Глава XX.

Наступление Робертса на Блумфонтейн

Капитуляция Кронье произошла 27 февраля, навсегда уничтожив победные воспоминания, которые буры двадцать лет связывали с этой датой. Требовалась пауза, чтобы доставить продовольствие голодным войскам, а самое главное, чтобы собрать лошадей для кавалерии. Снабжение фуражом было в высшей степени неудовлетворительным, и животным пришлось учиться кормиться сухой травой вельда[48]. Кроме того, за последние две недели они очень много работали. Поэтому лорд Робертс остался в Осфонтейне — ферме, расположенной недалеко от Паардеберга, ждать, когда кавалерия будет готова к наступлению. 6 марта он выступил маршем на Блумфонтейн.

Силы, собиравшиеся к нему с юга и востока во время операций в Паардеберге, тем временем получали подкрепление из Колесберга и Ледисмита, и приняли довольно внушительные размеры. Эта армия под командованием Де Вета в нескольких километрах к востоку заняла мощную позицию, охватывающую большую гряду холмов. 3 марта там провели разведку боем, с участием нескольких наших орудий, но только через три дня армия начала движение с намерением обойти гряду или взять. В это время в британский лагерь подходило пополнение, частично из полков, воевавших в других местах, частично из вновь прибывших частей с разных концов Империи. Подошёл Гвардейский полк из Клип-Дрифта, Лондонский имперский добровольческий полк, Австралийский полк конной пехоты, Бирманский полк конной пехоты и отделение полка лёгкой кавалерии с Цейлона — они помогли сформировать эту необыкновенную оккупационную армию, собранную с пяти континентов, но в её рядах никто не чувствовал себя чужаком.

Позиция, занимаемая неприятелем в Тополиной роще (местечко получило название по группе тополей, окружающих ферму, которая находилась в центре позиции) шла через Моддер, по обеим сторонам реки её укрепляли холмы, между которыми располагались холмики меньшей высоты. При орудиях, траншеях, одиночных окопах для стрелков и колючей проволоке упрямый генерал, наверное, нашёл бы её новым Магерсфонтейном. Но лишь про предшественников лорда Робертса справедливо говорить, что легко победить с тремя кавалерийскими бригадами там, где трудно это сделать с двумя полками. И основная вина в этом случае ложится не на того человека, который проигрывает с двумя полками, а на тех людей, кто предоставляет ему средства, недостаточные для решения поставленной задачи. А вот в определении необходимых средств сначала одинаково ошибались и наши военные специалисты, и наши политики, и наша общественность. План лорда Робертса был безусловно прост, и, если бы его выполнили, безусловно эффективен. Он и не собирался приближаться к сети траншей и проволоки, которую так старательно возвели, чтобы его уничтожить. Более слабая сторона, если она мудра, компенсирует свою слабость полевыми укреплениями. Более сильная сторона, если она мудра, оставляет все как есть и использует свою силу, чтобы обойти укрепления. Лорд Робертс намеревался идти в обход. При его огромном превосходстве в численности и орудиях захват или рассеивание армии противника можно было свести к неизбежности. Оказавшись в окружении, бурам пришлось бы либо выходить на открытую местность, либо сдаваться.

6 марта кавалерия форсировала реку, и ранним утром 7 марта, ещё в темноте, её выслали обойти левое крыло буров и закрепиться на линии их отступления. Дивизия Келли-Кенни (6-я) имела приказ следовать на поддержку. Тем временем Таккер должен был двинуться прямо вдоль южного берега реки, хотя мы можем предположить, что ему приказали в случае сопротивления не вступать в бой. 9-я дивизия Колвила с частью военно-морской бригады находилась к северу от реки, моряки должны были обстреливать броды, если буры попытаются ими воспользоваться, а пехота — совершить обходной манёвр, как кавалерия на другом фланге.

План действий, однако, строился на предположении, которое не оправдалось. Оно состояло в том, что неприятель, потратив столько сил на подготовку позиции, хотя бы некоторое время станет её защищать. Но ничего подобного не произошло, и как только буры осознали, что кавалерия находится у них во фланге, они начали отход. Пехота не выпустила ни единой пули.

В результате столь стремительного бегства полностью нарушились все расчёты. Кавалерия ещё не прибыла, когда бурская армия уже проносилась между холмами. Можно подумать, однако, что наши кавалеристы должны были бы броситься вдогонку за повозками и орудиями. Несправедливо порицать действия, пока не станут известны прямые распоряжения, поступившие командиру, однако совершенно очевидно, что разворот нашей кавалерии был не достаточно широк, к тому же она сместилась влево, а не вправо, таким образом, постоянно оставляя неприятеля вовне.

Как бы там ни было, но возможности захватить бурские орудия, судя по всему, ещё оставались, хотя Де Вет очень умело прикрыл их своими стрелками. Закрепившись в фермерском доме на правом фланге, он интенсивно обстреливал 16-й уланский полк и батарею «Р» Королевской конной артиллерии. Когда, в конце концов, те выбили их из укрытия, буры залегли на небольшом холме и таким яростным огнём начали поливать наше правое крыло, что все движение остановилось, пока мы не заставили этот маленький отряд из пятидесяти человек покинуть свою позицию. Когда, уже через час, кавалерия, наконец, рассеяла их (или честнее будет сказать, когда они, выполнив свою задачу, отошли) орудия и повозки были вне нашей досягаемости, и, что ещё важнее, оба президента (Стейн и Крюгер), приехавшие, чтобы увеличить стойкость бюргеров, ускользнули.

Принимая во внимание всю усталость лошадей, все-таки невоможно сказать, что в этом случае нашей кавалерией командовали решительно или мудро. Тот факт, что подобные силы людей и орудий не подпустил к столь важной цели совсем маленький отряд, не делает нам чести. Было бы лучше повторить тактику, применённую в Кимберли, и направить полки разомкнутым строем в обход препятствия, если мы не могли его преодолеть. По другую сторону этого слабо защищаемого холма находилось возможное завершение войны, а наши великолепные кавалерийские полки часами маневрировали и упустили шанс. Однако, как добродушно заметил лорд Робертс в конце боя, «на войне нельзя рассчитывать, что все пойдёт, как надо». Генерал Френч может себе позволить потерять один листик из своего лаврового венка. С другой стороны, трудно переоценить отвагу маленькой группы буров, которым хватило мужества лицом к лицу встретиться с такой несметной массой кавалеристов и заставить их счесть свою горстку отрядом, ведущим серьёзный арьергардный бой. Когда у каминов в уединённых фермерских домах вельда будут рассказывать военные истории, а это будет происходить ещё много-много лет, этот случай заслуженно займёт почётное место.

Победа, если это слово уместно в отношении подобной операции, стоила нам нескольких десятков кавалеристов убитыми и ранеными, тогда как сомнительно, чтобы буры потеряли столько же. Прекрасным военным проявлением с британской стороны был великолепный марш 6-й дивизии Келли-Кенни, которая двигалась в течение десяти часов без единой остановки. Единственным трофеем стало 9-фунтовое крупповское орудие. Но, с другой стороны, Робертс выманил буров с мощной позиции, выиграл двадцать-двадцать пять километров дороги к Блумфонтейну и впервые показал, насколько беспомощна бурская армия на местности, предоставляющей шанс нашей численности. С этого момента буры могли рассчитывать на успех только при внезапной атаке или нападении из засады. Мы узнали, и им стало ясно, что они не выстоят в открытом поле.

Бой в Тополиной роще произошёл 7 марта. 9 марта наша армия двинулась вперёд и 10 марта атаковала новую позицию, занятую бурами в местечке Дрифонтейн, или Абрамес-Крааль. Они прикрыли фронт примерно в одиннадцать километров таким образом, что их фланги были защищены: северный — рекой, а южный — бастионом холма, немного уходящего в тыл. Если бы позицию защищали так же хорошо, как выбрали, наша задача оказалась бы тяжёлой.

Поскольку правый фланг неприятеля прикрывал Моддер, обходной манёвр можно было производить только слева; с этой целью с той стороны широким строем пошла дивизия Таккера. Но тут возникло непредвиденное обстоятельство, которое дезорганизовало и серьёзно затруднило реализацию британского плана сражения. Генерал Френч командовал левым крылом, включавшим дивизию Келли-Кенни, первую кавалерийскую бригаду и полк конной пехоты Алдерсона. Он получил приказ поддерживать связь с центром и избегать столкновения с противником. В стремлении выполнить эти инструкции Френч все больше сдвигал своих людей вправо, пока не оказался между бурами и центральной колонной лорда Робертса, таким образом её загородив. Суть всей операции состояла в том, чтобы не начинать фронтальной атаки, пока Таккер не выйдет в тыл бурской позиции. Оставим военным специалистам решать, фланги ли двигались слишком медленно или атакующие с фронта чересчур поторопились, но неоспоримо одно — дивизия Келли-Кенни начала атаку до того, как кавалерия и 7-я дивизия вышли на свои места. Келли-Кенни получил информацию, что находящая перед ним позиция оставлена, и четыре полка («Баффс», Эссексский, Уэльский и Йоркширский) двинулись туда. Они пересекали открытое пространство, когда затрещали «маузеры», и по шеренгам понеслись пули. Испытание оказалось серьёзным. Йоркширский полк свернул вправо, но остальная часть бригады, во главе с Уэльсским полком, пошла во фронтальную атаку на гряду. Все действовали хладнокровно и обдуманно, солдаты использовали каждую возможность укрыться. Было видно, как буры небольшими отрядами отходят с позиции перед набегающими волнами стреляющих британцев. В конце концов, с торжествующими криками уэльсцы вместе со своими товарищами из Кента и Эссекса ворвались на вершину, в ряды того космополитического формирования крепких искателей приключений, что известно под названием Йоханнесбургская полиция. Единственный раз потери обороняющихся превысили потери нападавших. Эти наёмники не имели того инстинкта, который указывает бурам нужный момент для отступления, и они держали свои позиции слишком долго, чтобы успеть спастись. Британцы оставили четыреста человек на пути своего смелого наступления, подавляющее большинство из них были ранены (слишком часто теми реактивными снарядами, что делают войну ещё более страшной). Буров же мы только на гряде похоронили более сотни, и их общие потери, несомненно, значительно превысили наши.

Стратегически операция была задумана хорошо — все, что для полного успеха мог сделать лорд Робертс, было сделано. Однако тактически её провели неудовлетворительно, учитывая наше огромное превосходство в людях и артиллерии. Гордиться нечем, исключая те четыре полка, которые грудью пошли на бурю свинца. Артиллерия действовала плохо и уступила вражеским орудиям, которые должна была подавить своим огнём. Кавалерия тоже показала себя не с лучшей стороны. И, тем не менее, как бы там ни было, операция является значительной, поскольку в результате её неприятель был существенно ослаблен. Йоханнесбургская полиция, один из бурских элитных полков, сильно поредела, и бюргеры ещё раз убедились, что не могут противостоять обученным войскам в открытом бою; Робертс не захватил орудий, однако расчистил себе дорогу в Блумфонтейн и, что ещё важнее, в Преторию, потому что на сотнях километров между полем боя у Дрифонтейна и столицей Трансвааля он уже не встретил армии, готовой посмотреть в глаза его пехоте в генеральном сражении. Неожиданных нападений и небольших стычек было много, однако, исключая только Доорнкоп, никто не оборонял позицию, избранную для ружейного огня, — не говоря уж о штыковом бое.

И теперь наша армия стремительно двинулась вперёд, на столицу. Неутомимая 6-я дивизия, которая после форсирования реки Рит совершала марш за маршем, один блистательней другого, достигла Асвогель-Крпа вечером в воскресенье, 11 марта, на следующий день после боя у Дрифонтейна. В понедельник она снова целенаправленно двигалась вперёд, чтобы поразить неприятеля в самое сердце, как Блюхер в 1814 году ударив по Парижу. В полдень они сделали привал на ферме того самого Григоровского, который после рейда Джеймсона судил выступавших за реформы. Кавалерия быстро спустилась к Кааль-Спруйту и вечером пересекла Южную железную дорогу, соединяющую Блумфонтейн с колонией, в пункте, находящемся примерно в восьми километрах от города. Несмотря на некоторое, не слишком усердное сопротивление со стороны бурских сил, эскадрон Грейского полка с небольшим количеством конных пехотинцев и проводников Римингтона, поддержанных батареей «U» Королевской конной артиллерии, захватили холм и удерживали его всю ночь.

В тот же вечер майора Хантер-Уэстона (офицера, уже совершившего на войне, по меньшей мере, один замечательный подвиг) с лейтенантом Чарльзом и горсткой конных сапёров и гусар отправили перерезать дорогу на север. После сложного путешествия очень тёмной ночью они добрались до цели, нашли и взорвали кульверт. Есть род безоглядной отваги, которая ведёт лишь к украшению себя крестом Виктории[49], и есть другая, куда более высокая отвага расчёта, которую порождают холодная голова и горячее сердце, и только из людей, обладающих этим редким качеством, вырастают великие воины. Такие подвиги, как подрыв этой железной дороги и последующее спасение моста в Бетули, осуществлённое Грантом и Попхэмом, приносят стране больше пользы, чем любая степень просто бесстрашия, не основанного на рассудке. Кроме прочего, подрыв железнодорожной линии сохранил для нас двадцать восемь локомотивов, двести пятьдесят грузовых платформ и тысячу тонн угля, готовых к отправке из Блумфонтейна. На обратном пути отважный маленький отряд почти отрезали, но они пробились, потеряв двух лошадей, и, таким образом, возвратились с триумфом.

Бой при Дрифонтейне дали 10 марта. Наступление началось утром 11 марта. Утром 18 марта британцы уже фактически являлись хозяевами Блумфонтейна. Дистанция — шестьдесят пять километров. Никто не может сказать, что лорд Робертс не в состоянии развить успех так же хорошо, как его добиться.

К северо-западу от города было вырыто несколько траншей и возведены сангары, однако лорд Робертс, с обычной для него нестандартностью мышления, повернул не в ту сторону и появился на широкой открытой равнине с юга, где сопротивление было бы абсурдно. Стейн и другие непримиримые уже бежали, и генерала встретила депутация в составе мэра города, ленддроста и мистера Фрейзера с ключами от города. Фрейзер, крепкий здравомыслящий шотландец, был единственным политиком Оранжевой Республики, который сочетал безупречную верность своей новой стране с объективной оценкой того, что может для неё означать смертельная ссора с Британской империей. Если бы взгляды Фрейзера были всеобщими, Оранжевая Республика и по сей день продолжала бы существовать как счастливая и независимая держава. Теперь же он может способствовать её счастью и процветанию в качестве премьер-министра Колонии Оранжевой реки.

Во вторник, 13 марта, в половине второго генерал Робертс и его войска вошли в Блумфонтейн под приветственные крики многочисленных жителей, которые, либо чтобы умилостивить победителя, либо из искренней симпатии вывесили на своих домах «Юнион Джек». Очевидцы засвидетельствовали, что из этой бесконечной колонны одетых в хаки усталых солдат, изнурённых урезанными продовольственными пайками и суточными маршами, не вырвалось ни единой насмешки, ни одного язвительного или торжествующего слова, когда они вступали в столицу своих врагов. Поведение войск было рыцарским в своей терпимости, и не менее удивительным для жителей стало прохождение Гвардейского полка, отборного войска Англии, личной охраны великой Королевы. Чёрные от солнца и пыли, пошатывающиеся после марша в шестьдесят два километра, голодные и осунувшиеся, в форме, находящейся в таком состоянии, что правила хорошего тона требовали, чтобы некоторых солдат поместили в середину плотной колонны, они все равно вступили в город с наружностью кентских сборщиков хмеля и выправкой героев. Она, почтённая Мать, конечно, помнит сильно поредевшие бородатые шеренги, проходившие мимо неё после возвращения из Крыма; но даже те мужественные солдаты не выдержали испытаний более несгибаемо, не служили ей с большей преданностью, чем эти их достойные потомки.

Только месяц прошёл с момента выступления лорда Робертса и его армии из Рамдама, а они уже въезжали в столицу неприятеля. До этого мы имели в Африке генералов, которым мешал недостаток войск, и войска, которым мешал недостаток генералов. Только когда главнокомандующий взял в свои руки основные силы, у нас стало достаточно солдат, и появился человек, который знал, что с ними делать. В результате не только разрешился вопрос будущего Южной Африки, но и появилась стратегия, которая станет классикой для курсантов. Насколько стремительным был ход событий, как непрерывны были марши и бои, можно показать в кратком резюме. 13 февраля кавалерия и пехота двигалась маршем на пределе возможностей людей и лошадей. 14 февраля кавалерию остановили, а пехота продолжала упорный марш. 15 февраля кавалерия покрыла шестьдесят пять километров, дала бой и прорвала блокаду Кимберли. 16 февраля кавалерия в течение дня преследовала бурские орудия и ночью выступила в тридцатикилометровый марш к Моддеру, а пехота весь день вела арьергардный бой с Кронье и осуществляла зачистку. 17 февраля пехота опять была на марше. 18 февраля состоялось сражение у Паардеберга. С 19 по 27 февраля постоянно велись бои с Кронье внутри лагеря и Де Ветом — снаружи. С 28 февраля по 6 марта — отдых. 7 марта — бой у Тополиной рощи и тяжёлый марш, 10 марта — сражение у Дрифонтейна. 11 и 12 марта пехота прошла шестьдесят пять километров и 13 марта была в Блумфонтейне. Все это совершили люди, имевшие половинный паёк, на истомлённых лошадях, на земле, где палит субтропическое солнце, а воды почти нет, при этом каждый пехотинец нёс на себе около сорока фунтов снаряжения. Немного найдётся более блистательных достижений в истории британского оружия. Тактика иной раз оказывалась несовершенной, и сражение у Паардеберга не украсило операцию, однако стратегия генерала и боевой дух солдата были одинаково замечательны.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх