ГЛАВА VI

ВОЙНА С БЕЛОПОЛЯКАМИ

Грудь с грудью бьются, но со славой

Смельчак, хоть ранен, прочь идет.

Эсайас Тегнер. Фритьоф.


План Вайсс

Ты, трус, еще не видал

Человеческой крови.

Устав викингов.


Еще в апреле 1939 года Верховное Командование вермахта (Оберкоммандо дер Вермахт, ОКВ)[446] [446] издало так называемую Единую директиву о подготовке к войне в 1939–1940 гг. После недолгой отсрочки Адольф Гитлер на рассвете 1 сентября 1939 года дал своим войскам сигнал к началу вторжения в Польшу. Один из самых многозначительных пассажей директивы говорил о том, что польская армия должна быть уничтожена в результате внезапного нападения. Таким образом, речь шла о совершенно новом типе войны. Знаменитый прусский военный теоретик Карл фон Клаузевиц, многие высказывания которого рассматривались большинством германского офицерского корпуса в качестве непреложных истин даже спустя 100 лет с момента их произнесения, как известно, утверждал: «Кровь есть цена победы. Филантропы без труда могут вообразить себе, что существует искусный метод, позволяющий обезоружить и победить врага без большого кровопролития, и это является тенденцией, к которой должно стремиться искусство ведения войны… Это ошибочное мнение должно быть искоренено».

Но в 1939 году пришла пора осуществить на практике «блицкрига», или «молниеносной войны», в которой победу приносят не реки собственной и неприятельской крови, как это представлялось Карлу фон Клаузевицу и его последователям, а тактика быстрого удара, обеспечивающегося всеми ресурсами новой технологии. Поле боя принадлежит исключительно мобильным силам, танкам, которые должны глубоко вклиниться в оборону противника и расчленить вражеские силы на отдельные мелкие группы. А перед ударом танковых клиньев противник должен быть деморализован сокрушительными налетами эскадрилий «черных воздушных гусар» (как пелось в популярной песне германских авиаторов времен Третьего рейха) — пикирующих бомбардировщиков-«штук».

Германские стратеги планировали начать молниеносное вторжение в Польшу, получившее название оперативный план Вайсс (Белый), нанесением одновременно сокрушительных ударов с 3 различных направлений — из германских провинций Померании, Восточной Пруссии и Силезии. Для вторжения в Польшу был сформирована ударная группировка, включавшая в себя большую часть германских сухопутных войск (57 дивизий, в том числе 6 танковых, 4 легкие и 4 моторизованные). В германскую группу армий Север (Норд) под командованием генерала Федора фон Бока, входили 3-я и 4-я армии. 4-й армии надлежало нанести удар из Померании в западном направлении, в то время как германская 3-я армия, атакуя с территории Восточной Пруссии, должна была вместе с 4-й армией взять поляков в гигантские клещи. Цель данного маневра заключалась в том, чтобы отрезать Польский (Данцигский) коридор. После этого обеим германским армиям надлежало резко повернуть на юг и устремиться на Варшаву. 8-й, 10-й и 14-й армиям, входившим в состав группы армий Юг (Зюд) под командованием генерала Герда фон Рундштедта, дислоцированным на территории германской провинции Силезии и союзной немцам Словакии, надлежало начать вторжение в Польшу с юга. 8-я армия генерала Йоганнеса фон Бласковица и 10-я армии генерала Вальтера фон Рейхенау, находившиеся под общим командованием генерала Герда фон Рундштедта должны были нанести всесокрушающий удар в восточном направлении и также устремиться на Варшаву.

Концентрическое наступление германских армий на Варшаву должно было проходить при поддержке 2 500 танков и бронемашин, а также 1-го воздушного флота генерала Альберта Кессельринга и 4-го воздушного флота генерала фон Лёра. На вооружении обоих германских воздушных флотов имелось в общей сложности 1939 самолетов, из которых на дату начала войны находились в состоянии боеготовности 1538. Германской 14-й армии из состава группы армий Юг надлежало, одновременно с концентрическим наступлением перечисленных выше армий на Варшаву, продвигаться на восток в направлении Кракова и Львова.


Меч у тевтона чешется в ножнах

У меня сабля чешется в ножнах.[447]

Присловье германских кавалеристов.


Настала, наконец, пора опробовать в деле тевтонский меч, выкованный Адольфом Гитлером (не без активной помощи его «заклятого друга» Иосифа Сталина; впрочем, тайное германо-советское военное сотрудничество началось еще при Ленине и Троцком, в 1922 году — именно на территории СССР закладывались основы авиационной и танковой мощи будущего вермахта Третьего рейха). Впервые за весь период, начиная с 1918 года, Германия смогла развернуть на границах враждебного государства столь мощную армию вторжения. Но не все в превосходно отлаженной, на первый взгляд, германской военной машине было таким безупречным, как казалось. Среди представителей германского офицерского корпуса старой кайзеровской школы, составлявших немалую часть командного состава вермахта, имелось немало неисправимых скептиков, не веривших в грядущий успех танковых войск и втихомолку (а то и открыто) потешавшихся над их уверенностью в собственном неоспоримом техническом превосходстве над поляками. Увеличение численности германских сухопутных войск (Геер), начавшееся после восстановления Адольфом Гитлером всеобщей воинской обязанности, заняло 4 года (с 1935 по 1939) и поставки вооружений и снаряжения (особенно для танковых частей) еще не закончились. Многие танки были все еще вооружены, вместо пушек, только пулеметами. При этом следует, однако, отметить наличие в составе германских сухопутных сил большого количества танковых и механизированных подразделений, предназначенных для автономных, самостоятельных действий. Впрочем, было еще неизвестно, как они поведут себя в условиях реальной боевой обстановки.

Расширение германской территории за счет оккупации ЧСР опасно обнажило польский фронт на юге. Своевременно почувствовав эту опасность, командование польской армии увеличило количество своих пехотных дивизий с 30 до 40. Кроме того, были мобилизованы 16 отдельных бригад, в том числе 2 моторизованные и 11 кавалерийских. Поскольку в русскоязычной литературе эти польские бригады очень часто, к сожалению, именуют неправильно, постараемся исправить это упущение, приведя их подлинные названия:

I. Кавалерийские бригады польской армии:

1) Бригада Краковска (Краковская бригада);

2) Бригада Кресова (Пограничная бригада)[448] ;

3) Бригада Мазовецка (Мазовецкая бригада);

4) Бригада Новогродска (Новогродская бригада)[449] ;

5) Бригада Подласка (Подляшская, или Полесская бригада);

6) Бригада Подольска (Подольская бригада);

7) Бригада Поможе (Поморская, или Приморская бригада)[450] ;

8) Бригада Сувалска (Сувалкская бригада);

9) Бригада Велькопольска (Великопольская бригада);

10) Бригада Виленска (Вильненская бригада);

11) Бригада Волынска (Волынская бригада).[451]


II.Моторизованные бригады польской армии[452] :

1)10-я моторизованная кавалерийская (бронекавалерийская) бригада;

2) Варшавская танко-моторизованная бригада (переименованная в первые дни войны в дивизию, но сохранившая бригадный состав — подобно Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера у немцев).


Военная авиация Жечи Посполитой Польской состояла из 66 бомбардировщиков, 277 истребителей, 203 многоцелевых самолетов и 199 самолето-разведчиков. Польские военные самолеты дислоцировались непосредственно в расположении воинских частей, с учетом возможности их мобилизации в течение 72 часов.


Польские военно-морские силы состояли из 1 миноносца, 4 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок и нескольких военных катеров.[453]

Большую часть своих сил — 26 пехотных дивизий и 10 кавалерийских бригад — польский Главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы дислоцировал вдоль имевшей протяженность около 1900 километров границы. Это оказавшееся роковым решение он принял не только вследствие переоценки собственных сил, но и в надежде на помощь западных «союзников» — в первую очередь — Франции, но также и Великобритании, с которой у Польши тоже имелся договор о военной поддержке. Увы! Единственной оказанной полякам «союзниками» поддержкой оказалось начавшееся на пятый день войны, 6 сентября 1939 года, регионально ограниченное и скорее символическое, чем реальное, «наступление» французской 4-й армии генерала Рекена в направлении воздвигнутой немцами на германо-французской границе оборонительной линии, известной под названием Западного вала. Это вялое наступление французов очень скоро выдохлось на подступах к Западному валу и было прекращено французами, не достигнув поставленной цели — переброски хотя бы части германских дивизий из Польши на Запад, что могло бы привести к облегчению положения Войска Полького.

Так или иначе, принятых польской стороной мер оказалось явно не достаточно. Да и приняты они были слишком поздно. 400 самолетов польской фронтовой авиации, пилоты которых не имели современного боевого опыта, не могли тягаться с «Люфтваффе», многие из авиаторов которой имели за плечами опыт воздушной войны в Испании в составе легиона Кондор. Механизированные части польской армии имели на вооружении 1132 единиц бронетехники, из них всего-навсего 608 танков (причем 80 танков были устаревших типов). Впрочем, польские танки «7ТР», производившиеся, начиная с 1937 года, на базе британской боевой машины «Виккерс 6 т», по вооружению и бронированию превосходили массовые германские танки 1939 года «Т-I» (Pz I) и «Т-II» (PzII), но уступали им в скорости, и в качестве основного танка уже не соответствовали требованиям времени[454] . Броня танка «7ТР» пробивалась даже бронебойными пулями германских пулеметов, карабинов и винтовок. Польские танки не раз вступали в бой с германскими «панцерами» и почти все погибли. Несколько трофейных пушечных танков «7ТР» немцы впоследствии применяли против партизан на Балканах и на территории СССР. Не лучше, чем с танками, обстояло дело с 534 легкими разведывательными и 100 тяжелыми бронемашинами польской армии, многие из которых также устарели. Армия «панской» Польши обладала блестяшей кавалерией, славные боевые традиции которой были заложены в ходе победоносной для «белополяков» польско-советской войны 1919–1920 годов, и рассчитанной, прежде всего, на активное и эффективное противостояние советской Красной коннице (в составе РККА, как известно, имелись целые конные армии). Однако лишь 1 из польских кавалерийских бригад (упомянутая выше 10-я бригада моторизованной кавалерии) имела на вооружении бронетехнику. Что же касается довольно многочисленной польской артиллерии, то она уступала германской как в дальнобойности, так и в калибре.

Уже к середине июня 1939 года полк Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, всего лишь 2 месяцами ранее вернувшийся в Берлин, получил приказ о приведении в полную боевую готовность для «летних маневров»[455]  с 1 августа. Готовясь к долгожданному боевому крещению, «белокурые бестии» Йозефа Дитриха покинули Лихтерфельдские казармы, оставив там лишь небольшой резерв, учебные группы и караульные части. Они прибыли на место сбора в населенный пункт Гундсфельд-Кунерсдорф (где в ходе Семилетней войны объединенная русско-австрийская армия 12 августа 1759 года наголову разбила войска прусского «короля-философа» Фридриха Великого)[456]  памятуя о последних напутственных словах, обращенных к ним рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером: «Мужи СС! Я ожидаю, что вы сделаете больше, чем требует от вас долг!»

Боевой опыт бывших унтер-офицеров, ставших унтерфюрерами и фюрерами полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, был приобретен в совершенно иных условиях Первой мировой войны. Перед вторжением в Польшу они приобрели только теоретические навыки, посещая военные курсы для командного состава моторизованных частей в Цоссене и Училище командиров танковых частей в Вюнсдорфе. Теперь перед «Зеппом» Дитрихом, ободренным публичным заявлением Адольфа Гитлера, что отныне части СС-ФТ будут сведены в дивизию (дивизию СС-Ферфюгунгструппе, именуемую сокращенно просто СС-Ферфюгунгсдивизион, или, говоря по-русски, дивизия СС особого назначения) стояла задача ведения войны в совершенно новых условиях. В Ютербоге (а не «Ютеборге», как часто неправильно пишут и думают!) из числа эсэсовцев, отобранных из рядов полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, а также полков СС Дойчланд и Германия были сформированы артиллерийские полки СС.

Полк СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера вошел в состав германской группы армий Зюд (Юг) под общим командованием генерала Герда фон Рундштедта, который приказал включить питомцев «Зеппа» Дитриха в состав 17-й пехотной дивизии вермахта. Поскольку на левом крыле германской 10-й армии испытывался недостаток в разведывательных частях, «белокурые гиганты» Дитриха закрыли эту брешь, став связующим звеном между германской 8-й армией генерала Йоганнеса фон Бласковица и 10-й армией генерала Вальтера фон Рейхенау.

Первая задача, поставленная командованием перед полком СС Лейбштандарта Адольфа Гитлера, заключалась в следующем. Полку ЛАГ надлежало выдвинуться из района Бреслау (Вроцлава) и овладеть ключевой высотой на польском берегу реки Просна, по которому проходила линия неприятельских пограничных укреплений. Германской 17-й дивизии, на острие наступления которой находился полк СС ЛАГ, предстояло прорвать глубоко эшелонированную оборону польской пехоты, усиленной многочисленной артиллерией. В 0:45, за несколько часов до начала боевых действий, напряжение в рядах германской 8-й армии достигло своего апогея. Перед самым началом претворения в жизнь оперативного плана Вайсс были приведены к присяге на верность фюреру новобранцы Лейбштандарта Адольфа Гитлера, еще не успевшие пройти эту процедуру. Один из этих юных эсэсовцев, Вальтер Розенвальд[457] , после присяги послал домой следующее проникновенное письмо:

«Дорогие мои! Пишу вам эти строки в предрассветные сумерки. Сегодня мы начнем войну с Польшей, если она не прислушается к голосу разума. Завтра я уже стану настоящим солдатом. Я отрешился ото всех мыслей, кроме одной — мысли о Германии».

Начало тщательно подготовленного германского наступления было стремительным. В строгом соответствии с оперативным планом Вайсс, войска вермахта одновременно с 3 сторон — из Померании, Восточной Пруссии и Силезии — вторглись на территорию Польши. Наступление развивалось успешно. 3 сентября Адольф Гитлер получил послание от главы британского правительства, в котором говорилось, что, если Германия не выведет немедленно свои войска из Польши, Великобритания объявит ей войну. Ответить было необходимо в течение 2 часов.

Гитлер ответил, что германский вермахт никуда из Польши не уйдет, и даже объяснил в доступной форме, почему. В ответ Англия (а через 6 часов — и Франция) объявили Германской державе войну. Так задуманнаяв качестве локальной германо-польская война превратилась во Вторую мировую (а в скором времени — и в Европейскую Гражданскую войну).

Фюрер Третьего рейха, решив «тряхнуть стариной», сменил свою коричневую партийную форму на серо-зеленый мундир цвета «фельдграу», который не надевал, якобы, со времен Великой войны (а в действительности — со времени разгрома Баварской Советской республики в 1919 году), украшенный на груди Железным Крестом I cтепени и Знаком за ранение, полученные им еще будучи никому не известным ефрейтором, и вновь отправился на фронт — но на этот раз уже в качестве верховного главнокомандующего вермахтом.

Уже в первые часы германо-польской войны авиация Третьего рейха обеспечила себе безраздельное господство в воздухе. Польские авиаторы еще и понять-то не успели, что происходит, а уже почти все их крупные аэродромы были превращены германскими авиабомбами в «лунный ландшафт», а многие самолеты — уничтожены прямо на земле, так и не успев взлететь.

Налеты «Люфтваффе» на тыловые коммуникации поляков разрушили неприятельскую транспортную сеть, сделав невозможным переброску на фронт подкреплений и снабжение. Немалую роль сыграли «гитлеровские соколы» и в разгроме польских фронтовых частей.

Основные силы Войска Польского были сосредоточены на широкой дуге в среднем течении Вислы. Туда и продвигались со всех сторон германские войска. 5 сентября польский главнокомандующий маршал Рыдз-Смиглы отдал приказ об общем отступлении за Вислу. Слишком поздно! В первом за всю историю Европейской Гражданской войны «котле» под Радомом германская 10-я армия Вальтера фон Рейхенау в период с 8 по 13 сентября окружила 100 000 жолнеров польской армии Прусы[458] [458] генерала Даб-Бернацкого, пленив в итоге 65 000 из них и взяв многочисленные трофеи, брошенные побежденными поляками. Польские войска неоднократно пытались прорвать охватившее их стальное кольцо, но безуспешно. Германские солдаты не сдвинулись назад ни на пядь. Германские пикирующие бомбардировщики-«штуки», как коршуны, реяли в дымном небе над окруженной польской армией, забрасывая ее бомбами. Как только польские жолнеры скапливались где-нибудь для получения боеприпасов, оружия или продовольствия, штуки были тут как тут. Их бортовые сирены — так называемые «иерихонские трубы» — своим душераздирающим воем пугали как людей, так и многочисленных в польской (как, впрочем, и в германской) армии лошадей (не только польская, но и германская армия были достаточно слабо моторизованы — большинство артиллерийских орудий и транспортных средств передвигались все еще на конной тяге).

В период с 17 по 20 сентября германская группа армий Юг (Зюд) пленила под Люблином 60 000 польских солдат и офицеров. Та же судьба ждала польские армии Познань[459] генерала Кутжебы и армию Поможе[460]генерала Бортновского, безуспешно пытавшуюся удержать Польский (Данцигский) коридор.


Первые боевые вехи Лейбштандарта

Красная, красная кровь -

Через час она просто земля,

Через два на ней цветы и трава,

Через три она снова жива,

Озаренная светом звезды

По имени Солнце.

Виктор Цой.


За первые 7 минут наступления германские войска вклинились в польскую территорию на 5–8 км. Части полка СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера вышли на германо-польскую границу в 4:45. Перед ними лежал мост через реку Просна в районе города Голя, охрану которого несли солдаты польской 10-й пехотной дивизии, имевшие на вооружении 37-миллиметровые артиллерийские орудия. «Белокурые бестии» Дитриха без особого труда разделались с охраной моста, переправились по нему через реку и двинулись дальше, Болеславец. После взятия Болеславца «зеленым эсэсовцам» Дитриха надлежало захватить Вьюрожов, где Лейбштандарт Адольфа Гитлера должен был соединиться с левым флангом 17-й пехотной дивизии. Несмотря на оказанное поляками ожесточенное сопротивление, к 10:00 Болеславец был уже в руках «зеленых СС». Упорная оборона Болеславца дорого обошлась жолнерамЖечи Посполитой. Город пылал, по его улицам брели нескончаемые колонны польских военнопленных в защитной форме с белым польским орлом на четырехугольных фуражках-конфедератках («мацейовках»).

В сельской местности, поросшей густым кустарником, польские пулеметчики, хорошо знавшие местность, то и дело устраивали засады на длинные маршевые колонны Лейбштандарта. Тем не менее, питомцам «Зеппа» Дитриха к концу дня удалось подавить все очаги сопротивления неприятеля, наголову разгромив части 10-й, 17-й и 25-й пехотных дивизий поляков, а также Великопольской и Волынской кавалерийских бригад. Лейбштандартовцам не приходилось расслабляться, то и дело отражая яростные польские контратаки, часто переходившие в рукопашные схватки. Германские потери составили в общей сложности 7 убитых и 20 раненых, в том числе экипаж разведывательного бронеавтомобиля, подорвавшегося на польской мине.


Через Варту

Рьяно Огонь Раны

Рубит ныне Скегги.

Виса Гисли.


Соединившись с 17-й пехотной дивизией вермахта, части Лейбштандарта форсировали реку Варту в районе города Буженин. Пулеметному расчету из 6 человек из 1-й роты полка СС Лейбштандарт Адольфа Гитлера было приказано переправиться через реку Варту по частично взорванному мосту и разведать численность неприятельских сил на другом берегу. Один из бойцов этого расчета позднее вспоминал, что совершенно неожиданно рядом с ними появился… «Зепп» Дитрих собственной персоной, в серой полевой кепке-«фельдмютце»[461] с длинным козырьком и в прорезиненном мотоциклетном плаще без знаков различия. Когда пулеметный расчет Лейбштандарта направился к мосту через Варту выполнять полученное задание, Дитрих лично проводил своих бойцов, неся стволы разобранного пулемета МГ-34 и цинки с патронными лентами. Прежде чем снова раствориться в темноте, «рыжий шваб» ухмыльнулся и напутствовал своих «белокурых гигантов» словами, запомнившимися им на всю оставшуюся жизнь: «Удачи вам! Главное — ничего не бойтесь! Утонуть вы не утонете, разве что слегка подмочите задницы!»

Надо сказать, что для Лейбштандарта Адольфа Гитлера первый опыт боевых действий на польской земле оказался не слишком удачным, поскольку «белокурые бестии» Дитриха столкнулись не только с отчаянным сопротивлением поляков, но и с сыпучим песчаным грунтом, сильно замедлявшим темп продвижения. Еще один удар по гордости бойцов Лейбштандарта был нанесен известием, что части 10-й армии опередили их — «элиту из элит» — и уже форсировали реку. Но только 4 сентября Лейбштандарт Адольфа Гитлера окончательно завершил переправу через эту водную преграду Генерал-майор Лех, командир 17-й пехотной дивизии, жаловался на то, что, по его мнению, лейбштандартовцы слишком часто и бестолково открывали беспорядочную пальбу куда попало и старались спалить все польские села, встречавшиеся им на пути. Между тем, сожжение польских селений требовало лишнего расхода времени, сил и горючего, замедляло продвижение и лишало крыши над головой солдат следующих частей. «Белокурые гиганты»Лейбштандарта неудержимо продвигались вперед, сметая со своего пути поляков, пока не столкнулись с серьезным сопротивлением, оказанным им солдатами польской 30-й пехотной дивизии, 21-го пехотного полка, броневиками, а также спешенными уланами и шволежерами Волынской кавалерийской бригады.


Побьянице

Копьё со звоном сердце

Задело. Ну что ж, за дело!

Виса Торгрима Носа.


Для нанесения контрудара по Лейбштандарту, стремительно продвигавшемуся к городу Вьюрожов, поляки использовали всякую возможность. Один из бойцов 1-й роты ЛАГ, натолкнувшись, вместе со своими соратниками, с польскими жолнерами, отступавшими по полям спелой ржи, отмечал, как любопытный факт, что у взятых в плен, раненых и убитых поляков под форменными брюками были (видимо, «на всякий случай»!) поддеты гражданские. Следовательно, поляки уже думали не столько о сопротивлении, сколько о бегстве. Остановить немецкое наступление представлялось им все менее возможным. Германская 10-я армия прорвала польскую линию обороны севернее Ченстохова. Части 2 германских танковых дивизий, форсировав, в ходе дальнего броска на Варшаву, реку Пилицу, вбили клин между польскими армиями Лодзь и Краков.

Очередной целью германской 8-й армии был город Лодзь, на подступах к которому поляки создали мощную оборону. При попытке сходу прорвать ее 1-я и 2-я ротыЛейбштандарта СС Адольфа Гитлера столкнулись с яростным сопротивлением жолнеров Жечи Посполитой и, несмотря на поддержку танков, понесли большие потери. Сосредоточенным огнем противотанковых орудий польские жолнеры сумели остановить продвижение германского бронированного клина. Германским танкам было приказано отойти от польских укреплений, чтобы немцы могли провести артиллерийскую подготовку перед новым наступлением. К 18:00 7 сентября поляки, несмотря на численное превосходство, были опрокинуты и оставили город. Следующей целью Лейбштандарта был небольшой город Побьянице на берегу реки. В Побьянице располагалась железнодорожная станция, важная в стратегическом отношении. Польские войска, сумев превратить Побьянице в важный узел своей обороны, оказали отчаянное сопротивление I батальону Лейбштандарта. Тем не менее, лейбштандартовцы сумели, при поддержке батальона 23-го танкового полка вермахта, приблизиться к западному предместью города.

Бои за Лодзь и Побьянице вновь продемонстрировали преимущества, которыми обладали обороняющиеся поляки, сражавшиеся на собственной территории. Хорошо замаскированные польские стрелки, имевшие отличные снайперские навыки, обстреливали немцев из густых крон деревьев. В ответ эсэсовцы из Лейбштандарта обстреливали кроны деревьев и придорожные кусты ружейно-автоматным огнем и забрасывали их ручными гранатами. Театр военных действий был покрыт полями подсолнечника и кукурузы. Солдаты противоборствующих сторон скрытно продвигались и укрывались среди высоких растений. В этих боях польские жолнеры продемонстрировали исключительное мастерство маскировки. Один из бойцов Лейбштандарта вспоминал, что поляки оказались дьявольски коварным противником. Они прятались на крышах домов, укрывались в зарослях подсолнечника и кукурузы и были почти неразличимы. Их было очень трудно обнаружить. Лейбштандартовцам приходилось охотиться на них, как героям романов Карла Мая о Диком Западе. Обнаружив такого снайпера, они забрасывали его связками гранат. Некоторые поляки искусно прятались в вырытой ими сети траншей.

«…Мы взяли в плен около 50 таких бандитов. Нам потребовалось несколько часов, чтобы выкурить это осиное гнездо…»

Поляки получали подкрепление в лице своих товарищей по оружию, вынужденных отступать под напором германской 10-й армии. Эти бойцы порой находили в себе силы и мужество для яростных контратак, и однажды чуть не ворвались в штаб-квартиру «Зеппа» Дитриха. Тому пришлось отбиваться от поляков, поставив под ружье буквально всех — от поваров до телефонистов, пока на помощь не подоспел пехотный полк.

Первоначально наступление ЛАГ развивалось вполне успешно. Но упорная оборона поляками города Побьянице заставила «зеленых эсэсовцев» отклониться от направления намеченного наступления. Можно себе представить, какое невероятное унижение испытали чины «элиты из элит» — полка личной охраны самого Адольфа Гитлера — когда на помощь им на этот опасный участок фронта были переброшены пехотные полки 55-й и 10-й дивизий вермахта. Ранним утром 8 сентября немцам удалось, наконец, взять Побьянице, однако Лейбштандарт Адольфа Гитлера не только не стяжал себе при этом особых лавров, но и был подвергнут нелицеприятной критике генерал-майором вермахта Лехом. По мнению генерала, военная подготовка эсэсовцев из Лейбштандарта оставляла жедать много лучшего и требовала серьезной доработки. Ему (неофициально) вторил сам «отец» частей СС особого назначения Феликс Штайнер: «Это просто трогательно. Если бы фюрер только знал, как многого его белокурые гиганты еще не умеют»![462]  В данной ситуации никакие оправдания в расчет не принимались. Поскольку Лейбштиандарт СС Адольфа Гитлера, хотя и воспитанный в духе повышенного чувства ответственности, на деле создавал, вследствие своей недостаточно высокой боевой выучки, затруднения командованию вермахта, его, по мнению высшего армейского начальства, надлежало отправить в резерв, где инструкторы вермахта занялись бы его обучением. Хотя до зачисления в резерв дело не дошло, Лейбштандарт все же был выведен из состава 8-й армии и придан 4-й танковой дивизии под командованием ветерана-«фрейкоровца» генерал-лейтенанта Ганса-Георга Рейнгардта, входившей, в свою очередь, в состав 10-й армии генерала Вальтера фон Рейхенау.

Совершеив лихой бросок на Гродзиск-Мазовецкий, юго-восточнее Варшавы, предотвративший выход польских сил из окружения, I батальон ЛАГ направился к городу Ольтаржев, лежавшему на пути к столице Польши. После прибытия батальонной артиллерии положение оборонявших Ольтаржев польских войск резко ухудшилось. Колонна польских грузовых автомобилей, спешившая на помощь ольтаржевскому гарнизону, попала под кинжальный огонь германской артиллерии. Наступил вечер, и сгущающийся туман смешался с дымом от артиллерийского обстрела, делая продвижение вперед еще более опасным.

То, что произошло затем, напоминало внезапно ожившую картину войн давнего прошлого. Смертельно перепуганные оглушительной пальбой, табуны лошадей польской артиллерии, передвигавшейся на конной тяге, выскочили из клубов дыма прямо на орудия, которые были вскоре перевернуты толпами гражданских беженцев, искавших спасения под защитой польской армии, которую, под влиянием многолетней пропаганды, привыкли считать непобедимой.

В тот же вечер германская 10-я армия генерала Вальтера фон Рейхенау блокировала берег реки Бзуры, протекающей западнее Варшавы. Лейбштандарт присоединился к ней уже на юго-зарадных окраиных польской столицы. Две другие дивизии захватили город Блоне, лежащий к востоку от расположения I батальона ЛАГ и расположенный также на пути к столице. Приближалось начало битвы за Варшаву, объявленной полабским командованием неприступной крепостью, о которую германский вермахт сломает свои железные клыки. Генерал Герд фон Рундштедт взял на себя все руководство операцией, отдав приказ 8-й и 10-й армиям уничтожить все войска, еще остававшиеся у «польских панов» в районе между реками Бзура и Висла. Части генерала фон Рейхенау, находившиеся на самом острие германского наступления, прошли всего за 8 дней около 225 километров и достигли пригородов Варшавы. Из Восточной Пруссии в северо-западном направлении на Брест (город, памятный подписанием зимой 1918 года советскими большевиками с кайзеровской Германией «похабного» Брестского мира, выводившего Россию из числа противников Германии в Первой мировой войне и отдававшего немцам, наряду с колоссальной денежной контрибуцией, самые богатые земли бывшей Российской империи) наступали бронированные армады «быстрого Гейнца» Гудериана — «отца германских танковых войск» — которые 14 сентября овладели Брестом и соединились с танковыми частями генерала барона фон Клейста, наступавшими с юга.


Бои на Бзуре

Меч по загривку героя

Задел. Ну чтож, за дело!

Виса Гисли.


Однако гордые поляки не желали признавать поражения. Они то и дело переходили в контратаки. На окраинах Варшавы 4-я танковая дивизия германского вермахта была втянута в ожесточенные уличные бои. Хотя командир дивизии генерал-лейтенант Ганс-Георг Рейнгардт был настроен оптимистически, считая польское сопротивление, в общем, подавленным, его частям пришлось отступить, понеся большие потери в живой силе и потеряв примерно половину своих танков и бронемашин. Лейбштандарт присоединился к дивизии генерала Рейнгардта, и несколько дней вел в ее составе тяжелые бои с поляками. Фактически «асфальтовые солдаты» Йозефа Дитриха впервые перешли от учебников и аудиторных лекций к реальным военным действиям с реальным противником, вынудившим Лейбштандарт перейти от наступления к обороне. Поляками были отброшена 6-я рота II батальона ЛАГ, командир гауптштурмфюрер СС Йозеф («Зеппль») Ланге, пал в бою смертью храбрых. Части расчлененных германскими ударами польских армий Поможе и Познань контратаковали германцев в юго-восточном направлении, форсировав реку Бзуру западнее Варшавы, в месте ее впадения в Вислу.

Не дожидаясь наведения моста через реку саперами, германские танки и бронемашины спустились к воде по крутому берегу Бзуры под шквальным артиллерийским огнем неприятеля. Погода была ненастной. Шли дожди. Танки и бронемашины вязли в грязи, а те из них, которые смогли пробиться к самому берегу, были слишком малочисленны и срочно нуждались в подкреплении.

Уверенность генерал-лейтенанта Рейнгардта в том, что сопротивление польских войск сломлено, оказалась весьма преждевременной. В Варшаве занял оборону сильный польский гарнизон под командованием генерала Юлиуша Роммеля, готовый драться до последнего. Попытка взять столицу Польши штурмом 8 и 9 сентября ни к чему не привела. Германским войскам пришлось отойти в район реки Бзуры.


Крепость Модлин

Пусть мечутся в ужасе люди —

Мужество мне не изменит.

Сага о Гисли.


Насколько важным для германцев было занятие и удержание этого района, становится понятным из того факта, что генерал Герд фон Рундштедт лично взял на себя руководство обороной Бзурского участка. Главная роль в его обороне была предназначена XVI корпусу, в состав которого входил ЛАГ. 14 сентября был отдан приказ нанести удар на север, в направлении Вислы, перекрыв полякам возможность выхода из «Бзурского котла» в восточном направлении. Поставленную задачу удалось выполнить только через пять дней.

Поражение «белополяков» было ускорено советским вторжением в страну с востока, начавшимся 17 сентября. Части Лейбштандарта плотно закрыли поляков в «Бзурском котле», но на этом их кровавая работа не закончилась. Польские войска заняли оборону в Модлинском укрепрайоне («крепости Модлин»), прикрывавшем подступы к Варшаве с севера. «Белокурые гиганты» «Зеппа» Дитриха получили приказ присоединиться к XV корпусу, чтобы восполнить понесенные тем тяжелые потери. К описываемому времени польская армия уже почти перестала представлять собой единую боевую силу. Согласно воспоминаниям чинов Лейбштандарта, в ходе наступления ним пришлось пройти через территорию, удерживавшуюся ранее польской армией Поможе и представлявшую собой сплошную картину смерти и разрушения. Под жарким по-летнему сентябрьским солнцем чернели окровавленные трупы людей и животных. Повсюду виднелись разбитые и сгоревшие автомобили, дымно чадящие танки и бронемашины, пушки всех калибров, самолеты, повозки с продовольствием, пулеметы, карабины, каски, ящики с боеприпасами, брошенные телеги и раненые лошади в ожидании выстрела, способного прекратить их земные страдания…

Уцелевшие поляки, кто в чем был, спешили укрыться в фортах «крепости Модлин», построенной еще в царские времена. Однако вскоре модлинские форты были разрушены германской артиллерией, а надеявшиеся укрыться там польские жолнеры в количестве 31 000 человек пополнили собой «серое войско» польских военнопленных.



«Варшавская мелодия»

Меч властителя сечи

Вражьей вспоён кровью.


Автору настоящей «Истории Первой танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера» хорошо запомнилось, как ему, тогда еще ребенку, в году примерно 1963 от Рождества Христова, довелось впервые прочитать в 7-м томе советской Детской энциклопедии, озаглавленном «Из истории человеческого общества» (читатели постарше наверняка сами являлись счастливыми обладателями 10 оранжевых томов этой, в общем, неплохой энциклопедии, или хотя бы читали их) об обороне польской столицы Варшавы от гитлеровских полчищ в сентябре 1939 года. Об обороне Варшавы там было написано примерно следующее (цитирую по памяти): «Буржуазное правительство Польши трусливо бежало из страны, бросив свой народ на произвол судьбы. Но польский народ во главе с коммунистами сам встал на защиту свободы и независимости своей родины. Когда гитлеровские танки, урча моторами и лязгая гусеницами, достигли окраин Варшавы, они наткнулись на многочисленные и баррикады. Экипажи немецких танков вылезли из машин и начали разбирать баррикады. Тогда со свсех сторон загремели выстрелы. Стреляли простые варшавяне, стреляли из пистолетов, мелкокалиберных винтовок, охотничьих ружей. Из окон и крыш близлежащих домов на головы немецко-фашистских оккупантов бросали тяжелые предметы. Захватчики были вынуждены отступить…».

О наличии в Варшаве сильного военного гарнизона в советской Детской энциклопедии не говорилось ни слова (вероятно, потому, что гарнизон этот состоял из «белополяков» — цепных псов «польских панов», заклятых врагов Советского Союза и «польского трудового народа») и лишь вскользь упоминалось о том, что «в обороне Варшавы приняли участие также отдельные пробившиеся в город части польской армии» (или что-то в этом роде, точно не помню, но смысл передан верно).

В действительности дело обстояло, мягко говоря, несколько иначе. Во-первых, главной силой обороняющейся от немцев Варшавы были отнюдь не «мирные жители под руководством польских коммунистов». Польские коммунисты, верхушка которых, недорасстрелянная товарищем Сталиным, давала своим подчиненным руководящие указания из красной Москвы («штаба Мировой революции»), в описываемое время, в соответствии со строгой коминтерновской дисциплиной и генеральной линией Сталина, заключившего союз с Гитлером как раз ради разгрома «буржуазно-помещичьей Польши», вели агитацию за поражение «буржуазного, антинародного польского правительства». Главной силой обороняющейся Варшавы являлись части регулярной польской армии. Под командованием военного коменданта Варшавы генерала Юлиуша Роммеля (родственника знаменитого германского фельдмаршала Эрвина Роммеля, впоследствии прозванного за свои искусные боевые действия против британцев в Северной Африке, «Ганнибалом ХХ века» и «лисом пустыни»[463] ) находился многочисленный армейский гарнизон (120 000 штыков и сабель).

Во-вторых, уже 8 сентября 1939 года первые солдаты вермахта закрепились на окраине Варшавы, хотя большая часть столицы по-прежнему удерживалась поляками. 11 сентября части германского I Армейского корпуса отрезали Варшаву от восточных коммуникаций. На помощь варшавскому гарнизону временами с трудом удавалось пробиться отдельным частям Войска Польского, изнуренным тяжелыми боями и долгими, утомительными переходами под бомбами и пулеметным огнем вездесущей германской «Люфтваффе». С одной стороны, эти пробивавшиеся в Варшаву мелкие воинские контингенты несколько поднимали боевой дух защитников польской столицы. С другой стороны, они пробивались в Варшаву, растеряв по дороге все свое вооружение и снаряжение, не имея ни малейших шансов найти в осажденном городе новое, взамен потерянного, и лишь увеличивая собой число бесполезных едоков. Очень скоро среди осажденных появились сторонники сдачи Варшавы германцам без боя, ибо город, в условиях фактического разгрома польских вооруженных сил, вряд ли смог бы долго сопротивляться превосходящим силам немцев. Но полякам, столь уверенным еще совсем недавно в своей способности разгромить германский вермахт, никак не хотелось сдавать столицу неприятелю. В результате тысячам мирным жителям Варшавы пришлось пройти через кромешный ад. Начиная с 10 сентября, польская артиллерия вела огонь по кварталам собственной столицы, занятым передовыми частями германского вермахта. Горели подожженные польскими же снарядами дома. Катастрофически не хватало продовольствия. Вышли из строя водо- и электроснабжение (не говоря уже о канализации). Спасением для мирных жителей Варшавы было бы покинуть обреченный город, но такой возможности больше не имелось. 14 сентября 1939 года столица Жечи Посполитой Польской оказалась полностью отрезанной от внешнего мира плотным кольцом германских войск. В городе шли бои между германскими и польскими солдатами. Дети. Женщины и старики в смертельном страхе прятались в подвалах или в станциях варшавского метрополитена. Варшава задыхалась в огненном кольце.

При желании Адольф Гитлер мог бы в мгновение ока добиться капитуляции Варшавы. Для этого ему стоило лишь отдать приказ установленной вокруг Варшавы германской тяжелой артиллерии начать обстрел окруженного города на Висле. Вместо этого фюрер предложил командованию польского гарнизона вывести мирное население из-под угрозы обстрела, переведя его в ту часть города, которая была уже занята германскими войсками. Однако поляки отклонили его предложение. Подождав еще неделю, фюрер отдал приказ тяжелой артиллерии начать обстрел Варшавы. Согласно воспоминаниям очевидцев, им показалось, что «небеса разверзлись над Варшавой», когда германские артиллеристы начали обстреливать столицу поверженной Польши из тяжелых 350-миллиметровых осадных мортир. Грозная «варшавская мелодия» в исполнении этих чудовищных мортир прозвучала для столицы «панской» Польши погребальным звоном.

Как мы уже упоминали выше, советская «Рабоче-Крестьянская» Красная армия 17 сентября, еще до того, как немцы взяли Варшаву, в соответствии с «пактом Молотова-Риббентропа (Гитлера-Сталина)», перешла советско-польскую границу, объявив на весь мир, что идет освобождать от «польских панов» Западную Украину и Белоруссию. Советские силы вторжения состояли из 2 групп армийБелорусского фронта Ковалева (3-я, 11-я, 10-я и 4-я армии) и Украинского фронта Тимошенко (5-я, 6-я и 12-я армии). Ошеломленные внезапным нападением поляки оказались в состоянии противопоставить мощной ударной группировке советских «освободителей» только 9 сильно потрепанных дивизий и 3 не менее потрепанные бригады, сметенные наступающими советскими «сынами трудового народа», как пыль.

Поскольку к этому времени Англия и Франция, связанные с Польшей договором о военном союзе, уже объявили войну Германии, как стране-агрессору, и локальная польско-германская война превратилась в войну мировую, факт вторжения советских войск в Польшу, союзную Англии и Франции, объявившим войну Германии, означал вступление СССР во Вторую мировую войну на стороне Германии (обстоятельство, на которое почему-то мало кто из историков обращает внимание). Только узнав о начале советского вторжения, «буржуазное» правительство «панской» Польши сбежало в «боярскую» Румынию (все еще формально связанную с Польшей совместным членством в Малой Антанте, хотя уже начавшую переориентироваться на страны Оси Берлин-Рим). В Румынию же бежали остатки польских войск, избежавшие германского плена, и улетели 116 уцелевших от разгрома польских военных самолетов (все остальные были уничтожены прямо на аэродромах или в воздушных боях).

25 сентября эсэсовцы из ЛАГ при хорошей видимости стали свидетелями того, как пикирующие бомбардировщики-«штука»4-го воздушного флота «Люфтваффе» довершили кровавое дело, начатое германской артиллерией. Спустя 2 дня после начала воздушных налетов польские военные власти прислали парламентеров, начавших, от имени командующего варшавским гарнизоном генерала Юлиуша Роммеля, переговоры с германским генералом Йоганнесом фон Бласковицем. 28 сентября 1939 года в 13 часов 15 минут была подписана капитуляция Варшавы. Город подвергся сильному разрушению. За время осады погибло 2 000 польских военнослужащих и 10 000 представителей гражданского населения.

Отрезанные на полуострове Гела части польских военных моряков под командованием контр-адмирала Унруга капитулировали 2 октября. Польская кампания завершилась 6 октября кровавого 1939 года капитуляцией 16 857 солдат и офицеров Войска Польского под Коцком.

В сражениях с германским вермахтом в 1939 году польская армия потеряла 70 000 человек убитыми, 133 000 ранеными и 700 000 пленными. Советские военные власти сообщили о пленении Красной армией 217 000 польских солдат и офицеров (не указав числа убитых и раненых поляков). В боях с поляками германский вермахт потерял 10 572 человека убитыми, 30 322 человека ранеными, 3 409 пропавшими без вести, 217 танков и бронемашин, 285 самолетов и 1 тральщик. Потери Красной армии. понесенные ею за время «освободительного похода в Западную Украину и Белоруссию». составили (по официальным советским источникам) 737 человека убитыми и 1 859 — ранеными («Значит, война / Все же была», как писала Марина Цветаева[464] [464] правда, по другому поводу).

После совместного советско-германского военного «парада Победы», который принимали германский генерал Гудериан и советский генерал Кривошеин, Польша, как это и предусматривалось «пактом Молотова-Риббентропа», в очередной раз в своей многострадальной истории, стала объектом раздела (на этот раз — между Третьим рейхом и СССР). К Германии отошли польские территории общей площадью около 90 000 квадратных километров с населением оклол 10 миллионов человек, частично включенные, на правах имперских областей (рейхсгау), в состав Германской державы (Вартегау, Ланциг-Западная Пруссия), а частично — в состав так называемого Варшавского генерал-губернаторства, находившегося под германским управлением. Данциг снова стал немецким. Польский коридор был ликвидирован. Целую неделю по всей Германии не умолкал победный колокольный звон. Звонили во всех церквях, и впервые со дня начала войны на улицах были вывешены государственные флаги.

На занятых частями Красной армии польских «восточных кресах» (пограничных территориях), естественно, сразу же начали закрывать церкви и арестовывать священников (как польских католических ксендзов, так и православных батюшек или, по ленинскому определению — «контрреволюционное черносотенное духовенство»). А вот на территориях довоенной Жечи Посполитой Польской, оккупированных германцами, православным приходам было возвращено все имущество, отобранное у них польскими католическими властями «косцьола польскего». Этот факт не особенно укладывается в распространяемые ныне легенды о том, что гитлеровский Треттий рейх был, якобы, «оккультным», «сатанинским», «языческим» (и уж, во всяком случае, «антихристианским» вообще и «антиправославным», в частности) государством, а сталинский (официально «безбожный»!) СССР — чуть ли не «оплотом Святого Православия и Христианской веры». Но это так, к слову…

6 октября 1939 года фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер в речи перед германским рейхстагом (парламентом) доложил о победоносном для Третьего рейха исходе Польской кампании и во всеуслышание задал Великобритании и Франции вопрос, хотят ли они продолжения войны, и если да, то во имя чего. Ведь Польша, втянутая ими в войну против Германии, потерпела поражение, так и не дождавшись помощи от западных «союзников», которым так верила. Ответа он, однако, не получил ни от Англии, ни от Франции.

На оккупированных польских территориях начались «зачистки», осуществлявшиеся, соответственно, силами германских айнзацкоманд и советского НКВД. Айнзацкоманды охотились, в основном, на масонов, коммунистов и евреев, энкаведисты — на русских эмигрантов, бывших белогвардейцев, уже упомянутое нами выше «реакционное духовенство», польских, украинских и белорусских «буржуазных националистов», «контрреволюционеров» и представителей «эксплуататорских классов» (среди которых также могли попадаться масоны и даже евреи — например, видный сионист и будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин, написавший впоследствии весьма интересную книгу воспоминаний о своем пребывании в застенках НКВД и сталинских концлагерях).

«Белокурые бестии» Дитриха в ходе молниеносной Польской кампании, в общем и целом, вели себя в рамках общепринятых военных норм. Единственным исключением стала самовольная акция, совершенная упоминавшимся нами выше капельмейстером Лейбштандарта Германом Мюллером-Йоном, по собственному почину, неожиданно для всех, арестовавшим и расстрелявшим со своими музыкантами нескольких польских евреев. За это германское военное командование возбудило против проштрафившегося обермузикмейстера уголовное дело. Капельмейстер получил срок, но через год попал под амнистию (как говорили, благодаря личному заступничеству Гитлера).


Итоги Польской кампании

Страха в меня не вселит

Торда трусливое слово.

Сага о Гисли


В целом Польская кампания 1939 года показала, что Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, хотя и не накопивший еще достаточного военного опыта, вполне справляется с поставленными ему боевыми задачами. Тем не менее, критиканы из рядов генералитета германского вермахта не переставали величать лейбштандартовцев не иначе как «полицейскими, переодетыми в военную форму». Однако на Гитлера эти выпады против его любимой эсэсовской части, похоже, не производило никакого впечатления. Фюрер внимательно следил за успехами СС-ФТ вообще и ЛАГ — в частности. По свидетельству пресс-шефа Третьего рейха и статс-секретаря (заместителя министра) в имперском министерстве пропаганды Отто Дитриха, Гитлер во время Польской кампании постоянно отмечал на карте продвижение частей своего Лейбштандарта специальным флажком с надписью «Зепп».

Однако настроение фюрера резко переменилось, как только он узнал о понесенных его любимым Лейбштандартом в ходе Польской кампании потерях, составивших 108 убитыми, 292 тяжелоранеными, 15 погибшими в результате несчастных случаев, 14 легко ранеными и 3 пропавшими без вести. На совещании в Штаб-квартире фюрера (Фюрер-Гауптквартир)[465] , состоявшемся в вагоне личного поезда Гитлера, стоявшего на станции Гросс-Поммерн), Адольф Гитлер заявил, что вести боевые действия ценой столь высоких потерь «отборного человеческого материала» совершенно недопустимо. Согласно воспоминаниям генерала Вальтера Варлимонта, одним из наиболее приближенных к Гитлеру командиров германского вермахта, «Зепп» Дитрих, позабыв о всякой сдержанности и субординации, горячо опровергал утверждения армейских генералов о том, что вермахт якобы постоянно оказывал Лейбштандарту необходимую поддержку. Согласно утверждениям «рыжего шваба», командование вермахта в действительности не упускало случая бросить эсэсовцев в бой в самых неблагоприятных условиях, используя их в качестве «пушечного мяса». В ответ Главнокомандующий вермахтом генерал Вальтер фон Браухич слово в слово повторил утверждение генерал-майора Леха, что боевая подготовка эсэсовцев из Лейбштандарта оставляет желать много лучшего, добавив к нему обвинение, что командный состав ЛАГ не блещет в области тактики и не имеет ни малейшего понятия о стратегии. Свою гневную инвективу Вальтер фон Браухич завершил ехидным замечанием: «Ничего не поделаешь — полицейским, переодевшимся в армейскую форму, приходится за это расплачиваться».

Адольфу Гитлеру совершенно не понравилось это замечание фон Браухича, которое он счел недопустимо дерзким. Если верить генералу Варлимонту, присутствовавшему на совещании в вагоне личного поезда Гитлера, фюрер ударил рукой по столу с разостланной на нем картой Польши и резко заявил, что ему надоели эти вечные препирательства между вермахтом и СС и что он больше не потерпит ничего подобного. Командованию вермахта придется научиться действовать совместно с СС, или же ему, Гитлеру, придется серьезно задуматься о необходимости «кардинальных изменений в командном составе вермахта». Или, как сказали бы в тогдашнем СССР — «сделать оргвыводы», Впрочем, товарищ Сталин в таких случаях выражался еще резче: «Если будешь и дальше так действовать — морду набьём»![466]

За Польскую кампанию «Зепп» Дитрих был награжден новым «общегерманским» Железным крестом I степени (получив предварительно «пристежку-реплику»[467]  1939 года к своему прусскому Железному кресту II степени, полученному им за Первую мировую).

Если «Зепп» Дитрих и его люди надеялись, после победы над Польшей, на возвращение в Берлин, то их постигло большое разочарование. Лейбштандарт получили приказ отправиться в Прагу — столицу Протектората Богемия и Моравия — чтобы сменить несший там караульную службу полк СС Дер Фюрер. В памяти лейбштандартовцев еще свежи были впечатления об их предыдущем, торжественном вступлении в «город с золотыми башнями» в начале 1939 года. Что же касается полка Дер Фюрер, то он был переброшен на Западный вал — линию укреплений, противостоявшую французской оборонительной Линии Мажино и предназначенную для защиты «священных границ» Третьего рейха от угрозы со стороны западных демократий, связанных с поверженной Польшей договором о взаимопомощи, но пока что не успевших (или не захотевших) оказать ей действенную поддержку. Правда, изредка британские самолеты появлялись над Германией, но сбрасывали они в основном не бомбы, а листовки. Впрочем, в отношении другого агрессора, принявшего, совместно со своим германским «заклятым другом» и союзником, деятельное участие в разгроме и разделе Польши — Советского Союза — Англия и Франция проявили еще большую сдержанность, даже не объявив СССР войну (хотя были обязаны это сделать по своему заключенному с Польшей договору о взаимопомощи).


Снова Прага

Друзья, за трапезой сидя,

Встретили речью заздравной

Скальда, слагатель вис

Ответил им словом приветным.

Виса Гисли.


По прибытии Лейбштандарта Адольфа Гитлера в «злату Прагу» 4 октября 1939 года его ожидала торжественная встреча на Вацлавовой площади (Венцельплац). С приветственными речами к «белокурым гигантам» «Зеппа» Дитриха обратились Имперский протектор (рейхспротектор) Богемии и Моравии барон Константин фон Нейрат, лидер 3 миллионов судетских немцев Конрад Генлейн и многие другие представители местного национал-социалистического истэблишмента. Обязанности, которые предстояло нести Лейбштандарту в Праге, не были особенно обременительными, и для его личного состава наступил период отпусков. Однако командир ЛАГ «Зепп» Дитрих, как человек действия, не любил отдыхать и потому при первой же возможности вернулся в Берлин. Прибыв в столицу рейха, «рыжий шваб» сразу же убедился в том, что Адольф Гитлер, окрыленный успехом Польской кампании и новыми территориальными приобретениями, решил всерьез заняться Великобританией и Францией.

Первое военное Рождество личный состав 1-й роты Лейбштандарта отметил в курортном городке Бад-Эмс, где каждый «белокурый гигант» получил праздничное добавление к пайку — традиционный рождественский пирог-«вейнахтсштоллен» с изюмом и сахарной пудрой, бутылку красного вина и пачку табаку. Вскоре Лейбштандарт был расквартирован в районе Кобленца и снова передан под командование генерала Гудериана — «быстрого Гейнца», награжденного за успешные действия своего XIX армейского корпуса в Польше Рыцарским крестом Железного креста.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх