Глава XXXIII.

Северные операции (январь — апрель 1901 года)

Три предыдущие главы дали некоторое представление о кампании Де Вета, об операциях в Трансваале до конца 1900 года и о вторжении в Капскую Колонию до апреля 1901 года. В настоящей главе мы рассмотрим события в Трансваале с начала нового века. Военные операции в этой стране, хотя и проходили на весьма обширных территориях, можно грубо разделить на две категории: нападения буров на британские посты и агрессивные стремительные выпады британских отрядов. К числу первых относятся нападения на Белфаст, Зуурфонтейн, Каалфонтейн, Зееруст, Моддерфонтейн, Лихтенбург, а также многие другие менее значительные бои. К числу последних относятся операции Бабингтона и Каннигема к западу и юго-западу от Претории, действия Метуэна ещё дальше на юго-западе и крупное продвижение Френча на юго-востоке. На этом направлении британские войска столкнулись с наибольшим сопротивлением. По мере их продвижения москиты не приставали и лишь во время остановки зудели вокруг, изредка покусывая.

Первые дни января 1901 года были неудачными для британского оружия, поскольку с остановленными под Линдли солдатами из охраны Китчинера буры обошлись довольно жестоко, и сразу же за этим последовал оживлённый бой у Наувпорта, недалеко от Магализберга, в котором Деларей оставил свою отметку на Имперской лёгкой коннице. Группы буров, загнанные Френчем и Клементсом в горы во второй половине декабря, все ещё высматривали возможность нанести удар по любому британскому отряду, если тот вдруг окажется в невыгодном положении. Для зачистки территории было сформировано несколько конных отрядов: первый во главе с Кекевичем, второй под командованием Гордона и третий, возглавляемый Бабингтоном. Два последних отряда, столкнувшись в тумане утром 5 января, едва не открыли огонь друг по другу; к счастью, обошлось без потерь. Но впереди их ожидала более опасная встреча.

Когда туман рассеялся, был замечен отряд буров, пробиравшийся в направлении хребта, с которого контролировалась дорога, запруженная двигавшимся по ней обозом и артиллерией. Два эскадрона из состава Имперского полка лёгкой кавалерии были немедленно отправлены на перехват. Похоже, что они не осознали, что находятся в непосредственной близости от противника, и решили, что движутся по территории окончательно разведанной солдатами 14-го гусарского полка. Действительно, четыре разведчика были высланы вперёд, но поскольку оба эскадрона двигались лёгким галопом, разведчики просто не смогли достаточно опередить конницу. Вскоре эскадрон «С», замыкавший группу, получил приказ перейти на левый фланг эскадрона «В», и их 150 всадников, растянувшись редкой цепью, понеслись по невысокому, покрытому травой холму. Несколько сотен солдат Деларея лежали в высокой траве на другой стороне холма, и их первый залп, данный с расстояния в пятьдесят ярдов, выбил из седла несколько кавалеристов. Было бы разумно, хотя и менее отважно, тотчас отступить, ввиду присутствия многочисленного и невидимого противника, однако уцелевшие получили приказ спешиться и открыть ответный огонь. Так и было сделано, но град пуль был настолько плотным, что нападавшие понесли большие потери. Капитан Норман из эскадрона «С» начал отводить своих солдат, которые отступили в организованном порядке. Эскадрон «В», потеряв Йокни, своего смелого командира, не слышал приказа, поэтому продолжал обороняться до тех пор, пока не осталось лишь несколько человек, уцелевших под свинцовым ливнем. Многие солдаты получили по три-четыре ранения. Но они не сдались, и гибель эскадрона «В», несмотря на поражение, добавила лавров в венок славы полка, репутация которого была подтверждена таким жестоким способом. Бурские победители бродили среди раненых лошадей и людей. «Почти все они были одеты в хаки, и у них были фляги для воды и ранцы наших солдат. Один из них схватил штык погибшего и уже собирался добить раненого солдата, но его успел остановить человек в чёрном костюме — это, как мне стало известно позднее, был сам Деларей…. Во время этого боя чрезвычайный героизм проявил наш дорогой старина полковник Вулс-Сэмпсон». Так писал один из уцелевших солдат из эскадрона «В», сам раненый в этом бою. И лишь четыре часа спустя подошедшее британское подкрепление вновь заняло холм, но к этому времени буры уже ретировались. Около семидесяти человек были убиты или ранены, многие из них получили тяжёлые увечья — такова оказалась цена трагедии. Несомненно, это лишь поразительное совпадение, что в двух столь отдалённых друг от друга районах два таких сильных удара были нанесены войскам нерегулярных сил с интервалом в три дня. Однако исход боя в каждом из этих случаев скорее повысил репутацию частей. Но эти инциденты поколебали уверенность в том, что разведка в колониальных войсках осуществляется лучше, чем в регулярных.

Налёт буров на британские посты в Белфасте 7 января, о котором мы упоминали выше, осуществлялся дерзко, даже отчаянно. В тот же день несколько небольших атак, которые можно рассматривать как отвлекающие ходы, было осуществлено на Вондерфонтейн, Нуитхедах, Вилдфонтейн, Пан, Далмануту и Машадодорп. Эти семь отдельных нападений, происходивших одновременно на пространстве в шестьдесят миль, показывают, что бурские силы все ещё являлись организованными и находились под одним эффективным командованием. Общей целью всех этих операций было, без сомнения, перерезать коммуникации лорда Робертса на той стороне и разрушить значительный отрезок железной дороги.

Город Белфаст упорно оборонял Смит-Дорриен и 1750 его солдат, 1300 из которых были пехотинцами — из состава Королевского ирландского, Шропширского и Гордонского полков. Но длина периметра обороны составляла пятнадцать миль, а каждый маленький форт находился слишком далеко от своего соседа, чтобы можно было оказывать взаимную поддержку, хотя каждый из них имел телефонную связь со штабом. Вполне вероятно, что в этих дерзких нападениях участвовали некоторые бюргеры и командиры, принимавшие участие в налёте на Гелветию 29 декабря, поскольку нападение осуществлялось тем же способом, в тот же час, и по-видимому, с одной и той же главной целью. Целью этой атаки являлся захват пятидюймового орудия, которое абсолютно беспомощно ночью и наводит страх днём. В Гелветии они достигли своей цели и даже не только вывели его из боя, но и утащили свой гигантский трофей. В Белфасте они могли бы совершить точно такой же подвиг, если бы не предусмотрительность генерала Смита-Дорриена, который каждую ночь отводил тяжёлое орудие в город.

Внезапно был атакован пост на Монумент-Хилл, который оборонял капитан Фосбери и восемьдесят три Королевских ирландца. Случай или измена позволили бурам найти слабое место в проволочных заграждениях, и они устремились в форт, где гарнизон отчаянно пытался сопротивляться. Был густой туман и проливной дождь, и движение смутно различимых фигур в этом мраке стало первым предупреждением нападения. Ирландцы были раздавлены массой нападающих, но держались соответственно своей высокой репутации. Отважно встретил смерть капитан Фосбери, геройски погиб Барри — скромный рядовой, который, будучи окружён бурами, с киркой бросился на пулемёт и упал, изрешечённый пулями. К моменту взятия поста половина гарнизона была выведена из строя.

Второй пост на другой стороне города оборонял лейтенант Маршалл с двадцатью солдатами, двенадцать человек были солдатами Шропширского полка. Смельчаки держались в течение часа, пока не были ранены Маршалл и девять шропширцев. После этого пост также был взят.

Два поста юго-восточнее и юго-западнее города, которые защищали солдаты Гордонского хайлендского полка, также подверглись яростной атаке. Но здесь наступление окончилось безрезультатно. Напрасно ополченческие отряды Эрмело и Каролины штурмовали пикеты Гордона. Они были отброшены метким огнём пехоты. Один маленький пост, обороняемый двенадцатькх хайлендцами, был взят, но остальные отбили атаку. Увидев, что его попытка coup-de-main провалилась, Вилджоен перед рассветом отвёл своих людей. Потери буров не уточнялись, но вблизи линии британцев были подобраны двадцать четыре убитых. Британцы потеряли шестьдесят убитыми и ранеными, почти столько же попало в плен. В целом вся операция получилась стремительной и дерзкой, своими действиями могут гордиться обе стороны. Одновременные нападения на шесть других постов, ни одно из которых не достигло успеха, носили, скорее, демонстрационный характер.

Попытки у Каалфонтейна и у Зуурфонтейна были предприняты утром 12 февраля. Эти места представляют собой небольшие станции железной дороги между Йоханнесбургом и Преторией. Очевидно, что буры были абсолютно уверены в своём превосходстве в мобильности, когда осмелились вторгнуться в самый центр британских позиций, и результат доказал, что они не ошибались, предполагая, что, даже если эти атаки и будут отбиты, атакующие смогут благополучно скрыться. Их лошади были быстрее, наездники искуснее, смекалка и знание местности давали шансы на успех.

Нападение осуществлял, по-видимому, сильный отряд, следовавший к месту сбора буров в Восточном Трансваале который, по слухам, возглавлял Бейерс. Однако им не удалось захватить гарнизон британского поста, поскольку каждый раз они встречали ожесточённое сопротивление, и все атаки были отбиты. Гарнизон Каалфонтейна состоял из 120 чеширцев под командованием Уильямс-Фримана, в Зуурфонтейне располагалось такое же число норфолкцев и небольшой отряд линкольнцев под командованием Кордо и Аткинсона. В течение шести часов натиск был очень сильным, напавшие на Каалфонтейн вели оживлённый орудийный и ружейный огонь, но в Зуурфонтейне артиллерии у буров не было. По истечении этого времени прибыли два бронепоезда с подкреплением, и оттеснённый противник продолжил свой путь на восток. 2-ая кавалерийская бригада Нокса преследовала их, но без особого результата.

Прежде чем его войска отошли на юго-запад, где их ожидала серьёзная, трудная и важная работа, лорд Метуэн оставил гарнизоны с запасами продовольствия в Зеерусте и Лихтенбурге. Оба города тотчас были окружены и подверглись нападению неприятеля. Серьёзная атака была предпринята 3 марта на Лихтенбург. В ней участвовали части Деларея, Смэтса и Сельера, в общей сложности 1500 солдат, которые рано утром на полном скаку атаковали пикеты британцев. Оборонявшихся было 600 человек из состава Кавалерийского полка Паже и трех рот 1-го батальона Нортумберлендских фузилеров — полка ветеранов, которые долго служили за границей (не путайте его со 2-м батальоном, который несколько раз попадал в очень сложные ситуации). Здесь нам повезло, поскольку менее опытные солдаты были бы просто сметены мощью атаки. И в этом случае гарнизон был отброшен до последней линии окопов, но все же смог удержаться под сильным огнём, а на следующее утро буры прекратили атаку. Их потери, похоже, составили более пятидесяти человек, в числе которых оказался тяжело раненый коммандант Сельер, позже у Вармбата он попал в плен. Отважный гарнизон потерял четырнадцать человек убитыми, в том числе двух Нортумберлендских офицеров, и двадцать человек ранеными.

В каждом из этих случаев нападения буров на британские посты заканчивались отражением атаки. Но в конце января у Моддерфонтейна на Гатсранде им повезло больше. Этот пост обороняли 200 южноуэльских пограничников, усиленные 59-м полком имперских йоменов, прибывшим в качестве охраны конвоя из Крюгерсдорпа. Атака, которая продолжалась весь день и велась двухтысячным соединением буров под командованием Смэтса; на следующее утро они штурмом взяли позицию. Буры, как обычно, не имея возможности оставить при себе пленных, немногим смогли поживиться. Потери британцев, однако, составили от двадцати до тридцати человек, главным образом ранеными.

22 января генерал Каннингем с небольшим отрядом, который состоял из пограничников, Вустерского полка, 6-го коннопехотного полка, конницы Китчинера, 7-го полка имперских йоменов, 8-й батареи Королевской артиллерии и батареи «Р» Королевской конной артиллерии, вышел из Олифантс-Нека. Он получил приказ двигаться на юг — туда, где по полученной информации, концентрировались силы противника. После небольшого столкновения, к середине дня его отряд оказался в окружении войск Деларея. Разбив лагерь у Мидделфонтейна, ночь они провели спокойно, а рано утром подверглись яростной атаке. Такими угрожающими были действия буров и столь прочной их позиция, что отряд оказался в некоторой опасности. К счастью, работала гелиографическая связь с Олифантс-Неком, и 23-го окружённые получили сообщение, что Бабингтон движется им на помощь. Весь день солдаты Каннингема находились под огнём дальнобойных орудий, а 24-го подошёл Бабингтон, и британский отряд успешно вышел из затруднительной ситуации, хотя и потерял семьдесят пять человек. Бой в Мидделфонтейне примечателен тем, что он начался во время царствования королевы Виктории, а закончился при Эдуарде VII.

Отряд Каннингема двинулся на Крюгерсдорп, и там, узнав о сдаче поста у Моддерфонтейна, о чем мы уже рассказывали, часть отряда двинулась на Гатсранд, пытаясь настичь Смэтса. Однако стало известно, что буры оборудовали хорошо укреплённую позицию, а силы британцев были не столь многочисленны, чтобы предпринять атаку. 3 февраля Каннингем со своим небольшим отрядом кавалерии попытался обойти противника с фланга, направив пехоту по центру, но обе попытки потерпели неудачу: кавалерия не смогла обнаружить фланг, а наступление пехоты было остановлено сильным огнём. Одна рота Пограничного полка оказалась в таком положении, что большая её часть была убита, ранена или взята в плен. Столь сильный отпор напомнил о бое у Моддерфонтейна. Но 4-го числа Каннингем с помощью Южно-Африканских полицейских сил сумел обойти противника с фланга и вытеснил врага с занимаемой позиции — после чего тот отступил к югу. Несколько дней спустя некоторые из людей Смэтса предприняли нападение на железнодорожную линию возле Банка, но были отбиты, потеряв двадцать шесть человек. После этого Смэтс двинулся на запад и соединился с отрядом Деларея, чтобы осуществить нападение на Лихтенбург, о котором рассказывалось ранее. Эти шесть попыток составили основные наступательные действия, предпринятые бурами в Трансваале в течение этих месяцев. Все ещё обычными оставались нападения на поезда, довольно часто буры обстреливали наши войска, случались и серьёзные засады, и мелкие, не причиняющие особого вреда обстрелы.

В предыдущей главе рассказывалось, как лорд Китчинер обратился к бюргерам с предложением, которое означало по сути амнистию, и о том, как некоторые из них, попавшие под влияние британцев, создавали Комитеты мира, пытаясь передать сражающимся свою убеждённость в бессмысленности продолжения борьбы и рассказать о терпимости британцев. К сожалению, эти предложения воспринимались бурскими лидерами как проявление слабости и заставляли их ожесточаться ещё больше. Из делегатов, которые отправились к своим соотечественникам, чтобы передать условия сдачи, по крайней мере двое были расстреляны на месте, несколько человек приговорены к смертной казни, и лишь немногие благополучно вернулись обратно. Единственным результатом воззвания стало то, что на попечении британцев оказались огромные толпы женщин и детей, которых содержали и кормили в лагерях, в то время как в большинстве случаев их отцы и мужья продолжали сражаться.

Упоминание о Комитетах мира может служить предисловием к рассказу о попытке лорда Китчинера в конце февраля 1901 года положить конец войне путём переговоров. В течение этого времени стойкость Великобритании и Империи ни на мгновение не ослабевала, но наша страна всегда болезненно воспринимала те разрушения, которые выпали на долю столь большой части Южной Африки, и с радостью приняла бы любое урегулирование проблемы, которое гарантировало бы, что вся проделанная работа не окажется напрасной и не потребует повторения. Мир на любых других условиях означал бы перекладывание на плечи наших потомков бремени тех проблем, на решение которых у нас самих не хватило мужества. Как уже говорилось, среди бюргеров, находившихся в лагерях, как и среди военнопленных, сформировалось мощное движение за мир. Надеялись, что оно встретит понимание у народных лидеров. Чтобы выяснить это, лорд Китчинер в конце февраля отправил устное сообщение Луису Боте, а 27 февраля этот бурский генерал в сопровождении эскорта гусаров прибыл в Мидделбург. «Загорелый, с приятным полноватым лицом немецкого типа, в эспаньолке», — так описывает его один из сопровождавших. Судя по раздававшимся радостным возгласам, два лидера быстро нашли общий язык, и появилась надежда, что результатом этой встречи станет определённое урегулирование. С самого начала лорд Китчинер объяснил, что постоянная независимость двух республик невозможна. Но по всем другим вопросам Британское правительство было готово идти на значительные уступки, чтобы удовлетворить и примирить бюргеров.

7 марта лорд Китчинер написал Боте из Претории, по пунктам повторив выдвинутые требования. Предлагаемые условия были, несомненно, широки, — возможно, даже шире, чем того хотела Британская империя. Если бы буры сложили оружие, была бы объявлена полная амнистия, которая бы распространялась на повстанцев при условии, что они не вернутся в Капскую колонию или Наталь. По истечении определённого периода, во время которого управление двумя государствам осуществлялось бы как колониями Короны, было обещано самоуправление. Суды должны были стать независимыми от исполнительной власти с самого начала, а оба языка (африкаанс и английский) стать государственными. Миллионы фунтов компенсации были бы выплачены бюргерам — наиболее замечательный пример контрибуции, выплачиваемой победителями. Чтобы помочь восстановить своё дело, фермерам были обещаны займы, также было дано обещание, что фермы не будут облагаться налогами. Кафрам не предоставлялось право участия в выборах, но им гарантировалась защита закона. Таковы были великодушные условия, предлагаемые Британским правительством. Общественное мнение в Великобритании, которое поддерживалось в колониях, и особенно в армии, считало, что был сделан окончательный шаг в сторону примирения, идти дальше означало бы не предлагать мир, а вымаливать его. Но к сожалению, было то, чего британцы предложить не могли, а буры настаивали именно на этом, и без того мягкость предложений по всем вопросам могла казаться им слабостью. 15 марта был дан ответ генерала Боты, суть которого заключалась в том, что их не могло удовлетворить ничего, кроме полной независимости, и соответственно переговоры были прерваны. Однако со стороны буров было намерение возобновить их, и 10 мая генерал Бота обратился к лорду Китчинеру за разрешением отправить телеграфное сообщение президенту Крюгеру и испросить его совета по проблеме заключения мира. Но непреклонный старик, сидевший в тихой Гааге, занимал непримиримую позицию. Суть его ответа состояла в том, что ещё существует серьёзная надежда на благополучный исход войны и что он предпринял некоторые шаги для обеспечения провиантом пленённых буров и женщин-беженцев. Эти шаги, и весьма эффективные, состояли в том, чтобы бросить их на произвол судьбы и полностью положиться на великодушие того правительства, которое он так любил оскорблять.

В тот же день, когда Бота обратился за разрешением воспользоваться британской связью, Рейтц, государственный секретарь Трансвааля, написал письмо Стейну, в котором описал отчаянное положение буров. В документе разъяснялось: отряды буров все чаще капитулируют, боеприпасы практически истощились, запасы провизии — недостаточны, нация находится на грани гибели. «Пришла пора сделать последний шаг», — писал госсекретарь. Стейн прислал ответ, в котором он, как и его брат, президент, продемонстрировал непреклонную решимость продолжать борьбу, что было обусловлено фаталистическим убеждением, что какое-либо внешнее вмешательство позволит им добиться успеха. Его позиция, как и позиция президента Крюгера, вынудила бурских лидеров продолжать борьбу ещё в течение нескольких месяцев — твёрдость, возможно, и неразумная, но, несомненно, героическая. «На этот раз это война до конца», — говорили две воюющие стороны в карикатуре, отмечавшей начало войны на страницах «Панча». Это действительно верно в отношении буров. Как победители, мы можем себе позволить признать, что никакая другая нация в истории никогда не оказывала более длительного и более отчаянного сопротивления значительно превосходящему противнику. Британцы могут только молиться, что их народ окажется столь же стойким, когда наступит час испытаний.

Позиция британцев на этом этапе войны укреплялась за счёт большей централизации. Гарнизоны отдалённых городов были отозваны, таким образом уменьшалось число конвоев. Население вывозилось и размещалось вблизи железнодорожных линий, где было проще организовать продовольственное снабжение. Таким образом, расчищалось поле действий, а британские войска и армия буров оставались лицом к лицу. Лорд Китчинер, убеждённый в провале мирной политики, но укреплённый морально попыткой перейти к ней, намеревался закончить войну серией мощных операций, которые должны были очищающим ураганом пронестись по стране из конца в конец. Для этих действий были необходимы конные войска — и его просьбу о подкреплении удовлетворили. Пять тысяч всадников были отправлены из колоний, а двадцать тысяч кавалеристов, конных пехотинцев и йоменов отправлены из метрополии. Десять тысяч кавалеристов были собраны в Великобритании, Южной Африке и Канаде для военно-полицейского отряда, который формировал Бейдн-Поуэлл. В общей сложности подкрепление, которые прибыло в Южную Африку до конца апреля, насчитывало более тридцати пяти тысяч человек. Вместе с остатками его старого полка под командованием лорда Китчинера на этом заключительном этапе войны находилось от пятидесяти до шестидесяти тысяч кавалеристов — количество, о котором не мог даже мечтать ни один из британских генералов, и которое, учитывая сложность снабжения такого войска, не мог представить в самом страшном кошмаре ни один военный министр.

Задолго до прибытия подкреплений, пока йомены ещё стояли в длинных рекрутских очередях на лондонских мостовых, ожидая своего часа, лорд Китчинер нанёс противнику несколько сильных ударов, которые значительно ослабили его, уменьшив численность и истощив материальные ресурсы. Главным из них явился великий гон противника на юг Восточного Трансвааля, осуществлённый семью отрядами под объединённым командованием Френча. Но прежде чем мы обратимся к рассмотрению этих событий, необходимо уделить внимание действиям Метуэна на юго-западе.

Энергичный генерал, оставив гарнизоны в Зеерусте и Лихтенбурге, покинул свой старый район и начал поход с отрядом, состоявшим главным образом из бушменов и йоменов, в неспокойные земли Бечуаналенда, куда вторгся Де Вильер. Прибыв сюда в середине января, он очистил территорию до самого Врибурга, повернув затем к Куруману, а оттуда — в Таунг. У Таунга его отряд пересёк границу Трансвааля и направился в Клерксдорп, проходя через безлюдные районы с труднопроходимыми взгорьями Масакани. Он покинул Таунг 2 февраля и принял участие в схватках у Уитвалс-Копа, Пардефонтейна и Лиллифонтейна, в каждой из которых неприятель был отброшен. Пройдя через Волмаранстад, Метуэн повернул на север, где у Хартбисфонтейна 19 февраля он участвовал в горячем бою со значительными силами буров под командованием Де Вильера и Либенберга. Накануне сражения ему удалось перехитрить Неприятеля: узнав, что буры покинули свой лагерь, чтобы занять боевые позиции, он налетел на бивуак и захватил десять тысяч голов скота, сорок три фургона и сорок пленных. Воодушевлённый этим успехом, он на следующий день вступил с бурами в бой и после пяти часов упорного сражения пробился к перевалу, который те обороняли.

Поскольку полторы тысячи человек Метуэна атаковали отряд, равный по численности и занимавший прочную позицию, успех можно было считать значительным. Йомены действовали великолепно, особенно отличились 5-й и 10-й батальоны, также хорошо показали себя австралийцы и полк «верных» северных ланкаширцев (the Loyal North Lancashires). Британские потери составили шестнадцать человек убитыми и тридцать четыре ранеными, а противник оставил на позициях восемнадцать погибших. Небольшой отряд лорда Метуэна вернулся в Клерксдорп, заслужив похвалу своей страны. Из Клерксдорпа он стремительно двинулся обратно на запад, двигаясь южнее своего прежнего маршрута, а 14 марта пришло сообщение, что Метуэн находится в Варрентоне. В апреле туда же прибыла небольшая колонна Эрролла, приведя с собой гарнизон и жителей Хоопстада — поста, который необходимо было покинуть в соответствии с политикой централизации, проводимой лордом Китчинером.

В январе 1901 года наблюдалась значительная концентрация сил трансваальских буров в том большом треугольнике, который ограничивается линиями железной дороги Делагоа на севере, Натальской железной дорогой — на юге и границами Свази и Зулу — на востоке. В это время года в бушвельде очень нездоровый климат, и для людей, и для животных, поэтому ради блага своих семей бюргеры вынуждены вместе со своими стадами спускаться ниже — на открытый вельд. Этому ничто не препятствовало, тем более что данные территории, хотя по ним ранее проходили и Буллер, и Френч, все ещё оставались оплотом бурского сопротивления, а также местом хранения их запасов. На территории этого района находятся такие центры волнений, как Каролина, Эрмело, Фрейхейд и другие. Позиции в этом месте обладают большим стратегическим преимуществом, поскольку дислоцировавшийся там отряд всегда может совершить нападение на железную дорогу или, как и планировалось, спуститься в Наталь. Итак, по различным причинам — из соображений стратегического характера или заботясь о своём здоровье — значительное число бюргеров сосредоточилось в этом районе под командованием братьев Бота и Смэтса.

Их сосредоточение не осталось незамеченным британскими военными властями, которые приветствовали любые передвижения, фокусировавшие силы сопротивления, остававшиеся распылёнными и неуловимыми. Получив информацию, что неприятель сконцентрировал свои силы в этом огромном укрытии, Лорд Китчинер поставил перед собой сложную задачу — гнать противника по всей территории от одного конца до другого. Главнокомандующим этого предприятия был назначен генерал Френч, в его распоряжении имелось не менее семи отрядов, отправившихся из различных пунктов железных дорог Делагоа и Наталя в южном и восточном направлении и поддерживающих друг с другом постоянную связь. Взглянув на карту, можно увидеть, что это было огромное поле для семи орудий, и от их расчётов требовалась вся боеготовность и бдительность, чтобы выполнить эту задачу. Три колонны войск отправились с железнодорожной линии Делагоа: отряд Смита-Дорриена — из Вандерфонтейна (самая восточная точка), отряд Кэмпбелла — из Мидделбурга и отряд Алдерсона — из Эрстефабрикен (расположенного рядом с Преторией). Четыре колонны отправились с западной железнодорожной линии: генерал Нокс — из Каалфонтейна, отряд майора Алленби — из Зууруфонтейна (станции между Преторией и Йоханнесбургом), отряд генерала Дартнелла вышел из Спрингса (находящегося недалеко от Йоханнесбурга) и, наконец, генерал Колвилл (не путать с Колвилом) — из Грейлингстада на юге. Все передвижения напоминали закидывание огромной сети, концы которой находились в Вандерфонтейне и Грейлингстаде, на расстоянии ста миль друг от друга. 27 января сеть стали затягивать. Несколько тысяч буров и значительное количество орудий оказались в окружении, и появилась надежда, что даже если необычайная мобильность позволит им ускользнуть, то уж транспорт и артиллерию спасти они не смогут.

Каждая из британских войсковых колонн имела численность приблизительно две тысячи человек, что в целом составляло 14 тысяч, кроме того, в операции было задействовано пятьдесят орудий. Каждый отряд должен был контролировать не менее десяти миль фронта. Первый решительный шаг должно было осуществить крайнее левое крыло — колонна Смита-Дорриена, которая продвинулась южнее Каролины, а оттуда к Ботвеллу, рядом с озером Крисси. Сложная задача снабжения южного направления выпала главным образом на него, соответственно его отряд был крупнее других и состоял из трех с половиной тысяч человек и 13 орудий. Когда Смит-Дорриен прибыл в Каролину, начали движение другие колонны, а центром наступления являлся Эрмело. На семидесяти милях вельда сверкание гелиографов днём и вспышки сигнальных ламп ночью отмечали ровный поток британцев. Повсюду колонны сталкивались с противником, отбрасывая его перед собой. В конце января у реки Вилге столкнулся с врагом Френч, Кемпбелл участвовал в бою южнее Мидделбурга и потерял двадцать человек. 4 февраля Смит-Дорриен находился у озера Крисси, Френч прошёл Бетел, а противник отступал в направлении Амстердама. Расстояние между концами сети сократилось до трети первоначального; дичь, насколько было известно, находилась внутри. 5-го числа был занят Эрмело; свежие глубокие колеи на вельде показывали британским всадникам, что впереди находится огромный бурский конвой. В течение многих дней огромные стада разного скота и ряды повозок тянулись от горизонта до горизонта, направляясь на восток. Кавалерия и конная пехота тотчас же взяли след.

Бота, однако, был мужественным и храбрым командиром — его нельзя было подгонять безнаказанно. В его отряде имелось несколько тысяч бюргеров, и было очевидно, что если он неожиданно атакует британскую линию в каком-либо месте, то может надеяться в течение некоторого времени вести равный бой, а возможно, и одержать победу. Если бы Смит-Дорриен не стоял у него на пути, то путь к отступлению на север для всего конвоя был бы свободен, тогда как разгром какого-либо другого отряда мало чем мог помочь ему. Поэтому именно на части Смита-Дорриена должна была быть направлена вся мощь его удара. Но войска генерала были достаточно мощными: они состояли из Суффолкского, Западнойоркского и Камеронского полков, 5-го уланского полка, 2-го Имперского полка лёгкой кавалерии и 3-го полка конной пехоты, усиленных восемью полевыми пушками и тремя тяжёлыми орудиями. Такой отряд едва ли можно было разбить в открытом бою, а вот последствия ночного хорошо организованного и неожиданного нападения предсказать трудно; именно такой стала атака, предпринятая Ботой в 3 часа утра 6 февраля, когда его противник стоял лагерем на Ботвел-Фарме.

Ночь благоприятствовала операции — было темно и туманно. Но, к счастью, британский командующий укрепил позиции и был готов к нападению. Буры с дерзкой отвагой бросили кавалерию на аванпосты и ворвались в лагерь. Основная тяжесть нападения легла на западных йоркширцев, но они были ветеранами сражения на Тугеле, и в три часа утра их так же трудно было застать врасплох, как и в три часа дня. Атака была отбита, а вблизи британских оборонительных линий остались лежать двадцать убитых буров, среди которых был и их отважный командир Спруйт. Основная часть буров довольствовалась ведением частого огня из темноты, который был подавлен ответным огнём пехоты. Утром убитые оставались единственным свидетельством действий противника, но двадцать убитых и пятьдесят раненых из отряда Смита-Дорриена свидетельствовали о плотности огня, обрушившегося на спящий лагерь. Атака каролинцев, которая планировалась совместно с бойцами Хайделбергского отряда, так и не было осуществлена, ввиду труднопроходимости местности и разногласий, возникших среди буров.

Помимо ряда перестрелок и арьергардных боев, эта атака Боты стала единственной попыткой остановить продвижение колонны Френча. Но она не имела успеха, и ни на час её не остановила. С этого дня начинается хроника захватов — людей, скота, орудий и фургонов — по мере того как беглецов окружали с севера, с запада и юга. Эта операция была разработана очень тщательно: из городов и районов эвакуировали жителей, отправляя их в лагеря беженцев, местность превращалась в бесплодную пустыню, чтобы в дальнейшем противник не имел возможности пополнять свои запасы. Продвинувшись ещё дальше на юго-восток, колонны Френча достигли Пит-Ретифа на границе со Свази, отбрасывая перед собой толпу численностью, как они мог рассчитать, приблизительно в пять тысяч человек. Часть войска неприятеля, включая ополченский отряд Каролины, в середине февраля прорвалась назад, и Луис Бота, воспользовавшись моментом, сумел ускользнуть, но в целом операций Френча были столь успешными, что в конце месяца он докладывал о следующих результатах: 292 бура убиты или ранены, 500 сдались в плен, захвачено 3 пушки и один «максим», 600 ружей, 4 тысячи лошадей, 4500 трековых быков, 1300 фургонов, 24 тысячи голов скота и 165 тысяч овец. Все обширное пространство вельда было усеяно разбитыми и обуглившимися фургонами противника.

Шли сильнейшие дожди — равнина превратилась в одно огромное болото, которое затруднило, но полностью не остановило дальнейшие операции. Третьего марта Дартнелл захватил «максим» и 50 пленных, ещё о пятидесяти доложил Френч, а Смит-Дорриен — о восьмидесяти. Шестого марта Френч захватил две пушки, а 14-го сообщил о потере бурами 46 человек и о захвате 146 пленных, 500 фургонов и ещё большего количества овец и быков. К концу марта Френч достиг Фрейхейда; его войска сталкивались с огромными трудностями, обусловленными нескончаемыми ливнями и сложностью снабжения войска. 27-го числа он сообщил ещё о 17 бурских потерях и 140 пленных, а в последний день месяца ему удалось захватить ещё одно орудие и две малокалиберные пушки. Неприятель отступил в восточном направлении, с тыла на него давили Алдерсон и Дартнелл. 4 апреля Френч объявил о захвате последнего неприятельского орудия в этом районе. Оставшиеся бурские части ночью повернули обратно и проскользнули между войсками британцев к границе Зулуленда, где 200 из них сдались в плен. В целом в результате наступления Френча к Трансваальской границе противник потерял одиннадцать сотен солдат — убитыми, ранеными или взятыми в плен — это были самые большие потери со времени сдачи Принслоо. Нет никаких сомнений, что эта операция стала бы ещё более успешной при более благоприятной погоде, но, тем не менее, огромные потери живой силы, всех орудий, имевшихся в этом регионе, а также большого количества фургонов, боеприпасов и запасов продовольствия явилось для буров таким ударом, от которого они так и не смогли полностью оправиться. 20 апреля Френч вновь вернулся в Йоханнесбург.

В то время как Френч захватил последнее бурское орудие в юго-восточной части Трансвааля, Деларею на западе удалось сохранить значительное количество артиллерии, которую он установил на перевалах Магализберга или укрыл в безопасных районах юго-западнее хребта. Британские части несколько раз проходили через эту часть страны, но так и не смогли покорить её. Буры, подобны сухой траве вельда — достаточно лишь нескольких искр, чтобы вновь вспыхнуло пламя. Именно в этот взрывоопасный район двинул в марте свои войска Бабингтон, оборудовав базу в Клерксдорпе. 21 марта он дошёл до Хартбисфонтейна, где незадолго до этого Метуэн провёл свой успешный бой. Здесь к частям Бабингтона присоединилась конная пехота Шеклтона, и теперь его войско состояло из 1-го полка Имперской лёгкой кавалерии, 6-го полка имперских бушменов, Новозеландского полка и эскадрона 14-го гусарского полка, а также из Сомерсетского полка лёгкой пехоты и Уэльского фузилерского полка, вместе с орудиями Картера и 4 мелкокалиберными пушками. С этим мобильным и мощным отрядом Бабингтон ринулся на поиски Смэтса и Деларея, которые, как было известно, находились поблизости.

На самом деле буры не только были рядом, но находились ближе и с более значительными силами, чем можно было предположить. Двадцать второго числа три эскадрона Имперской лёгкой кавалерии под командованием майора Бригса натолкнулись на 1500 буров и исключительно благодаря своей стойкости и смелости, смогли благополучно отойти и отвести свою пушку. Буры находились впереди и на обоих флангах, но британцы провели отличный арьергардный бой. Сражение было таким жарким, что эскадрон «А» потерял двадцать два человека, но продолжал держаться до тех пор, пока орудие не было отведено в безопасное место, после чего организованно отступил по направлению к лагерю Бабингтона, нанеся противнику не меньшие потери. Если Имперская лёгкая конница займёт постоянное место в списках армии, то, учитывая сражения при Эландслаагте, Вэггон-Хилле, освобождение Мафекинга, Наувпорт и Хартбисфонтейн, её боевым счётом могли бы гордиться многие полки-ветераны.

Если лёгкой коннице и пришлось пережить несколько неприятных часов 22 марта, то вскоре кавалеристы со своими товарищами из колониальных войск смогли взять реванш. 23 марта Бабингтон двинулся вперёд через Кафир-Крааль, отбрасывая перед собой врага. На следующее утро британцы вновь наступали, и в то время как авангард, состоящий из новозеландцев и бушменов под командованием полковника Грея, появился из-за перевала, на равнине они увидели бурский отряд, двигавшийся им навстречу со всеми орудиями. Сейчас уже трудно определить, было ли это спланировано заранее или буры решили, что британцы развернули свои порядки с намерением преследовать их, но какова бы ни была причина, совершенно очевидно, что впервые за всю кампанию значительные отряды противников оказались на открытой местности лицом к лицу.

Это был великий момент. Пришпорив своих лошадей, офицеры и солдаты с криками бросились на врага. Одно из бурских орудий было снято с передка и уже готовилось открыть огонь, но его накрыла волна конницы. Бурские всадники дрогнули и побежали, бросив на произвол судьбы свою артиллерию. Лошади, тянущие орудия, неслись по вельду бешеным галопом, но ещё быстрее мчалась кавалерия англичан. На этот раз отважных и хладнокровных голландцев охватила настоящая паника. По преследователям не было сделано практически ни одного выстрела, стрелки, казалось, были озабочены лишь спасением собственной шкуры. Два полевых орудия, одна мелкокалиберная пушка, шесть «максимов», пятьдесят шесть фургонов и 140 пленников стали заслуженными трофеями в результате этой великолепной атаки, и ещё пятьдесят четыре раненых бура были подобраны с поля боя. Преследование с большим сожалением пришлось прекратить, когда лошади окончательно выдохлись.

В то время как авангард таким образом разбил основной отряд противника, части бурских стрелков обошли и атаковали арьергардный обоз британских войск. Несколько залпов со стороны эскорта отбросили их, правда, с некоторыми потерями с нашей стороны. В целом, учитывая потерю девяти орудий и по меньшей мере 200 человек, разгром у Хартбисфонтейна нанёс огромный удар делу буров. Неделю-две спустя отряд сэра Ролинсона, действуя вместе с Бабингтоном, днём напал на лагерь Смэтса и захватил ещё два орудия и тридцать пленных. Все это, вместе с успешными действиями Френча на востоке и победами Плумера на севере, могло бы оказаться гибельным для буров, но их дело было обречено на продолжительную, вялую борьбу до тех пор, пока не станет ясно, что уничтожение, а не объединение принесёт трагический мир на эту несчастную землю.

По всей стране небольшие британские отряды проводили в течение этих месяцев операции, размах и напор которых увеличивались по мере установления холодной погоды. Еженедельные сообщения о пленении буров и захвате припасов, пусть и небольших в каждом отдельном случае, в совокупности давали значительный победный результат. Во время этих разрозненных и сумбурных действий тратилось огромное количество усилий, которые не могли принести никакого удовлетворения, за исключением чувства выполненного долга. Среди множества успешных рейдов и перестрелок достойны упоминания два эпизода, участие в которых принимал полковник Парк из Лиденбурга, в этих случаях было захвачено почти 100 солдат противника, в том числе и Абель Эразм, имевший зловещую репутацию. Рассказ об этих событиях будет неполным, если не упомянуть о героической обороне Махлабатини в Зулуленде, во время которой горстка полицейских и гражданских лиц успешно защитилась от вторжения буров. С наступлением зимы и прибытием подкрепления британские операции во всех частях страны стали значительно энергичнее, и теперь мы перейдём к рассказу о них.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх