движется от головы к стопам.

    Почувствуйте подошвы ног. Покалывание. Вибрацию. Пусть с каждым мгновением тело расслабляется все больше.

    Переместите осознание от пальца к пальцу на ногах. Сначала большой палец на обоих ногах, затем следующий, затем следующий. Чувствуйте, как поток наполняет каждый палец. Все тело становится мягким и открытым.

    Начиная с пальцев, подошв ног и лодыжек, наполните тело мягким покоем.

    Через икры ног. Колени. Позвольте телу наполниться безмолвием. Безграничным спокойствием. Напряжение каждой мышцы уходит. Даже кости, кажется, размягчаются, в тишине, в пространстве.

    Через бедра. Глубокое спокойствие. Открытость. Через живот. Спокойствие проникает в каждый орган. Грудь. Дышите мягко, как дышится. Просто наполняйте легкие. Сердце окутано великой безмятежностью.

    Позвоночник наполняется глубоким покоем. С великим чувством покоя и расслабления. Приходящие и уходящие ощущения плывут в безмятежности.

    В руках и плечах. В локтях и ладонях. Безмолвие заполняет тело. Успокаивает ум.

    В шее. В подбородке. В горле. Безмолвие. Спокойствие. Открытость. Позвольте безмолвию медленно наполнить область за лицом. Так чтобы все лицо – глаза, рот, уши – было ощущением, которое парит в спокойствии.

    Пусть спокойствие заполнит тело вплоть до самой макушки головы.

    Тело пребывает в безмолвии. Податливость. Покой.

    Теперь позвольте осознанию течь через тело, приносить тепло и терпение каждой клеточке. Позвольте осознанию пропитать каждую часть тела, каждое мышечное волокно. Осознание в связках, в тканях тела. Позвольте телу растаять в покое и тепле.

    Пусть все тело заполнится безмолвием. Глубокое, пространственное расслабление.

    Позвольте безмолвию охватить вас.

    Легко пребывайте в безмолвии.

    ТРЕТЬЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ

    (Исследование боли)

    Сидите или лежите в самом удобном положении. Сделайте несколько легких, глубоких вдохов, позволяя телу привыкнуть к этому положению.

    Верните свое осознание к телу. Постепенно позвольте осознанию войти в сферу ощущений тела.

    Позвольте телу расслабиться вокруг этих ощущений. Все тело расслабляется и открывается.

    Пусть ткани тела станут мягкими. Пусть плоть расслабится, чтобы ничто больше не держалось за боль. Связки расслабляются. Мышцы расслабляются.

    Не отталкивайте боль. Пусть она просто будет. Позвольте телу смягчиться вокруг нее. Раскройтесь.

    Позвольте ей быть такой, какая она есть.

    Не держитесь за нее. Не сопротивляйтесь. Просто откройтесь мягкости.

    Позвольте боли свободно парить в теле. Позвольте ощущениям находиться в безграничном восприятии.

    Легко позвольте всему телу стать похожим на открытое пространство. Нет привязанности. Нет напряжения.

    Отпустите все вокруг боли. Почти на клеточном уровне позвольте телу расслабиться. Пусть оно станет податливым и открытым. Никаких затвердений. Никакого ухода. Позвольте всему телу быть мягким. Тканям. Даже костям.

    Расслабьтесь и раскройтесь. Вокруг области ощущений.

    Отпустите любые напряжения в дыхании. Позвольте телу дышать самостоятельно. Позвольте телу открыться пространству, в которое без малейшего вмешательства приходят ощущения.

    Легко отпустите ум, в котором идеи и мысли о боли создают напряжение. Если вы заметите мысли об «опухоли» или «раке», которые рождают страх, расслабьте все вокруг таких мыслей. Отпустите страх. Позвольте ему свободно парить в уме. Просто замечайте идеи о боли, желании убежать, боязнь оказаться пойманным. Не замыкайтесь на них.

    Позвольте этим мыслям возникать и незаметно уходить прочь. Расслабьтесь вокруг них. Старые мысли создают старое сопротивление.

    Отпустите сопротивление в теле, в уме. Позвольте каждому переживанию парить в мягком, открытом теле. В безграничной пространственности ума.

    Заметьте, что страх ищет выхода наружу. «Когда закончится эта боль?» «Откуда она приходит?» «Как я могу избавиться от нее?» Подобные мысли усиливают страдание. Заставляют сжиматься тело и ум.

    Позвольте текущему мгновению быть полностью принятым. Позвольте уму быть мягким, открытым и податливым. Всякий раз, когда возникает мысль, откройтесь ей и отпустите ее. Вам не нужно защищать себя. Не нужно никуда прятаться. Просто расслабьтесь, откройте ум и не вмешивайтесь в его проявления.

    Пусть тело станет подобным океану. Каждое ощущение спокойно плывет по его поверхности.

    Пусть тело будет открытым, текущим и мягким. Затвердения расплавляются. Твердость растворяется в безграничном океане осознания. Почувствуйте волны ощущений в океане тела. Почувствуйте близость его глубин. Расслабление. Открытость.

    Теперь спокойно направьте свое внимание к боли. Без напряжения. Даже без попыток изгнать его прочь. Позвольте вниманию непосредственно входить в свои ощущения. Исследуйте то, что называется болью.

    В чем истина этого переживания? Что есть боль? Если ум неустойчив в своем подходе к переживаниям, сосредоточьтесь на течении переживаний от мгновения к мгновению. Позвольте вниманию входить непосредственно в самый центр ощущений. Переживайте их непосредственно. Боль не является врагом.

    В это самое мгновение исследуйте ее реальность. Какова ее структура? Когда вы глубоко входите в измерения ощущений от мгновения к мгновению, в самом центре неудобства, какова ткань, фактура этого ощущения?

    Позвольте телу и уму оставаться мягкими и открытыми. Позвольте истине мгновения явиться уму, который не привязан и не боится.

    Как «чувствуется» это ощущение? Какое оно? Холодное? Жаркое? Позвольте уму проникнуть в течение ощущения от мгновения к мгновению.

    Остается ли оно на одном месте?

    Или оно движется?

    Является ли оно круглым и твердым?

    Или же оно плоское и мягкое? Имеет ли оно волокна, которые движутся по телу?

    Позвольте вашему вниманию слиться с этим ощущением. Станьте с ним одним целым. Среди постоянно меняющегося потока позвольте осознанию исследовать изменения, происходящие в настоящем. Проникните в каждую частицу этих ощущений. Примите каждое ощущение таким, какое оно есть. Это напоминает внимательное слушание мелодии, нота за нотой. Не пытайтесь забежать вперед себя. Не держитесь за старое. Просто входите в это мгновение. Настройтесь на осознание ощущения от мгновения к мгновению.

    Является ли оно твердым? Или же оно постоянно меняется? Остается ли оно на том же самом месте? Или же оно напоминает амебу, постоянно меняющую свои очертания? Его интенсивность меняется от одной области к другой, от одного момента к другому.

    Позвольте уму стать одним целым с этим ощущением. Расслабьтесь. Откройтесь. Войдите непосредственно. Замечайте любое напряжение в уме или теле. Расслабьтесь.

    Исследуйте. Какое это ощущение? Образует ли оно твердую массу? Или же оно постоянно движется?

    Или оно кажется вам узлом? Или давлением? Или покалыванием? Или вибрацией?

    Какого оно цвета? Является оно тяжелым или легким?

    Изменения происходят постоянно. Ощущения приходят и уходят. От мгновения к мгновению. Войдите в поток. Отпустите сопротивление. Отпустите идею о том, что происходит. Откройте истину самостоятельно. Это ощущение просто парит в пространстве осознания. И меняется. От мгновения к мгновению.

    Является ли оно простой точкой ощущений? Или же это сложное переживание, которое изменяется от места к месту?

    Какое оно, тяжелое и жгучее? Или же светлое и прохладное? Без малейшего сопротивления непосредственно войдите в переживание этого ощущения от мгновения к мгновению. Открытость. Смягчение. Сопротивление ума и тела плавится и уходит прочь.

    Изучайте ощущение мягким, открытым умом. Проводите исследование открытым сердцем. Открытым телом. Открытым умом.

    Постепенно, мягко откройтесь к самому центру переживаний. Спокойный, внимательный ум в самом центре. Переживайте его, каким оно есть. В безбрежной пространственности ума. Никакой привязанности. Не нужно даже никакого мышления. Просто принимайте все, что приходит к вам с мгновением. Это непосредственное переживание того, что есть. Оно развивается. От мгновения к мгновению.

    Теперь мягко верните свое внимание обратно к ровному течению дыхания и позвольте своим глазам открыться, как они пожелают.

    ЧЕТВЕРТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ

    (Исследование осознания за пределами тела)

    Сидите или лежите в самом удобном положении. Позвольте своему уму привыкнуть к этому положению. Позвольте телу расслабиться и смягчиться.

    Позвольте телу растаять на стуле. Позвольте ему утонуть в кровати, на которой вы лежите. Не пытайтесь поддерживать свое тело. Никаких привязанностей.

    Верните свое внимание в тело. Почувствуйте плотность, его кажущуюся твердость.

    Исследуйте ощущения, возникающие в теле. Почувствуйте твердость костей. Почувствуйте плотность тканей, сухожилий и мускулов. Почувствуйте плотность тела. Его весомость.

    Позвольте осознанию медленно двигаться от макушки головы через тело к ногам и кончикам пальцев.

    Где бы ни останавливалось осознание, там возникает ощущение.

    Позвольте постепенно перемещать осознание к краю тела.

    Чувствуйте, как кожа касается воздуха. Чувствуйте череп, верхнюю часть плеч, волоски на руках. Те места, где ягодицы встречаются с мягкой поверхностью, на которой вы сидите или лежите. Чувствуйте, как ноги касаются пола.

    Позвольте вниманию находиться в самой точке соприкосновения. Позвольте осознанию пребывать на краях тела.

    Являются ли края тела краями осознания? Чувствуйте, как осознание простирается за пределы кожи. Позвольте осознанию выходить за рамки ощущений. Чувствуйте себя за пределами тела. Исследуйте пространство, которое касается кожи.

    Чувствуйте, как осознание, кажется, существует за краями тела. Чувствуйте пространство за дюйм от тела. За фут от тела. Чувствуйте, как внимание устремляется наружу. Исследуйте, что лежит за пределами кожи и плоти. Окружающий воздух. Чувствуйте, как осознание расширяется за пределы тела.

    Осознание постепенно заполняет комнату.

    Чувствуйте стены комнаты вокруг себя. Они подобны вашему второму телу. Расширяйтесь за пределы этих стен. Позвольте уму выйти в пространство. Расширение. Никаких препятствий.

    Осознание не имеет границ. Позвольте своему осознанию быть пространством, в котором кружатся луна и звезды. Нигде нет границ. Безграничное осознание. Растекающееся по бесконечному пространству.

    Ваше тело – центр вселенной. Ваше осознание простирается в необозримую даль до бесконечности. Простирается. Мягкость. Открытость. Бесконечность.

    Мгновение за мгновением осознание расширяется во всех направлениях. Позвольте своему осознанию излучаться в необозримую даль. Простираться. Исследуйте осознание за пределами тела. Огромное открытое пространство. Вся планета парит в необозримом пространстве сознания.

    Расширяйтесь вовне. Внутри вас парят облака. Звезды. Луна. Все планеты. Вся вселенная парит в безграничном пространстве ума. Простирается везде. Простирается до самых границ космоса. И за его пределы. Безграничность. Открытость. Пространство. Самоосознание.

    Выходите за пределы. Дальше, дальше. Позвольте осознанию распространиться до бесконечности.

    Теперь пусть внимание вернется к дыханию. Каждое ощущение парит в беспредельности.

    Каждое вдох проплывает сквозь тело. Каждое ощущение получает безграничное осознание.

    Чувствуйте, как начинают открываться ваши глаза. Посмотрите по сторонам.

    Двигайтесь, если вы хотите двигаться.

    ПЯТАЯ МЕДИТАЦИЯ НА БОЛИ

    (Свободное парение всего)

    Направьте внимание туда, где чувствуете неудобство.

    Начните смягчаться вокруг этой области. Позвольте боли просто быть там. Откройтесь ей. Позвольте всему сопротивлению растаять. Позвольте коже, тканям тела, мышцам расслабляться вокруг боли.

    Позвольте кулаку, который сжимает боль, начать постепенно раскрываться. Ослабьте напряжение, затвердение вокруг ощущений. Позвольте мышцам смягчиться, расслабиться. Никакой напряженности нигде.

    Позвольте боли просто быть там. Не держите ее. Не отталкивайте ее.

    Расслабьте связки. Ткани тела. Позвольте ощущениям свободно парить в теле. Без усилий. Без напряжения. Откройтесь вокруг ощущений. Легко. Не отталкивая ничего. Позвольте всему сопротивлению уйти из тела.

    И в уме. То же самое расслабление. Та же самая непривязанность. Отпускание мыслей. Открытие в пространство сознания.

    Какая бы мысль ни возникала, пусть она свободно парит. Какое бы ощущение ни появлялось, пусть оно свободно парит. Мысли о боли плывут в безбрежности ума.

    Расслабьтесь вокруг мыслей. Ощутите пространство, в котором они плывут. Страх. Сомнение. Смягчение. Свободное парение.

    Каждое переживание в уме проплывает, как облако, в необозримом пространстве сознания. Все, что возникает в теле, в уме. Сомнение. Замешательство. Ожидание. Страх. Просто позвольте им уйти. Они присутствуют в одно мгновение, исчезают в следующее.

    Заметьте постоянно меняющийся поток мыслей и ощущений. Постоянно возникающие и исчезающие в безграничности осознания.

    Ощущения плывут в теле. Изменяются. От мгновения к мгновению. Мысли плывут в уме. Постоянно меняются. Постоянно раскрываются.

    Все тело смягчается. Раскрывается. Расслабляется. Не цепляйтесь. Не убегайте.

    Пусть ощущения возникают в открытости. Мягкое, непривязанное пространство, которое просто позволяет вещам быть такими, какие они есть. Никакого вмешательства. Ощущения возникают. Мысли возникают. Никакого сопротивления. Никто за ними не тянется. Никто их не отталкивает. Никто не напрягается. Просто мягкое, открытое пространство. Каждое мгновение переживается в безграничном осознании.

    Звук моего голоса проплывает в открытом пространстве сознания. Слышание случается полностью само по себе. Делать ничего не нужно. Просто изменяется громкость звука, от мгновения к мгновению, в безбрежности.

    Чувствуйте пространственность бытия, которая простирается во всех направлениях и охватывает каждый звук и образ. Мгновение слышания следует за мгновением видения. За мгновением мысли. Все это плывет в безграничном пространстве сознания. Звук моего голоса. Машина, проезжающая по улице.

    Самолет, пролетающий в небе. Все это происходит в бесконечном пространстве сознания.

    Пусть ум станет подобным безграничному небу. Каждое переживание напоминает облако, плывущее, постоянно меняющееся, преображающееся в самое себя, тающее в безбрежности. Чувствуйте, как осознание существует сразу везде. Беспредельно.

    Безграничное пространство бытия. Не ограниченное больше очертанием тела. Пределами комнаты. Осознанием, постоянно расширяющимся в беспредельное пространство.

    Пусть осознание станет подобным небу. Которое не задерживает ничего. Которое не создает ничего. Которое позволяет всему проплывать. Без малейшей привязанности или вмешательства. Наблюдайте за звуком. За зрением. За памятью. За ощущениями. Они появляются и исчезают в открытом небе осознания.

    Заметьте, что все звуки случаются в этом пространстве. Все мысли. Все ощущения. Плывут в бесконечном восприятии. Никаких пределов нигде. Все, что происходит, происходит внутри этой безграничности. Внутри беспредельного пространства сознания.

    Тело расслаблено. Ум открыт и ясен.

    Позвольте краям тела и ума растаять и влиться в безграничность. Тело. Ощущения. Чувства. Плывут в необозримом пространстве. В каждое мгновение ощущения меняются и свободно проплывают в чистом осознании. Мгновение памяти. Мгновение страха. Мгновение радости. Вечно меняющиеся облака в открытом небе. Каждая мысль, каждое ощущение свободно парит в безграничном осознании.

    В этой безбрежности ум и тело – это всего лишь мысленные облака, плывущие в открытом, бесконечном пространстве. Само осознание. Содержит все, не задерживает ничего. Ум полностью растворяется в необозримой открытости. Тело, ощущения плывут, растворяются в пространстве. Растворяются. Растворяются. Только пространство. Только пространство.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх