Глава XXXI.

Партизанская война в Трансваале

Оставим Де Вета во Фиксбурских горах, где он задержался до самого Нового года. Теперь наше повествование о различных операциях в Трансваале подходит к центральному пункту — рассказу о множестве мелких перестрелок и одном серьёзном бое, к сожалению, не объединёнными единой целью, поэтому к рассказу о них так сложно приступить. От Лихтенбурга до Комати на протяжении четырехсот миль, повсюду велись спорадические военные действия, нападения на разбросанные посты, на конвои и железнодорожные станции, на все и вся, что могло интересовать захватчиков; эти налёты, как правило, бывали, отбиты, но иногда увенчивались успехом. Каждому генералу в своём районе приходилось применять различные репрессивные меры, поэтому нам следует проследить за действиями каждого из них вплоть до конца 1900 года.

Лорд Метуэн после преследования Де Вета в августе отправился в Мафекинг для переформирования. Оттуда, имея в своём распоряжении силы, большую часть которых составляли части территориальной конницы и австралийские бушмены, он осуществил большое количество операций в трудном и важном районе, который простирается между Рюстенбургом, Лихтенбургом и Зеерустом. Несколько сильных и мобильных бурских отрядов с артиллерией постоянно рыскали там, и энергичные, хотя и не кровопролитные военные действия велись между Леммером, Сниманом и Делареем, с одной стороны, и войсками Метуэна, Дугласа, Бродвуда и лорда Эррола — с другой. Метуэн со своими войсками, все время двигаясь по пересечённой местности, одерживал победы в небольших перестрелках и страдал от беспрестанных и унизительных мелких укусов. Время от времени он захватывал склады, повозки и пленных. В самом начале октября он довольно успешно действовал вместе с Дугласом. 15-го в действие вступил Бродвуд. 20-го был обстрелян конвой. 25 октября Метуэн одержал победу и захватил двадцать восемь пленных. 9 ноября он неожиданно атаковал Снимана и снова захватил тридцать пленных. 10-го он отбил у буров автоматическую пушку. В начале месяца Дуглас отделился от Метуэна и двинулся к югу от Зееруста через Вентерсдорп к Клерксдорпу и, пройдя по ранее неисследованным землям, достиг своей цели, с большим количеством скота и некоторым числом пленных, К концу месяца значительные запасы провианта были доставлены в Зееруст, где был оставлен гарнизон для защиты города, освободивший солдат Метуэна для службы в других районах.

Область действий Харта первоначально ограничивалась окрестностями Почефстрома. 9 сентября он совершил стремительный марш-бросок, чтобы неожиданно атаковать город, который некоторое время назад попал в руки врага, так как силы гарнизона были очень незначительны. Пехота Харта прошла тридцать шесть, а кавалерия пятьдесят четыре мили за пятнадцать часов. Операция закончилась полной победой, небольшое сопротивление было преодолено, и город был взят, восемьдесят буров попали в плен. 30 сентября Харт вернулся в Крюгерсдорп, где за исключением одной перестрелки 22 ноября у Гатсранда, похоже, не было никаких настоящих боев до самого конца года.

После того как восточная граница Трансвааля была очищена продвижением Пола-Карю вдоль железнодорожной линии и действиями Буллера, которому помогал Ян Гамильтон, находившийся в гористой местности к северу от неё, в этом районе не проводилось никаких важных операций. Вдоль границы стояли часовые, которые должны были помешать возвращению беженцев и контрабанде оружия, а генерал Китчинер разбил несколько небольших лагерей в окрестностях Лиденбурга. Смит-Дорриен охранял линию в Белфасте, и дважды, 1-го и 6-го ноября, предпринял активные действия против врага. В первом случае атака, осуществлённая во взаимодействии с полковником Спенсом из Шропширского полка, была осложнена сильным бураном, который помешал солдатам достичь успеха. Во втором, который следует рассмотреть подробнее, была организована двухдневная экспедиция, встретившая ожесточённое сопротивление противника.

Экспедиция отправилась из Белфаста: отряд, состоявший примерно из четырнадцати сотен человек, двинулся на юг к реке Комати. Отряд состоял из Суффолкского и Шропширского пехотных полков, Канадского кавалерийского и 5-го уланского полков с двумя орудиями Канадской артиллерии и четырьмя орудиями 84-й батареи. Весь день бурские снайперы не оставляли в покое колонну и беспокоили кавалерию Френча, находящуюся в том же самом районе. Обычные переходы, совершаемые без конкретно определённой цели, скорее раздражают, чем внушают благоговейный страх, поэтому, когда колонна движется вперёд, у любого тихого с виду фермера может возникнуть желание открыть огонь с большого расстояния по флангу или тылу. Порядки британцев достигли реки, и буры были оттеснены с занимаемых позиций, но их сигнальные огни привлекли конных стрелков с каждой фермы в округе, и войска были вынуждены отступить, вернувшись в Белфаст. Были все предпосылки для Южно-Африканского Лексингтона. Самая сложная из военных операций — прикрытие отряда от численно превосходящего и агрессивного противника — была великолепно выполнена Канадскими артиллеристами и драгунами под командованием полковника Лессарда. Натиск был таким сильным, что четырнадцать драгун временно оказались в руках противника, который предпринял нападение на стойкий арьергард. Атака была отражена, и общие бурские потери кажутся весьма внушительными, если учесть, что двое их лидеров — коммандант Генри Принслоо и генерал Иоахим Фурье были убиты, а генерал Гроблер ранен. Потери рядового состава также, вероятно, были значительными. Потери британцев за два дня составили восемь убитыми и тридцать ранеными — не столь большое количество, если учесть сложность ситуации. Заслуга в успешном проведении этих тяжёлых операций, безусловно, принадлежит Канадскому и Шропширскому пехотным полкам.

На второй неделе октября генерал Френч с тремя кавалерийскими бригадами (Диксона, Гордона и Мейгона) начал переход из Машадодорпа. Может показаться, что три бригады являются внушительной силой, но их реальная численность не превышала численности двух полных полков, составляя в целом около 1500 сабель. С ними отправилось крыло Суффолкского полка. 13 октября бригада Мейгона натолкнулась на ожесточённое сопротивление, потеряв десять человек убитыми и двадцать девять ранеными. 14-го числа отряд вошёл в Каролину. 16-го они снова потеряли шесть убитыми и двадцать ранеными; начиная с момента выхода из Машадодорпа и до прибытия 27 октября в Хейделберг не было ни дня, чтобы им не пришлось отбиваться от следовавших за ними снайперов. Общие потери отряда составили около девяноста человек убитыми и ранеными, но они все же привели с собой шестьдесят пленных и большое количество скота и запасов. По крайней мере, этот поход показал, что продвижение обременённой различными грузами колонны войск через враждебную местность является неэффективным способом подавления народного сопротивления. В будущем следовало отправлять с центральной базы лёгкие и мобильные отряды, которые имели больше шансов добиться успеха. Значительная часть британских потерь на этом этапе войны приходилась на стычки у железных дорог, постоянно подвергавшихся нападениям. В первую декаду октября произошло четыре таких инцидента, за время которых два сапёра, двадцать три гвардейца и восемнадцать бойцов из 66-й батареи были убиты или ранены. Во время последнего эпизода. 10 октября недалеко от Флакфонтейна, подкрепления, которые подошли на помощь пострадавшим, сами попали в засаду и потеряли убитыми, ранеными или пленными двадцать человек из Пехотной бригады. Не проходило и дня, чтобы линия не оказалась перерезана в каком-либо месте. Подвоз припасов и поставок осложнялся тем, что все большее количество бурских детей и женщин прибывало в лагеря беженцев, и их тоже необходимо было кормить. Нередко можно было наблюдать странное зрелище: бурские снайперы убивали или ранили машинистов и кочегаров поездов, доставлявших продовольствие, от которого зависела жизнь семей буров. Принимая во внимание тот факт, что эти налёты продолжались более года и что в результате погибали или получали увечья многие сотни британских солдат и офицеров, невозможно объяснить, почему британские власти не использовали те меры, которые используются всеми армиями в подобных обстоятельствах, и не размещали на поездах заложников. Вагон буров за каждым локомотивом навсегда положил бы конец практике бандитских нападений. Вновь и вновь в этой войне британцы воевали в белых перчатках, в то время как их противники использовали грубые кулаки.

Теперь остановимся на операциях генерала Паже, действовавшего на севере и северо-востоке Претории с отрядом, состоявшим из двух пехотных полков, примерно тысячи всадников и двенадцати орудий. Кавалеристами командовал Плумер. В начале ноября его отряд был выведен из Вармбата и подошёл к реке Пинар, где происходили постоянные стычки с врагом. Когда в конце ноября в Преторию поступили сведения о том, что подразделения противника под командованием Вилджоена и Эразма действовали в местечке Реностеркоп, находящемся примерно в двадцати милях к северу от железнодорожной линии Делагоа и в пятидесяти милях к северо-востоку от столицы, было решено, что Паже атакует их с юга, а Литтлтон попытается обойти со стороны Мидделбурга. Отряд, с которым Паже отправился на выполнение этой задачи, был не очень сильным. Конное соединение состояло из квинслендцев, южноавстралийцев, новозеландцев и тасманийских бушменов, вместе с ними вышли йоркцы, подразделение Монтгомери и уорикские йомены. Пехотный отряд составили 1-й полк Западного райдинга и четыре роты Манстерского полка. Соединению была придана часть орудий из 7-й и 38-й батарей — две морские скорострельные двенадцатифунтовые пушки и несколько орудий меньшего калибра. Общая численность выступившего отряда не могла превышать двух тысяч солдат. Примечательно то, что, хотя численность британской армии доходила до двухсот тысяч человек, в этом, как и в других случаях, защита коммуникационных линий отвлекала на себя такие большие силы, что количество британских солдат непосредственно участвующих в боях, редко превосходило, а зачастую было меньше числа солдат противника. Ввод в действие железных дорог Наталя и Делагоа, хотя и был важным во многих отношениях, явился причиной привлечения дополнительных сил. Когда каждая водопропускная труба нуждается в пикете, а каждый мост в роте охраны, патрулирование многих сотен миль железнодорожных путей является делом сложным.

Рано утром 29 ноября солдаты Паже вступили в бой с занимающим превосходную позицию противником. Для буров это было идеальное поле сражения: горная гряда — в центре, холмы, дающие возможность ведения перекрёстного огня, — с флангов; покрытые травой равнины — на подходе. Колониальные войска и территориальная конница под командованием Плумера на левом фланге и Хикман, расположившийся справа, двинулись на них, но скоро стало очевидно, что буры намерены держаться. Наступление было остановлено беспощадным огнём — всадники спешились и укрылись, где только было возможно. Первоначально Паже планировал обходной манёвр, но буры обладали численным превосходством, и небольшие британские силы не могли определить местоположение их флангов, поскольку те растянулись на расстояние не менее семи миль. Пехота сосредоточилась в центре, между крыльями спешившихся конников, для прикрытия наступления была подтянута артиллерия. Но рельеф местности мало подходил для пушечного огня, возможно было лишь вести огонь непрямой наводкой из-за изгибов покрытой травой земли. Артиллерия действовала отлично, однако после 300 залпов одно из орудий 38-й батареи, которое весь день ярдов вело огонь с дистанции 800 по позиции буров, вышло из строя в результате износа нарезки ствола. Каждый ярд вельда, скрытый неровностями местности, контролировался находящимися в укрытии стрелками. Пехота пошла в атаку, но была встречена смертельным огнём, который сделал наступление невозможным. Короткими перебежками нападающие сумели продвинуться, но остановились, оказавшись на расстоянии трехсот ярдов от противника. На правом фланге манстерцы захватили стоявший отдельно холм, но это не оказало решающего влияния на общий ход наступления. Ничто не могло превзойти упорства и настойчивости йоркширцев и новозеландцев, которые немедленно оказались слева от них. Будучи не в состоянии продвигаться вперёд, они отказались отступить, и действительно, с той позиции, в которой они оказались, отступать было бы нелегко. Полковник Ллойд из Западного райдинга был трижды ранен и погиб. Были выведены из строя пять из шести офицеров Новозеландского корпуса. Не осталось резервов, чтобы влить в наступление свежие силы, и когда солнце медленно садилось, а день, который не забудут те, кто его пережил, заканчивался, редкая разбросанная цепь, укрывшаяся за обстреливаемыми камнями и термитниками, могла лишь удерживать собственную позицию. В полдень буры получили подкрепление, и натиск стал таким сильным, что с трудом удалось отвести орудия. Многие пехотинцы полностью расстреляли свои патроны и оказались безоружными. Год назад британские солдаты уже оказывались в аналогичной ситуации на равнине, простирающейся перед рекой Моддер, и теперь на поле боя разыгрывалась такая же драма в таком же масштабе. Постепенно лиловая вечерняя дымка потемнела, перейдя в ночную темноту, и беспрестанный ружейный грохот с обеих сторон постепенно замер. Вновь, как и на реке Моддер, британские пехотинцы лежали на позиции, твёрдо решив не отступать ни на шаг, и вновь буры исчезли под покровом ночи, оставив хребет, который они так хорошо обороняли. Сотня убитых и раненых — такова была цена, которую британцы заплатили за этот холмистый рубеж, и это была более высокая цена, чем та, которую заплатил лорд Метуэн год назад. О потерях буров, как обычно, судить было трудно, но несколько могильных холмиков свидетельствовали, что и им было, кого оплакивать. Отступление, однако, было вызвано не тем, что их силы истощились, оно было обусловлено демонстративными передвижениями Литтлтона у них в тылу. И пехотинцы, и артиллеристы прекрасно действовали в этом тяжёлом бою, но все признавали, что основная заслуга принадлежит солдатам из Новой Зеландии. И это не было пустым славословием, когда сэр Альфред Милнер телеграфировал премьеру Новой Зеландии поздравления в связи с блестящими действиями его соотечественников. Начиная с этого момента, на этом театре военных действий не происходило никаких важных событий.

Сейчас следует обратиться к событиям, происходящим к северо-западу от Претории, где присутствие Деларея и прикрытие Магализбергских гор помогали бурам продолжать сопротивление. Рваная линия холмов, которая перемежалась плодородными долинами, предоставляла армии противника, удерживающей эти позиции, и защиту, и житницу. Перед войсками генерала Клементса была поставлена задача очистить от противника этот сложный участок территории. Численность его соединения колебалась, но в любом случае она никогда не превышала трех тысяч человек, в состав войска входили: Пограничный полк, Йоркширский полк лёгкой пехоты, 2-й Нортумберлендский фузилерский полк, конные пехотинцы, йомены, 8-я батарея Королевской полевой артиллерии, батарея «Р» Королевской конной артиллерии и одно тяжёлое орудие. С этой небольшой армией он продвигался по району, разбивая отряды буров, захватывая запасы и приводя беженцев. 13 ноября он был в Крюгерсдорпе — южной оконечности контролируемой территории. 24-го он вновь направился на север и, подойдя к холмам, он обнаружил присутствие бурского отряда, имевшего пушку. Это был грозный Деларей, действовавший время от времени на территории Метуэна, то севернее, то южнее Магализберга. Теперь он, очевидно, сосредоточил свои силы против Клементса. Численность отряда Деларея была меньше, и в первом бою Клементсу не представило сложности нанести ему урон и заставить отойти. 26 ноября Клементс вернулся в Крюгерсдорп, вновь с пленниками и со скотом. В начале декабря он снова двинулся на север, где его ожидало весьма серьёзное несчастье. Прежде чем перейти к событиям, связанным со сражением при Нуитхедахе, следует остановиться на одном эпизоде, который произошёл в том же районе.

Имеется в виду решительное нападение, которое 3 декабря предпринял один из отрядов Деларея у Буффелс-Хук на конвой, следовавший из Претории в Рюстенбург. Это была большая колонна, состоявшая из 150 фургонов, растянувшаяся в походе на три мили. Охрана состояла из двух рот западных йоркширцев, двух орудий 75-й батареи и горстки Викторианских горных стрелков. Этого эскорта было явно недостаточно, если учесть, что запасы, имевшие огромную ценность, предстояло доставить через территорию, которая, как известно, кишела врагами. Произошло именно то, что вполне можно было предвидеть. Внезапно колонна беспомощных повозок была атакована и захвачена пятью сотнями буров. Охранение укрылось за холмом и, несмотря на продолжавшиеся весь день атаки, сумело продержаться до прибытия подкрепления. Оно помешало бурам захватить и разрушить ту часть конвоя, которая находилась под защитой орудий, но остальная часть была разграблена и сожжена. Это был весьма неприятный эпизод, в результате которого неприятель получил большое количество крайне необходимых ему запасов. Особенно досадно, что слухи о том, что ожидается атака буров, циркулировали ещё до отправки конвоя; есть свидетельства того, что перед выходом из Ритфонтейна начальником конвоя был направлен протест Командующему дистрикта, в котором прямо указывалось на опасность, которой подвергается конвой. В результате этого столкновения 120 фургонов и более половины эскорта были потеряны. На жестокий характер этого инцидента и на сложность обороны указывает тот факт, что небольшой отряд, который удерживал высоту, потерял пятнадцать человек убитыми и двадцать два ранеными, потери артиллеристов составили девять из пятнадцати. Подкрепление подошло к концу боя, но не было предпринято попытки преследовать неприятеля, хотя погода было сырой, а буры уходили с шестью гружёными повозками, которые двигались очень медленно. Необходимо признать, что с бесцветного старта до вялого финиша инцидент с конвоем у Буффелс-Хук — история, о которой не очень приятно вспоминать.

Клементс, вновь направившись на Магализбергский хребет, разбил лагерь в местечке под названием Нуитхедах — не путать с постом на железной дороге Делагоа, где содержались британские пленные. Здесь, у самого подножья гор, он остановился на пять дней, в течение которых, с обычной для британских командующих безмятежностью, не особенно озадачивался созданием оборонительных укреплений. Он, конечно, знал, что слишком силён для своего противника Деларея, но он не знал, хотя мог бы опасаться, что второй бурский отряд неожиданно появится там и, объединившись с отрядом Деларея, нанесёт удар. Этим вторым отрядом был отряд комманданта Бейерса из Вармбата. Неожиданным и искусным манёвром два отряда объединились и как гром с ясного неба обрушились на британскую колонну, ослабленную отсутствием Пограничного полка. В результате случился такой провал, какого у британцев не было с Саннас-Поста, — разгром, который показал, что, несмотря на отсутствие у буров регулярной армии, неожиданное объединение отдельных отрядов могло в любое время составить силу, представляющую опасность для любого британского соединения, которое может подвергнуться нападению, находясь в невыгодной позиции. Мы считали, что время активных военных действий закончилось, но бой, в результате которого наши войска потеряли 550 человек, показал, что в этом, как и во многих других вещах, мы заблуждались.

Как уже отмечалось, лагерь Клементса располагался у отвесной скалы, на вершине которой он разместил четыре роты 2-го Нортумберлендского фузилерского полка. Этот хорошо укреплённый пост находился на тысячу футов выше, чем лагерь. Внизу находились основные силы — ещё две роты фузилеров, четыре роты полка Йоркширской лёгкой пехоты, 2-й полк конной пехоты, конница Китчинера, части территориальной конницы и артиллерия. Последняя состояла из одного тяжёлого морского орудия, четырех орудий 8-й батареи Королевской артиллерии и батареи «Р» Королевской конной артиллерии. Общая численность войск составляла пятнадцать сотен человек.

На рассвете — роковой час для сражений в Южной Африке — начался бой. Посты конной пехоты между лагерем и горами заметили впереди движущиеся фигуры. В сумеречном свете они только и смогли различить, что люди одеты в серые одежды, на них широкополые шляпы с перьями, характерные для некоторых наших нерегулярных сил. Постовые спросили пароль, в ответ прогремели убийственные залпы, на которые незамедлительно ответили уцелевшие дозорные. Атака буров была такой стремительной, что прежде чем подоспело подкрепление, все солдаты из пикета, за исключением одного, уже лежали на земле. Единственный уцелевший — Дейли из Дублинского полка — не отступил, он продолжал вести огонь, пока не подоспела помощь из разбуженного лагеря. Последовала жестокая, до последнего патрона, схватка. Конные пехотинцы, полуодетыми бросившиеся на подмогу своим товарищам, были встречены все усиливающимся огнём бурских стрелков, которые, обойдя с фланга, начали свой излюбленный перекрёстный огонь. Леддж, командир конных пехотинцев, мужественный ветеран войны в Египте, был убит выстрелом в голову, его солдаты тесно лежали вокруг. На несколько минут стало совсем жарко. Но появился сам Клементс, и его хладнокровное мужество повернуло ход боя. Развернув порядки, он остановил перекрёстный огонь и дал британцам возможность занять фланговую позицию. Постепенно бурские стрелки были оттеснены, а затем разгромлены, они бросились назад, туда, где находились их лошади. Небольшой их части путь к отступлению был отрезан, из них многие были убиты или ранены, некоторые взяты в плен.

Жестокий бой, длившийся один час, завершился, хотя и ценой больших потерь, полным отражением атаки. И буры, и британцы многих потеряли в этом сражении. Были убиты или ранены почти все члены штаба, но генерал Клементс остался цел и невредим. С обеих сторон было убито по пятьдесят-шестьдесят человек. Но казалось плохим признаком, что, несмотря на плотный орудийный огонь, буры все ещё держатся на западном фланге. Может, они собираются наступать вновь? Явных признаков не было никаких. Тем не менее, группы солдат ожидали, поглядывая на отвесные скалы над ними. Чего же они ждали? Ответом стала неожиданно начавшаяся убийственная пальба из маузеров по вершине — британские пехотинцы ответили на неё дружными залпами.

Теперь Клементсу должно было стать абсолютно ясно, что нападение со стороны его старого врага Деларея далеко не случайно, это был хорошо продуманный план, и отряд, напавший на его солдат, по меньшей мере вдвое больше, чем его собственный. Лагерь Клементса все ещё находился под угрозой солдат, атаку которых он только что отбил, в этой ситуации он не мог отправить подкрепление на высоту и тем самым ослабить его. Но грохот ружейного огня звучал все сильнее и сильнее. Становилось ясно, что главное наступление осуществляется именно там. Там, наверху повторялось сражение у Маджуба-Хилл. Плотная масса стрелков приближалась с нескольких сторон, двигаясь на центр позиции. Фузилеры значительно уступали в численности, а война в горах — это именно то, в чем буры имеют преимущество над солдатами регулярных войск. Гелиограф на высоте взывал о помощи. Он подавал сигналы о тяжёлых потерях и большом количестве атакующих. Буры быстро сомкнули фланги, и фузилеры уже не могли дать должный отпор. До самого последнего момента гелиограф продолжал подавать сигналы о том, что наступающие превосходят британцев числом, что все попытки противодействия разрушаются сильнейшим натиском победоносных буров.

Боестолкновение конных пехотинцев произошло в половине пятого. В шесть часов началось наступление на высоту, и Клементс в ответ на эти отчаянные сигналы гелиографа послал на подмогу сотню человек из территориальной конницы, из эскадрона флейтистов и Девонского эскадрона. Вскарабкаться на отвесный утёс в сапогах со шпорами, имея при себе ружьё и патронташ, — весьма трудная задача, однако грохот сражения, доносившийся сверху, поддерживал их в пути. Но, несмотря на все усилия, они добрались туда лишь затем, чтобы разделить горечь провала. Когда первые, тяжело дышащие йомены достигли плато, буры уже сметали остатки Нортумберлендских фузилеров, дойдя до края обрыва. Один за другим йомены бросались к самому краю пропасти, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие от адского, в упор огня. Капитан Муди из штаба, который шёл первым, был застрелен. Был убит и Пурвис из эскадрона флейтистов, который следовал за ним. Остальные, перепрыгивая через лежащие тела, бросились к небольшому окопу и попытались продолжить бой. Лейтенант Кэпмбелл, отважный молодой офицер, погиб, пытаясь вывести из-под огня своих людей. На высоте из двадцати семи фузилеров шестеро были убиты, а одиннадцать ранены. Так же велики были потери Девонского эскадрона. Йомены, не добравшиеся до вершины, находились в абсолютно безвыходной ситуации, поскольку буры вели по ним огонь, находясь в надёжном укрытии. Британцам не оставалось другого выхода, и они сдались. К семи часам вечера все британские солдаты, находящиеся на высоте, были убиты, ранены или взяты в плен. Но не соответствует действительности утверждение, что закончились боеприпасы; фузилеров превзошёл числом и победил превосходящий в искусстве стрельбы противник.

Редко генерал оказывался в такой сложной ситуации, как Клементс, и редко кто выходил из столь сложного положения достойно. Ситуация сложилась критическая: Клементс не только потерял больше половины своих солдат, но и лагерь его находился на непригодной для обороны позиции, а все его войско оказалось под смертельным ружейным огнём, который вёлся с утёса. От горы до лагеря было от 800 до 1000 ярдов и град пуль обрушивался на него. Насколько беспощаден был огонь, можно судить по тому факту, что маленькая ручная обезьянка, крошечное существо, принадлежавшее подразделению йоменов, была трижды ранена, правда, она выжила, став ветераном с настоящими боевыми шрамами. Те, кто был ранен в самом начале боя, оказались в ужасном положении: они лежали на открытой местности под убийственным огнём, «как беспомощная тётушка Салли» — так рассказывал один из них. «Мы должны поднять красный крест, или нас сотрут с лица земли, — продолжает тот же очевидец, капрал Цейлонской конной пехоты. — У нас была наволочка, но не было красной краски. Затем нам в голову пришла одна идея — мы нарисовали вертикальную полосу моей кровью, а горизонтальную — кровью Пола». Приятно добавить, что буры с уважением отнеслись к этому мрачному знамени. Становилось очевидно, что вопрос заключался не в том, можно ли продолжить сражение, а в том, возможно ли спасти орудия. Оставив горстку йоменов, конных пехотинцев и конников Китчинера преградить путь бурам, которые уже начали спускаться по тому же отвесному обрыву, по которому ранее поднимались йомены, генерал сосредоточил все свои усилия на том, чтобы спасти большое морское орудие. Трупы быков и мулов лежали грудами, из сорока волов осталось только шесть, и ситуация казалась настолько безнадёжной, что уже дважды под орудие закладывали динамит, чтобы взорвать его. Однако каждый раз вмешивался генерал, и, наконец, подгоняемое огнём автоматической пушки, огромное орудие медленно двинулось вперёд; скорость движения возросла после того, как за верёвки взялись солдаты, а шесть быков, хрипя, побежали. Это отступление прикрывали менее крупные орудия, которые поливали шрапнелью вершину холма и буров, спускавшихся в лагерь. Как только большая пушка оказалась в безопасности, вслед за ней подняли на передки и начали выводить другие орудия, их отступление прикрывала горстка конной пехоты, на долю которой в этом сражении приходится основная заслуга. Куксон и Брукс вместе с 250 солдатами в течение нескольких часов спасали Клементса от полного разгрома. Лагерь был оставлен, и все запасы — четыре сотни отборных лошадей, а самое главное два вагона боеприпасов, достались победителям. Тем не менее, спасти все свои орудия, уже после того как вышла из строя половина его войска, подвергшегося нападению численно превосходящего и более мобильного противника, было подвигом, в значительной мере компенсировавшим неудачу; таким образом, этот эпизод скорее укрепил, а не подорвал веру солдат в генерала Клементса. Отойдя на пару миль, он развернул большое орудие и с холма под названием Йоменри-Хилл открыл огонь по лагерю, который грабили толпы буров. Он действовал так отважно, что ему удалось продержаться со своим ослабленным отрядом до четырех часов пополудни, и ни одна атака не была предпринята против него, хотя весь день он находился под орудийным и ружейным огнём. В четыре часа вечера Клементс начал отступление, которое продолжилось до находящегося на расстоянии в двадцать миль Ритфонтейна, которого он достиг в шесть часов следующего утра. Его измождённые солдаты оставались на ногах в течение двадцати шести часов, из них четырнадцать часов они были в сражении, но горечь поражения смягчало сознание того, что каждый, от генерала до солдата, сделал все, что было в его силах, и что оставалась надежда вскоре поквитаться.

Потери британцев в бою при Нуитхедахе составили 60 убитых, 180 раненых и 315 пленных, все они, несколько дней спустя, были доставлены в Рюстенбург. О потерях буров, как обычно, трудно говорить наверняка, но все указывает на то, что их потери были не менее тяжёлыми, чем у британцев. В самом лагере шёл продолжительный бой, во время которого бюргеры были жестоко потрёпаны, была схватка на горе, где они подставились с необычной бездумностью, и, наконец, — последний обстрел шрапнелью и лиддитом. Все свидетельства говорят о том, что их атака была более открытой, чем обычно. «Их скашивали по двадцать человек, но это не имело никакого эффекта. Они стояли как фанатики», — рассказывает один из очевидцев. С начала и до конца они проявляли удивительную отвагу. Большая заслуга в том искусном и внезапном сосредоточении войск, всю силу которых они бросили на незащищённые порядки британцев, принадлежит их лидерам. Всего около восьмидесяти миль отделяют Вармбат от Нуитхедаха, и кажется странным, что наше разведывательное управление находилось в неведении относительно передвижения таких крупных соединений.

2-ая кавалерийская бригада генерала Бродвуда дислоцировалась к северу от Магализберга, в двенадцати милях от Клементса и представляла собой следующее звено в цепи британских войск. Похоже, однако, что Бродвуд не осознал всей важности сражения и не предпринял никаких активных действий, чтобы принять в нем участие. Если Колвила можно упрекнуть в том, что он слишком медлил «двигаться на пушки» у Саннас-Поста, то можно настаивать на том, что Бродвуд, в свою очередь, не продемонстрировал достаточной энергии и здравомыслия в данном случае. Утром 13-го солдаты его отряда могли слышать сильную стрельбу на востоке и даже могли видеть, как разрывались снаряды на вершине Магализберга. Расстояние составляло всего лишь 10—12 миль, а поскольку его пушки фирмы «Элзуик» имеют дальность стрельбы 5 миль, то небольшое продвижение вперёд позволило бы ему осуществить отвлекающий манёвр на фланге буров и таким образом ослабить их давление на силы Клементса. Небольшая численность отряда Бродвуда компенсировалась чрезвычайной мобильностью. Непонятно по каким причинам, но никакого эффективного продвижения вперёд Бродвудом предпринято не было. Узнав об исходе боя, он отошёл назад к Рюстенбургу — ближайшему британскому посту, и его отряд оказался в опасной изоляции.

Тем, кто ожидал, что генерал Клементс скоро возьмёт своё, не пришлось ждать слишком долго. Через несколько дней он вновь оказался на поле боя. Остатки его прежнего отряда были, однако, отправлены в Преторию на переформирование, и от войска ничего не осталось за исключением 8-й батареи Королевской артиллерии и неукротимого мощного орудия со следами от пуль, оставленными в Нуитхедахе. С ним также была батарея «F» из подразделения Королевской конной артиллерии и отряд конной пехоты под командованием Алдерсона. Наиболее важным было взаимодействие с генералом Френчем, который вышел из Претории, чтобы также принять участие в этих операциях. 19-го числа, всего лишь через пять дней после своего поражения, Клементс оказался на месте прежнего сражения, ведя бой, возможно, с теми же самыми солдатами. Однако на этот раз элемента внезапности не было, и британцы смогли подойти к выполнению этой задачи продуманно и методически. В результате 19-го и 20-го буры были выбиты с ряда позиций и вытеснены из этой части Магализберга, понеся значительные потери. Вскоре после этого генерал Клементс был отозван в Преторию, чтобы принять командование 7-й дивизией, в связи с тем, что генерал Такер был назначен военным комендантом Блумфонтейна, сменив на этом посту отважного Хантера, который, к сожалению всей армии, был отправлен домой по инвалидности. Генерал Каннингем с этого момента принял командование отрядом Клементса, который прибыл обратно в Магализберг.

13 ноября была предпринята первая из серии атак на посты вдоль железной дороги Делагоа. Ответственность за эти вылазки лежит на отряде Вилджоена, который, стремительно двигаясь с севера, напал на небольшие гарнизоны Балморала и Вилге-Ривера — станций, находящихся на расстоянии приблизительно шести миль друг от друга. В первом находился отряд «Баффс», а во втором — Королевские фузилеры. Атака была проведена хорошо, но в обоих случаях она была отбита и нападавшие понесли тяжёлые потери. Пикет «Баффс», потеряв шесть человек убитыми и девять ранеными, был захвачен при первом натиске. Но это никак не повлияло на общее положение, и повторная атака дорого обошлась бурам.

Другим эпизодом, который необходимо упомянуть, была решительная атака, предпринятая бурами на город Фрейхейд на крайнем юго-востоке Трансвааля, недалеко от границы с Наталем. В течение ноября в этом районе было очень неспокойно, и небольшой британский гарнизон, эвакуировав город, занял позицию на прилегающем холме. 11 декабря буры попытались штурмовать окопы британцев. Гарнизон города состоял из 2-го Ланкастерского королевского полка численностью около пятисот человек, отряда Ланкширских фузилеров численностью 150 человек и пятидесяти человек из Королевской гарнизонной артиллерии, а также небольшого отряда конной пехоты. Они удерживали контролирующую высоту, находящуюся приблизительно в полумиле от города. Нападение на пикеты британцев, начавшееся среди ночи, оказалось совершенно неожиданным для наших солдат, которые повели себя, возможно, опрометчиво, но героически. Подвергнувшись серьёзному нападению, молодые офицеры, командовавшие этими пикетами, отказались отступить и моментально оказались под таким огнём, что невозможно было подтянуть подкрепление. Атаке подверглись четыре аванпоста под командованием Вудгейта, Теобальда, Липперта и Манглеза. Нападение началось холодным тёмным утром в 2.15 с атаки на пост Вудгейта, к которому буры, никем не замеченные, подошли очень близко. Вудгейт, оказавшийся в этот момент безоружным, схватил ударник затвора и бросился на ближайшего бура, но был убит двумя выстрелами. Солдаты его поста разбежались или попали в плен. Теобальд и Липперт, предупреждённые огнём, укрылись за брустверами и уже были готовы к начавшемуся штурму. Липперт был убит, десять его солдат были ранены или захвачены в плен, но молодой Теобальд держался под шквальным огнём в течение двенадцати часов. Манглез — достойный сын своего отца — с предельной стойкостью целый день удерживал свой пост. Солдаты, находящиеся в траншеях, не подверглись сильному натиску, благодаря отчаянному сопротивлению аванпостов, но полковник Гон из Ланкастерского полка был, к несчастью, убит. Ближе к вечеру буры прекратили штурм, оставив на поле боя четырнадцать погибших, из чего можно заключить, что их общие потери были не менее сотни. Британцы потеряли трех офицеров и пятерых солдат убитыми, двадцать два человека были ранены, без вести пропали тридцать солдат и один офицер.

В ежедневных отчётах среди описаний рутинных ежедневных перестрелок, стычек и бесконечных переходов выделяется несколько эпизодов, датирующихся последними месяцами 1900 года. Мы перечислим эти действия, не пытаясь каким-либо образом связать их. Первый — это длительная осада или блокада Швайзер-Ренеке. Небольшая деревушка стоит на реке Хартс, на западной границе Трансвааля. Трудно понять, почему одна сторона решила атаковать, а вторая оборонять столь незначительную позицию. Начиная с 19 августа её защищал гарнизон из 250 солдат, которыми, умело командовал полковник Шамьер, проявивший себя в этом небольшом деле настоящим лидером. Бурскому отряду, численность которого менялась от пятисот до тысячи человек, не удалось достичь цели, поскольку Шамьер, у которого свеж ещё был опыт Кимбрли, принял такие меры предосторожности, что его оборона стала прочной, даже непреодолимой. В конце сентября подкрепление под командованием полковника Сеттла доставило в город запасы, но, когда отряд вошёл в город, противник вновь замкнул кольцо и осада возобновилась. Она продолжалась несколько месяцев, до тех пор, пока отряд не отвёл гарнизон и не оставил позицию.

На долю двух из всех британских отрядов выпали самые тяжёлые сражения и самые тяжёлые марши во время данного периода войны: это 21-ая бригада под командованием генерала Брюса Гамильтона (Дербиширский, Суссекский и Камеронский полки) и отряд полковника Сеттла, который действовал вдоль западной границы Колонии Оранжевой Реки, двигаясь по кругу вновь и вновь с таким упрямством, что эти передвижения получили название Имперский цирк Сеттла. Тяжёлая и неприятная работа, которая для воинов является более отталкивающей, чем настоящие опасности войны, выпала на долю солдат Брюса Гамильтона. Расположившись в Кроонстаде, они постоянно патрулировали опасные районы Линдли и Хейлброна, возвращаясь на железнодорожную линию, чтобы вновь двинуться в путь по первому требованию. Это была работа конной полиции, а не солдат пехоты, но то, что им поручали, они выполняли, прикладывая максимум усилий. У людей Сеттла была аналогичная неблагодарная задача. В ноябре из окрестностей Кимберли полковник со своим небольшим отрядом двинулся вдоль границы Колонии Оранжевой Реки, собирая запасы продовольствия и доставляя беженцев. Он участвовал в одном небольшом бою с группой Херцога у Клоофа, а затем, пересекая колонию, вновь, 7 декабря, нанёс удар по железнодорожной линии у Иденбурга и захватил некоторое количество пленных и скота.

Рандл также приложил немало усилий, стремясь установить контроль над сложным районом северо-востока Колонии, который был вверен его попечению. В ноябре он пересёк с севера на юг ту же самую местность, которую ранее с таким трудом проходил с юга на север. С отдельными локальными боями он прошёл от Фреде до Рейца, затем до Бетлехема и Харрисмита. На нем, как и на других командующих, лежала ответственность за небольшие гарнизоны, которые в силу порочной практики размещались в различных городах, и требовалось постоянно следить, чтобы они не голодали или не были разбиты.

Конец этого года и века ознаменовался некоторой неудачей британского оружия в Трансваале. Эта неудача выразилась в захвате Гельветского поста, который защищал отряд Ливерпульского полка, усиленный 4,7-дюймовой пушкой. Лиденбург, находящийся в семидесяти милях от железной дороги, располагал цепью постов, доходивших до станции в Машадодорпе. Всего насчитывалось семь опорных пунктов, расположившихся на расстоянии десяти миль друг от друга, на каждом посту базировался отряд в 250 человек. Блокпост в Гельветии был вторым по счёту. Ключевой частью позиции являлась сильно укреплённая главенствующая высота, находившаяся в трех четвертях мили от штабного лагеря. Этим постом командовал капитан Кирке с 40 гарнизонными артиллеристами, обслуживающими огромное орудие и семьюдесятью пехотинцами из Ливерпульского полка. Наступление буров, несмотря на заграждения из колючей проволоки, было таким стремительным и они столь отважно преодолели эти укрепления, что пост был захвачен практически без единого выстрела, хотя, возможно, гарнизон действовал слишком медленно. Майор Коттон, командовавший главной линией, моментально лишился половины своих сил, будучи атакован ликующим противником. Его позиция была слишком растянута для обороны теми небольшими силами, которые находились в его распоряжении, и линия обороны оказалась прорванной во многих местах. Следует отметить, что оборонительные укрепления были построены очень плохо — небольшое количество колючей проволоки, хрупкие укрепления, слишком широкие бойницы, кроме того, посты находились так близко от окопов, что нападающие могли достичь их так же быстро, как и обороняющиеся. На рассвете положение Коттона стало угрожающим, если не безнадёжным. Он был не только окружён, но и контролировался с высоты Ган-Хилл. Возможно, более правильным было бы после ранения передать командование Джоунсу, его младшему офицеру. Раненый человек не может принимать решения так же разумно, как и здоровый. Но, вероятно, он пришёл к выводу, что позиция является непригодной для обороны, и попытался предотвратить дальнейшие потери. Пятьдесят ливерпульцев были убиты или ранены, 200 попали в плен. Артиллерийские боеприпасы не были захвачены, но буры, уведя пленных, сумели благополучно скрыться. Один пост с четырьмя десятками солдат под командованием капитана Уилкинсона оборонялся весьма успешно и даже пытался преследовать буров, когда те стали отступать. Как и в Деветсдорпе, и в Нуитхедахе, буры не сумели удержать пленных, поэтому реальные результаты их операции были не столь значительными, тем не менее, этот эпизод остаётся одним из тех, которые заставляют нас уважать нашего противника и критичней относиться к себе[62].

В течение последних нескольких месяцев этого года отдельные части, срок службы которых закончился или необходимость в которых возникла в другом месте, были отозваны с театра военных действий. К середине ноября три различных корпуса Лондонских имперских волонтёров, два канадских соединения, конница Лумсдена, Объединённый гвардейский полк, шестьсот австралийцев, батарея «А» Королевской конной артиллерии и роты волонтёров из состава регулярных полков должны были вернуться домой. Приходилось сожалеть по поводу отзыва нескольких тысяч опытных бойцов ещё до окончания войны, и хотя это было объяснимо в случае с контингентом добровольцев, то в отношении регулярных войск подобные действия не совсем понятны. В самом начале нового года правительство было вынуждено отправить им на смену значительные силы.

В начале декабря лорд Робертс также покинул страну, чтобы принять полномочия главнокомандующего. Он и так имел достаточно высокую репутацию, когда в январе прибыл в Кейптаун, но не будет преувеличением заметить, что она значительно выросла, когда десять месяцев спустя он с борта «Канады» смотрел на исчезающую вдали гору Тейбл-Маунтин. Он обнаружил, что проводится ряд отдельных операций, в которых наши войска не имеют успеха. Главнокомандующий быстро объединил их в серию связанных манёвров, в которых мы почти во всех случаях добились победы. Отправившись на фронт в начале февраля, в течение двух недель он освободил Кимберли, в течение месяца разбил отряд Кронье и через шесть недель оказался в Блумфонтейне. Затем после шестинедельной остановки, время которой не могло быть сокращено, он совершил очередной из своих «прыжков тигра» и в течение месяца занял Йоханнесбург и Преторию. С этого момента ключевой вопрос кампании можно было считать решённым; и хотя потребовался ещё один, третий «прыжок», приведший его в Коматипоорт, и несмотря на то, что отважные и упрямые солдаты могли ещё продолжить борьбу с судьбою, он уже выполнил самое главное, а все стальное, сколь бы трудным оно ни было, становилось деталями кампании. Он был мягким человеком, истинным джентльменом и в то же время великим солдатом, вся его натура восставала против жестокости, и более жёсткий человек мог бы быть лучшим лидером на этом последнем, безнадёжном этапе войны. Без сомнения он помнил о том, как Грант предоставил армии Ли своих лошадей, но тогда Ли был жестоко разбит, а его солдаты сложили оружие. Подобное благодеяние в отношении частично покорённых буров привело к абсолютно другим результатам, и в большой степени именно этот акт милосердия является причиной того, что война затянулась. В то же время в этом вопросе происходило столкновение политических и военных соображений, и нравственная позиция Робертса относительно применения более суровых мер стала более жёсткой, поскольку была сделана попытка примирения, но она провалилась. Лорд Робертс вернулся в Лондон, пользуясь уважением и любовью своих солдат и соотечественников. Отрывок из его прощального обращения к войскам демонстрирует и его качества, которые вызывали эту любовь и это уважение:

«То, что совершили Южноафриканские войска, является, на мой взгляд, уникальным в военных хрониках, поскольку все это продолжалось практически безостановочно в течение года, а в некоторых случаях и более года. Не было ни отдыха, ни выходных, не было передышки на зимних квартирах, как это бывало в других продолжительных кампаниях. В течение месяцев, в беспощадную жару и жгучий холод, под проливным дождём, вы, мои товарищи, маршировали и сражались без остановок, располагаясь на бивуак под открытым небом. Вам часто приходилось продолжать поход и тогда, когда ваша одежда превращалась в лохмотья, а ботинки теряли подмётки, а время имело такое значение, что непозволительно было остановиться для переобмундирования. Когда не было настоящих сражений, в вас стрелял из-за холмов невидимый враг, досконально знающий каждый дюйм местности, и который ввиду особенностей этой страны, мог нанести серьёзный ущерб, оставшись неуязвимым. Вы пробирались через непроходимые заросли, двигались по крутым горам, через которые вам приходилось тащить тяжёлые пушки и повозки. С невероятной скоростью вы преодолевали огромные расстояния, часто довольствуясь лишь небольшим запасом пищи. Будучи больны или ранены, находясь вдали от баз, вы испытывали неизбежные на войне страдания, принимая их безропотно и стойко».

Эти слова делают честь и солдатам, которым они адресованы, и человеку, который обращался к ним. С середины декабря 1900 года руководство кампанией взял на себя лорд Китчинер.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх