Глава XXIX.

Наступление на Коматипоорт

Пришло время для крупных объединённых действий, имевших целью были отбросить бурскую армию от железнодорожной магистрали Делагоа и, отрезав её от источника снабжения, оттеснить к отдалённому гористому району Лиденбурга, который всегда провозглашался последним оплотом бюргеров. Прежде чем начать одно из своих труднейших наступлений, лорд Робертс дождался, пока кавалерия и конные пехотинцы будут обеспечены хорошими лошадьми. Затем, когда все было готово, первый шаг последнего этапа очередной кампании был сделан генералом Буллером, который отвёл армию своих натальских ветеранов от железнодорожной линии и начал выдвижение на позицию, откуда он мог бы угрожать флангу и тылу Боты в случае, если тот будет упорствовать в противостоянии лорду Робертсу. Кавалерия Буллера была усилена прибытием Стратконского кавалерийского полка — отличного канадского войскового соединения, солдаты которого были приглашены на службу нации дворянином, отличающимся высоким чувством общественного долга, чьим именем и был назван отряд. Их отличала великолепная физическая подготовка, они использовали лассо, ковбойские стремена и большие шпоры, характерные для северо-западных равнин Американского континента.

В первую неделю июля Клери объединился с Хайделбергским гарнизоном, в то время как Коук с 10-й бригадой чрезвычайно быстро очистил правую сторону железной дороги до самого Амерсфурта. 6 июля натальская магистраль была восстановлена, а 7-го — Буллер смог пройти через Преторию и встретиться с главнокомандующим. Бурский отряд, вооружённый мощными пушками, все ещё рыскал вдоль железной дороги, где на участке между Флакфонтейном и Грейлингстадом произошло несколько стычек, с целью оттеснить буров от железной дороги. К середине июля территории, непосредственно прилегающие к железнодорожному полотну, были очищены от противника и лишь небольшие шайки бандитов пытались наносить ущерб железной дороге и мостам. К концу месяца вся натальская армия была дислоцирована вдоль коммуникационных линий от Хайделберга до Стандертона в ожидании прибытия фуража и транспорта, который позволил бы ей двинуться на север против армии Боты.

8 августа соединение Буллера с пятью орудиями двинулось на северо-восток из Паардекопа, тесня слабое бурское войско. Ценой двадцати пяти раненых, главным образом из 60-го стрелкового полка, местность была очищена и город Амерсфурт был взят. 13-го, двигаясь в том же направлении и почти не встречая сопротивления, Буллер захватил Эрмело. Наступление оказало благоприятное воздействие на близлежащие районы: так, стандертонский отряд, насчитывающий 182 человека, 12 августа сдался Клери. 15-го, отражая постоянные наскоки противника, армия Буллера оказалась в Твифелааре и овладела городом Каролина. Постоянно, то здесь, то там, появлялся всадник, скачущий среди покрытых оливами холмов, демонстрируя, как пристально и непрерывно за ними наблюдали; но, не считая мелких укусов, на флангах боев не было. Буллер довольно близко подошёл к кавалерии Френча, действующей из Мидделбурга, а 14-го была установлена гелиографическая связь с бригадой Гордона.

Колонна Буллера приблизилась к своим товарищам, но она также оказалась ближе и к основным войскам буров, ожидавшим британцев на изрезанной местности, простиравшейся между Белфастом на западе и Машадодорпом на востоке. Из этого скалистого опорного пункта они отправляли мобильные отряды, чтобы препятствовать британскому наступлению с юга, но каждый день Буллер оказывался все ближе к этим авангардным отрядам противника. 21 августа он продвинулся на восемь миль к Белфасту, тогда как Френч в это время действовал на левом фланге. Там он обнаружил значительное количество буров, но силами своей кавалерии, конных пехотинцев и артиллерии Буллер отбросил их к северу, потеряв около тридцати-сорока убитыми и ранеными, большая часть из рядов 18-го гусарского полка и Гордонского хайлендского полка. В результате этого марша он оказался в пятнадцати милях на юг от Белфаста. В то же самое время Пол-Карю с центральной колонной войска лорда Робертса выдвинулся вперёд вдоль железнодорожной линии, и 24 августа, преодолев незначительное сопротивление, занял Белфаст. Однако вскоре выяснилось, что противник удерживает значительный горный хребет, лежащий между городком и Далманутой: буры довольно демонстративно готовились к боевым действиям, хорошо укреплённым фронтом встречая Буллера на юге, а армию Робертса на западе.

23-го им удалось приостановить наступление с юга. В течение дня Буллер неуклонно двигался вперёд под беспрестанным огнём. К вечеру он был всего в шести милях к югу от Далмануты — центра бурских позиций. К несчастью, по стечению обстоятельств, после наступления темноты две роты из Ливерпульского полка оказались отрезанными от своих товарищей и попали под очень сильный огонь противника. Слишком вырвавшись вперёд, они оказались на грани разгрома и капитуляции. Пятьдесят шесть человек были выбиты из их рядов, а тридцать два, в том числе их раненый капитан, взяты в плен. Общие потери в этот день составили 121 человека.

25 августа стало очевидно, что надвигаются важные события, поскольку в этот день лорд Робертс прибыл в Белфаст и провёл совещание с Буллером, Френчем и Пол-Карю. 26-го генерал сообщил о своих планах заместителям, а уже на следующий день результаты совещания проявились в ряде стремительных манёвров, благодаря которым буры были выбиты со своих позиций — самых прочных из тех, на которых они находились с момента отступления от Тугелы.

Как обычно, лорд Робертс начал своё наступление двумя широкими фланговыми крыльями и основными силами в центре. Такой манёвр всегда обескураживает противника: ведь неизвестно, какой фланг будет действительно атакован, а если он рискнёт оголить свой центр, чтобы укрепить фланги, возникнет опасность фронтальной атаки, которая может расколоть его надвое. Френч с двумя кавалерийскими бригадами формировал левое крыло наступления, Пол-Карю — центр, а Буллер — правое; все операции растягивались более чем на тридцать миль сильно пересечённой местности. Вероятно, лорд Робертс предположил, что правый фланг буров является их самой сильной позицией, поскольку, если он будет опрокинут, это отрежет путь отступления на Лиденбург, поэтому главное наступление Робертса было нацелено на левый фланг. В течение 26-го и 27-го августа эта операция была осуществлена генералом Буллером.

В первый день наступления действия Буллера заключались в осторожной рекогносцировке вражеских позиций и приближении к ним; его войска расположились на занятой территории. На второй день, обнаружив, что дальнейшему продвижению препятствует мощный хребет Бергендал, он провёл мощную артподготовку, а затем двинул в атаку пехоту. Это был настоящий подвиг оружия с обеих сторон. Позицию буров удерживал отряд полицейских из Йоханнесбурга, которые в обычной жизни могли быть хвастунами, но во время войны, несомненно, были героями. В течение двух часов огонь шестидесяти орудий был сконцентрирован на позиции диаметром всего в несколько сотен ярдов. В этом адском огне, когда скалы становились жёлтыми от лиддита, оставшиеся в живых все ещё упрямо ждали подхода пехоты. В ходе этой войны не было более замечательной обороны. Штурм осуществлялся через открытый скат бруствера 2-й бригадой стрелков и полком иннискиллинских фузилеров — воинов Питерс-Хилла. Под яростным огнём смелые пехотинцы ворвались на позиции, но семьдесят человек, в том числе отважный командир стрелков полковник Меткалф, а также восемь других офицеров, были убиты или ранены. Лисли, Стюарт и Кэмпбелл были убиты, когда вели свои роты в атаку, но они не могли встретить свою смерть при более достойных для батальона обстоятельствах. Надо отдать должное ротам «А» и «В» Иннискиллинского фузилерского полка, которые первыми ворвались на позиции буров. Окончание артобстрела было отлично рассчитано. Огонь вели до самого последнего момента. Капитан ведущей роты рассказывал: «94-фунтовый снаряд разорвался примерно в тридцати ярдах справа от наших бойцов. Запах лиддита был отвратителен». В этот день в качестве трофея была захвачена малокалиберная пушка, а также двадцать пленных, включая начальника полиции. Взяли внешние линии бурских позиций, и оттуда начал распространяться слух о поражении. Не было людей сильней и отважней бюргеров, но и они дошли до грани человеческой выносливости, а многочисленные поражения на поле боя уменьшили их уверенность и ослабили крепость духа. Это были уже совсем не те люди, что врывались в траншеи Спион-Копа или стояли лицом к лицу с воинами Ледисмита мрачным январским утром в Сизарс-Кэмпе. Голландское упорство не позволяли им сдаться, однако они понимали, сколь безнадёжно это сражение. Почти пятнадцать тысяч их лучших солдат находились в плену, по меньшей мере десять тысяч вернулись на свои фермы, поклявшись не брать в руки оружия. Ещё десять тысяч были убиты, ранены или выведены из строя. Большинство европейских наёмников бежали, оставив поле боя; буры защищали последний уголок своей собственной страны, не имея выхода к железной дороге, с подходившим к концу запасом продовольствия и боеприпасов. В таком критическом положении оказалась ранее сильная армия, так уверенно отправившаяся на завоевание Южной Африки одиннадцать месяцев назад.

В то время как Буллер прочно закрепился слева от бурских позиций, Пол-Карю направился вперёд, на север от железнодорожной линии, а Френч продвинулся до самого холма Сварт — справа от буров. Эти операции, проведённые 26-го и 27-го августа, встретили активное сопротивление и повлекли за собой потери от сорока до пятидесяти убитых и раненых; но скоро стало очевидно, что унижение, которое буры испытали при Бергендале, надломило их боевой дух и эти прочные позиции будут оставлены, как ранее были оставлены другие. Бюргеры отступили, и Машадодорп, где Крюгер так долго сидел в своём железнодорожном вагоне, упорно не соглашаясь двигаться на запад (а не на восток), 28-го был захвачен Буллером. Френч со своей кавалерией, двигаясь несколько севернее, в тот же день вступил в Ватервалондер, тесня перед собой небольшой отряд буров. Под дождём и в тумане британские колонны быстро продвигались вперёд, но бюргеры все ещё держались вместе, а их артиллерию никак не удавалось уничтожить или захватить. Отступление больше походило на бегство, но это ещё не было разгромом.

30 августа британские кавалеристы находились совсем рядом с Нуйтхедахом, когда их взору предстала длинная колонна оборванных солдат, которые спешно двигались в их направлении вдоль железнодорожной линии. Это были тысяча восемьсот британских пленных, половина из которых была доставлена из Ватерваля после капитуляции Претории, а другая половина была переправлена с юга Де Ветом и с запада Делареем. Необходимо учесть то, как противник, который сам испытывал недостаток в провизии, обращался с пленными, но ничто не может оправдать жестокости, которую буры проявляли в отношении захваченных ими солдат колониальных войск, так же как и бессердечность по отношению к больным пленным, захваченным при Ватервале. Унизителен, но интересен тот факт, что с начала войны буры захватили не менее семи тысяч пленных, и все теперь были возвращены, за исключением шестидесяти офицеров, которых они, отступая, увели с собой.

1 сентября лорд Робертс продемонстрировал присущую ему решительность, опубликовав декларацию, подготовленную ещё 4 июля, согласно которой Трансвааль становился частью Британской империи. В тот же день генерал Буллер приостановил наступление на восток и, вернувшись по своим следам в Гельветию, начал движение на север в направлении Лиденбурга, находящегося почти в пятидесяти милях от железнодорожной линии. В этот день его войска совершили марш-бросок на четырнадцать миль и после пересечения Крокодиловой реки оказались у Бадфонтейна. Здесь 2 сентября Буллер обнаружил, что упрямый Бота все ещё осмеливается оказывать сопротивление: армия Буллера оказалась под таким сильным огнём, который вёлся с таких укреплённых позиций, что ей пришлось остановиться и ждать, пока другие части не обойдут буров с флангов. Навсегда прошло время бессмысленных лобовых атак, а его войско, хотя и было готово выполнить все, что от него потребуется, достаточно настрадалось в последних операциях. Начиная с 21 августа почти каждый день они находились под огнём, и их потери, хотя и не были крупными в каждом отдельном случае, составили в общей сложности 365 человек. Они переправились через Тугелу, они сняли осаду с Ледисмита, они взяли штурмом Лаингс-Нек, и теперь именно им выпала честь последовать за врагом в его последний оплот. Какая бы критика не раздавалась по поводу некоторых эпизодов в Натальской кампании, никогда нельзя забывать, что на долю Буллера и его солдат выпали самые трудные задачи войны и что эти задачи, в конечном счёте, всегда оказывались успешно выполненными. Противоречивая информация по поводу пресловутого послания Уайту и воспоминания о потерянных при Коленсо орудиях не должны заставить нас несправедливо забыть все то, что делает честь этим воинам.

3 сентября лорд Робертс, узнав, насколько сильны были позиции, перед которыми стоял Буллер, отправил отряд Яна Гамильтона обойти их справа. Кавалерийская бригада Броклехерста во время наступления присоединилась к Гамильтону. 4 сентября соединение было в пределах прямой видимости от Буллера и в тылу бурских позиций. Взятие горы Зваггенхок позволило бы Гамильтону занять прочную позицию; эта сложная задача — захват высоты ночью — была возложена на полковника Дугласа и его славный Королевский шотландский полк. Операция оказалась повторением Спион-Копа, но на этот раз. с более счастливым исходом. На самом рассвете буры обнаружили, что их позиция стала непригодной для обороны, и отошли, очистив для Буллера дорогу на Лиденбург. 6 сентября Буллер и Гамильтон заняли город. Буры разделились на два отряда: более крупный с орудиями отошёл на Крюгерс-Пост, а второй — на Пилгримс-Рест. Посреди окутанных облаками вершин и труднопроходимых ущелий две армии, пройдя через суровые и длительные испытания, все ещё продолжали бороться за окончательное господство.

На северо-востоке, между Лиденбургом и Спитскопом находится мощный хребет Маучберг, и вот там-то противник вновь оказался в безвыходном положении. Буры сделали больше, чем обещали, поскольку всегда утверждали, что их последним рубежом обороны станет Лиденберг, а теперь они находились уже за его пределами. Но сопротивление ослабевало. Даже эта отличная позиция не могла выдержать натиск трех полков — Девонского, Королевского ирландского и Королевского шотландского, которые буквально набросились на неё. Артиллерия оказывала великолепную огневую поддержку. «Они действовали отлично, — отмечал один из участников наступления, — невозможно переоценить важность этой поддержки. Огонь прекратился точно в нужный момент. Следующий снаряд попал бы в нас». Туман в горах спас разгромленных бюргеров от плотного преследования, но горы были взяты. В этот день, 8 сентября, потери британцев составили тринадцать человек убитыми и двадцать пять ранеными; но из числа этих тридцати восьми половина пала жертвой одной из тех злых шуток судьбы, которые невозможно предвидеть, и нельзя предотвратить. Шрапнельный снаряд, выпущенный с невероятного расстояния, разорвался как раз над головами Гордонских волонтёров, двигавшихся маршевой колонной. Девятнадцать человек пали, но нужно отметить, что, даже получив такой страшный и неожиданный удар, отважные волонтёры продолжали наступление так же упорно, как и до этого несчастья. 9-го Буллер все ещё продвигался к Спитскопу, его орудия и 1-й пехотный полк преодолевали слабое сопротивление арьергарда буров. 10-го он достиг Клипгата, находящегося на полпути между Маучбергом и Спитскопом. Преследователи были так близко, что буры, которые карабкались через перевалы, сбросили в ущелье тринадцать фургонов с боеприпасами, чтобы те не достались противнику. В какой-то момент стало казаться, что отважные бурские артиллеристы несколько замешкались с прикрытием отхода бюргеров. Конница Стратконы подошла к ним совсем близко. Положение было спасено лишь благодаря необычайному хладнокровию и храбрости бурских артиллеристов. «Когда кавалерия находилась менее чем в полумиле от заднего орудия, — рассказывает очевидец, — и мы считали его захват делом уже решённым, ведущая дальнобойная пушка „Длинный Том“ развернулась к заливу и через голову своего собрата дала залп по преследователям, двигающимся цепью по склону холма. Это был великолепный и абсолютно точный удар. Кавалерии пришлось ретироваться, оставив несколько раненых, и к тому времени, когда прибыли наши тяжёлые орудия, оба „Длинных Тома“ исчезли». Но бурские стрелки не могли больше обороняться. В течение одиннадцати месяцев они показывали великолепные боевые качества, но сейчас деморализованные бюргеры являли собой разбитую беспорядочную толпу, в панике бегущую на восток, толпу, которую объединяло лишь сознание того, что в этой катастрофической ситуации безопаснее и удобнее держаться вместе. Война, казалось, стремительно приближалась к своему завершению. 15-го числа Буллер занял на севере Спитскоп, захватив большое количество продовольствия и аммуниции, а 14-го Френч на юге взял Барбертон, освободив всех остававшихся британских военнопленных и захватив сорок вагонов, которые не были повреждены противником. Тем временем Пол-Карю, двигаясь вдоль железнодорожной линии, занял Каапмуйден, крупный железнодорожный узел, где Барбертонская ветка соединяется с линией Лоренсо-Маркес. Войска Яна Гамильтона после взятия Лиденбурга и последующих боевых действий повернули обратно, оставив Буллера идти своим путём, и 24 сентября дошли до Коматипоорта, двигаясь, таким образом, с 9 сентября без остановки по очень сложной местности.

11 сентября произошёл инцидент, который должен был доказать любому, кто ещё верил в доблесть и героизм буров, что их дело проиграно. В этот день Паулус Крюгер, бежавший из страны, которую он же довёл до разрушения, прибыл в Лоренсо-Маркес, бросив свои разбитые отряды и введённых в заблуждение бюргеров. Как много событий произошло с тех далёких времён, когда маленький мальчик-пастух шёл вслед за волами по великому северному пути! Какой жалкий финал всех его устремлений и планов! Жизнь, которая могла бы завершиться почитанием нации и восхищением мира, должна была закончиться в изгнании, бесчестии и бесславии. Наверное, во время бегства его посещали разные мысли, воспоминания о его мужественной и бурной молодости, о днях первых поселений на этих великих землях, о тех варварских войнах, во время которых он так жестоко обходился с туземцами, о триумфальных днях войны за независимость, когда, казалось, Англия отступила перед ружьями бюргеров. Затем годы процветания, годы, когда простой фермер стал одним из сильных мира сего, а его имя получило широкую известность в Европе; его государство стало богатым и сильным, а его сундуки заполнились сокровищами, благодаря тяжёлому труду бедняков, которые надрываясь на работе, с такой готовностью платили налоги. Это были дни его величия, но и дни, когда его сердце ожесточилось и стало равнодушным к мольбам о справедливости, именно в эти дни его взгляд устремился за пределы своей страны в надежде, что вся Южная Африка будет принадлежать ему. И чем же все закончилось? Горстка верных спутников и старик, спасающийся бегством, цепляющийся за свои документы и денежные сундуки. Последний из пуритан старого мира, он покинул страну, погрузившись в зачитанную Библию, заявляя, что причины трагедии его страны лежат не в его ограниченной и порочной администрации, а в отходе некоторых его соратников от строгих догматов вероисповедания. Итак, Паулус Крюгер покинул страну, которую он любил и которую он в конце концов погубил.

В то время как армия Боты, спешно покинув свои позиции в Машадодорпе, рассредоточилась под Лиденбергом и Барбертоном, на разных участках театра военных действий произошёл ряд не связанных между собой событий, каждое из которых достойно упоминания. Главным из них было неожиданное возобновление боевых столкновений в Колонии Оранжевой Реки, где отряд Оливера все ещё блуждал в северо-восточных районах. Хантер, двигавшийся на север, после капитуляции Принслоо при Фурисберге, 15 августа недалеко от Хейлброна столкнулся с бойцами Оливера и в скоротечном бою понёс потери в количестве сорока человек, в основном из состава Шотландского лёгкого пехотного полка. На какое-то время британцы совершенно потеряли из виду Оливера, но 24 августа он нанёс удар по небольшому отряду под командованием полковника Ридли, почти целиком состоящему из солдат Квинстаунского волонтёрского пехотного полка, которые производили разведку около Уинбурга. Колониальные солдаты мужественно защищались. Заняв оборону вокруг фермы Хелпмакаар, они противостояли отряду противника, который насчитывал более тысячи солдат, усиленных подтянутыми позднее тремя артиллерийскими орудиями. Сто тридцать два залпа было сделано по фермерскому дому, но гарнизон отказывался сдаться. Солдаты, которые участвовали в сражении при Вепенере, утверждали, что это сражение, хотя и было не таким крупным, но гораздо более ожесточённым. Наконец, на третий день утром, прибыло подкрепление, и враг был рассеян. Британские потери составили тридцать два человека убитыми и ранеными. Ничуть не обескураженный этой неудачей, Оливер повернул к городу Уинбургу и попытался вновь овладеть им, но снова был разбит и отступил; он сам и три его сына попали в плен. Это произошло благодаря отваге и ловкости горстки Квинстаунских волонтёров, которые устроили засаду в донге и разоружили проходивших буров так же, как это было в Саннас-Посте. Благодаря этим действиям, один из самых отважных и изобретательных голландских командиров попал в руки британцев. Жаль, что его послужной список оказался запятнан бесчестным поступком, когда он нарушил договор, заключённый при захвате Принслоо. Если бы не великодушие британцев, его ждал бы военный суд, а не гостеприимство цейлонских плантаторов.

2 сентября, ещё один отряд Оранжевой Республики, возглавляемый Фурье, спустился с гористого плато на границе с Басуто и напал на Ледибранд, охраняемый весьма слабым гарнизоном, состоящим из одной роты Вустерского полка и сорока трех человек из состава Уилтширской территориальной конницы. Этот отряд с несколькими орудиями, похоже, был остатком сил армии, разбитой под Уинбургом. Майор Уайт, отважный моряк, боевые качества которого ничуть не ухудшились, несмотря на отсутствие солёной воды, построил на холме оборону по образцу Вепенерских редутов и держался непоколебимо. Преимущество противника было так велико, что в течение нескольких дней ощущалась острая тревога, что оборона не выдержит и последует ещё одна унизительная капитуляция, которая прервёт череду наших побед и вдохновит буров на дальнейшее сопротивление. Поле сражения было отдалено от наших основных сил, и необходимо было некоторое время, чтобы подошло подкрепление. Но темнокожие вожди, следившие со своих родных гор за военной драмой, которая разыгрывалась так близко от их границы, вновь, как и при Йаммерсберге, стали свидетелями того, как нападение буров было отбито благодаря непреклонной решимости оборонявшихся британцев. Тонкая цепь из 150 солдат, растянувшаяся на полторы мили, держалась под сильным орудийным и ружейным огнём с непоколебимой решительностью, отбивая все атаки бюргеров и держа флаг поднятым. Наконец прибыло подкрепление под командованием Уайта и Брюса Гамильтона. Спеша на помощь, пехота Гамильтона прошла восемьдесят миль за четыре с половиной дня. Худощавые и крепкие, закалённые войной, вдали от всяческих соблазнов, британские войска на этом этапе кампании находились в такой хорошей физической форме и двигались так великолепно, что пехота очень часто лишь немногим уступала кавалерии по скорости передвижения. Отличные действия Метуэна во время преследования Де Вета, когда пехота Дугласа прошла шестьдесят шесть миль за семьдесят пять часов, Лондонские имперские волонтёры прошли 224 мили за четырнадцать дней, а за один форсированный марш было пройдено тридцать миль за семнадцать часов, когда шропцирцы прошли сорок три мили за тридцать два часа, Эссекский полк — сорок пять миль за двадцать пять часов, и переход Брюса Гамильтона, о котором упоминалось выше, — все эти и другие прекрасные действия служат доказательством высокого боевого духа и выносливости солдат.

Несмотря на поражение при Уинбурге и неудачу под Ледибрандом, некоторые разрозненные отряды, состоящие из самых отчаянных солдат, все ещё оставалось в Свободном Государстве и продолжали скрываться в труднопроходимой местности восточного района. Именно такой отряд в середине сентября предпринял попытку перерезать железнодорожную линию под Брандфортом, но был разгромлен Макдональдом, которому помогали шотландские разведчики лорда Ловата; в ходе преследования было захвачено несколько пленных, большое количество фургонов и быков. Остатки этого же отряда у Бултфонтейна напали на небольшой пост, насчитывающий шестнадцать конников во главе с лейтенантом Слейтером, но были задержаны до прихода подкрепления из Брандфорта.

Ещё в двух других точках силы буров и британцев находились в контакте во время этих операций. Одна из них находилась совсем рядом, к северу от Претории, где бурскому отряду Гроблера противостояла бригада Паже. 18 августа буры с потерями были вытеснены из Хорнис-Нека, что в десяти милях к северу от столицы. 22-го более серьёзное столкновение произошло на реке Пинар, между солдатами Бейдн-Поуэлла, которые прибыли туда, преследуя армию Де Вета и отряд Гроблера. Авангарды обеих армий столкнулись на полном скаку, и буры и британцы смотрели в дула ружей друг друга. Наиболее тяжёлые потери понёс отважный Родезийский полк, прекрасно проявивший себя за время войны. Полковник Спрекли и ещё четыре человека были убиты, а шесть или семь ранены. Буры, однако, были разбиты и бежали, оставив победителям двадцать пять пленных. Бейдн-Поуэлл и Паже продвинулись до самого Нилструма, но, оказавшись на дикой и безжизненной местности, они вернулись к Претории и установили британские посты в месте под название Вармбад. Здесь остался командовать Паже; в то время как Бейдн-Поуэлл вскоре отправился в Кейптаун, чтобы решить организационные вопросы и принять командование полицейскими силами покорённых территорий, где его с энтузиазмом встретили соотечественники, живущие в колонии. Действуя в направлении от Вармбада, Плумер с небольшим отрядом 1 сентября рассеял отряд буров, захватив несколько пленных и значительное количество боеприпасов. Ещё одно столкновение, во время которого противник напал на высоту, удерживаемую ротой Манстерских фузилеров, произошло 5 сентября: нападавшие понесли тяжёлые потери и были отбиты. В ходе боевых действий британская армия захватила несколько, тысяч голов скота, который был переправлен в Преторию, а оттуда поставлен для снабжения восточной группы войск.

В западных районах Трансвааля все ещё наблюдались значительные волнения, и английский конный отряд в конце августа, во время перехода из Зееруста в Крюгерсдорп, встретился с ожесточённым сопротивлением. Метуэн после своего неудачного преследования Де Вета дошёл до Зееруста, а затем направил своё войско в Мафекинг на переформирование. Перед тем как покинуть Зееруст, он отправил полковника Литтла в Преторию с колонной, состоявшей из его собственной третьей кавалерийской бригады, 1-й бригады Брабанта, Кафрского пехотного полка, батареи «R» из состава Артиллерийского конного полка и четырех колониальных орудий. Они выступали в качестве охраны при довольно крупном конвое «возвращённого порожняка». Район, который им предстояло пересечь, — один из самых плодородных в Трансваале — земля чистых ручьёв и апельсиновых рощ. Но фермеры этого района настроены весьма агрессивно — и колонна численностью в 900 человек, не испытывая трудностей по фронту, не могла избавиться от снайперов, обстреливающих её с флангов и тыла. Вскоре отряд потерял полковника Литтла — своего отважного командира, который был застрелен, когда находился с разведчиками в авангарде движения. Командование принял на себя полковник Далгети. Отдельные бессистемные атаки противника завершились 31 августа ожесточённой стычкой у Кваггафонтейна, в результате которой потери колонны составили шестьдесят человек. Положение могло стать очень серьёзным, похоже, что на британском отряде сосредоточены главные силы Деларея; основная тяжесть легла на Кафрский пехотный полк. Осуществив быстрый манёвр, колонна сумела выйти из-под удара и благополучно пробиться к Крюгерсдорпу, но она еле-еле вырвалась из пасти волка. Когда отряд уже вышел на равнину, орудия Деларея были спешно посланы на перевал, через который только что прошла колонна. Войско было отправлено на юг в Кроонстад для ремонта и комплектования.

Армия лорда Метуэна после изнурительных боев и длительных переходов 28 августа прибыла в Мафекинг для пополнения и получения ремонтных лошадей. С момента выхода 14 мая из Босхофа солдаты двигались практически без отдыха, приняв за это время участие в четырнадцати стычках. И вот, 8 сентября они вновь отправились по дорогам войны, со свежими лошадьми и новыми силами, а уже 9-го, с участием войск генерала Дугласа, они разбили отряд буров при Малопо, захватив тридцать пленных и большое количество боеприпасов и амуниции. 14-го лорд Метуэн напал на конвой и вернул одно из орудий, потерянных при Коленсо. 20-го его трофеи вновь были значительными. Если на ранних этапах войны буры доставили Полу Метуэну некоторое количество неприятностей, то теперь он, несомненно, брал реванш. В это же время Клементс был послан с небольшим мобильным отрядом, чтобы очистить районы Рюстенбурга и Крюгерсдорпа, которые всегда являлись центрами беспорядков. Эти два отряда (Клементса и Метуэна) продвигались по стране, отбрасывая встречающиеся рассредоточенные бурские отряды перед собой и преследуя их до полного рассеивания. В Кекепурте и в Хекспурте Клементс провёл успешные бои, потеряв в последнем лейтенанта Стэнли из территориальной конницы, известного сомерсетширского игрока в крикет, который, как и многие другие показал, сколь велика связь между хорошим спортсменом и хорошим солдатом. 12-го числа Дуглас захватил тридцать девять пленных под Лихтенбургом. 18-го Рандл захватил орудие под Бронкхорстфонтейном. Харт под Почефстромом, Хилдьярд в Утрехтском районе, Макдоналд в Колонии Оранжевой реки — повсюду британские генералы энергично и усердно уничтожали тлеющие угольки, оставшиеся от того, что ранее было разрушительным пожаром. В период заключительного этапа войны британцам было доставлено много неприятностей, но большого ущерба в ходе бесконечных нападений на железнодорожные линии блуждающими отрядами буров нанесено не было. Эти налёты очень редко приводили к длительным перерывам в движении эшелонов, поскольку усердные солдаты инженерных войск с отрядами рабочих из Басуто всегда были рядом и ликвидировали разрушения. Гораздо более серьёзными были потери запасов, а иногда и жизней. Не проходило и дня, чтобы кочегары и машинисты не становились мишенями снайперов с холмов[61], а иногда уничтожались и составы. Во главе этой интернациональной банды стоял дикий Тэрон — тот самый бандит, который, как мы уже рассказывали, остановил поезд в Колонии Оранжевой Реки. Тридцать первого августа он пустил под откос ещё один поезд у Клип-Ривера к югу от Йоханнесбурга — взорвал локомотив и поджёг тринадцать вагонов. Почти одновременно был захвачен поезд под Кроонстадом, что, похоже, свидетельствовало о том, что знаменитый Де Вет вернулся в свой охотничий заказник. В тот же день была перерезана линия под Стандертоном. Однако несколько дней спустя безнаказанность, с которой совершались все эти «подвиги», закончилась: во время аналогичного предприятия под Крюгерсдорпом, дерзкий Тэрон и несколько его сподвижников были убиты.

Можно упомянуть ещё о двух небольших эпизодах, происходивших на этом этапе войны. Первый — это оживлённый бой неподалёку от железнодорожной станции Край, в котором майор Броук из состава инженерных войск с сотней солдат атаковал численно превосходящий отряд буров на холме и отбросил его, нанеся серьёзный урон — подвиг, который, и об этом можно заявить со всей определённостью, он не смог бы совершить шестью месяцами ранее. Второй — отличная оборона, осуществлённая 125 солдатами Канадского полка конной пехоты, которые, охраняя железнодорожную линию, подверглись нападению значительных бурских сил, подкреплённых двумя орудиями. Они вновь доказали то, что показали Ледибранд и Эландс-Ривер: хорошо снаряжённый и вооружённый не только оружием, но и мозгами самый маленький отряд может успешно устоять, если ограничится оборонительными действиями.

Теперь дело буров явно близилось к закату. Бегство президента ускорило процесс наметившегося полного распада. Схалк-Бюргер вступил в должность вице-президента, а печально известный Бен Вилджоен стал первым помощником Луиса Боты в его попытке продолжить борьбу. Лорд Робертс выпустил воззвание, в котором он чрезвычайно разумно доказал бесполезность дальнейшего сопротивления, заявив, что партизанская война будет безжалостно подавлена. Он также сообщил бюргерам, что у него в качестве пленных находится не менее пятнадцати тысяч их соотечественников и ни один из них не будет отпущен, пока не будет сдана последняя винтовка. На третьей неделе сентября со всех сторон британские силы стягивались к пограничному городу Коматипоорт. На улицах Лоренсо-Маркеса уже можно было увидеть оборванные и грязные фигуры людей, почти год проведших на войне; португальские жители взирали на них с удивлением и подозрением. Находящиеся в изгнании бюргеры, мрачно бродившие по улицам, видели, как их президент-изгнанник сидел в уголке веранды губернаторского дома: во рту у него была хорошо известная резная трубка, а рядом лежала Библия. Число беженцев увеличивалось с каждым днём. Специальные поезда, набитые бездомными бюргерами и наёмниками со всего света — французами, немцами, американскими ирландцами и русскими, прибыли 17 сентября — все стремились вернуться домой. К 19-му через город прошло не менее семи тысяч человек.

На рассвете 22 сентября отрядом Эразма была предпринята слабая попытка штурма станции Эландс-Ривер, но гарнизон отбил атаку, а Паже в это время напал на оставленный Эразмом лагерь и захватил его припасы. Со всех сторон — от бушменов Плюмера, от Бартона из Крюгерсдорпа, от колониальных сил из Хейлброна и Клементса с запада, — отовсюду приходили сообщения об идущем на спад и затихающем сопротивлении, о брошенном оружии, боеприпасах, скоте.

Когда в восемь часов утра 24 сентября Пол-Карю и его гвардейцы заняли Коматипоорт, началась последняя глава этого этапа Восточнотрансваальской кампании. Солдаты совершили несколько тяжёлых переходов, самым сложным из них был девятнадцатимильный бросок через густые заросли буша, без воды, но ничто не могло остановить отважных бойцов. На их долю выпала почётная миссия, заслуженная отличными действиями в течение всей кампании, — захватить последний оплот сопротивления буров на востоке. Ожидали сопротивления и готовились к нему, но неумолимое и безмолвное наступление ветеранов пехоты сломило дух обороны. Город был занят практически без единого выстрела. Мост, который можно было использовать для налаживания снабжения из Лоренсо-Маркеса, остался цел. Генерал Пинар и большая часть его отряда, насчитывавшего более двух тысяч человек, пересекла границу и двинулась к заливу Делагоа, где они встретили уважение и сочувствие, которого достойны храбрые люди оказавшиеся в беде. Небольшие отряды ускользнули на север и в южном направлении, но численность их была невелика, а боевой дух сломлен. В течение какого-то времени казалось, что кампания завершилась, но потом стало ясно, что сопротивление бюргеров обладало большим запасом сил, а их клятвы оказались ложными.

Одна чрезвычайно важная находка была сделана в Коматипоорте и в Гектор-Спруйте на Крокодиловой реке. Великолепные артиллерийские орудия, отлично сражавшиеся против наших ещё более многочисленных пушек, были обнаружены сломанными и брошенными. Пол-Карю в Коматипоорте обнаружил одну дальнобойную пушку, пресловутого 96-фунтового «Длинного Тома» фирмы Крезо и ещё одно менее крупное орудие. Ян Гамильтон в Гектор-Спруйте обнаружил остатки многих орудий: сломанными оказались две двенадцатифунтовые пушки конной артиллерии, два больших орудия Крезо, два крупповских орудия, один скорострельный «виккерс-максим», два малокалиберных автоматических орудия и четыре горные пушки.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх