Глава XXII.

Стояние в Блумфонтейне

13 марта лорд Робертс занял столицу Оранжевой Республики. 1 мая, более шести недель спустя, наступление возобновилось. Такая длительная задержка была абсолютно необходима для замены десяти тысяч лошадей и мулов, которые, как сообщалось, использовались для тяжёлой работы в течение предыдущего месяца. И не только потому, что большое количество строевых лошадей погибло или было брошено, но и потому, что большинство оставшихся находились в таком состоянии, что немедленное их использование было невозможным. Вопрос, можно ли было сберечь лошадей, остаётся открытым, поскольку известно, что репутация генерала Френча как хозяйственника находилась на гораздо более низком уровне, чем его репутация кавалерийского командира. Помимо смены лошадей имелась острая необходимость в поставках различного рода, от сапог до оборудования для госпиталей; единственный способ, каким это было возможно осуществить, — доставить все необходимое двумя одноколейными железными дорогами через ненадёжный понтонный мост в Норфалспонте или фургонами через мост в Бетули. В таких условиях обеспечивать пятидесятитысячную армию в восьмистах милях от базы — дело очень непростое, и в этом случае преждевременное, неподготовленное наступление, которое изначально не могло достичь своей цели, обернулось бы величайшим несчастьем. Общественность в Англии и армия в Африке проявляли все большую обеспокоенность по поводу такой инертности, но это кажущееся бездействие лишь лишний раз доказывало правоту спокойной решимости и здравомыслия лорда Робертса. Лорд Робертс обратился с воззванием к жителям Оранжевой Республики, обещая защиту всем, кто сдаст оружие и вернётся на свои фермы. По армии были отданы самые строгие приказы, запрещающие мародёрство и акты насилия, хотя нельзя не отметить общей доброжелательности солдат. На самом деле более уместным был бы приказ, который защищал бы войска от вымогательства со стороны их поверженного противника. Странно подумать, что лишь девяносто лет отделяют нас от жестокости солдат в Бадахоса и Сан-Себастьяне.

Во время этой остановки Империя наглядно продемонстрировала свои огромные людские ресурсы на улицах маленького голландского поселения. Все рассеянные по свету англо-кельтские расы прислали сюда своих лучших представителей сражаться за общее дело. Мирное время способствует взаиморастворению наций, в то время как война является мощнейшим кристаллизатором. Сила и мощь как Британской, так и Германской империи родились именно в энергии и напряжении битв. Стоя на рыночной площади в Блумфонтейне и наблюдая самые различные типы воинов, вы наполнялись уверенностью в будущем нации. Тротуары были заполнены коренастыми, крепкого телосложения, загорелыми, светлобородыми солдатами британской регулярной армии. Здесь можно было увидеть суровых канадцев, неукротимых лихих австралийцев, великолепных, с огнём в крови, смуглых новозеландцев с чертами маори, смельчаков Тасмании, воинов знатного происхождения из Индии и Цейлона, и повсюду — неистовых солдат нерегулярной южноафриканской армии со своими патронташами и нечесанными, жилистыми лошадьми; вы видели людей Римингтона с повязками из меха енота, кавалеристов Робертса с чёрными плюмажами, а некоторых с розовыми шарфами на шляпах, но все чем-то похожие — крепкие, выносливые, суровые и насторожённые. Наблюдая этих великолепных солдат и помня, что большинство из них пожертвовали своим временем и благополучием ради того, чтобы сражаться в сердце Африки, вы (если только вы не страдали отсутствием здравомыслия и сочувствия) не могли усомниться в том, что огонь духа нации горит здесь ярко как никогда. Настоящая слава британской нации принадлежит будущему, а не прошлому. Империя идёт вперёд и, может быть, пока ещё нетвёрдым шагом, но эта неуверенность — лишь неуверенность растущей молодости, а не увядающей старости, и год от года поступь становится все крепче.

Величайшая беда кампании, хотя в то время было бы, очевидно, неразумно считать её таковой, началась во время оккупации Блумфонтейна, — крупная вспышка брюшного тифа в войсках. Более чем два месяца госпитали задыхались от наплыва больных. Один общий госпиталь на пятьсот коек обслуживал семнадцать сотен больных, почти все с брюшным тифом. Полувоенный госпиталь на 50 коек принял триста семьдесят больных. Общее число пациентов составляло не менее шести или семи тысяч, и это были трудные случаи: болезнь сопровождалась продолжительной, подрывающей силы лихорадкой — случаи, требующие самого неутомимого внимания и неустанной заботы медсестёр. О степени напряжённости могут рассказать лишь те, кому пришлось это испытать. В одном лишь Блумфонтейне за день умирало до пятидесяти человек, и более тысячи свежих могил на кладбище свидетельствовали о жестокости эпидемии. Но усилия военных госпиталей и частных благотворительных больниц оказались достаточными, чтобы после долгой борьбы преодолеть кризис. Во всей кампании никто не служил своей стране так преданно, как офицеры и солдаты медицинской службы; ни один из тех, кто пережил эту эпидемию, не сможет забыть вызывающие восхищение смелость и самопожертвование медицинских сестёр, которые являли мужчинам высокий образец преданности долгу.

Брюшной тиф всегда эндемичен, особенно в таком месте, как Блумфонтейн, и нет никаких сомнений, что причина жестокой вспышки кроется в воде Паардеберга. В то время как в период всей кампании само лечение было великолепным, способы профилактики оставались примитивными или вовсе отсутствовали. Если плохая вода может обойтись нам дороже, чем все вражеские пули, то, несомненно, стоит считать питьё некипячёной воды серьёзным воинским преступлением, и значит необходимо придать каждой роте и эскадрону устройства для быстрого и эффективного кипячения, поскольку одно лишь фильтрование бесполезно. Подобные меры требуют много хлопот, но это спасло бы для армии целую дивизию. Как больно медику, который, выйдя из госпиталя, где царит родившийся из воды мор, увидеть, что полковой бак наполняется водой из загрязнённого придорожного водоёма. Если бы были приняты меры предосторожности и сделаны прививки, все эти жизни можно было бы спасти. Эпидемия закончилась, когда началось наступление и установилась более прохладная погода.

Вернёмся к военным операциям. Основные силы армии действительно находились в некотором застое, но в других районах военные действия были чрезмерно и некстати активными. Три небольших боя, два из которых оказались пагубными для нашей армии, и одна успешная оборонительная операция отмечены в период затишья в Блумфонтейне.

К северу от города, на расстоянии примерно двадцати миль, протекает река Моддер, которую в местечке под названием Глен пересекает железнодорожный мост. Сохранение моста было чрезвычайно важно, и соответствующие меры могли быть, по всеобщему мнению фермеров этого района, осуществлены в течение первых дней нашего присутствия. Однако мы, похоже, несколько переоценили степень деморализации буров. Приблизительно через неделю они набрались смелости, вернулись и взорвали мост. Подвижные отряды врага, состоявшие главным образом из отважной Йоханнесбургской полиции, появлялись даже к югу от реки. Молодой офицер Лигоy был убит, полковники Крэбб и Кодрингтон, а также капитан Троттер (все офицеры гвардейского полка) — тяжело ранены во время столкновения с одним из таких отрядов, который они отважно, но опрометчиво попытались задержать, будучи вооружёнными только револьверами.

Эти бурские отряды, нарушавшие спокойствие в стране и тревожившие фермеров, откликнувшихся на воззвание лорда Робертса, как было установлено, имели свой центр в шести милях к северу от Глена, в месте под названием Кари. Здесь мощная гряда холмов прервала наступление британцев, и позиция была занята отрядом врага, усиленным артиллерией. Лорд Робертс намеревался выбить противника оттуда, и 28 марта 7-я дивизия Такера, состоявшая из бригады Чермсайда (солдаты Линкольнского, Норфолкского, Гемпширского и Шотландского пограничного полка) и бригады Уэйвелла (солдаты Чеширского полка, Восточного ланкаширского, Северного стаффордского полков и Южного уэльского пограничного полка), были сосредоточены в Глене. Все артиллеристы были ветеранами 18-го, 62-го и 75-го Королевских артиллерийских полков. Соединение дополняли три, хотя и неполные, кавалерийские бригады с частями конной пехоты.

Предполагалось действовать по старой модели, которая, как выяснилось, была слишком старой. Кавалерия Френча должна, была обойти один фланг, конная пехота Ле Галле — другой, а дивизия Такера атаковать по фронту. Ничто не было столь совершенным в теории и столь неудачным на практике. Поскольку в данном, как и в других случаях, появление кавалерии в тылу противника вызвало полное отступление с позиций, трудно понять, что могло явиться объектом атаки пехоты.

Местность неровная, неразведанная; кавалеристы слишком поздно обнаружили, что они на своих измученных лошадях оказались позади фланга противника. Некоторые из них — конная пехота Ле Галле и артиллеристы Дэвидсона — добирались из Блумфонтейна всю ночь, лошади были измучены долгим маршем и непомерно тяжёлым грузом, который приходится нести британской войсковой лошади. Такер повёл в наступление пехоту точно так же, как Келли-Кенни в Дрифонтейне, и с абсолютно аналогичным результатом. Восемь полков, двигающиеся вперёд эшелонами батальонов, из-за молчания врага вообразили, что позиция оставлена. Из этого заблуждения их вывел жестокий огонь, ударивший по двум ротам из полка шотландских пограничников, с расстояния в двести ярдов. Шотландцы были отброшены назад, и, отступив в ущелье, перестроились. Примерно в половине третьего орудие буров ударило шрапнелью по линкольнширцам и пограничникам, один выстрел убил пятерых шотландцев. Чермсайд уже полностью ввёл свою бригаду в бой, и в подкрепление подошёл Уэйвелл, но местность была слишком открыта, а позиция буров слишком прочна, чтобы атака достигла своей цели. К счастью, около четырех часов довольно серьёзно проявили себя батареи Френча, и буры, моментально покинув свою позицию, побежали через широкую брешь, которая все ещё оставалась между силами Френча и Ле Галле. Брандфортская равнина — идеальное место для действий кавалерии, но, несмотря на это, противнику, обременённому орудиями удалось, беспрепятственно уйти. Потери пехоты составили сто шестьдесят человек убитыми и ранеными. Большая часть заслуг в этом бою пришлась на долю Шотландского пограничного и Восточного ланкаширского полков, но на их же долю пришлась и большая часть потерь. Командование пехотой было неудовлетворительно, кавалерия медлительна, артиллерия неэффективна, — в итоге бесславный день. Но в стратегическом отношении этот бой все же имел значение, так как захваченная гряда была последней перед огромной равниной, которая простиралась к северу. С 29 марта по 2 мая Кари оставался передовым постом.

Тем временем на востоке прошёл ряд операций, закончившихся катастрофой. Сразу же после занятия Блумфонтейна (18 марта) лорд Робертс отправил на восток небольшой отряд, состоявший из 10-го гусарского полка, сводного полка, артиллерийских батарей «Q» и «U» из состава артиллерийского полка, частей конной пехоты, кавалерии Робертса и проводников Римингтона. На горизонте, в сорока милях от столицы — расстоянии, которое в этой чистой атмосфере кажется в два раза меньше — стоит внушительная гора Табанчу («чёрная гора»). Для всех буров это место является историческим, потому что именно здесь, у подножия горы, собирались фургоны первопроходцев, которые двигались сюда различными путями из разных мест. К северу и востоку от горы лежит богатейшая житница Оранжевой Республики, центром которой является Ледибранд. Сорокамильное пространство между Блумфонтейном и Табанчу почти посередине пересекает река Моддер. Здесь расположены водопроводные сооружения, не так давно построенные с помощью современной техники, — они должны сменить антисанитарные колодцы, от которых раньше зависела жизнь города.

Отряд не встретил сопротивления, и небольшой город Табанчу был взят. Полковник Пилчер, командир рейда Дугласа, склонен был вести разведку дальше, и с тремя эскадронами конных пехотинцев двинулся на восток. Вскоре они заметили два ополченческих отряда, предположительно Гроблера и Оливера, двигавшиеся в направлении, дававшем основания предположить, что они намереваются воссоединиться со Стейном, собиравшем, как было известно, свои силы в Кроонстаде — новом месторасположении правительства на севере Свободного Государства. Пилчер двигался вперёд с присущей ему дерзостью, пока его небольшой отряд на усталых лошадях не оказался в Ледибранде, в тридцати милях от ближайшего подкрепления. Вступив в город, он обнаружил, что сильные отряды врага движутся на него и удержаться там невозможно. Пилчер отступил, уведя пленных, и с небольшими потерями вернулся на исходные позиции. Этот дерзкий бросок, наряду с действиями во время рейда Дугласа, позволяет надеяться, что Пилчер может показать на что он способен, располагая более серьёзными силами. Обнаружив, что его преследуют значительные силы противника, он той же ночью отступил к Табанчу. Всадники покрыли расстояние около шестидесяти миль за двадцать четыре часа.

По всей видимости, цель действий Пилчера — остановить продвижение ополченцев, которые двигались на северо-запад, и заставить их уйти за Табанчу. Бродвуд, молодой командир кавалеристов, снискавший добрую славу в Египте, посчитал, что его позиция является слишком уязвимой, и направился обратно в Блумфонтейн. В первую же ночь марша, пройдя половину пути, он сделал остановку у водопровода.

Буры — величайшие мастера засады. Никогда никакая другая нация не демонстрировала такой способности к этому способу ведения военных действий, Это умение выработалось в результате многочисленных стычек с хитрыми дикарями. Но никогда буры ещё не осуществляли ничего столь искусного и столь дерзко-безрассудного, как засада Де Вета в этом бою. Нельзя, изучив местность, не изумиться изобретательности и мастерству их нападения, равно как и удаче, которая была на их стороне, поскольку капкан, который они подготовили другим, мог с лёгкостью стать ловушкой для них самих.

К северу и к востоку от позиции у реки Моддер, на которой британцы расположились лагерем, имелись многочисленные изрезанные холмы. Отряды буров, предположительно около двух тысяч человек, подошли ночью с несколькими тяжёлыми орудиями, и рано утром открыли частый огонь по лагерю. Внезапность была полной. Но изощрённость тактики буров заключалась в том, что внутри одного сюрприза содержался второй, и именно он оказался смертельным.

Соединение Бродвуда состояло из 10-го гусарского полка, сводного полка, разведчиков Римингтона, кавалеристов Робертса, конной пехоты новозеландцев и бирманцев с артиллерийскими батареями «Q» и «U» на конной тяге. С такими силами, полностью из кавалерии, он не мог штурмовать холмы, где располагались орудия буров, а его двенадцатифунтовые пушки не могли достать более тяжёлые орудия противника.

Наилучшим вариантом для Бродвуда, очевидно, было продолжение марша в Блумфонтейн. Он отправил значительный конвой из повозок и орудий вперёд, в то время как его кавалерия прикрывала тылы, по которым дальнобойные орудия врага продолжали вести довольно плотный и прицельный, но не причиняющий особого ущерба огонь.

Отступающая колонна Бродвуда теперь оказалась на огромной равнине, простирающейся до самого Блумфонтейна; на ней возвышались лишь два холма, оба, как было известно, находились в наших руках. Эту равнину постоянно пересекали из конца в конец наши войска и конвои, и казалось, что, очутившись на ней, вы уже не подвергаетесь опасности. У Бродвуда были и другие основания чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку он знал, что в ответ на его просьбу ещё до рассвета из Блумфонтейна ему навстречу была послана дивизия Колвила, — через несколько миль передовые силы должны будут встретиться. На равнине буров несомненно не было, но даже если бы они там были, они оказались бы между двух огней. Поэтому Бродвуд не уделял должного внимания своим передовым частям, а скакал в арьергарде, где громыхали орудия буров и где могли появиться их стрелки.

Но несмотря на всю обоснованность и разумность этого предположения, буры были на равнине, располагаясь таким образом, что либо они могли явиться для противника абсолютной неожиданностью, либо все до одного погибнуть. В нескольких милях от водопровода через степь тянется глубокое ущелье — старое высохшее русло реки — одно из многих и самое крупное. Оно прорезает ухабистую дорогу под прямым углом. Глубина и ширина его такова, что повозка, нырнувшая по склону, лишь через две минуты вновь показывается уже на другой стороне ущелья. Внешне оно представляло собой огромную изогнутую канаву, на дне которой стоит вода. На склонах этого ущелья залегли буры, которые спрятались там ещё до рассвета, поджидая ничего не подозревающую колонну. Буров было не более трех сотен, а численность приближающейся колонны — в четыре раза больше. Но никакая разница в численности не может компенсировать преимущества человека с магазинной винтовкой, сидящего в засаде, над человеком, находящимся на открытой местности.

Однако буры находились перед лицом двух опасностей, и насколько искусна была их диспозиция, настолько же велика была их удача, ибо риск все-таки был огромен. Первая опасность — что с другой стороны подойдёт отряд Колвила, который находился всего в нескольких милях, и они, таким образом, окажутся между молотом и наковальней. Вторая опасность — в том, что британские разведчики поднимут тревогу, и всадники Бродвуда, перекроют выходы из ущелья. Случись это — и ни один из них не уцелеет. Но буры решительно воспользовались своим шансом, и фортуна оказалась на стороне смельчаков. Фургоны двигались без сопровождения разведчиков. За ними шли батареи «U» и «Q» с кавалеристами Робертса впереди, остальные всадники замыкали колонну.

Когда повозки, с чёрными возницами, заполненные главным образом безоружными больными солдатами, спускались в ущелье, буры не прерывая движения фургонов, быстро и бесшумно захватывали их. Таким образом, солдаты, находившиеся позади, видели, как повозки скрывались внизу, вновь появлялись на другой стороне и продолжали свой путь. Мысль о засаде не могла прийти им в голову. Единственное, что могло предотвратить полную катастрофу, — это появление героя, который решился бы ценой собственной жизни предупредить своих товарищей. Такой герой действительно находился в одной из повозок; к сожалению, в суматохе и напряжении момента его имя и звание остались неизвестны. Мы лишь знаем, что он, жертвуя жизнью, выстрелом из револьвера подать сигнал товарищам. Не так часто человеку даётся возможность умереть такой прекрасной смертью, как выпало этому безымянному солдату. В ответ на его выстрел бурами был открыт шквальный огонь, и это, несмотря на тяжёлые потери, спасло колонну.

Диспозиция отряда была такова: прошли уже почти все повозки, кроме девяти, и ведущая батарея находилась на самом краю ущелья. Нет ничего беспомощнее орудий с поднятым передком. В одно мгновение расчёты были расстреляны, а канониры взяты в плен. Убийственный огонь обрушился на кавалеристов Робертса, находящихся впереди орудий. «Колонна, кругом! Галопом!» — закричал полковник Доусон, и, благодаря его усилиям и стараниям майора Пак-Бересфорда, части выбрались из угрожающего положения и, отойдя на расстояние в несколько сотен ярдов, перегруппировались. Потери среди солдат и лошадей были очень тяжёлыми. Майор Пак-Бересфорд и другие офицеры были убиты или ранены, а солдаты, потерявшие лошадей, оказались в донге беззащитными под прицелом бурских снайперов.

Когда кавалеристы Робертса повернули и, спасаясь, поскакали через равнину, артиллеристы развернули четыре из шести орудий[52] батареи «Q» и одно орудие батареи «U» и бешено помчались, пытаясь укрыться. В то же самое мгновение буры выскочили из ущелья и безжалостно разрядили магазины своих винтовок по толпе бегущих и кричащих солдат, вырывающихся лошадей и вопящих кафров. Какое-то время это была ситуация sauve-qui-peu[53]. Старший сержант Мартин из батареи «U» с единственным возницей на кореннике спас последнее орудие своей батареи. Четыре пушки из батареи «Q» под командованием майора Фиппса-Хорнби промчали через равнину, развернулись и открыли огонь шрапнелью по донге с расстояния в тысячу ярдов. Если бы батарея отошла на расстояние раза в два больше, её действия были бы более эффективными, поскольку орудия оказались бы под менее сокрушительным ружейным огнём, но тем не менее такой внезапный переход от паники и бегства к дисциплине и порядку помог успокоить людей. Всадники Робертса спешились и вместе с новозеландцами и бирманцами ринулись на линию огня. Кавалерия переместилась правее, чтобы найти брод, по которому можно было бы пересечь донгу, и на какое-то время хаос и беспорядок сменились спокойствием и определённой целью.

Батареи «Q» выпало прикрывать отступление основных сил, и она выполнила это с честью. Две недели спустя нагромождение лошадиных трупов, которое на равнине было видно за много сотен ярдов, все ещё отмечало место, где стояли орудия. Это сражение стало новым Коленсо для артиллеристов. Под дьявольским градом свинца они выполняли свою работу — заряжали и стреляли, пока хоть кто-то оставался в живых. В некоторых расчётах уцелело по два человека, а одно орудие обслуживал только офицер. Когда наконец был дан приказ к отступлению, лишь десять человек, из них несколько раненых, оставались на ногах. Остатки расчётов с огромным трудом, буквально на себе, вытаскивали огромные двенадцатифунтовые пушки с линии огня, а стрелковая цепь конной пехоты поднималась среди града разящих их пуль.

Нелегка была задача — вывести жестоко потрёпанное войско из боя, оторваться от ликующего врага и провести людей через ужасное ущелье. Сделать это удалось лишь благодаря хладнокровию Бродвуда и стойкости его арьергарда. Удобный проход в двух милях южнее был найден капитаном Честер-Мастером из полка Римингтона. Их часть вместе с людьми Робертса, новозеландцами и 3-м полком конной пехоты поочерёдно прикрывали отступление. Это был один из тех боев, в котором всадники, обученные сражаться пешими, действовали успешнее, чем регулярная кавалерия. Спустя два часа ущелье было пройдено, и те, кому удалось уцелеть, почувствовали себя в безопасности.

Потери в этой ужасной, но не бесславной схватке были тяжёлыми. Около тридцати офицеров и пятисот солдат убиты, ранены или пропали без вести. Более трехсот человек попали в плен. Потеряно более сотни повозок, большое количество запасов и семь двенадцатифунтовых орудий — пять из батареи «U» и два из батареи «Q». Из батареи «U» уцелели только майор Тэйлор и сержант-майор Мартин, остальные были захвачены скопом. Из состава батареи «Q» почти все убиты или ранены. Другие наиболее сильно пострадавшие части — кавалерия Робертса, новозеландцы и конная пехота. Огромной утратой было то, что среди погибших храбрецов был и майор Бут из Нортумберлендского фузилерского полка, служивший в конной пехоте. С четырьмя товарищами он удерживал позицию, прикрывая отход, и оставался там до последнего момента. Таких людей вдохновляют традиции прошлого, а рассказы об их гибели передаются, чтобы вдохновлять героев будущего.

Бродвуд, едва выбравшись из этой переделки и осмотревшись, бросил свои орудия в бой. Но сил явно не хватало, да и люди его были не в состоянии серьёзно атаковать противника. Подошла конная пехота Мартира с солдатами Квинслендского полка, которые ценой собственных потерь помогли вывести из угрожающей ситуации беспорядочно отступавшие части. Дивизия Колвила находилась в Бушманс-Копе, всего лишь в нескольких милях. Была надежда, что она подойдёт на помощь, чтобы спасти орудия и повозки. Колвил действительно двинул вперёд свои силы, но медленно и в обход, вместо того чтобы стремительно бросить их вперёд и спасти ситуацию. Необходимо признать, однако, что генерал столкнулся с серьёзной проблемой. Было определённо ясно, что ещё до того, как он успеет бросить своих людей в бой, захваченные врагом орудия уже будут вне пределов досягаемости, и, вполне вероятно, это лишь ухудшит и без того бедственное положение. Тем не менее, даже принимая во внимание это обстоятельство, нельзя не отметить, что его действия во время ночного рейда, когда не было даже попытки атаковать позиции буров, говорят об отсутствием находчивости и инициативы[54]. В результате победы буров водопроводная станция оказалась у них в руках, а Блумфонтейн опять зависел от старых колодцев, в результате чего резко увеличилась заболеваемость брюшным тифом, который и так уже косил войска.

Последствия поражения в Саннас-Посте усугубило то, что четыре дня спустя второе, ещё более ужасное бедствие, выпало на долю наших войск. Это была капитуляция при Реддерсберге пяти рот пехоты, две из которых были ротами конной пехоты. В ходе этой войны было много капитуляций таких небольших отрядов, и общественность, помня о том, как редко звучало слово «капитуляция» в бесконечной череде наших европейских войн, встревожилась и порой задавалась вопросом: не является ли этот унизительный факт свидетельством снижения нашего морального духа? Опасения эти были не беспочвенны, но, тем не менее, не могло быть ничего более несправедливого в отношении великолепной армии, когда-либо выступавшей под британским флагом. Условия ведения войны были новыми, и в этих новых условиях, естественно, возникали подобные факты. В этой стране с её огромными пространствами необходимо посылать небольшие отряды, поскольку большие соединения не в состоянии преодолевать значительные расстояния, что необходимо для достижения определённых военных целей. При разведке местности, при распространении прокламаций, для сбора оружия и для поддержания порядка в отдалённых районах надо использовать небольшие отряды, очень часто состоявшие из одних лишь солдат-пехотинцев. Такие отряды, передвигающиеся по незнакомой холмистой местности, всегда подстерегает опасность оказаться в окружении мобильного противника. И случись им оказаться в окружении, продолжительность их сопротивления будет ограничена тремя факторами: наличием боеприпасов, воды и продовольствия. Если все это имелось, как в Вепенре или в Мафекинге, они могли продержаться чрезвычайно долго. Когда недоставало одного или другого, как в Реддерсберге или в Николсонс-Неке, их положение становилось безвыходным. Оторваться невозможно — разве пешие могут оторваться от всадников? Отсюда и эти унизительные ситуации, практически не влиявшие на ход военных действий, которые следовало воспринимать как неизбежную плату за чрезвычайные условия этой войны. На нашей стороне было численное превосходство, дисциплина и материальные ресурсы. Мобильность, расстояния, характер местности и сложность обеспечения наших войск играли на руку противнику. Следовательно, учитывая все эти неблагоприятные факторы, нам не следует принимать слишком близко к сердцу такие ситуации, в которых наших солдат не могли спасти ни мужество, ни мудрость. Продвигаясь по местности, прекрасно подходящей для ведения оборонительной войны, где траншеи, укрепления и крепости нечеловеческих размеров преграждают каждую тропинку, можно лишь поражаться тому, что такие инциденты не были более частыми и более серьёзными. Конечно, печально, что белый флаг вообще поднимался над британскими войсками, но с критикой по этому поводу может выступать лишь человек, никогда не бывавший в Южной Африке.

В катастрофе при Реддерсберге три из пяти рот были ротами Ирландского пехотного полка, а две из 2-го Нортумберлендского фузилерского полка — из тех же злосчастных полков, которые были отрезаны в Стормберге. Они были отправлены из 3-й дивизии под командованием Гатакра, штаб которой находился в Спрингфонтейне. Когда был оставлен Табанчу и произошло несчастье в Саннас-Посте, стало очевидно, что необходимо подтянуть наши изолированные отряды к востоку. Поэтому пяти ротам был отдан приказ покинуть Деветсдорп, где они стояли гарнизоном, и прибыть обратно к железнодорожной линии. Либо приказ был отдан слишком поздно, либо подразделения замешкались с его выполнением, но отряд был всего лишь на полпути, неподалёку от города Реддесберга, когда к ним приблизился противник с пятью орудиями. Не имея артиллерии, роты были беспомощны, но, заняв небольшую высоту и максимально используя все естественные укрытия, они стали ждать подкрепления. Отряд противника, похоже, вышел из расположения Де Вета на севере, и в его состав входили многие участники столкновения у Саннас-Поста.

3 апреля в 11 утра началась атака: весь день солдаты лежали среди камней под градом снарядов и пуль. Но укрытие было хорошим, и потери незначительны. Общее их число составило пятьдесят человек убитыми и ранеными. Более серьёзную, чем вражеский огонь, опасность представляло отсутствие воды. Было послано сообщение об их отчаянном положении; к вечеру оно достигло штаба. Лорд Робертс немедленно отправил Камерунский полк, только что прибывший из Египта, в Бетани — ближайшую точку на линии, а также телеграфировал Гатакру в Спрингфонтейн принять меры по спасению попавшего в затруднительное положение отряда. Гатакр получил телеграмму ранним вечером 3-го и, собрав отряд из 15 сотен солдат, погрузил их в поезд. Проехав сорок миль, к половине одиннадцатого следующего утра он подошёл к Реддерсбергу, находящемуся в десяти-двенадцати милях от железнодорожной линии. Но было уже слишком поздно: осаждённый отряд, будучи не в состоянии вынести второй день без воды под палящим солнцем, сложил оружие. Без сомнения, мучения от жажды ужасны, тем не менее нельзя сказать, что решимость оборонявшихся достигла предела: зная, что подкрепление уже не так далеко, солдаты гарнизона должны были держаться, пока могли держать оружие. И если запасы патронов близились к концу, то в этом была вина командиров, которые позволили расстрелять их слишком быстро, хотя капитан Макуинни, который командовал боем, проявил огромное личное мужество. Не только окружённые солдаты, но и генерал Гатакр повинны в этом несчастье. Его можно обвинить в том, что он, оставив отряд в Деветсдорпе, не обеспечил подкрепления в Реддерсберге, куда отряд мог отойти. Но не следует забывать, что общая численность войск Гатакра была небольшой, и что ему приходилось прикрывать коммуникационную линию значительной протяжённости. Что же до энергии и отваги генерала Гатакра — они хорошо известны всей армии. Но это новое несчастье, произошедшее вслед за неудачными событиями в Стормберге, сделало невозможным его дальнейшее пребывание на посту командующего. В войсках ему симпатизировали, он пользовался всеобщим уважением и любовью как среди солдат, так и среди офицеров. Но пришлось вернуться в Англию, а его дивизия перешла под командование генерала Чермсайда.

Всего за неделю, когда казалось, что перелом в войне наступил, мы потеряли почти тысячу двести человек и семь орудий. Народ Оранжевой Республики — а сражались в основном уроженцы районов Ледибранда, Уинбурга, Бетлехема и Харрисмита — заслуживает высокой оценки за эти отчаянные усилия, а их лидер Де Вет подтвердил свою репутацию отважного, энергичного и стойкого командира. Силы Де Вета были так малы, что когда войска лорда Робертса вступили с ними в непосредственную схватку, то просто отбросили их; но то, как Де Вет воспользовался вынужденной медлительностью сил Робертса и дерзнул зайти в тыл такого грозного противника, явилось прекрасной демонстрацией отваги и смекалки. Общественное мнение Британии было раздражено таким неожиданным и внезапным поворотом событий, но генерал Чермсайд, твёрдо придерживаясь намеченной цели, не допустил, чтобы его войска распылялись, а его кавалерия была вновь дезорганизована отдельными набегами; он неколебимо ожидал того момента, когда сил будет достаточно, чтобы ударить прямо по Претории.

В этот короткий, но тяжёлый период неудач показался луч света с запада — пленение отряда бурских ополченцев, точнее шестидесяти иностранцев, сражавшихся на стороне буров, и гибель смелого француза Вильбуа Де Марейля, имевшего, похоже, амбиции выступать в Южной Африке в роли Лафайета по отношению к Крюгеровскому Вашингтону. Как только Кимберли вновь был занят, британцы начали накапливать там свои силы для мощного броска, который совпал бы с выступлением Робертса из Блумфонтейна. Дивизия Хантера из Наталя была перемещена в Кимберли, а Метуэн уже командовал значительными силами, в которые входило свежее пополнение из Имперской территориальной конницы. Со своими войсками Метуэн навёл порядок на близлежащих территориях и выдвинул аванпосты до Баркли-Уэста с одной стороны, до Босхофа — с другой и в центре — до Варрентона на реке Вааль. 4 апреля в Босхофе получили сообщение, что отряд буров был замечен примерно в десяти милях к востоку от города, и силы, состоящие из территориальной конницы, Кимберлийского полка лёгкой кавалерии и половины уже закалённой в боях 4-й батареи Бутчера, были посланы атаковать его. Французскому военному искусству не хватило присущей бурам хитрости. Было обнаружено, что отряд занял позицию у насыпи, рядом с которой, вопреки всем бурским традициям, не было другой возвышенности для поддержки. Насыпь была моментально окружена, и небольшие силы на возвышении, не имевшие артиллерии, перед стволами наших пушек оказались в том же самом положении, в котором находились наши солдаты двадцать четыре часа назад под Реддерсбергом. Вновь проявилось преимущество, которое имеет конный пехотинец перед кавалеристом, поскольку солдаты территориальной конницы и лёгкой кавалерии спешились и поднялись на холм со штыками наперевес. В течение трех часов все было кончено, и буры сложили оружие. Вильбуа и семь его товарищей погибли, а почти шестьдесят человек захвачено в плен. Следует отдать должное действиям территориальной конницы под командованием лорда Чесхэма: хотя они поднимались на холм под огнём противника, лишь четверо из атакующих были убиты и несколько ранены. Этот небольшой, но успешный эпизод произошёл именно тогда, когда так жаждали сообщений о победе. В течение одной беспокойной недели произошло победное сражение у Кари, несчастья у Саннас-Поста и Реддерсберга и удачная стычка у Босхофа.

Следующая глава будет посвящена продвижению сил буров на юг и диспозициям, осуществлённым лордом Робертсом в связи с этим.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх