ГЛАВА VII

ЗАПАД

Перед новым броском

Но встретит судьбы удары

Тополь сражений стойко.

Сага о Гисли.


Одолеть Третий рейх силой оружия оказалось не так-то легко. Французы не решались на штурм германского Западного вала. Англичанам никак не удавалось установить эффективную блокаду Германского побережья. Наоборот, германские военные корабли и подводные лодки, в том числе базировавшиеся в северных портах «заклятого друга» — СССР (все еще являвшегося союзником Третьего рейха) — топили все больше британских судов, грозя блокадой самой Англии. Тогда британцы решили изменить ситуацию в свою пользу, завладев Данией и Норвегией, под предлогом зашиты скандинавских стран от советской военной угрозы. Советский Союз, окрыленный успешным захватом прибалтийских государств Эстонии, Латвии и Литвы, предусмотренным секретными протоколами к советско-германскому пакту, зимой 1939 объявил войну Финляндии. Красная армия долго и безуспешно (но оттого не менее упорно) штурмовала финскую укрепленную линию Маннергейма и, можно сказать, прямо-таки стучалась в ворота Норвегии и Швеции. Между тем, оккупировав Данию (якобы для ее защиты от СССР) англичане могли через Шлезвиг-Гольштейн легко достичь крупнейшего германского порта Гамбурга — «окна Германии в мир». А, захватив Норвегию (якобы также для ее зашиты от советских агрессоров), они рассчитывали легко добраться морем до Германии, а сушей — до Швеции с ее запасами железной руды, никеля и других видов стратегического сырья, без которых Германии трудно было бы продолжать войну (если бы не аналогичные советские запасы, услужливо предоставленные Гитлеру товарищем Сталиным). 8 апреля 1940 года из английских портов вышли транспортные корабли с англо-французскими войсками и вооружением на борту, предназначенные для захвата Дании и Норвегии. Однако Гитлер опередил коварных «сынов Альбиона». В ходе операции Учение на Везере (Везерюбунг)[468] германские войска почти без боя овладели Данией и высадились в Норвегии — почти одновременно с англо-французским десантом. Через 2 месяца после высадки германских войск в Норвегии, 9 июня 1940 года, англо-французские экспедиционные войска покинули «страну фиордов» (прихватив с собой норвежского короля и его немногочисленных сторонников). К власти в Норвегии пришло правительство бывшего норвежского военного министра Видкуна Квислинга, лидера норвежской национал-социалистической партии «Нашунал Самлинг» («Национальный Собор»)[469] . Имя Квислинга (кстати, женатого на русской) вошло в лексикон западных «союзников» как синоним слова «предатель» или «коллаборационист» (подобно тому, как в большевицкой пропаганде всех русских, повернувших, начиная с 22 июня 1941 года, оружие против советского режима, стали именовать «власовцами», а всех поступивших аналогичным образом украинцев — «бандеровцами»).

Теперь на очереди были страны Бенелюкс[470]  и Франция.

Для фронтовых формирований СС-ФТ участие в кампании на Западе явилось важным промежуточный этапом на пути превращения в Ваффен СС. Отныне эти формирования, объединенные, вопреки как открытому, так и и подспудному сопротивлению со стороны Верховного Командования Вермахта (ОКВ), не желавшего допускать существование в Третьем рейхе никакой «параллельной армии», в дивизионные струкуры, получили право воевать под командованием собственных, эсэсовских, командиров, а не генералов вермахта. Лейбштандарту, благодаря его особой ценности в глазах фюрера, предстояло действовать самостоятельно, в качестве независимого моторизованного полка.

Первоначально важная роль, отведенная «белокурым великанам» Дитриха, была окутана глубокой тайной. В декабре 1939 года, когда полк находился на зимних квартирах, его посетил сам Адольф Гитлер, в весьма завуалированной форме высказавшийся о своих дальнейших намерениях. Кроме того, что им скоро предстоит сражаться в районе, где проливали кровь их отцы и деды, «белокурые бестии» Дитриха ничего нового не узнали. Лейбштандартовцам пришлось ждать до февраля, когда пришла новость, что их полк прикомандирован к 27-й пехотной дивизии в составе 18-й армии, входивщей в группу армий Б (В) под командованием генерала Федора фон Бока. Перед 27-й пехотной дивизией генерала Фридриха Зиквольфа, под командование которого попал ЛАГ, стояла задача прорвать голландскую границу и, получив кодовое слово «Данциг», захватить неповрежденными дороги и мосты на пути, ведущем к реке Эйссель.


Лиха беда начало

Острой льдине сражений

Должно покинуть ножны.

Виса Гисли.


Наступило 10 мая 1940 года. Всю ночь германские войска придвигались к границам 2 западноевропейских королевств — Бельгии и Голландии (официально именовавшейся Нидерландами, что содержало в себе скрытую претензию на всю территорию одноименной средневековой провинции Священной Римской империи, включая и Бельгию). На дорогах лязгали гусеницы танков. Подобно призракам, вздымались к ночному небу стволы орудий зенитных батарей. Вермахт готовился к очередному прыжку. За закрытыми дверями и замаскированными окнами лихорадочно работали штабы, звонили телефоны. В узлах связи трещали телеграфные и кодовые аппараты, радисты принимали последние метеосводки. На аэродромах бортмеханики в последний раз проверяли готовые к взлету машины. К самолетам подвешивались авиабомбы. В кассеты фотоаппаратов для аэрофотосъемки заряжалась новая пленка — разведчикам предстояла большая работа. Германские стрелки-парашютисты[471], надев парашюты, набив карманы патронами и навесив на себя ручные гранаты, в полной готовности застыли в строю перед своими командирами, получая от них последние указания. На аэродромах Кёльн-Остгофен и Бутцвейлергоф стояли готовые к старту грузовые планеры штурмового воздушно-десантного батальона Коха, которому надлежало, вместе со стрелками-парашютистами, захватить важнейшие узлы бельгийской и голландской обороны.

10 мая 1940 года германский вермахт одновременно вступил на территорию Люксембурга, Бельгии и Нидерландов. Правительства всех 3 стран получили меморандумы, аналогичные тем, которые были адресованы правительствам Дании и Норвегии. В них говорилось, что германские войскам не причинят им никакого вреда, если они не окажут сопротивления. Но Бельгия и Нидерланды решили обороняться, надеясь на помощь войск своих англо-французских союзников.

Ровно в 5 часов 30 минут главные силы германских войск начали переходить нидерландскую границу у Маастрихта.

Гауптштурмфюрер СС Курт Мейер (впоследствии прозванный друзьями «Панцермейером»)[472] в своих мемурах «Гренадеры» вспоминал о том, как отдельная боевая группа (штурмовой отряд) Лейбштандарта под его командованием заняла исходные позиции на голландской границе, у моста, неподалеку от пограничного городка Попе. Бойцы штурмового отряда ЛАГ с ходу опрокинули голландскую охрану моста, перерезали провода, ведшие к заложенным под мост взрывным зарядам, и убрали заграждения, препятствавашие продвижению автоколонны СС, ожидавшей перед мостом. Штурмовому отряду ЛАГ противостояла охрана моста, уступавшая «белокурым бестиям» Мейера как в физической подготовке, так и в боевой выучке. Но самой слабой стороной солдат голландской королевской армии являлось отстутствие у них современного противотанкового и зенитного оружия. Метко брошенные ручные гранаты скоро заставили голландские пулеметы замолчать.

 Основную надежду голландцы возлагали на то, что, оказав противнику упорное сопротивление, они будут в состоянии как можно дольше задержать продвижение немцев до подхода союзных франко-британских войск. Однако ЛАГ уже к полудню первого дня операции Гельб, быстро продвигаясь по отличным голландским дорогам, углубился на территорию противника почти на 80 километров. Столь быстрому продвижению помогли еще и пролетающие над головами лейбштандартовцев и вселявшие рёвом своих моторов страх и ужас в голландцев транспортные самолеты Ю-52(«тётушки») с германскими стрелками-парашютистами (фальширмъегерами) на борту. Пролетев над территорией Голландии до Роттердама, крупнейшего порта Западной Европы, германские самолеты высадили десант, закрепившийся в стратегически важных районах. При этом, прежде всего, предупреждались попытки голландцев взорвать мосты, ибо в Нидерланды уже бесконечным потокам вливались германские танки и следовавшие за танками пехотные части вермахта и СС-ФТ. Эскадрильи «Люфтваффе» тем временем разрушали аэродромы, уничтожая голландские самолеты еще на земле и сбивая те немногие из них, что успели подняться в воздух. Достигнув города Борнерброка, бойцы ЛАГ обнаружили, что главный мост через канал уже взорван. У саперов «зеленых СС» не было времени, чтобы навести мост, поэтому эсэсовцы растащили ближайшую ферму на стройматериалы и, используя двери сараев и амбаров в качестве плотов, переправились через канал. Штурмовому отряду Лейбштандарта пришлось переправляться и выбираться на другой берег канала под ураганным огнем неприятеля.

Следующей целью лейбштандартовцев был нидерландский город Зволле, столица провинции Оверэйссель, к которому «гиганты Дитриха» вышли к 14:00. Поначалу для 27-й пехотной дивизии, которой был придан ЛАГ, дело на данном участке обернулось не слишком хорошо. Опасаясь парашютного десанта, голландцы своевременно взорвали мосты через реку Эйссель. Удостоверившись в том, что обороняющиеся разрушили оба моста через Эйссель, III батальон ЛАГ переправился через реку севернее города Зютфен. После короткого боя лейбштандартовцы захватили город и взяли в плен 200 защитников станции Говен, расположенной на главной железнодорожной линии, соединявшей юг Нидерландского королевства с севером страны. К полудню ошеломленные темпом германского вторжения голландские войска и перепуганные жители Зволле на Эйсселе стали свидетелями вступления в город авангарда эсэсовского моторизованного подразделения. Только теперь до них стало постепенно доходить, что такое «блицкриг», сиречь «молниеносная война».

После взятия Зюфтена лейбштандартовцы пересекли канал Аппельдоорн южнее этого города. В бою за город ЛАГ потерял 9 человек убитыми и 19 ранеными, но взял в плен более 1000 военнослужащих Нидерландской Королевской армии.

Лейбштандарт снова отличился. Оберштурмфюрер СС Гуго Красс, командир роты стрелков-мотоциклистов полка ЛАГ стал первым германским военнослужащим, награжденным Железным крестом I степени в ходе Западной кампании 1940 года. Лейбштандартовец Гуго Красс, сын школьного учителя из Рурской области, заслужил свой Железный крест за успешное форсирование реки Эйссель и последующее продвижение возглавляемой им части на 60 километров вглубь неприятельской территории. Пройдя во главе своей роты до Хардервейка на Зюйдер Зее, оберштурмфюрер взял в плен 120 голландских военнослужащих и захватив большое количество вооружения. Красс уже был награжден за не менее решительные действия во главе вверенного ему подразделения в ходе Польской кампании 1939 года Железным крестом II степени.

Тем не менее, своевременно разрушенные голландцами мосты через Эйссель замедлили продвижение ЛАГ. Лейбштандарт был отозван и придан 9-й танковой дивизии, которой, вместе с дивизией СС особого (специального) назначения (СС-Ферфюгунгсдивизион), надлежало развивать наступление в направлении крупнейшего голландского порта Роттердама.

Нидерландское правительство во главе с королевой Вильгельминой спешно отбыло в Англию.

Серьезной угрозой для немцев явился успешный прорыв французской 7-й армии под командованием генерала Анри Жиро через Бельгию. Ее авангард состоял из частей французской 1-й легкой механизированной дивизии, а передовой отряд авангарда, вышедший 11 мая 1940 года к городу Тилбургу, включал усиленный разведывательный батальон 1-й механизированной дивизии и 6-й бронетанковый полк. В 30 километрах от Тилбурга танковые части французов вошли в соприкосновение с германскими авангардами. Дивизия СС особого (специального) назначения и 9-я танковая дивизия вермахта (включавшая в своей состав Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера) продвигались на помощь германским стрелкам-парашютистам, захватившим и удерживавшим расположенный в районе Мурдейка полуторакилометровый мост через реку Маас, лежавший на северном пути к Роттердаму, главной цели германского наступления. Командир французского авангарда майор Мишон принял решение атаковать мосты у Мурдейка, однако в районе Зевенберга попал под удар германских «штук». Понеся большие потери от действий германских пикирующих бомбардировщиков, французские войска генерала Жиро, страдавшие от слабой воздушной поддержки и недостатка бронетехники, противотанковых и зенитных орудий, решили отступить к городу Бреда (знаменитому по известной картине Веласкеса — «Сдача Бреды», или «Пики»), что им, однако, не удалось из-за того, что все мосты оказались разрушенными «штуками». Таким образом, угрожать мостам у Мурдейка с этой стороны недруги Третьего рейха уже не могли. Впрочем, Роттердам пока еще держался: германские стрелки-парашютисты, овладев мостами, были не в силах переправиться по ним.


Роттердам и Гаага

Знаю, нагрянет скоро

Ссора костров Одина.

Виса Гисли.


Терпение фюрера Третьего рейха готово было лопнуть, о чем свидетельствуют директива № 11, гласившая: «Сила сопротивления голландской армии оказалась более значительной, чем ожидалось. Политическая, равно как и военная, ситуация требует его скорейшего преодоления». Защитникам Роттердама был предъявлен германский ультиматум, требовавший от них немедленной капитуляции. В противном случае германское командование грозило подвергнуть крупнейший порт Европы массированной бомбардировке. Все голландские опорные пункты были разрушены, английские военно-воздушные силы так и не пришли на помощь защитникам «крепости Голландия». Осознав неизбежность скорого падения подожженного в ходе боев, объятого пламенем Роттердама, голландцы решили сами начать переговоры о капитуляции.

Германский генерал Карл Штудент, командующий 7-й авиационной (воздушно-десантной) дивизией, в сопровождении начальника своего оперативного отдела майора Гюбнера, отправился на голландской автомашине на командный пункт голландского полковника Шарро, где встретился с германским подполковником (оберстлейтенантом) фон Хольтицем из 16-го пехотного полка, находившегося в подчинении Штудента. Переговоры о сдаче проходили вполне конструктивно. В результате переговоров было достигнуто соглашение о временном прекращении огня, с теми, чтобы подождать принятия условий капитуляции верховным командованием нидерландской армии. И надо же было так случиться, что как раз в этот момент германские бомбардировщики, вызванные генералом Штудентом еще до начала переговоров, находились уже на подступах к Роттердаму. Они были обстреляны голландской зенитной артиллерией, еще не получившей от своего командования приказа о прекращении огня. Весь Роттердам, а в особенности — его портовая часть, был окутан дымом отгоревшего в порту танкера. Из-за дыма пилоты бомбардировщиков «Люфтваффе» не смогли увидеть красные ракеты, которыми германские десантники сигнализировали о том, чтобы они возвращались. И Роттердам все же подвергся бомбардировке. Недруги Третьего рейха упорно не желали верить германской версии событий, утверждая, что германские бомбардировщики сознательно осуществили угрозу германского командования и разрушили город, чтобы «преподать голландцам урок». Немцы же упорно утверждали, что инцидент был трагической чистой случайностью. На послевоенном суде ни кто иной, как имперский маршал Герман Геринг и генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг, защищая честь мундира «Люфтваффе», клятвенно заверяли, что, когда бомбардировщики сбрасывали свой смертоносный груз на Роттердам, они не знали о начавшихся переговорах с защитниками города.

Если Польша была побеждена фактически за восемнадцать дней, то Голландия — всего за четыре.

Кампания в Голландии вступила в свою завершающую стадию, и дальнейшее продвижение ЛАГ не имело особого смысла. Оставалось разве что пройти через горящий Роттердам или обойти его и двигаться дальше на столицу Нидерландов — Гаагу. Такая неспешная прогулка не вызывала особого энтузиазма ни у самого «рыжего шваба», ни у его подчиненных. В этот момент и произошел инцидент, бросивший тень на репутацию всего ЛАГ.

Обсуждая 14 мая 1940 года в штаб-квартире Нидерландской королевской армии условия капитуляции, германские и голландские офицеры внезапно услышали рев моторов мчащихся по мостовой грузовиков, бронемашин и танков 9-й танковой дивизии вермахта. Как утверждалось впоследствии недоброжелателями ЛАГ, его бойцы, шедшие в авангарде германской бронированной колонны, не зная о предстоящей капитуляции, при виде голландских солдат, еще не сдавших оружие, атаковали их, открыв беспорядочный огонь. При звуках выстреллов, внезапно прогремевшие рядом с домом, где шли переговоры, генерал Курт Штудент подбежал к окну, чтобы посмотреть, что происходит на улице, и был тяжело ранен в голову шальной пулей. Его пришлось увезти, и переговоры завершились без него. Пальба прекратилась лишь после того, как подполковник фон Хольтиц, выбежав на улицу, препроводил голландских солдат в расположенную поблизости церковь. Число голландских солдат, убитых и раненых в ходе инцидента, так и осталось неизвестным. Впоследствии «Зепп» Дитрих и его «белокурые гиганты» категорически отрицали свое участие в стрельбе, резонно ссылаясь на то, что, не имея на момент ранения генерала Штудента в своем распоряжении исправной бронетехники, физически не могли участвовать в атаке, осуществленной с применением танков и бронемашин. Лейбштандартовцы возлагали всю вину за происшедшее на военнослужащих 9-й танковой дивизии вермахта.


Вечером 14 мая ЛАГ захватил город Делфт, пленив 3500 голландских солдат и офицеров. Потери самого Лейбштандарта составили за этот день 1 человека убитыми и 10 ранеными.


Принимали ли чины ЛАГ участие в роковой для генерала Курта Штудента перестрелке с голландскими войсками в Роттердаме или нет, так и осталось загадкой. Однако данный инцидент подал повод для осуждения. Хотя вина чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера в ранении генерала Штудента многими ставилась под сомнение, ЛАГ был признан в целом недисциплинированной, поспешной на стрельбу частью. Как раз перед тем, как был ранен генерал Штудент, командующий нидерландскими вооруженными силами генерал Х.Г. Винкельман отдал приказ всем голландским войскам прекратить сопротивление и сложить оружие.

Так, в течение всего 5 дней была взломана вся система обороны Голландии и голландские войска оказались побежденными.

За время, прошедшее с начала операции Гельб, армия Нидерландского королевства потеряла 2 890 человек убитыми, 6 899 ранеными и 29 пропавшими без вести.

Прежде чем началось германское вторжение на территорию Франции — оперативный план Рот (Красный) — для того, чтобы окончательно сломить дух уже побежденных голландцев, было придумано своеобразное представление. Чинам 9–й танковой дивизии (включая ЛАГ) было приказано облачиться в парадную форму и пройти триумфальным шествием по югу Голландии, чтобы внушить голланцам уважение к германскому военному мундиру. После этого вторжение в северную Францию в соответствии с планом генерала Эриха фон Манштейна — операция Зихельшнитт (Удар серпом)[474] — должно было пройти без сучка-без задоринки: левый фланг группировки западных «союзников» перестал представлять для германцев опасность. В последующем германское командование предполагалось разделить британские и французские силы, чтобы затем уничтожить их по отдельности.




Дюнкеркское чудо

Молвил отец Хёгни,

Посох богини павших,

Тот, чье сердце не знало

Страха на поле брани:

Вовек шлемоносный воин

В вихре дротов не дрогнет,

Скорее умрет, чем отступит,

Скорее умрет, чем отступит.

Сага о Ньяле.


20 мая 1940 года 1-я танковая дивизия германского вермахта вышла у Нуайеля к Атлантическому океану. Лучшие армии Франции, Британские Экспедиционные Силы и вся бельгийская армия были, таким образом, окружены и могли быть легко уничтожены. Бельгия была повержена за 14 дней, хотя, в отличие от голландцев, которым, в основном, пришлось иметь дело с германской армией вторжения «один на один», с бельгийцами плечом к плечу сражались французы, да и бельгийские укрепления были гораздо мощнее голландских. Но остановить напор германцев бельгийцам и французам также не удалось.

Пали все их укрепления и города-крепости, названия которых были так хорошо знакомы немцам со времен Первой мировой войны. Оборудованные уже после окончания Великой войны 1914–1918 гг. бельгийские позиции не устояли под ударами германских «штук» и тяжелой артиллерии, а также десантников Третьего рейха, в считанные часы захвативших мощнейший бельгийский форт Эбен-Эмаэль. Германские танки повернули на Дюнкирхен (Дюнкерк), чтобы лишить неприятеля последней возможности бежать морским путем, но были остановлены у канала Аа.

В директиве Адольфа Гитлера № 6, переданной Германскому Верховному Командованию еще 9 октября 1939 года, говорилось, в частности, следующее:

«3. б) Цель подготавливаемой наступательной операции на Западе состоит в том, чтобы уничтожить как можно больше полевых волйск Франции и сражающихся на ее стороне союзников и одновременно овладеть возможно большей частью территории Голландии, Бельгии и Франции, которая должна стать базой для развертывания воздушной и морской войны против Англии и надежным предпольем для обороны Рурской области, имеющей жизненно важное значение для нашей страны».

Следовательно, Адольф Гитлер в сентябре-октябре 1939 года еще не предполагал, что ему удастся столь молниеносно и сокрушительно разгромить такого серьезного противника, как Франция. Тем не менее, он все же рассчитывал в ходе первых дней наступления занять достаточно большую территорию, с которой он мог бы начать эффективную воздушную и морскую войну против самой Англии отрезать ее ото всех источников снабжения. Таким образом, фюрер стремился, прежде всего, поставить на колени Францию, а Англию блокировать, не отдавая приказа о подготовке к немедленному вторжению на Британские острова — операции Зеелёве (Морской лев).[475]

То, что Адольф Гитлер в первую очередь занимался исключительно Францией, объяснялось, разумеется, не только военными, но и — прежде всего! — политическими причинами. Он надеялся на то, что Англия, потеряв свою «континентальную шпагу» (то есть военный союз с Францией, обеспечивавший Великобритании положение ключевой европейской державы), проявит готовность к переговорам.

Наиболее критическим моментом для англо-франко-бельгийского командования явилась необходимость спешной эвакуации из Дюнкеркского «котла» зажатых там французских и британских войск. Операция по спасению окруженных британцев и французов из «Дюнкеркского котла» получила название Динамо. Осуществить ее было совсем не просто, поскольку все порты были разрушены германскими бомбардировщиками, так что английские корабли не могли подойти к самому берегу. Окончательный разгром франко-британских сил фюрер Третьего рейха поручил авиаторам своих «Люфтваффе». Правда, эффект от разрывов германских авиабомб ослаблялся тем, что они падали в прибрежный песок. Используя все имевшиеся в их распоряжении суда и даже рыбацкие сейнеры и лодки, британцы эвакуировали свои войска по морю.

Многие англичане пытались добраться до своих кораблей вплавь, под огнем германских самолетов. В один из «9 дней Дюнкерка» силами «Люфтваффе», совершившими более 2000 боевых вылетов, было атаковано 60 английских кораблей, из которых 19 было потоплено, а 31 нанесены серьезные повреждения. Англичане рассчитывали спасти не более 45 000 человек, однако, несмотря на налеты «Люфтваффе», до 4 июня смогли эвакуироваться и, таким образом, избежать плена, 338 226 человек, в том числе 123 000 французов. Упущенное германцами время — 180 часов, которые тогда решили судьбу Британской империи — позволило «томми» спасти огромную массу живой силы (хотя они и потеряли при этом все свое вооружение и технику). А по всей Фландрии было разбросано столько танков, бронетранспортеров, автомашин, винтовок, пулеметов, брошенных британскими войсками, что германским солдатам потребовалось несколько дней, чтобы хотя бы приблизительно оценить количество трофеев. Бельгийская армия капитулировала 28 мая. Правительство Бельгии спешно покинуло страну, но молодой король Леопольд III остался со своими солдатами и сдался в плен вместе со всей своей армией, потерявшей с начала военных действий 7 500 человек убитыми и 15 850 ранеными. «Король-рыцарь» прекратил воруженную борьбу, осознав, что подданным бельгийской короны фактически приходится жертвовать собой ради британских интересов. 500 000 бельгийских солдат сложили оружие, а в распоряжение короля Бельгии был, по приказу Адольфа Гитлера предоставлен замок Лэкен, в котором тот мог расположиться до заключения мира. Впоследствии бельгийские политики-масоны обвинили короля Леопольда в «коллаборационизме» и добились от него отречения от прародительского престола в пользу принца Бодуэна. Но это уже другая история…

24 мая 1940 года части ЛАГ, находясь в составе танковой группы фон Клейста, заняли исходную позицию на берегу канала Аа, вдоль северной и восточной границ «Дюнкеркского котла». Дальнейшее продвижение сдерживала директива за подписью Адольфа Гитлера, категорически запрещавшая германским войскам переправляться через канал. Однако к моменту доведения этого приказа до сведения войск, СС-Ферфюгунгсдивизион уже ушла вперед, да и Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера, по приказу генерала Гудериана, в чей корпус он входил в описываемое время, готов был переправиться через канал и устремиться в атаку на город Ваттен.



Нарушение приказа

Риск — благородное дело.

Русская пословица.


То, что произошло потом, явилось очередным примером нарушения дисциплины командиром Лейбштандарта. Правда, в данном случае «Зепп» Дитрих не действовал очертя голову, а сознательно пошел на продуманный риск, который, как оказалось, себя оправдал. В своих мемуарах «быстрый Гейнц» Гудериан вспоминал, как ранним утром 25 мая он решил навестить Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и проверить, подчинился полк личной охраны Гитлера приказу остановиться. Прибыв на место, генерал Гудериан обнаружил, что части ЛАГ, вопреки приказу, переправляются через канал Аа (потеряв при этом 2 человек убитыми и 20 ранеными). На левом берегу канала возвышалась высота Ваттен (высотой 71 метр), господствовавшая над всей равниной. На вершине горы, походившей более на холм, среди руин старинного замка, «быстрый Гейнц» встретил командира Лейбштандарта. На вопрос Гудериана, почему Дитрих не подчинился приказу, «старина Зепп» ответил, что, в противном случае противник, находясь на вершине высоты Ваттен на противоположном берегу канала, мог бы «заглянуть прямо в глотку» любому человеку на занятом германцами берегу, и потому он 24 мая решил проявить инициативу силами III батальона ЛАГ. В словах «рыжего шваба» был резон, полностью оправдывавший предпринятую его «белокурыми бестиями» успешную атаку. Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и пехотный полк Великая Германия (Гроссдойчланд), наступавший на левом фланге личной гвардии фюрера, продолжали успешно продвигаться в направлении Вормхоудта и Берга. Ввиду достигнутого ими успеха, генерал Гудериан был вынужден задним числом одобрить самовольно принятое решение командира ЛАГ о продолжении наступления, и решил поддержать его силами 2-й танковой дивизи.



Мотивы «Зеппа» Дитриха

Всякий воин должен знать свой маневр.

А.В. Суворов. Наука побеждать.


«Зепп» Дитрих резонно полагал, что германское наступление на Дюнкерк (Дюнкирхен), неожиданно остановленное по приказу Адольфа Гитлера, вскоре возобновится. Впоследствии «рыжий шваб» неоднократно заявлял, что его единственная цель заключалась в оказании поддержки фюреру, допустивщего явную ошибку, отдав приказ о приостановке наступления (или был вынужден сделать это под давлением генералов вермахта). Мало того! Дитрих уверял (разумеется, в узком кругу), что, если бы генерал Гудериан вздумал приказать арестовать его и предать трибуналу за самовольное продолжение наступления, он просто пристрелил бы «отца германсктх танковых войск» на месте. Впрочем, «рыжий шваб» проявлял строптивость и нежелание подчиняться не только в отношении вышестоящих начальников из рядов армейского генералитета. Даже «черный иезуит» Генрих Гиммлер порой жаловался, что Дитрих пренебрегает всеми правилами, а однажды даже заявил ему, что «Лейбштандарт — сам себе закон».

Как бы то ни было, в результате намеренного неподчинения «рыжего шваба» приказу «быстрого Гейнца» Гудериана ЛАГ смог создать столь важный для германской армии плацдарм и прочно закрепиться на нем. Тем не менее, город Вормхоудт, уже серьезно пострадавший от бомбардировок и отданный на милость II батальона ЛАГ, продолжал упорно сопротивляться, хотя, по данным разведки, немцы имели значительное численное превосходство перед оборонявшими город британцами. Взятию Вормхоудта германским командованием придавалось большое значение, поскольку при захвате города немцами многочисленной группировке войск западных «союзников» оказался бы отрезанным путь к отступлению на берег канала.

Нескольким «белокурым бестиям» из 1-й роты ЛАГ пришлось даже вступить в рукопашный бой с британским майором, бежавшим из германского плена и нашедшим себе убежище в брошенном танке. Когда эсэсман Тишацкий попытался вытащить британца из танка, английский майор схватился за винтовку эсэсмана и сильно ударил лейбштандартовца прикладом. Разгневанный Тишацкий не удержался и убил англичанина. В истории 1-й роты Лейбштандарта было записано, что на «Зеппа» Дитриха произвела большое впечатление отвага, проявленная неприятельским офицером в безвыходной ситуации, и «рыжий шваб» приказал устроить майору армии Его Королевского Величества достойные похороны. Над могилой храброго британца взвод 1-й роты ЛАГ произвел прощальный салют из карабинов.

Замедленный темп наступления частей полка Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера под Вормхоудтом вскоре стало раздражать «старину Дитриха». 28 мая (как на грех, в свой 48-й день рождения!), «Зепп» решил проверить авангардные посты и выяснить причины столь медленного продвижения II батальона ЛАГ. Сев в мощный штабной «Мерседес-Бенц», «рыжий шваб» направился из расположения I батальона ЛАГ навестить свой II батальон. Набрав скорость, он понесся по ровной сельской дороге к местечку Эксельбек, расположенному примерно в 2 километрах от Вормхоудта. В описываемое время II батальон ЛАГ закрепился на юго-восточной окраине Эксельбека, безуспешно пытаясь сломить сопротивление удерживавших местечко англичан. Эксельбекский район считался у немцев сравнительно безопасным. Но теснимые германцами британцы устроили там тщательно оборудованную засаду. Подъехав к уличному шлагбауму, Дитрих уже собирался убрать его.

Внезапно группа британских солдат Глостерширского полка открыла из укрытия огонь из пулеметов и противотанковых пушек. По автомобилю «Зеппа» Дитриха. Автомашина «рыжего шваба» была почти сразу же подбита. Сам командир ЛАГ и его спутник — командир 15-й роты стрелков-мотоциклистовЛАГ оберштурмфюрер СС Макс Вюнше (постоянно попадавший из-за своей «идеальной нордической внешности» под прицел германских фото-графов и кинооператоров) быстро выскочили из горящего автомобиля и укрылись от града английских пуль и снарядов в удобном для этой цели кювете. Кювет, к счастью, оказался глубоким, но пули и осколки градом молотили по его краю. Но, найдя себе укрытие от пулеметного Дитрих и Вюнше, они попали под струю горящего бензина, хлынувшего из пробитого трассирующими пулями британцев бака автомашины. Спаслись они тем, что обмазали себя жидкой грязью. После того как им пришли на помощь солдаты 2-й танковой бригады, взъерошенный и перемазанный грязью, но, как всегда, веселый и сохранивший свое чувство юмора, «Зепп» Дитрих появился в штаб-квартире «быстрого Гейнца» Гудериана, что долго было предметом шуток для его бойцов. Никогда не унывавший командир ЛАГ получил ко дню рождения самый прекрасный подарок — чудом сохраненную жизнь. К сожалению, вскоре он (да и весь ЛАГ) получил еще одно пятно на мундире, стереть которое оказалось не так легко, как пятна грязи, замаравшей мундиры «старины Зеппа» и Макса Вюнше в кювете под Эксельбеком.


Пятно на мундире?

Действовать срок наступил

Родичу рода людского.

Виса Гисли.


Тем временем продолжались бои за Вормхоудт, в которых заметного успеха достиг II батальон ЛАГ под командованием Вильгельма Монке при поддержке танков. «Белокурые гиганты»ЛАГ шли в атаку напролом с криком: «Хайль Гитлер»! В течение дня лейбштандартовцам удалось взять в плен огромное число воинов «туманного Альбиона» (немцы иронично именовали британцев «томми»). Обычно Йозеф Дитрих проявлял к плененным военнослужащим армий западных «союзников» отменную вежливость, которая в описываемое время уже могла показаться кое-кому из эсэсовцев несколько старомодной. Так, например, вскоре после своего чудесного спасения в день собственного рождения под Эксельбеком, он встретился с пленными британскими офицерами и даже подарил им на память, наряду с бутылками вина, манжетные ленты и украшенные сдвоенной руной «сиг» («совуло») петлицы полкаЛейбштандарт СС Адольфа Гитлера. И британцы приняли подарки! Правда, примерно в то же время ряд британских военнопленных был, якобы, убит на месте или расстрелян после боя по приказу Вильгельма Монке. Один из недобитых англичан, рядовой Альберт Ивенс из королевского Уорвикширского полка, вернувшись в Англию после обмена военнопленными в 1943 году, рассказал об инциденте, чтобы весь мир узнал о совершенном эсэсовцами из ЛАГ массовом убийстве. После войны к суду был привлечен целый ряд бывших военнослужащих ЛАГ, в том числе сам «Зепп» Дитрих, но он упорно отрицал свою причастность к инкриминируемым ему и его подчиненным массовым убийствам, утверждая, что ни о каком расстреле не знал, ибо весь день провел в окопах. Другой главный обвиняемый — Вильгельм Монке, обвиненный в том, что непосредственно командовал расстрелом, после войны долгое время находился в советском лагере военнопленных, но и после возвращения в Германию оставался вне пределов досягаемости британской военной Фемиды.

1 июня 1940 года ЛАГ получил свою эмблему с изображением отмычки-«дитриха», наносившуюся с тех пор на всю его технику и автомобильный транспорт.

5 июня германская группа армий Б (В) генерала Герда фон Рундштедта приступила к осуществлению второй фазы операции — плана Рот (Красный), то есть вторжению в собственно Францию. 49 французских дивизий 3-й группы армий (в составе 10-й, 7-й и 6-й армий) безуспешно попытались сдержать германцев на созданной вдоль рек Соммы и Эны импровизированной оборонительной линии Вейгана (названной так в честь генерала армии Максима Вейгана, сменившего 19 мая доказавшего свою несостоятельность генерала Мориса-Гюстава Гамелена на посту главнокомандующего франко-британскими войсками на континенте). 9 июня германская танковая группа фон Клейста вышла к низовьям Сены. Одновременно перешли в наступление в югго-восточном направлении с рубежей, проходивших по рекам Эн и Маас (Мёза) соединения германской группы армий А (в составе 2-й армии генерала Масксимилиана барона фон Вейхса, 12-й армии генерала фон Листа и 6-й армий, а также танковой группы Гудериана). 14 июня французы без боя сдали Париж, объявленный «открытым городом». В тот же день началось наступление германской группы армий Ц (С) на французскую (якобы неприступную) оборонительную линию Мажино, которую германцам удалось прорвать 16 июня. На следующий день танки Гудериана в районе Портарлье достигли швейцарской границы, завершив окружение 2-й, 3-й, 5-й и 8-й французских армий (в общей сложности более 500 000 солдат и офицеров) в районе линия Мажино-Лоррэн (Лотарингия). В этой критической ситуации британский премьер-министр сэр Уинстон Черчилль 16 июня 1940 года сделал бежавшему из Парижа в Бордо правительству французской Третьей республики сенсационное предложение о слиянии Франции и Великобритании в одно союзное государство, с единым гражданством, единым правительством, единой валютой и едиными вооруженными силами). Черчилль планировал продолжать вести войну с державами Оси, используя в качестве базы французские колонии и включив мощный французский военно-морской флот в состав флота Британской империи. Однако французское правительство, невзирая на катастрофическое положение, в котором оно оказалось, отклонило предложение Черчилля о создании единого франко-британского государства и предпочло 17 июня обратиться к германцам с просьбой о заключении перемирия.



Французская армия в коме

Идя сквозь вихри битвы,

От сердца к Солнцу длани

Мы вскинем и решимся

Для варварской судьбы.

Мечи от ржи очистив,

Отшлифовав сознанье,

Домой мы возвратимся

Дорогами борьбы.


Николай Носов.


ПолкЛейбштандарт СС Адольфа Гитлера, снятый, вместе с рядом других моторизованных частей, командованием с Дюнкеркского фронта, стремительно продвигался вглубь Франции. Части остро нуждались в подкреплениях, поскольку потери «зеленых СС» были довольно значителььными, достигнув, к описываемому времени, около 3400 человек убитыми и ранеными. Однако моторизованные формирования Шуцштаффеля по-прежнему рвались вперед, невзирая на потери. А юнкерские училища СС бесперебойно готовили новые кадры, сгоравшие от нетерпения вступить в бой плечом к плечу с ветеранами.

Пополнения были необходимы, поскольку не все французские войска прекратили сопротивление и еще имело достаточно сил для ответных ударов. ЛАГ, приданный дивизии СС особого назначения, входившей в танковую группу фон Клейста, успешно продвигался вдоль реки Соммы. Но оказанное французами сопротивление вынудило его повернуть в район города Лан, южнее Шато-Тьерри и севернее Парижа. Шато-Тьерри был взят I батальоном ЛАГ. Овладение городом открыло путь к реке Марне, к которой ЛАГ благополучно вышел 12 июня. Второго «чуда на Марне» для французов не произошло, ввиду отстутствия у них, на этот раз, надежного союзника — Российской империи, место которой занял СССР, связанный с Германией, кроме договора о ненападении, еще и заключенным на костях поверженной совместными усилиями германских и советских войск «панской» Польши, договором о дружбе и общей границе. Париж пал через 2 дня. По этому поводу «белокурые гиганты» Зеппа Дитриха во время краткого отдыха в деревне Этрепий с восторгом звонили в колокола местной церкви, предваряя победный колокольный звон, прозвучавший вскоре по всей Германской державе.

Между тем, в «демократическом» мире зазвучали призывы к тотальному уничтожению немцев. Сэр Уинстон Черчилль предложил начальнику британского Генерального штаба «поразмыслить над вопросом об удушающих газах». В лондонской газете «Дейли Геральд» была опубликована статья англиканского священника Уиппа, в которой о немцах говорилось: «Лозунгом должно быть их истребление. Для этой цели наша наука должна сосредоточиться на открытии новых, еще более ужасных взрывчатых веществ. Проповедник Евангелия не должен поддаваться таким чувствам, но я откровенно заявляю, что, если бы я мог, то стер бы Германию с карты мира. Это дьявольская раса, которая была проклятием Европы на протяжении веков».

Призывы преподобного Уиппа странным образом напоминали призыв лидера «сионистов-ревизионистов» Зеева (Владимира) Жаботинского, опубликованный в еврейской газете «Наша речь» еще в январе 1934 года: «Наши еврейские интересы требуют окончательного уничтожения Германии. Немецкий народ в целом представляет для нас опасность».

В общем, призывы уиппов и жаботинских не остались гласом вопиющего в пустыне. «Новые, еще более ужасные взрывчатые вещества» были не только открыты учеными демократического мира, но и применены по назначению — правда, не против немцев, а против их японских союзников — «арийцев Азии». Тоталитарные режимы оказались превзойдены во всех отношениях. Ни один из них не ухитрился уничтожить всего за несколько секунд 300 000 мирных жителей, сгоревших в атомном пламени, как спички. Как писали Луи Повель и Жак Бержье в «Утре магов»: «Если ты поднимешь на меня меч, а в ответ метну в тебя молнию».


Гром победы

Напрасно надеялись недруги

Сразу со мною расправиться,

Тщетно рубили мечами —

Щит был защитою воину.

Виса Гисли.


Но пока что люди «Зеппа» Дитриха, не ведая ни о чем, самозабвенно звонили в колокола. И действительно, поводов для ликования имелось немало. Особенно если учесть, что ЛАГ, почти не встречая сопротивления, в составе 9-й танковой дивизии форсировал Сену, двигаясь в авангарде танковой группы фон Клейста. В Клермон-Ферране II батальон ЛАГ остановился только для того, чтобы захватить 242 самолета и 80 танков. «Зеппу» Дитриху выпала честь командовать XVI корпусом, который должен был захватить французскую армию в Альпах, чтобы прикрыть тыл итальянских войск, вторгшихся на последнем этапе операции Рот на французскую Ривьеру.

На окраине города Сент-Этьен, расположенного юго-западнее Лиона и взятого частями Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера после двухдневного отдыха, бойцы атакующей группы «зеленых СС» стали свидетелями странного зрелища: какое-то время французы оборонялись при поддержке танков времен Первой мировой (впрочем, зарекомендовавших себя совсем неплохо).

В ходе своего наступления в составе танковой группы под командованием генерала фон КлейстаЛАГ вышел к реке Алье в районе Мулэна, северо-западнее Лиона. Это была классическая операция, в которой ЛАГ показал себя с лучшей стороны. На одном из мостов пехота «зеленых СС» наткнулась на баррикаду, сооруженную французами из подсобных средств. Людей для штурма баррикады не хватало. Тогда в бой было введено подразделение стрелков-мотоциклистов (крадшютцен) под командованием оберштурмфюрера СС Книттеля, который в лоб атаковал защитников моста и прорвался через баррикаду. Перед ЛАГ открылся путь на Виши, будущую столицу дружественного Третьему рейху Французского государства (EtatFrancais) во главе с героем Великой войны, доблестным защитником Вердена — маршалом Филиппом Анри Петэном. Город был переполнен деморализованными французскими войсками, а его улицы — французской военной техникой, что затруднило воссоединение ЛАГ с германскими главными силами.

Военная добыча воинов Третьего рейха, взятая во Франции, была огромной. Особую ценность в глазах германцев имели доставшиеся им многочисленные французские танки, бронеавтомобили и тягачи, а также 790 000 тонн горючего — ведь на 10 мая 1940 года запасов топлива на складах вермахта оставалось всего на 4 месяца полномасштабных военных действий!


Компьенский вагон

Пусть клинков закаленных

Жало меня поражало,

Мне от отца досталось

Стойкое сердце в наследство.

Сага о Гисли.


Есть на севере Франции городок под названием Компьен. В свое время именно в Компьене бургундцы захватили в плен героиню французского народа Жанну д'Арк и продали ее англичанам, которые и сожгли Орлеанскую Деву, позднее объявленную католической церковью святой.

Осенью 1918 года, когда кайзеровская Германия была вынуждена просить Францию и другие страны Антанты о перемирии, тогдашний главнокомандующий армиями Антанты маршал Фердинанд Фош приказал представителям побежденной Германии во главе с Матиасом Эрцбергером прибыть для переговоров в Компьенский лес. Сам маршал Фош прибыл туда в особом поезде с вагоном-рестораном, в котором и проходили переговоры о перемирии, настолько тяжелом для германской стороны, что подписавший его Матиас Эрцбергер был, в конце концов, застрелен, как «предатель», боевиками Организации Консул капитана Эргардта. Впоследствии победоносные французы установили на месте стоянки вагона памятную доску и обелиск. На памятной доске был изображен германский имперский орел с обломанными крыльями. На обелиске в витиеватых и хвастливых выражениях сообщалось о победе французов над немцами. Исторический вагон-ресторан, в котором было заключено перемирие, переоборудовали в Музей капитуляции Германии. Сюда прибывали недоброжелатели Германской державы не только со всей Франции, но и из многих других стран мира (в том числе и из-за океана), чтобы порадоваться лишний раз поражению «проклятых бошей».

По приказу фюрера мемориальный вагон был установлен именно там, где он находился 11 ноября 1918 года. Германский орел со сломанными крыльями был накрыт красным военным флагом Третьего рейха с коловратом и Железным крестом. На обелиск был водружен штандарт фюрера и рейхсканцлера (аналогичный штандарту ЛАГ).

21 июня 1940 года фюрер с генерал-фельдмаршалом Германом Герингом, генерал-оберстом Кейтелем (начальником штаба ОКВ), в сопровождении небольшой свиты поднялся в компьенский вагон. Сразу после этого к месту встречи прибыли 4 французских парламентера во главе с генералом армии Шарлем Хюнтцингером. Гитлер приветствовал французов, слегка приподнявшись со стула. Затем генерал-оберст Кейтель зачитал декларацию, в которой, между прочим, упоминалось постыдное для Германии перемирие 1918 года.

После этого Гитлер и Геринг покинули компьенский вагон и под звуки государственного гимна Германской державы (Песни о Германии)[476] прошли вдоль вагона церемониальным шагом. Оставшиеся в вагоне германцы и французы стояли по стойке смирно, пока не смолкли звуки гимна.

22 июня 1940 года (ровно через год началась советско-германская война), французский генерал Хюнтцингер подписал перемирие. Вот его важнейшие положения:

1. Все французские войска прекращают сопротивление и складывают оружие.

2. Все французские военные корабли, если только они не используются для охраны французских колоний, возвращаются во Францию и обезоруживаются.

3. Германская держава обязуется не использовать французские корабли для борьбы с Англией и не конфисковывать их после заключения мира.

4. Все французские торговые суда возвращаются на родину и временно остаются в портах.

5. Все германские военнопленные и попавшие во французский плен гражданские лица освобождаются, но взятые в плен французы остаются в германском плену до заключения мира.


Документ содержал и другие пункты, но не было практически ничего, способного оскорбить или унизить французов и Францию.

Адольф Гитлер не собирался мстить французам. Он хотел лишь смыть германский позор 1918 года и не допустить, чтобы Франция могла воевать с Германией и помогать Англии на заключительном этапе войны.[477] А пока суд да дело, германские войска в Эльзас-Лотарингии успели овладеть старинным городом Страсбургом, которого Германия лишилась по Версальскому договору.

24 июня 1940 года французский XXXXV корпус генерала Дайя (29 700 французских, 13 022 польских и 75 британских солдат и офицеров) перешел в районе Сент-Юрсанна франко-швейцарскую границу и был интернирован на территории Швейцарии. Между тем, британские и французские корабли в период с 14 по 25 июня 1940 года, в ходе проведенных после завершения операции Динамо дополнительных спасательных операций Сайкл и Эриал эвакуировали с материка на Британские острова еще 191 870 солдат и офицеров западных союзников (главным образом, британских).

Через три дня генерал Федор фон Бок сообщил командиру ЛАГ «Зеппу» Дитриху о прекращении боевых действий на Западе. По всей Германии зазвонили церковные колокола, и прозвучала благодарственная молитва:

В бою Бог был на нашей стороне,

Он пожелал нам даровать победу.

Едва начавшись, битва была уже выиграна.

Ты, Господи, был с нами, это Твоя победа!

С 10 мая 1940 года противники Германской державы потеряли в ходе Западной кампании только пленными почти 2 миллиона солдат и офицеров, лишившись почти всей своей крупнокалиберной артиллерии и другого тяжелого оружия и потеряв в период с 4 по 24 июня 792 военных самолета. За это время германские Кригсмарине и Люфтваффе потопили 8 боевых и транспортных кораблей и около 50 торговых судов неприятеля, повредив 4 военных и 25 торговых кораблей противников Третьего рейха. Французы потеряли 121 037 человек убитыми и 250 107 ранеными, британцы — 68 111 убитыми, ранеными и пропавшими без вести (в том числе 1 526 военных летчиков). По сравнению с этими цифрами германские потери были сравнительно невелики. С 10 мая по 24 июня 1940 года вооруженные силы Германской державы потеряли 27 074 офицеров, унтер-офицеров и солдат убитыми, 111 034 ранеными и 18 384 пропавшими без вести. Германские танковые войска потеряли на полях сражений во Франции 683 танка и 157 разведывательных бронемашин, «Люфтваффе» — 1220 самолетов в результате неприятельсикх действий и еще 659 — вследствие неполадок и аварий. «Быстрый Гейнц» Гудериан, Пауль Гауссер, Феликс Штайнер, барон Кассиус фон Монтиньи и другие новаторы могли испытывать чувство законной гордости за успех своих военных реформ. Ведь в годы Великой войны 1914–1918 гг., когда воевали еще по старинке, нередко в одной единственной битве погибало больше германских солдат (в битве на Сомме — 58 000, в битве под Верденом — 41 000), чем за всю Французскую кампанию 1940 года.

Лейбштандарту СС Адольфа Гитлера военные действия в ходе претворения в жизнь оперативных планов Гельб (Желтый), Зихельшнитт (Удар Серпом)[478]и Рот (Красный) обошлись в 111 убитых и 300 раненых. Победителей ждали награды за недюжинные храбрость и отвагу, проявленные в боях. «Зепп» Дитрих удостоился награждения Рыцарским крестом Железного креста. В приказе о награждении «рыжего шваба», говорилось, в частности, следующее:

«Обергруппенфюрер Дитрих, действуя на своем участке фронта независимо и самостоятельно, захватил плацдарм на канале Аа близ города Ваттен, что ускорило проведение операции в Северной Франции. Он и в дальнейшем, как и ранее в Польше, проявлял личную храбрость в тесном взаимодействии (курсив наш — В.А.) между штаб-квартирой танкового соединения и своего моторизованного формирования». Конечно, захват «Зеппом» плацдарма в Ваттене было прямым нарушением дисциплины. Обратил ли кто внимание на иронию, прозвучавшую в приказе, oсталось навсегда покрыто мраком неизвестности.

Свежеиспеченные орденоносцы не сидели, сложа руки. ЛАГ был переброшен в Париж для участия в параде Победы. Адольф Гитлер обещал нанести персональный визит полку своей личной охраны. Однако фюрер на сей раз ограничился небольшой экскурсией по городу на Сене, включая посещение Эйфелевой башни (над которой был поднят красный военный флаг Третьего рейха с коловратом и Железным крестом)[479]  и могилы Наполеона в парижском Доме Инвалидов. Так что вместо парада «белокурые бестии» Дитриха после утомительного двухдневного марша из Парижа в эльзасский город Мец приступили к интенсивным учениям и пополнению. Какое-то время они готовились к вторжению в Англию — операции Зеелёве (Морской лев)[480], до осуществления которой дело так и не дошло… 28 июля ЛАГ получил известие о своей предстоящей реорганизации из моторизованного полка в бригаду. Бригада Лейбштандарт ССАдольфа Гитлера должна была состоять из 3 стрелковых батальонов, 1 усиленного батальона, 1 артиллерийского полка и 1 разведывательного отряда. В августе «имперский вождь» СС Гиммлер произвел смотр лейб-гвардии фюрера и почтил своим личным присутствием торжественное вручение ЛАГ упоминавшегося нами выше нового штандарта, аналогичного штандарту самого фюрера и рейхсканцлера.

Командование германского вермахта продолжало испытывать недоверие к фронтовым формированиям СС, не соглашаясь с планами увеличения их численности. Попытки Генриха Гиммлера и его паладинов — прежде всего шефа Эргенцунгсамта Готтлоба-Христиана Бергера, увеличить численность фронтовых формирований СС наталкивались на категорическй отказ ОКВ и ОКХ. Гиммлер не видел пути к изменению сложившейся ситуации. Он сокрушался о том, что ему приходилось слышать жалобы генералитета германнского вермахта, начиная с 1933 года. «Черный иезуит» считал каждого рядового «зеленого эсэсовца» не уступающим по боевой выучке и квалификации армейскому унтер-офицеру, однако полагал, что в лице генералов вермахта, придерживающихся устарелых представлений, части СС-ФТ имеют плохих командиров. После войны в Польше эти командиры заявили, что части СС понесли слишком большие потери, поскольку они были якобы плохо подготовлены для настоящей войны. Теперь, после Французской кампании, когда потери СС-Ферфюгунгструппен оказались сравнительно небольшими, генералы вермахта начали объяснять малые потери, понесенные частями СС-ФТ в боях с голландцами, бельгийцами, британцами и французами, тем, что, «зеленые СС», якобы, постоянно уклонялись от участия в боевых действиях. Осторожный Гитлер, боясь вызвать недовольство генералитета вермахта фаворитизацией частей СС-ФТ, сделал по итогам Французской кампании следующее компромиссное заявление: «Плечом к плечу с нашими сухопутными войсками (Геер — В.А.) сражались отважные полки СС и дивизия СС особого назначения. В результате этой войны германские вооруженные силы золотыми буквами вписали себя в анналы мировой истории. И бойцы СС особого назначения разделяют с ними эту честь». «Зепп» Дитрих подлил еще больше масла в огонь соперничества между СС и вермахтом, заявив своим «белокурым гигантам»: «Как ваш командир полка, я горжусь вами и очень благодарен за то, что мне выпала честь вести в бой этот полк. Единственный полк германских сухопутных сил (Геер — В.А.), носящий имя фюрера».

К началу 1941 года реорганизация ЛАГ полностью завершилась. Однако только в начале марта бригада Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера покинула Мец и направилась на восток.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх