Глава XXXVI.

Весенняя кампания (сентябрь — декабрь 1901 года)

История военных действий во время африканской зимы 1901 года была кратко рассмотрена, равно как представлен рассказ о ходе событий в Трансваале, Колонии Оранжевой Реки и Капской колонии. Надеждам британцев на подавление сопротивления до того, как молодая трава позволит более крупным бурским отрядам восстановить свою мобильность, не суждено было сбыться. К середине сентября вельд из желтовато-серого стал зелёным, и великая драма была обречена продлиться ещё на один акт, хотя все британцы и большинство буров жаждали наконец опустить занавес. Каким бы изматывающим ни было это бессмысленное продолжение безнадёжной борьбы, утешала мысль, что испившие эту горькую чашу до дна, вряд ли испытают подобную жажду в будущем.

15 сентября вступило в действие британское заявление о высылке не сложивших оружие бурских лидеров. Следует признать, что эта мера может показаться жёсткой и неблагородной стороннему наблюдателю, поскольку эти лидеры не совершали ничего противоречащего законам цивилизованной войны. Наложение персональных наказаний на офицеров армии противника — шаг, которому трудно найти прецедент, не разумно также выдворять вашего официального противника за пределы обычных боевых действий, поскольку он будет волен предпринять аналогичное в отношении вас. Единственным оправданием таких действий может служить их абсолютный успех, поскольку это позволяет предположить, что разведывательное управление владело информацией о поиске бурскими лидерами серьёзного повода для сдачи — такого повода, какой предоставляла им прокламация. Результат показал, что в подобных действиях не было необходимости, а вся процедура оказалась несвоевременной и произвольной. В честной борьбе вы одолеваете противника своей храбростью, силой или разумом, но вы не терроризируете его наказаниями, направленными на отдельные личности. Бюргеры Трансвааля и Оранжевой Республики были законными воюющими сторонами, и именно так их и следовало рассматривать, но это ни в коей мере не относится к мятежникам-африканерам — их союзникам.

Британцам было свойственно воспринимать своих противников как разбитых и дезорганизованных бандитов, но с наступлением весны им напомнили о том, что бюргеры все ещё способны на энергичные и координированные действия. Как только опубликованный документ вывел их из границ цивилизованной войны, буры решили доказать, какими энергичными и мужественными воинами они являются. Целый ряд скоротечных столкновений произошёл на различных участках фронта, и общая тенденция этих боев складывалась не в пользу британского оружия, хотя еженедельная отправка пленных убеждала всех, кто наблюдал за этими действиями, что бурские силы на исходе. Сейчас необходимо изложить все эпизоды по порядку и насколько возможно показать их взаимосвязь.

Генерал Луис Бота, ставя перед собой двойную задачу — предпринять наступление и отвлечь колеблющихся бюргеров от пристального изучения прокламации лорда Китчинера, к середине сентября сосредоточил свои войска в дистрикте Эрмело. Затем он быстро выдвинулся по направлению к Наталю, в результате чего волонтёрам этой колонии пришлось вновь взяться за оружие и выступить к границе. В какой-то момент вся ситуация до абсурда стала походить на события двухлетней давности — Бота выполнял роль Жубера, а Литтлтон, командовавший на границе, — Уайта. Чтобы сделать сходство полным, оставалось только, чтобы кто-то исполнил роль Пенна Саймонса, и эта опасная роль выпала на долю храброго офицера, майора Гофа, который командовал отрядом, считавшимся достаточно сильным, чтобы выстоять, но на собственном опыте убедился в обратном.

Этот небольшой отряд, состоявший из трех рот конной пехоты с двумя орудиями 69-го артиллерийского полка, действовал в окрестностях Утрехта, в юго-восточном районе Трансвааля — на дороге, по которой должен был пройти Бота. Семнадцатого сентября отряд перешёл реку Блад по броду Де-Джагерс поблизости от Данди и обнаружил перед собой врага. Задачей отряда было проложить путь пустому обозу, который возвращался из Фрейхейда. С этой целью необходимо было очистить Блад-Ривер-Порт, где были замечены буры. Гоф с воодушевлением стремительно двинулся вперёд при поддержке отряда Йоханнесбургских конных пехотинцев под командованием Стюарта численностью в 350 человек. Любому британскому офицеру такие действия на этом этапе войны могли казаться вполне естественными — стремительное наступление давало единственный шанс настичь мелкие отряды буров; странно лишь то, что разведывательное управление не предупредило пограничные патрули, о том, что приближается крупный отряд противника и что им следует действовать осторожно, избегая столкновений с обладающим огромным перевесом врагом. Если Гоф знал, что к нему приближается главный отряд Боты, то неясно, почему он повёл наступление, поставив в безвыходное положение своих людей и орудия. Небольшой отряд личной охраны Луиса Боты увлекал британцев за собой, пока с флангов и с тыла не подошли основные бурские силы. Окружённый многими сотнями стрелков, находясь на труднопроходимой местности у Шиперс-Нек, британский отряд оказался в столь безнадёжной ситуации, что ему оставалось лишь сдаться. Атака буров была столь неожиданной и такой стремительной, что вся операция закончилась очень быстро. Буры применили новую тактику, уже опробованную под Флакфонтейном, а затем с успехом использованную у Бракенлаагте и Твибоша. Большой отряд всадников, стремительно галопируя открытым порядком и стреляя с седла, налетел на британцев. Такое безрассудство теоретически должно было привести к серьёзным потерям, но на самом деле потери противника оказались небольшими. Солдаты не могли вести ответный огонь с лошадей, а времени спешиться не было. Прицелы и затворы двух орудий якобы были повреждены. Пушка системы Кольта также была захвачена. Из небольшого отряда двадцать человек были убиты, сорок ранены и более сотни попали в плен. Подразделение Стюарта с большим трудом смогло выйти из этой ситуации и отойти обратно к броду. Этой ночью Гофу удалось спастись, и он сообщил, что сам Бота с более чем тысячью человек практически уничтожил его отряд. Несколько дней спустя раненые и пленные были отправлены во Фрейхейд, город, которому грозила опасность быть захваченным, если бы Вальтер Китчинер не поспешил прислать подкрепление гарнизону. Все меры были предприняты, чтобы воспрепятствовать наступлению Боты на юг, части Брюса Гамильтона двинулись, чтобы остановить Боту. На самом опасном направлении было сосредоточено так много различных войск, что армия Литтлтона, действовавшая на Натальской границе, насчитывала теперь более 20 тысяч человек.

Очевидно, план Боты состоял в том, чтобы пройти через Зулуленд и нанести удар в Натале. Эта операция могла бы оказаться достаточно лёгкой ещё и потому, что проводилась на значительном расстоянии от железнодорожной линии. Продвигаясь вперёд после победного боя с Гофом, Бота пересёк границу Зулу, и теперь практически беспрепятственно мог дойти до самой Тугелы. Оставив британскую военную базу далеко позади, его отряд мог совершать рейды в дистрикте Грейтауна и вербовать рекрутов среди голландских фермеров, неся опустошение одному из немногих мест в Южной Африке, ещё не затронутому гибельным дыханием войны. Все эти земли лежали перед ним, и ничто не могло помешать его движению за исключением двух небольших британских постов, которые можно было или оставить без внимания, или захватить по пути следования. Фортуна изменила Боте в тот момент, когда, соблазнившись мыслью о возможных запасах продовольствия, он остановился, чтобы захватить их, но волна вторжения вдруг захлебнулась, словно натолкнувшись на две гранитные скалы.

Эти два из целой цепи воздвигнутых во времена старой войны с зулусами так называемых форта располагали весьма скромными силами. Более крупный форт Итала имел гарнизон численностью в 300 человек из состава 5-го полка конной пехоты, набранных из Дублинского фузилерского полка, Мидлсексского, Дорсетского, Южноланкаширского полков и Ланкаширского фузилерского полка — большинство из солдат были опытными бойцами, участвовавшими во многих сражениях. Вся их артиллерия состояла из двух орудий 69-го артиллерийского полка. Командовал гарнизоном майор Чапмэн из Дублинского полка.

25 сентября небольшой гарнизон узнал, что в их направлении стремительно движется главный отряд буров, и началась подготовка к настоящему «солдатскому приёму». Форт расположился на склонах холма, на вершине которого — в миле от основных траншей — было выставлено сильное охранение. И именно на него в полночь 25 сентября пришёлся первый вал штурма. 80 человек встретили яростную атаку нескольких сотен буров и были захвачены после жестокого кровопролитного боя. Кейн из Южноланкаширского полка погиб со словами «Не сдавайтесь», но и Потгитер, бурский командир был убит выстрелом из пистолета сослуживцем Кейна, офицером Лероем. Двадцать солдат маленького гарнизона погибли, а оставшиеся были обезоружены и взяты в плен.

Овладев этой выгодной точкой, буры приступили к выполнению задачи по захвату основной позиции. Они атаковали с трех направлений, и до самого утра форт обстреливали продольным огнём невидимые стрелки. Два британских орудия были выведены из строя, пулей был повреждён пулемёт «максим». На рассвете была небольшая передышка, затем бой возобновился и продолжался без остановки до самого заката. Промежуток времени от восхода солнца и до его последнего красного сполоха на западе кажется долгим для праздного человека, но какими, должно быть, нескончаемыми стали эти часы для горстки солдат, численно уступавших противнику, окружённых со всех сторон, прошиваемых пулями, изнывающих от жажды, измученных тревогой, и которые со все убывающими силами отчаянно отстаивали свои хрупкие оборонительные укрепления! Возможно, им даже казалось, что это слишком высокая цена за такой маленький форт в этой дикой местности. Огромное стратегическое значение этой точки едва ли могло служить утешением для полкового офицера, ещё меньшим — для рядового. Но они действовали так, как велел им долг, и действовали лучше, чем можно себе представить, ибо смелые голландцы, измотанные таким несоразмерным сопротивлением, добрались до окопов, понеся столь тяжёлые потери, каких у них не было в течение многих месяцев. Бывали сражения с активным участием британских войск численностью до десяти тысяч солдат, в которых бурские потери были меньше, чем в этом незначительном бою у дальнего поста. Когда наконец, после ряда тщетных попыток, отчаявшись, они отошли при угасающем свете, не менее сотни погибших и около двухсот раненых остались на поле свидетельством ожесточённости сражения. Условия ведения военных действий в Южной Африке настолько необычны, что эти потери, которые вряд ли смогли бы привлечь внимание во время войны на Пиренейском полуострове[63], стали одним из наиболее жестоких ударов, какой пришлось испытывать бюргерам в течение двухлетней войны против крупной и энергичной армии. Что касается точности данных, то сведения весьма противоречивы, но потери были достаточно велики, чтобы остановить бурское войско и изменить их план кампании.

В то время как эта затянувшаяся схватка сотрясала форт Итала, аналогичная атака, только в меньших масштабах предпринималась на форт Проспект в пятнадцати милях к востоку. Этот небольшой пост обороняла горстка солдат из Даремского артиллерийского милицейского полка и из Дорсетского полка. Нападение предприняли несколько сотен бюргеров отряда Гроблера, и хотя атака была яростной, а повторные попытки штурма предпринимались в течение всего дня, им не удалось прорваться. Капитан Роули, командовавший гарнизоном, руководил своими людьми так умело, что в течение долгого дня сражения потерял лишь одного человека убитым и восемь ранеными. И здесь потери буров были соразмерны ярости их атаки и, по сообщениям, составили до шестидесяти человек убитыми и ранеными. Поскольку бюргеры не имели возможности компенсировать людские потери и бесполезно растратили ценные боеприпасы, день 26 сентября стал гибельным для дела буров. Британские потери достигли семидесяти трех человек.

Гарнизон форта Итала был отрезан от водного источника ещё в самом начале атаки, к тому же к вечеру у обороняющихся осталось очень мало боеприпасов. Поэтому Чапмэн отвёл своих людей и орудия в Нкандлу, где оставшиеся в живых отважные защитники гарнизона получили особую благодарность от лорда Китчинера. Местность в округе все ещё кишела бурами, и в последний день сентября к ним в руки попал конвой из Мелмота, обеспечив им жизненно необходимый запас продовольствия.

Вынужденных задержек оказалось достаточно, чтобы предотвратить какое-либо серьёзное наступление со стороны Боты, а поднявшийся уровень воды в реках создал на его пути дополнительные препятствия. И британские командующие, обрадованные тем, что наконец-то перед ними стоит точная и ясная цель, уже спешили к месту действия. Брюс Гамильтон прибыл в форт Итала 28 сентября, а Вальтер Китчинер был отправлен во Фрейхейд. Два британских отряда, усиленные более мелкими частями, предпринимали попытку окружить бурского командира. 6-го октября Бота отошёл к северо-востоку от Фрейхейда, куда за ним последовали войска британцев. Подобно вторжению Де Вета на Кап, наступление Боты на Наталь закончилось тем, что он и его армия оказались в критическом положении. 9-го октября ему удалось переправиться через реку Приваан (приток Понголо) и благодаря туману и непрекращающемуся дождю продвинуться в направлении Пит-Ретифа. Некоторой части его отряда удалось проскользнуть между британскими войсками, а остальные растворились в ущельях и лесах этой труднопроходимой местности.

Вальтер Китчинер, следовавший за отступающими бурами, 6-го октября вступил в ожесточённую схватку с их арьергардом. Буры, потеряв несколько человек и нанеся некоторые потери нашим частям, смогли, отбившись, отступить. 10-го октября те бюргеры, которые держались вместе, достигли Лунебурга и вскоре полностью оторвались от британских войск. Погода была ужасной, и неуклюже двигавшиеся фургоны глубоко увязали в грязи, а связанные с ними войска не могли поспевать за быстрыми всадниками. В течение нескольких недель об основном отряде Боты не было никаких известий, но затем буры появились вновь, доказывая, что они все ещё сильны и числом, и духом.

Более шестидесяти британских подразделений, действовали на бурских территориях, но ни один из них не мог сравниться доблестью с отрядом под командованием полковника Бенсона. В течение семи месяцев непрерывных боёв этот небольшой отряд, состоявший из бойцов Аргил-Сатерлендского шотландского полка, 2-го шотландского кавалерийского полка, 18-го и 19-го полков конной пехоты и имевший два орудия, действовал чрезвычайно энергично, используя целостную и высокоэффективную схему ведения боевых действий. Оставляя пехоту для охраны лагеря, Бенсон оперировал исключительно конными войсками, и ни один бурский лагерь в радиусе пятидесяти миль не был защищён от его ночных налётов. Настолько искусными он и его солдаты стали в этих ночных нападениях на чужой и часто труднопроходимой местности, что из двадцати восьми атак двадцать одна увенчалась полным успехом. Во весь опор налетая на бурский лагерь, они гнали неприятеля, пока позволяли лошади. О неистовстве и молниеносности атак можно судить по тому факту, что от падений отряд понёс больше потерь, чем от пуль противника. За семь месяцев сорок семь буров были убиты и шестьсот взяты в плен, не говоря уже об огромном количестве амуниции и скота. Эти операции оказались успешными не только благодаря энергии Бенсона и его людей, но и благодаря постоянным усилиям полковника Вулс-Сэмпсона, возглавлявшего разведку. Когда Вулс-Сэмпсон подвергался постоянным преследованиям со стороны президента Крюгера, он поклялся отомстить бурам, и следует признать, что это обещание было с лихвой выполнено, ибо трудно назвать другого человека, который нанёс бы больший урон мятежникам.

В октябре отряд полковника Бенсона был реорганизован: теперь он состоял из 2-го полка «Баффс», 2-го Шотландского кавалерийского полка, 3-го и 25-го полков конной пехоты и четырех орудий 84-й батареи. С этим отрядом, насчитывающим девятнадцать сотен человек, Бенсон 20-го октября покинул Мидделбург по линии Делагоа и двинулся на юг, перекрывая возможные маршруты движения буров, возвращающихся после краткого рейда в Наталь. В течение нескольких дней отряд занимался привычной работой, захватив до пятидесяти пленных. 26-го было получено сообщение, что группировка буров под командованием Гроблера начала концентрацию сил и что можно ожидать сильной атаки. В течение двух дней продолжался непрерывный обстрел, и по мере продвижения, в поле зрения отряда постоянно находились бурские всадники, сопровождавшие его на дальних подступах к флангам и в тылу. Погода стояла отвратительная, и 30-го октября британцы двинулись вперёд под холодным проливным дождём, направляясь к Бракенлаагте — пункту в сорока милях южнее Мидделбурга. Бенсон намеревался вернуться на свою базу.

После полудня колонна, все ещё сопровождаемая большим отрядом буров, подошла к труднопроходимому потоку, уровень которого очень поднялся из-за дождя. Здесь фургоны увязли, и потребовалось несколько часов, чтобы переправить их. Бурский огонь постоянно усиливался, теперь он вёлся, с фронта и тыла. Ситуацию усугублял проливной дождь, и от земли поднимался густой пар, который ухудшал видимость. Когда тучи ненадолго разошлись, майор Анли, командовавший арьергардом, оглянувшись, заметил большой отряд всадников, развёрнутой цепью стремительно двигавшийся за ними. «Бог мой, сколько же их там!» — воскликнул взволнованно ирландец. В следующее мгновение небо вновь затянулось, но те, кому удалось увидеть это зрелище, поняли, что предстоит серьёзное сражение.

В этот момент 84-я батарея под командованием майора Гиннеса из двух орудий вела огонь по бурам. На дальних подступах орудия защищали солдаты Шотландского кавалерийского полка и Йоркширского полка конной пехоты. Подле самих пушек находилось тридцать бойцов из полка «Баффс». Остальные солдаты «Баффс» и конные пехотинцы располагались на флангах и в авангарде, который под командованием полковника Вулс-Сэмпсона уже начал ставить на стоянку конвой и оборудовать лагерь. Эти войска были мало задействованы в дневном сражении, вся тяжесть которого с ужасающей силой обрушилась на несколько сотен человек, находившихся вокруг расположенных в тылу орудий. Полковник Бенсон едва успел вернуться к месту сражения, когда буры начали свою яростную атаку.

По имеющимся сведениям, Луис Бота проскакал со своим отрядом шестьдесят миль, чтобы, объединив силы Гроблера и Опперманна, разбить британские войска. Какова бы ни была причина, присутствие ли легендарного командира, желание отомстить за поражение на Натальской границе, но атака буров была предпринята с таким напором и дерзостью, что её оценили все, кому удалось остаться в живых. С гулом, как приближающийся ураган, несколько сотен всадников внезапно возникли из плотного тумана и стремительно понеслись на британские орудия. Тыловой заслон конной пехоты отступил под мощным натиском — и два отряда беспорядочно накинулись на горстку «Баффс» и пушки. Окружённая пехота была не в силах остановить молниеносное продвижение всадников на нижнюю гряду, где располагались орудия. Её удерживали 80 шотландских кавалеристов и сорок йоркширских конных пехотинцев с несколькими стрелками из 25-го конно-пехотного полка. Последние являлись охраной орудий, а первые — тыловым прикрытием; ни в коей мере не потеряв присутствия духа, кавалеристы быстро отошли, спешились и перестроились, достигнув оборонительного рубежа.

У этих солдат практически не было времени занять позиции, когда на них бросились буры. С той необычайной способностью быстро приспосабливать тактику к обстоятельствам, которая является главным военным достоинством буров, всадники не поскакали на вершину, а, выстроившись в шеренгу возле кряжа, открыли убийственный огонь по людям и орудиям. О героизме защитников лучше всего говорят цифры потерь, которые не нуждаются в комментариях. При орудиях находились тридцать два артиллериста, и двадцать девять из них пали на месте. Майор Гиннес был смертельно ранен, когда пытался открыть огонь. У шотландцев потери составили шестьдесят два из восьмидесяти, а йоркширцы погибли почти все. В целом, на холме пали 123 человека из 160. «Тяжёлый удар, джентльмены», как заметил Веллингтон при Ватерлоо; и британские войска оказались максимально готовы выдержать его.

Артиллеристы были, как всегда, великолепны. Каждый из солдат двух небольших, изрешечённых пулями групп, собравшихся вокруг орудий, неуклонно и до конца выполнил свой долг. Капрал Аткин погиб вместе со всеми своими товарищами, но, умирая, он все же попытался выдернуть затвор орудия, и в этот момент ещё одна пуля прошила его руки. Тяжело раненый Сержант Хейз, последний из остававшихся в живых, подполз к лафету и, схватив шнур, дал последний залп, прежде чем потерять сознание. Сержант Мэтьюз, трижды раненый, продолжал стойко выполнять свой долг. Пять возниц попытались поднять передок и увезти орудие, но и они, и их лошади были ранены. В этой войне случались эпизоды, которые не поднимали наш военный престиж, но если вы попытаетесь найти примеры настоящей доблести, трудно будет отыскать что-либо превосходящее стойкость британских артиллеристов.

Полковник Бенсон был ранен в колено и живот, но, даже будучи раненым, сумел отправить послание Вулс-Сэмпсону с просьбой ударить шрапнелью по хребту, чтобы не позволить бурам захватить орудие. Бурские всадники двигались среди скопления убитых и раненых, тела которых отмечали рубеж обороны, и некоторые из солдат противника, несмотря на приказы командиров, допускали жестокое обращение с ранеными. Однако шрапнельный огонь Вулс-Сэмпсона заставил их отойти, бросив орудия одиноко стоять среди распростёртых тел артиллеристов и солдат сопровождения.

Имелось некоторое непонимание той роли, которую в этом сражении сыграли солдаты «Баффс», и даже подразумевалось, что они действовали не так достойно, как их конные товарищи. Во имя чести одного из самых превосходных полков британской армии, этот вопрос требует разъяснений. На самом деле большая часть полка под командованием майора Доглиша была задействована в обороне лагеря. Возле орудий находились четыре отдельных небольших группы из состава «Баффс», ни одна из которых, по-видимому, не была назначена в эскорт. Одна из этих групп, состоявшая из тридцати человек под командованием лейтенанта Грейтвуда, была рассеяна конницей противника, та же участь постигла вторую группу, находившуюся дальше на фланге. Другой маленький отряд под командованием лейтенанта Линча был захвачен и практически уничтожен во время той же атаки. Позади орудий находилась третья, более крупная группа Баффс, численностью 130 человек под командованием майора Ильса. Когда орудия оказались захвачены, эта горстка попыталась предпринять контратаку, но попытка была обречена на провал, и, лишь потеряв тридцать человек, они смогли вырваться из-под огня. Если бы эти солдаты находились на холме рядом с орудиями, то смогли бы возобновить бой, но до потери позиции они не успели добраться туда, а попытка отбить высоту привела бы к большой беде. Единственно справедливой критикой в адрес солдат полка может быть то, что их действия были чересчур медлительны, но нельзя забывать, что они были сильно измотаны недавним дежурством в блокгаузе.

К счастью, командование колонной было возложено на такого опытного и здравомыслящего воина, как Вулс-Сэмпсон. Попытка контратакующими действиями вернуть орудия в случае провала поставила бы под удар лагерь и конвой. Последний являлся для буров наиболее заманчивым трофеем, и сделать его уязвимым — означало бы принять их игру. Поэтому, Вулс-Сэмпсон поступил весьма разумно, удерживая атакующих огнём своих орудий и с помощью пехотинцев, а каждая свободная пара рук использовалась на рытьё траншей, чтобы сделать позицию неприступной. Вокруг были расставлены аванпосты, с которых можно было контролировать лагерь; и призыв бурского лидера сдаться был встречен с презрением. Весь день дальнобойные орудия вели по лагерю огонь, порой весьма ожесточённый. Санитарный фургон привёз полковника Бенсона; умирая, он обратился к своим товарищам с призывом не сдаваться. «Больше не будет ночных походов», — таковы были, как передавали, последние слова этого отважного воина, который скончался рано утром. 31 октября отряд оставался на оборонительных позициях, но утром 1 ноября два гелиографа — один с северо-востока, второй с юго-запада — сообщили, что две колонны британских войск, Де Лиля и Бартера, спешат им на помощь. Буры прошли словно ураган — об их недавнем присутствии свидетельствовала лишь оставшаяся полоса разрушения. Ночью они ушли, забрав орудия, и теперь находились вне пределов досягаемости преследователей. Таковы были события у Бракенлаагте, стоившие британцам шестидесяти человек убитыми, 170 ранеными и двух орудий. Полковник Бенсон, полковник Гиннес, капитан Эйр Ллойд из Гвардейского полка, майор Мюррей и капитан Линдсей из Шотландского кавалерийского полка, а также ещё шесть офицеров были в числе погибших, ещё шестнадцать офицеров были ранены. В результате этого сражения британский арьергард был уничтожен, однако основной отряд и обоз, являвшиеся главной целью нападения, были спасены. Потери буров были значительны — примерно сто пятьдесят человек. Несмотря на успех противника, подобные тяжёлые бои были для британцев как нельзя кстати, поскольку, независимо от непосредственного исхода подобного боя, он приводил к тяжёлым потерям среди живой силы врага, которые тот не мог компенсировать. Смелость нападения буров натолкнулась на отвагу обороны; обе стороны могут вспоминать об этом сражении, не испытывая ни малейшего стыда или сожаления. Существовали опасения, что захваченные орудия могут быть использованы для прорыва линии блокгаузов, но подобной попытки не было предпринято, и через несколько недель оба орудия были возвращены британскими войсками.

Чтобы наше повествование было последовательным и вразумительным, я продолжу его рассказом об операциях в юго-восточной части Трансвааля — со времени сражения у Бракенлаагте до конца 1901 года. Эти операции проводились в начале ноября, под верховным командованием генерала Брюса Гамильтона. Энергичный командующий ввёл в действие ряд небольших отрядов, которые осуществляли многочисленные захваты. Эта работа облегчалась наличием новых линий блокгаузов: одна из них протянулась от Стандертона до Эрмело, а вторая соединяла Бракспрейт и Грейлингстад. Огромная территория была разделена на контролируемые сектора, и эти действия вскоре начали давать результаты: большие группы пленных стали возвращаться, из этих мест.

3 декабря Брюс Гамильтон, которому неоценимую помощь оказывал Вулс-Сэмпсон, стремительно двинулся из Эрмело и рано утром напал на бурский лагерь, захватив девяносто шесть пленных. 10-го числа аналогичным броском он разбил бетельский отряд, уничтожив семерых врагов и захватив 131 в плен. Уильямс и Уинг командовали в этой операции отдельными отрядами, и об энергичности их действий можно судить по тому факту, что за двадцать четыре часа они прошли пятьдесят одну милю. 12-го числа части Гамильтона вновь вышли на тропу войны, и ещё один коммандо был уничтожен. В результате этой экспедиции шестнадцать солдат противника были убиты, а семьдесят захвачены в плен. Второй раз в течение одной недели войска совершили пятидесятимильный переход за один день, поэтому неудивительным стало заявление их командира о том, что люди нуждаются в отдыхе. Почти четыреста мятежников в течение десяти дней одним энергичным командующим были захвачены в этой наиболее воинственно настроенной местности Трансвааля, при этом потери с нашей стороны составили всего двадцать пять человек. Военный министр выразил Гамильтону особую благодарность за столь блестящие действия. С этого времени и до конца 1901 года из этого же района продолжали поступать сообщения и о других, менее значительных операциях, проводимых Плумером, Маккензи, Роулинсоном и другими командирами. Но однажды произошла небольшая неприятность с отрядом из двухсот конных пехотинцев под командованием майора Бриджфорда, который был послан из соединения Спенса на обыск некоторых ферм в местности Голландия, к югу от Эрмело. Экспедиция отправилась ночью 19 декабря и на следующее утро окружила и начала проверять фермы.

Выполняя это задание, британский отряд разделился и внезапно был атакован несколькими сотнями бойцов из коммандо Бритца, которые благодаря форме цвета хаки были приняты за авангард Плумера и смогли подойти совсем близко. Основной удар пришёлся на находившийся в некотором отдалении отряд из пятидесяти человек: почти все они были убиты, ранены или взяты в плен. Второй отряд, также насчитывавший полсотни человек, несмотря на оказанное ими ожесточённое сопротивление, постигла та же участь. Было убито пятнадцать британцев, ранено тридцать, а майор Бриджфорд, оказался в плену. Вскоре после этого инцидента подошло соединение Спенса, и буры были отброшены. Казалось, имелись все основания полагать, что в этом случае имелась утечка информации о планах британцев и в окрестностях ферм для них готовилась засада, но в таких операциях всегда найдётся место случайностям, предусмотреть которые не представляется возможным. Учитывая численность буров и продуманность их диспозиции, можно считать удачей, что британцы смогли выйти из этой сложной ситуации без более крупных потерь, это, главным образом, заслуга лейтенанта Стерлинга.

Покинем в своём повествовании Восточный Трансвааль и вернёмся к нескольким важным эпизодам, которые произошли в различных местах театра военных действий в последние месяцы 1901 года.

19 сентября, два дня спустя после неудачи Гофа, произошла трагедия поблизости от Блумфонтейна, когда два орудия и сто сорок человек временно попали в руки врага. Эти орудия, принадлежащие батарее «U», в сопровождении конной пехоты передислоцировали в южном направлении из Саннас-Поста, ставшего столь фатальным для этого подразделения восемнадцатью месяцами ранее. В пятнадцати милях от водонапорной станции, в местечке Флакфонтейн (это не тот Флакфонтейн, где проходило сражение генерала Диксона), небольшой отряд был окружён и захвачен коммандо Аккерманна. Артиллерийский офицер, лейтенант Барри, погиб возле своих пушек, как и подобает артиллерийскому офицеру. Орудия и солдаты были захвачены, но пару недель спустя британские войска сумели освободить пленённых солдат и вернуть орудия. Тот факт, что весенняя кампания началась с захвата четырех британских орудий, безусловно, делает честь бурам, достойны восхищения и те смелые фермеры, которые после изнурительной двухлетней войны были ещё в состоянии противостоять грозному и победоносному врагу и пополнять за его счёт свои запасы.

Два дня спустя, сразу после несчастья с Гофом и вслед за инцидентом у Флакфонтейна и уничтожением эскадрона улан на Капе, произошло серьёзное событие у Эландс-Клуф, неподалёку от Застрона, на крайнем юге Колонии Оранжевой Реки. Ночью группой Критцингера был внезапно атакован и подвергся жестокому разгрому отряд шотландских разведчиков, сформированный по инициативе лорда Ловата. Гибель полковника Мюррея и его адъютанта, однофамильца полковника, а также сорока двух из восьмидесяти шотландцев свидетельствует о мощи штурма, который разразился над беспомощным лагерем с внезапностью и силой южноафриканского урагана. Бурам, по всей видимости, удалось проскользнуть через аванпосты и подкрасться к спящим солдатам, подобно тому как это случилось с солдатами Викторианского полка у Уилмансрюста. Двенадцать артиллеристов были ранены, а единственное полевое орудие захвачено. Отступивших после налёта буров преследовал отряд Торникрофта, которому удалось вернуть захваченное орудие и взять в плен двадцать солдат Критцингера. Следует признать, что есть определённая доля иронии в том, что в течение пяти дней британского правления, когда буры уже не признавались организованной военной силой, именно эти невоенные силы нанесли нашим войскам потери почти в шестьсот человек убитыми, ранеными или пленными. Небольшие отряды — Коха в Колонии Оранжевой Реки и Каролинский отряд — были захвачены Уильямсом и Бенсоном. Их общая численность составляла всего лишь сто девять человек, но бурам нечем было восполнить даже эти незначительные потери.

Те, кто внимательно следил за ходом военных действий, стараясь предвосхитить события, не были удивлены сообщением о продвижении Боты в Наталь и об энергичных атаках Деларея в западной части Трансвааля. Ожидавшие активных действий оказались правы, поскольку в последний день сентября бурский вождь нанёс жестокий удар по отряду Кекевича, предприняв энергичную ночную атаку, которая переросла в ожесточённое сражение. Это был бой при Медвилле, поблизости от Магато-Нека, что в горах Магализберга.

Последнее упоминание о Деларее относится к его пребыванию в дистрикте Марико, неподалёку от Зееруста, где в самом начале сентября произошло два столкновения с войсками Метуэна. Оттуда командующий буров направился в Рюстенбург и дальше к Магализбергу, где объединился с отрядом Кемпа. Кекевич и Фезерстонхог двумя колоннами преследовали бурское войско. Кекевич вечером в воскресенье 30 сентября остановился лагерем на ферме Медвилла, заняв укреплённую позицию на местности в форме треугольника, образуемого рекой Селоус на западе, донгой на востоке и дорогой Зееруст-Рюстенбург в основании. Вершина этого треугольника направлена на север и указывала на горный кряж на противоположном берегу реки.

Солдаты в отряде Кекевича были в большинстве своём опытными бойцами, участвовавшими в сражении у Флакфонтейна — Дербиширский полк, 1-й Шотландский кавалерийский полк, части территориальной конницы и 28-й полк полевой артиллерии. Казалось, командиром были приняты все меры предосторожности; пикеты были выставлены так далеко, что гарантировали своевременное предупреждение в случае нападения. Но бурская атака началась рано утром настолько неожиданно и мощно, что посты на берегу реки были сразу отброшены или уничтожены, и стрелки, расположившиеся на высотах другого берега, получили возможность прошивать огнём весь лагерь. Численность отрядов была практически одинакова, но буры, получив огромное тактическое преимущество, повели игру, в которой они являлись непревзойдёнными мастерами. Никогда ещё дух британцев не пылал так ярко, и от командира до последнего рекрута-йомена не было человека, который уклонился бы от этой трудной, почти безнадёжной задачи. Буров во что бы то ни стало нужно было выбить с позиции, которая позволяла им контролировать лагерь. Невозможно было отступить, не оставив всех припасов. В сумятице и неразберихе сумеречного рассвета не было возможности осуществить согласованный манёвр, хотя Кекевич расположил свои войска с потрясающим здравомыслием и весьма своевременно. Эскадроны и роты сосредоточились на берегу реки с единственной целью подойти к противнику как можно ближе и выбить его с командной высоты. Уже более половины лошадей и большое число офицеров и солдат пали под градом пуль. Шотландские кавалеристы, йомены и солдаты Дербского полка продвигались вперёд, молодые солдаты не отставали от ветеранов. «Все солдаты держались просто великолепно, — сообщал очевидец, — они использовали малейшие укрытия и ярд за ярдом продвигались вперёд. Эскадрону был отдан приказ — попытаться оседлать лошадей и обойти противника с фланга. Я едва сел в седло, как моя лошадь была дважды ранена. Два солдата рядом со мной, пытавшиеся сесть в седла, были убиты, а лейтенант Уортли ранен в колено. Я бросился туда, откуда мы вели огонь, и обнаружил, что полковник легко ранен, адъютант умирает, получив тяжёлое ранение, а повсюду лежат убитые и раненые». Но вскоре контратака начала продвигаться. Вначале движение было слабым, но вскоре усилилось и переросло в стремительное наступление; Кекевич подбадривал своих солдат, и как только буры начали отступать под мощным натиском британских пехотинцев, в действие вступили орудия. В шесть часов бюргеры Деларея поняли, что их попытка обречена на провал, и началось полномасштабное отступление — бегство, которому победители не могли препятствовать, поскольку их кавалерия под градом пуль превратилась в пехоту. Разгром был полным — ни один патрон и ни один солдат не были захвачены противником, но за это была заплачена огромная цена убитыми и ранеными. Число потерь составило не менее 161, в числе них был и отважный командир, которому ранение не помешало продолжать выполнять свои обязанности в течение нескольких дней. Самые тяжёлые потери пришлись на долю шотландских разведчиков и солдат Дерби, а территориальная конница доказала и на этот раз, сколь несправедливой была критика в её адрес. В этой войне найдётся немного сражений, в которых войска сражались бы более достойно.

Но даже разгром у Модвилла не обескуражил Деларея, этого сурового длиннобородого воина. С самого начала кампании, то есть с момента столкновения с Метуэном на дороге в Кимберли, он показал, что является наиболее опасным противником — упорным, изобретательным и неутомимым. С ним был отряд непримиримых бюргеров, ветеранов многих сражений, и имелся превосходный боевой подчинённый в лице Кемпа. Отряд растворился на широком пространстве населённой территории, и в любое время он мог собрать значительное подкрепление из людей, которые после окончания предприятия смогут вновь уйти на свои фермы и укрыться в убежищах. На несколько недель после боя у Модвилла бурские силы затаились в этом районе. Два британских соединения под командованием Метуэна и фон Донопа 17 октября вышли из Зееруста, чтобы зачистить окрестности: одно направилась в сторону Эландс-Ривер, а второе — в сторону Рюстенбурга. Они вернулись в Зееруст двенадцать дней спустя, после удачного рейда, во время которого происходили постоянные стычки и перестрелки, но лишь один бой достоин подробного описания.

Сражение произошло 24-го октября в местечке неподалёку о Клейнфонтейна на реке Грейт-Марико, протекающей к северо-востоку от Зееруста. Войска фон Донопа, пробиравшиеся по очень неровной, покрытой бушем местности, были яростно атакованы с фланга и тыла двумя отдельными отрядами бюргеров. Кемп атаковал фланг, врезался в цепь повозок и, прежде чем его отбросили, разрушил восемь из них, убив многих возниц-кафров. Деларей и Стенкамп атаковали арьергард и имели более серьёзное столкновение. Бурские всадники вклинились между двумя орудиями 4-го артиллерийского полка и временно захватили их, но небольшая охрана состояла из ветеранов «Пятого боевого», которые достойно поддерживали традиции своего прославленного северного полка. Из всех команд подразделения, насчитывающего примерно двадцать шесть человек, шестнадцать солдат и молодой офицер Хилл были выведены из строя. Из группы Нортумберлендских фузилеров уцелевших почти не осталось, а сорок человек йоменов из отряда прикрытия были убиты или ранены. В течение небольшого промежутка времени продолжался яростный и жаркий бой на самой короткой дистанции. Но на выручку примчались британские кавалеристы, и атака, захлебнувшись, откатилась на ту изрезанную местность, откуда она и началась. Сорок погибших буров, оставшихся на поле боя вместе со своим храбрым командиром Остерхойзеном, стали свидетельством того, как мужественно было отражено это нападение. Британские потери составили восемь человек убитыми и пятьдесят шесть ранеными. Довольно потрёпанные, потерявшие восемь фургонов, части направились обратно в Зееруст.

После этого эпизода на данной сцене военных действий до самого конца года не произошло ничего особо важного, за исключением стремительного и хорошо организованного боя у Бестекрааля, случившегося 29-го октября, во время которого семьдесят девять буров были окружены и захвачены кавалеристами Кекевича. Процесс изматывания противника проходил очень медленно, но каждая из британских частей регулярно сообщала о захвате пленных. Система блокгаузов была теперь столь протяженна, что Магализберг стал почти неприступным, кроме того, была протянута линия от Клерксдорпа и Фредерикстада до Фентерсдорпа. Один из патрулей йоменов полковника Хики 13 ноября подвергся жестокому нападению у Бракспрейта, но за исключением этого эпизода количество набранных очков было в нашу пользу. Метуэн и Кекевич совершили в начале ноября переход из Зееруста в Клерксдорп и действовали со стороны железной дороги. В конце года оба находились в дистрикте Волмаранстад, где собирали пленных и зачищали местность.

О событиях в другой части Трансвааля в течение последних трех месяцев 1901 года рассказывать особенно нечего. Расположенные повсюду линии блокгаузов и посты констеблей нейтрализовали мобильность буров, которые все чаще попадали в пределы досягаемости британцев. Единственными сражающимися отрядами, оставшимися в Трансваале, были отряды Боты на юго-востоке и Деларея на западе. Остальные были озабочены лишь тем, чтобы спастись от преследования, а когда их перехватывали, они обычно сдавались без какого-либо серьёзного сопротивления. Можно упомянуть о нескольких более крупных уловах, например, о трофеях Докинса в округе Нилструм (семьдесят шесть пленных), Кекевича (семьдесят восемь), Коленбрандера — на севере (пятьдесят семь), Докинса и Коленбрандера (сто четыре); Коленбрандера (шестьдесят два), но в основном пленных захватывали небольшими партиями, когда противника «выкуривали» из пещер, ущелий и с ферм.

Лишь два небольших боя в течение этих месяцев, по-видимому, заслуживают отдельного упоминания. Первый — нападение отряда Байса 20 ноября на подразделение железнодорожных войск, занимавшихся своей работой неподалёку от Вильерсдорпа на крайнем северо-востоке Колонии Оранжевой Реки. Эти войска, состоявшие главным образом из шахтёров из Йоханнесбурга, во время войны сослужили неоценимую службу. В данном случае отряд был внезапно атакован и большинство солдат захвачено в плен. Майор Фишер, командовавший пионерами, был убит, а три офицера и несколько бойцов ранены. Но тут появилось соединение полковника Римингтона, которое отбросило буров, оставивших в наших руках своего раненого командира Байса.

Второй бой начался острой атакой, предпринятой бурами Мюллера на колонну полковника Парка ночью 19 декабря у Эландспруита. Бой был жестоким, но закончился тем, что атака была отбита. Британские потери составили шесть человек убитыми и двадцать четыре ранеными. Буры, оставившие на поле боя восемь убитых, понесли, вероятно, не меньшие потери.

Теперь отличительной и наиболее приятной чертой Трансвааля стали спокойствие, царившее в его центральных провинциях, и постепенный возврат населения к своим прежним занятиям. В Претории уже произошло возвращение к нормальной, спокойной жизни, но и её более крупный и энергичный сосед быстро приходил в себя после двухлетнего паралича. С каждой неделей все активней работали шахты, и неуклонный ежемесячный рост добычи показывал, что мощная сырьевая индустрия скоро восстановит свои силы. Но самым приятным было восстановление безопасности на железных дорогах, которые, если не считать некоторых ночных мер предосторожности, возобновили нормальное движение. Если оторвать взгляд от чёрных туч, застилающих горизонт, нельзя не возрадоваться все расширяющейся голубой полосе в центре небесного свода, говорившей о скором завершении бури.

Когда мы изучили кампанию в Трансваале вплоть до конца 1901 года, остаётся лишь представить хронику событий в Колонии Оранжевой Реки до этой же самой даты. Ранее мы упомянули только о двух небольших британских неудачах, произошедших в сентябре — потере двух орудий под Блумфонтейном и внезапном нападении на лагерь разведчиков лорда Ловата. В это время наблюдались некоторые признаки того, что планируется переход через перевалы Дракенсберга небольшого отряда Оранжевой Республики, который должен был оказать поддержку Луису Боте в его вторжении в Наталь. Однако продвижение основных сил отряда было остановлено, и демонстрация сил в поддержку бурского командующего завершилась ничем.

В Колонии Оранжевой Реки система блокгаузов была очень сильно развита, и мелким шайкам буров было чрезвычайно сложно избежать столкновения с британскими войсками, которые следовали за ними по пятам. Южная часть страны была отсечена от северных районов условной линией, которая тянулась через Блумфонтейн до границы с Басуто на востоке и до Якобсдаля на западе. К югу от этой линии сопротивление буров было практически подавлено, хотя некоторые отряды постоянно её пересекали, подбирая остатки бурских частей. Северо-запад также в значительной мере успокоился, и в течение последних трех месяцев 1901 года в этом регионе не происходило никаких значительных боев. Даже на бурном северо-востоке, который всегда являлся центром сопротивления, британские войска, еженедельно присылавшие новые группы пленных, встречали незначительное сопротивление. Из всех командующих наиболее успешно действовали Уильямс, Дамант, Де Мулен, Лоури Коул и Уилсон. Их операции получали значительную поддержку со стороны Южно-Африканского полицейского подразделения. Один из молодых офицеров этого отряда, майор Пак-Бересфорд, особенно отличился своими способностями и храбростью. Его преждевременная смерть вследствие брюшного тифа явилась большой утратой для Британской армии. За исключением одной перестрелки, в которой участвовал отряд полковника Уилсона в начале октября, и другой — с участием группы Бинга 14 ноября, едва ли можно назвать какие-нибудь настоящие бои вплоть до событий в конце декабря, к описанию которых я сейчас и собираюсь приступить.

Тем временем организация мирного устройства в стране осуществлялась такими же быстрыми темпами, как и в Трансваале, хотя имеющиеся здесь проблемы были другого порядка, а население состояло исключительно из голландцев. Посещаемость в школах была на более высоком уровне, чем до войны, одновременно не ослабевал приток бюргеров, которые присягали на верность и даже вступали в ряды сражающихся против своих непримиримых соотечественников, которых они совершенно справедливо воспринимали как виновников своих проблем.

К концу ноября появились признаки того, что сражающимся бурам был разослан призыв вновь собраться в их старом убежище — в дистрикте Хейлброн, и в начале декабря стало известно, что неутомимый Де Вет вновь вышел на тропу войны. Он так долго находился в тени, что поползли упорные слухи о его ранении, и даже смерти, но уже вскоре он продемонстрирует, что он жив и невредим. Президент Стейн страдал от тяжёлого заболевания, вызванного, вероятно, теми моральными и физическими лишениями, которые ему довелось испытать; но с невероятным упорством, заставляющим забыть и даже простить гибельную политику, приведшую его самого и государство к столь тяжкому положению дел, он периодически приезжал на своей знаменитой капской повозке в лагерь своих уцелевших приверженцев. Для тех, кто помнил, насколько широко было распространено в начале войны убеждение в нерешительности граждан Оранжевой Республики, стал откровением тот факт, что по истечении двух лет они все ещё могли противостоять сокрушившей их силе.

Давно уже стало очевидно, что нынешняя тактика британцев, заключающаяся в прочёсывании территории и захвате отдельных бюргеров, должна со временем привести к завершению войны. Единственная же надежда буров, или, по крайней мере, единственная их возможность добыть славу, заключалась в том, чтобы вновь объединиться в крупные отряды и попытаться провести последние бои хотя бы с некоторыми британскими частями. Именно с этой целью Де Вет в начале декабря собрал Вессельса, Мани Боту и некоторых других своих лейтенантов, вместе с отрядом численностью приблизительно в две тысячи человек в дистрикте Хейлброн. Как бы ни было мало его войско, оно было поразительно мобильно, и каждый боец в нем был ветераном, закалённым двумя годами беспрестанных сражений. Первые операции Де Вета были направлены против изолированной колонны полковника Уилсона, которая была окружена в двадцати милях от Хейлброна. Римингтон в ответ на гелиографические сигналы о помощи незамедлительно поспешил в район боевых действий и объединился с Уилсоном. Однако войско Де Вета не уступало в численности объединившимся отрядам, и он смог перерезать обратный путь в Хейлброн. Обоз и арьергардные подразделения подверглись решительному нападению, но атака была отбита. Той же ночью лагерь Римингтона был подожжён большим отрядом буров, но он благоразумно отвёл своих людей от огня и таким образом не понёс никакого ущерба. Потери в этих операциях были небольшими, но будь войска не такими искушёнными в подобных методах ведения военных действий, ситуация бы оказалась более серьёзной. В течение примерно двух недель после этого бюргеры ограничивались перестрелками с британскими отрядами, стараясь, избежать столкновения с двигавшимися на них силами Эллиота. Тем не менее, 18 декабря они предприняли наступление и в течение недели провели три боя, два из которых закончились их победой.

Штаб Британских войск получил сведения о том, что Кафирс-Коп, находящийся северо-западнее Бетлехема, стал центром бурской активности, и в этом направлении были посланы три соединения — Эллиота, Баркера и Дартнелла. Единственным значимым эпизодом в последовавшей затем небольшой стычке стала гибель известного бурского командира Хаасбрука. Когда отряды вновь разделились, будучи не в состоянии обнаружить цель, Де Вет внезапно продемонстрировал одному из них, что эта неудача никак не объяснялась его отсутствием. Дартнелл прошёл по его следам до самого моста на Эландс-Ривер, когда бурский вождь внезапно выскочил из своей берлоги в Лангберге и набросился на его отряд. Бюргеры попытались подавить противника, как это произошло в Бракенлаагте, но натолкнулись на стойкое сопротивление ветеранов двух полков Имперской кавалерии и генерала, который был знаком со всеми их уловками. Всадникам не удалось подойти ближе, чем на 150 ярдов к британской линии обороны, затем они были отброшены плотным встречным огнём. Увидев, что продвижение вперёд невозможно, и узнав, что на подходе находится отряд Кемпбелла, вышедший из Бетлехема, Де Вет после четырех часов сражения отвёл своих людей. Среди британцев было ранено пятнадцать человек, потери буров были, наверняка, такими же, или даже большими.

Похоже, что главной целью этой операции Де Вета была попытка помешать строительству британских блокгаузов. Его основной отряд находился в Лангеберге, и он мог представлять серьёзную угрозу линии, возводимой между Бетлехемом и Харрисмитом — линии, через которую всего два месяца спустя будет прорываться его основной отряд — и безрезультатно. В шестидесяти милях к северу проходит вторая линия — от Франкфорта до Стандертона, достигшая к настоящему моменту местечка Тафелкоп. Отряд Восточных ланкаширцев и йоменов прикрывал рабочих, но часть оставшегося в окрестностях отряда Де Вета до такой степени мешала строителям, что командующий, генерал Гамильтон, счёл необходимым послать во Франкфорт за подкреплением. Британские войска только что прибыли туда и были изнурены переходом, но тем не менее три отряда под командованием Даманта, Римингтона и Уилсона были незамедлительно отправлены на зачистку.

Погода стояла отвратительная, вельд напоминал внутреннее море, среди которого, словно острова, возвышались холмы. Но солдаты, за годы войны привыкшие к любой непогоде, незамедлительно двинулись в район операции. Когда они подошли к тому месту, где, по сообщениям, находились буры, их порядки оказалась растянуты на много миль, причём таким образом, что в центре строй был неплотным и опасно слабым. В этом месте находились лишь полковник Дамант с небольшим штабом, двумя пушками и «максимом», а также горстка Имперских йоменов 91-го полка, выступавшая в качестве артиллерийского сопровождения. Навстречу этому небольшому отряду двигалась группа всадников в форме цвета хаки, соблюдая британское построение и даже время от времени постреливая куда-то в сторону. Дамант и его штаб, похоже, приняли их за солдат Римингтона, и хитрая уловка удалась превосходно. Незнакомцы подходили все ближе и ближе, и вдруг, отбросив маскировку, рванулись к орудиям. Четыре очереди их не остановили, и через несколько минут буры оказались на холме, среди артиллеристов, возле самых орудий. Им помогал огонь с фланга, открытый спешившимися всадниками.

Как только опасность была осознана, Дамант, его штаб и сорок йоменов, составлявших охрану, бросились на высоту, пытаясь опередить буров. Но атака была столь стремительной, что нападавшие захватили артиллеристов прежде, чем британцы смогли прийти на помощь, и последние оказались под убийственным огнём, который буры вели сверху. Дамант и все штабные офицеры были ранены, причём сам Дамант — четырежды, на ногах не осталось почти ни одного йомена, но их отвага была безмерной. Командовавший капитан Гауссен упал, почти все солдаты у орудий были ранены или убиты. Из орудийного расчёта осталось два человека, но оба были ранены, а их умирающий капитан Джеффкоут оставил им по пятьдесят фунтов в набросанном тут же на месте завещании. Через полчаса центр британской линии был полностью уничтожен. Современные способы ведения военных действий менее кровопролитны по сравнению со старыми, но когда одна сторона получает тактическое преимущество, другой стороне приходится выбирать между немедленной капитуляцией или полным уничтожением. Британские части, находящиеся на широко раскинутых крыльях фронта, начали понимать, что в центре что-то происходит, и двинулись в этом направлении. Офицер с крайнего правого фланга увидел в бинокль вспышки выстрелов у самых жерл британских пушек, что свидетельствовало о том, что стрельба идёт совсем близко. Он повернул свой эскадрон и вместе с эскадроном Скотта из конницы Даманта поспешил к высоте. С другой стороны показались части Римингтона, и буры бросились прочь. Они не смогли увезти захваченное орудие, потому что погибли все лошади. «Я на самом деле подумал, — вспоминал один из офицеров, — что произошла ошибка, и что я стреляю по своим. Они были одеты в нашу форму, а у некоторых на шляпах были тигровые ленты — знак конников Даманта». Тот же офицер рассказывал о сцене, разыгравшейся на артиллерийских позициях. «Когда мы приблизились к орудиям, то увидели, что все артиллеристы убиты, за исключением двоих раненых; погибли офицеры и солдаты, обслуживавшие автоматические пушки, погиб пулемётный расчёт, из орудийного сопровождения в живых оставались один офицер и один солдат — все остальные были убиты или ранены; были ранены и все штабные офицеры.» Вот что означает оказаться в воронке циклона. Общие потери составили семьдесят пять человек.

В этом бою продуманность и натиск, с которыми буры под командованием Вессельса осуществили свою атаку, безусловно, заслуживали успеха. Их стратегема, опиравшаяся на использование британской формы и схем построения, была незаконна с военной точки зрения, и нельзя не восхищаться долготерпением офицеров и солдат, которые выносили подобные вещи, не предпринимая попыток возмездия. Есть также достаточно оснований полагать, что бурами, которые захватили высоту, была проявлена неоправданная жестокость, и высокое соотношение числа убитых по отношению к раненым подтверждает заявления уцелевших, что некоторые солдаты были застрелены в упор уже после окончания сопротивления.

За жестокой схваткой у Тафелкопа последовала, всего лишь четыре дня спустя, ещё более жестокая стычка у Твифонтейна, которая доказала, что, даже имея двухлетний опыт, мы ещё не до конца представляем себе смелость и хитрость нашего противника. Линия блокгаузов, идущая от Харрисмита, постепенно подтягивалась к Бетлехему, сдерживая эту неспокойную часть страны. Участок Харрисмита протянулся до самого Твифонтейна, что в девяти милях к западу от моста через Эландс-Ривер, и здесь был поставлен небольшой пост, прикрывавший рабочих. Этот отряд состоял из четырех эскадронов Имперской территориальной конницы, одного орудия 79-й батареи и одной автоматической малокалиберной пушки — все под временным командованием майора Уильямса из Южно-Стаффордского полка, в связи с отсутствием полковника Фирмина.

Зная, что Де Вет и его бойцы находятся в окрестностях, лагерь йоменов расположили на позиции, которая казалась достаточно безопасной в случае нападения. Отдельно стоящий холм имел длинный пологий склон на западе и отвесный с южной стороны. На равнине были выставлены посты, а вдоль гребня — часовые. Единственная мера предосторожности, которой пренебрегли, — это посты у южного основания. Посчитали естественным, что нападения с этой стороны можно не опасаться и что в любом случае невозможно будет укрыться от бдительных часовых на вершине.

Из множества дерзких и искусных нападений, предпринятых бурами за время войны, это, без сомнения, стало самым примечательным. В два часа ясной лунной ночи небольшой отряд Де Вета, олицетворявший собой последние бурские надежды, сосредоточился у подножия холма и начал подъем на вершину. То, что это был канун Рождества, может понятным образом объяснить недостаточную бдительность часовых. Когда царит благодушное предпраздничное настроение, людьми овладевает некоторая беспечность и ослабевает строгость военной дисциплины. Йомены, спящие в палатках или дремлющие на своих постах на вершине холма, даже не могли представить таких ужасных, крадущихся к ним рождественских визитёров, как и столь мрачного утреннего подарка от Санта-Клауса.

Буры, крадущиеся босиком, стекались на верхушку холма, пока их количество не стало достаточно для броска. Уму непостижимо, как им удалось пробраться так далеко, не будучи замеченными часовыми, но факт остаётся фактом. Наконец, чувствуя себя достаточно сильными для наступления, они бросились на вершину и открыли огонь по постам, а затем по спящему лагерю. Как только вершина была захвачена, не оставалось никаких препятствий для продвижения их товарищей, и через несколько минут почти тысяча буров появились на позиции, с которой контролировался весь лагерь. Британцы не только оказались перед численно превосходящим противником, но и были вовлечены в бой после сна, не имея ни малейшего представления о степени опасности, о том, как ей противостоять, а град свистящих пуль уже многих из них сбил с ног, едва они выбрались из своих палаток. Принимая во внимание всю тяжесть выпавшего на их долю испытания, можно отметить, что йомены-новобранцы держались очень достойно. «Некоторые „отважные джентльмены“ бросились наутёк, при первых выстрелах, но мне приятно отметить, что таких было совсем немного», — говорит один из участников этих событий. Это стало бы тяжёлым испытанием даже для закалённых ветеранов, окажись они в такой ситуации. «Шум и крики были ужасны», — свидетельствует очевидец. Крики голландцев, вопли и стоны умирающих солдат и лошадей, визг туземцев, лай собак, стрельба и свист пуль, вспышки залпов — все это составляло такой ужасный дьявольский шум, какого я никогда не слышал ранее и надеюсь не услышать никогда более. В этом смятении некоторые стреляли в своих, а иные убивали себя. Два бура, надевшие шлемы, были убиты своими же бойцами. У солдат не было времени ни собраться, ни прийти в себя, поскольку буры дерзко ринулись в самую гущу, расстреливая их с расстояния в несколько ярдов, иногда также падая под пулями. Харвик и Уотни, отвечавшие за «максим», достойно приняли смерть вместе со всеми артиллеристами расчёта. Старший сержант Рид бросился на врага, орудуя ружьём, как дубинкой, но был прошит пулями. Командир, майор Уильямс, получил пулю в живот, когда пытался собрать своих людей. Артиллеристы успели лишь дать два залпа, прежде чем все до единого были сметены и убиты. В течение получаса продолжался бой, но затем буры, уже овладевшие всем лагерем, спешно забрали пленных и отошли, не дожидаясь спасительного для нас рассвета.

Одних потерь достаточно, чтобы показать, насколько мужественно сопротивлялись солдаты территориальной конницы. Из отряда в четыреста человек было убито шесть офицеров и пятьдесят один солдат. Во время войны мало найдётся случаев капитуляции, которой предшествовало бы такое твёрдое намерение стоять до конца. Но победа дорого досталась бурам: есть свидетельства, что их потери, хотя и меньшие, чем британцев, все же были тяжёлыми.

Пленные, численностью более двухсот человек, были поспешно уведены бурами, которые, под неусыпным наблюдением Де Вета вели себя по отношению к раненым исключительно гуманно.

Пленных форсированным маршем отвели к границе с Басуто, где их бросили на произвол судьбы — полураздетых и голодных. Различными путями после многих злоключений они пробрались обратно к британским позициям. Де Вет скрылся весьма своевременно, ибо всего через три часа после окончания боя два полка Имперской кавалерии, которые за это время преодолели расстояние в семнадцать миль, появились на месте действий. Но арьергард буров уже исчез в укрытиях Лангберга, где любое преследование было бесполезным.

Такова была непродолжительная, но мощная кампания Де Вета во второй половине декабря 1901 года. Это была блестящая кампания, но, тем не менее, Твифонтейн был последним сражением, в котором британские войска ощутили тяжесть его руки. Проведённые операции, сколь бы дерзки они ни были, не замедлили ни на день созидание той железной клетки, которая постепенно возводилась вокруг него. Строительство завершалось, и всего через несколько недель он и его отряд оказались за её решётками.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх