Глава XXXVII.

Кампания 1902 года (январь-апрель)

С наступлением 1902 года всем стало очевидно, что бурское сопротивление, каким бы вдохновенным оно ни было, по всей видимости, близится к завершению. В результате пленения буров численность их отрядов значительно уменьшилась. Они находились в изоляции от всего мира и за исключением ловкой контрабанды не имели никаких способов пополнять свои арсеналы. Было известно также, что мобильность, бывшая всегда их сильной чертой, заметно снизилась, и что, несмотря на их великолепное умение обращаться с лошадьми, количество ремонтных лошадей также подходило к концу. Все больше бюргеров поступало добровольцами на военную службу, чтобы сражаться против своего собственного народа; обнаружилось, что все опасения по поводу этого деликатного эксперимента были напрасны: во всей армии не было более сообразительных и преданных солдат.

Но главным фактором, поставившим буров на колени, была тщательно продуманная замечательная система блокгаузов, которая протянулась через всю страну неприятеля. Первые блокгаузы ставили на значительном расстоянии один от другого, и они являлись для бюргеров скорее помехой и раздражителем, чем непреодолимым препятствием. Новые же располагались на расстоянии шестисот ярдов и соединялись таким непроходимым проволочным ограждением, что буры с огорчением описывали их так: если вашу шляпу снесёт за линию где-нибудь между Эрмело и Стандертоном, вы вынуждены будете обойти Эрмело, чтобы поднять её. Такие заграждения использовались испанцами на Кубе, но их применение в таких масштабах, на такой огромной территории является любопытной чертой нынешних военных действий; это одно из нескольких новшеств, которыми кампания в Южной Африке всегда будет привлекать внимание военных историков.

«Позвоночник» этой огромной системы составляли линии железных дорог, которые охранялись с обеих сторон, и вдоль которых, как и вдоль обычных дорог, перемещались стада скота, стаи животных, пешеходы — все то и все те, кто хочет передвигаться в безопасности. От этих протяжённых центральных стволов вправо и влево шли ответвления, разделяя, таким образом, всю страну на контролируемые сектора. Их перечисление будет утомительно для читателя, достаточно сказать, что к началу года юго-восток Трансвааля и северо-восток Колонии Оранжевой Реки — убежища Боты и Девета — были так испещрены, что было очевидно, что ситуация для них вскоре станет тупиковой. Лишь на западе Трансвааля имелся свободный проход для войск Деларея и Кемпа. Поэтому ожидалось, и предположения оказались верны, что именно в этом районе произойдут самые волнующие события заключительного этапа кампании.

Генерал Брюс Гамильтон в Восточном Трансваале продолжал использовать свои энергичные тактические приёмы, которые давали такие хорошие результаты в прошлом. С наступлением нового года количество пленных снизилось, но он захватил их уже так много и изнурил остававшихся до такой степени, что, казалось, буры в этом районе утратили весь свой боевой дух. 1 января он представил первые плоды нового года, захватив двадцать одного бюргера из отряда Гроблера. 3-го числа он захватил ещё сорок девять человек, тогда как Уинг, действовавший совместно с ним, пленил двадцать. Среди них был генерал Эразм, который помогал, точнее, не смог помочь, генералу Лукасу Мейеру у Талана-Хилл. 10-го числа отряд полковника Уинга, являвшийся частью соединения Гамильтона, вновь совершил бросок и захватил сорок два пленных. Всего лишь два дня спустя Гамильтон, вернулся на то же самое место и был вознаграждён ещё тридцатью двумя пленными. 18-го числа он захватил двадцать семь человек, 24-го — двенадцать, а 26-го не менее девяноста. Эти удары были столь жёсткими, и бурам так сложно было уходить от противника, способного за одну ночь проскакать тридцать миль, чтобы напасть на их лагерь, что силы буров оказались слишком разбросанными и деморализованными для наступательных операций. Поняв, что в этом районе активность буров сошла на нет, Гамильтон двинулся дальше на юг и в начале марта совершил бросок вокруг дистрикта Фрейхейд, где захватил некоторое количество пленных, и что примечательно — генерала Черри Эмметта, потомка знаменитого ирландского мятежника и родственника Луиса Боты. Успех этих операций стал возможен главным образом благодаря разведывательному управлению, которым так умело руководил полковник Вулс-Сэмпсон.

В то время как Брюс Гамильтон так успешно действовал в дистрикте Эрмело, несколько британских отрядов под командованием Плумера, Спенса и Колвилла дислоцировались примерно в пятидесяти милях к югу, чтобы помешать беглецам уйти в гористую часть страны, лежащую к северу от Ваккерструма. Третьего января небольшой отряд новозеландцев Плумера участвовал в оживлённом столкновении с отрядом буров и захватил их скот, но при этом понёс некоторые потери. Однако отряд буров получил подкрепление, и когда на следующий день майор Валлентин начал преследовать их с группой в пятьдесят человек, то оказался у Онвервахта в окружении нескольких сотен солдат противника, которыми командовали Опперманнн и Кристиан Бота. Валлентин был убит, а почти все солдаты его небольшого отряда ранены, прежде чем подошедшее британское подкрепление отбросило буров. Девятнадцать человек убитыми и двадцать три ранеными — таковы наши потери в этой небольшой, но очень кровопролитной схватке. Девять убитых буров вместе с самим Оппераманном остались на поле боя. Для противника это была серьёзная утрата, поскольку Опперманн был одним из их самых опытных генералов.

С этого времени и до конца эти отряды вместе с войсками Маккензи к северу от Эрмело продолжали громить все соединения и присылать пленных, пополняя еженедельный список лорда Китчинера. Организованный 11 апреля последний поход на Стандертон увенчался захватом 134 пленных.

Несмотря на общую значительную численность армии в Южной Африке, такое большое количество людей было занято на протяжённых коммуникационных линиях и в системе блокгаузов, что количество солдат, которые могли быть задействованы для участия в активных операциях, никогда не превышало сорока-пятидесяти тысяч человек. Если бы имелось ещё пятьдесят тысяч, то продолжительность войны, несомненно, сократилась бы по меньшей мере на шесть месяцев. По причине нехватки войск лорду Китчинеру пришлось оставить некоторые дистрикты без внимания, сосредоточившись на самых важных. Так, к северу от железной дороги Делагоа имелся только один город — Лиденбург, который был занят британцами. У них был энергичный командующий в лице Парка из Девонского полка. С помощью Урмстона из Белфаста он наносил удары из расположённого в горах опорного пункта и вынуждал отряд Бена Вилджоена и странствующее правительство Схалка Бюргера находиться в постоянном движении. Как уже рассказывалось, 19 декабря Парк участвовал в энергичном ночном столкновении, после которого вместе с Урмстоном занял Дулстум, разминувшись с правительством всего на несколько часов. В январе Парк и Урмстон вновь вышли на тропу войны, хотя бесконечные ветра, туманы и дожди на этой наиболее суровой территории Трансвааля серьёзно затрудняли их операции. Несколько столкновений с отрядами Мюллера и Трихардта не дали серьёзного результата, но удача слегка улыбнулась британцам 25 января: генерал Вилджоен был захвачен в результате хорошо организованной засады майора Орра в окрестностях Лиденбурга. Хотя Вилджоен и был главным смутьяном до войны, он сражался смело и достойно во время всего противостояния, завоевав уважение и признание противника.

Последние две экспедиции полковника Парка были неудачными, но 20 февраля он совершил великолепный марш-бросок и напал на бурский лагерь, расположенный в тихом безопасном месте, окружённом холмами. Результатом этого успешного предприятия стал захват ста шестидесяти четырех пленных, в том числе многих бурских офицеров. В этой операции выдающуюся роль сыграли Национальные разведчики, или «ручные буры», как их обычно называли. Мидделбургский отряд выступал в качестве эскорта правительства, которому и в этот раз удалось благополучно уйти. В начале марта Парк вновь находился на марше, пройдя однажды семьдесят миль за один день. На этой сцене театра военных действий не происходило больше ничего примечательного вплоть до 23 марта, когда в Англию пришло известие о том, что Схалк Бюргер, Рейтц, Лукас Мейер и другие члены Трансваальского правительства прибыли в Мидделбург с намерением отправиться в Преторию для переговоров о мире. На Восточном горизонте появились первые золотые лучи зарождающегося мира.

Коснувшись хода событий в Восточном Трансваале, происходивших к северу и югу от железной дороги, я теперь перейду к описанию двух эпизодов в центральных и северных частях страны. Затем я расскажу о действиях Девета в Колонии Оранжевой Реки и, наконец, опишу блестящую операцию Деларея на западе, которая бросила последние отблески славы на бурскую армию.

В последние дни декабря Коленбрандер и Докинс совместными усилиями внесли большой вклад в освобождение северного района, их энергичные действия не давали покоя бюргерам от Нилстрома до Питерсбурга. В конце этого месяца Докинс был послан в Колонию Оранжевой Реки для усиления соединения, противостоящего Девету. Закалённый в боях отряд колониальных сил Колебрандера, действуя самостоятельно, пронёсся через Магализберг, выполнив две задачи: захватил ряд пленных и остановил, а затем и отправил назад вооружённую группу кафров Линчве, которые, возмущённые рейдом Кемпа, захватившего скот, двигались в направлении, где могли бы оказаться в опасной близости от голландских женщин и детей. Данный эпизод, как и другие в этой кампании, продемонстрировал, насколько лживыми были слухи об использовании британцами (за исключением некоторых особых случаев) вооружённых туземцев во время войны. Для Британского правительства не представило бы никакой сложности в любое время поднять всех воинственных туземцев Южной Африки, но маловероятно, чтобы мы, удерживавшие высокодисциплинированных сикхов и гуркхов, нарушили бы свои собственные ограничения, зачислив в ряды армии низшие и более дикие расы Африки. Тем не менее, никакие обвинения другие не повторялись столь часто и не вызывали столь жалобных протестов со стороны мягкосердечных и недалёких издателей колониальных журналов.

Отсутствие Коленбрандера в окрестностях Рюстенбурга дало Бейерсу шанс, которым он не замедлил воспользоваться. 24 января рано утром он совершил нападение на Питерсбург, но оно без труда было отбито небольшим гарнизоном. Вполне вероятно, что эта атака была отвлекающим манёвром, чтобы предоставить возможность побега обитателям лагеря беженцев. Их сбежало около ста Пятидесяти человек, и они присоединились к отряду ополчения. Всего в этом лагере находилось три тысячи буров, и позднее, чтобы избежать повторения подобных происшествий, он был переведён в Наталь.

Коленбрандер вновь вернулся в Питерсбург и решил нанести Бейрсу ответный визит. 8 апреля он, выйдя с небольшим отрядом, совершил внезапное нападение на бурский лагерь. Солдаты Иннискиллинского фузилерского полка захватили плацдарм, с которого можно было контролировать позиции противника. Последний отступил, его преследовали, в результате чего примерно сто пятьдесят человек было убито, ранено или взято в плен. 3 мая была осуществлена ещё одна операция против Бейерса, потери буров в ней были примерно такими же. С другой стороны, бурам удалось достичь незначительных успехов в действиях против разведчиков Китчинера, когда они убили восемнадцать человек и взяли в плен тридцать.

Есть один эпизод в ходе военных действий в этом регионе, который хотелось бы обойти молчанием, что, к сожалению недопустимо. В восьмидесяти милях к востоку от Питерсбурга находится дикая территория под названием Спелонкен. В этом регионе действовали войска нерегулярной армии, Бушвельдские карабинеры. Эти части были сформированы в Южной Африке, но в их рядах находились колониальные солдаты и британцы. Обязанности этого полка, его смешанный состав и изолированное положение — должно быть, все это вместе привело к ослаблению дисциплины, дегенерации и превращению в банду, подобную той, какой являлись партизаны-южане во время войны в Америке и по отношению к которым федеральные войска не проявляли особого милосердия. Карабинеры сразу же расправлялись с бурскими пленниками, попадавшими к ним в руки, и единственным оправданием подобной жестокости мог быть лишь тот факт, что офицер, служивший в этих войсках, сам был убит бурами. Эта причина, даже если все это соответствует действительности, без сомнения, не может быть оправданием столь неразборчивой мести. Преступления совершались в июле и августе 1901 года, но лишь в январе 1902 года пять офицеров предстали перед судом и были признаны виновными как зачинщики, или как подстрекатели двенадцати убийств. Часть была расформирована, трое из обвиняемых — офицеры Хандкок, Уилтон и Морант приговорены к смертной казни, а ещё один — Пиктон — уволен со службы.

Хандкок и Морант действительно были казнены. Эти суровые меры демонстрируют более наглядно, чем сотни иных аргументов, насколько высок был уровень дисциплины в Британской армии, насколько напрасны все оправдания в случае её нарушения и сколь тяжёлым было наказание. Ввиду незамедлительности наказания, которое последовало за этими действительными вспышками насилия, сколь абсурден крестовый поход против воображаемых случаев проявления жестокости, о которых причитала несведущая пресса и ренегаты-англичане на родине.

К югу от Йоханнесбурга, на полпути между городом и границей, простирается гряда холмов под названием Зуикербошранд, которая тянется от одной железной дороги до другой. Было известно, что некоторые буры нашли там убежище, поэтому 12 февраля небольшой британский отряд покинул Клип-Ривер-Пост, чтобы выбить их из укрытия. Всего в отряде было 320 человек, в том числе 28-й полк конной пехоты, набранный из ланкаширских фузилеров, солдат Уорикского и Дербширского полков, большинство из которых только что прибыли с Мальты, которая, как мы знаем, является не тем местом, где может осуществляться эффективная подготовка конных пехотинцев. Командовал отрядом майор Доуэлл. Наступая горными тропами, он вскоре обнаружил, что солдат противника гораздо больше, чем предполагалось. Характерная тактика буров вновь была применена с обычным успехом. Британские силы наступления сдерживались огнём по линии фронта, в то время как сильные отряды галопом обходили фланги. Лишь с огромным трудом британцам удалось выбраться из этой сложнейшей ситуации; спасение части отряда было обеспечено лишь благодаря мужеству горстки офицеров и солдат, которые пожертвовали своей жизнью, чтобы дать товарищам возможность отойти. Двенадцать убитых и пятьдесят раненых — таковы были наши потери в этом неудачном столкновении, а около сотни пленных снабдили победителей столь необходимыми дополнительными ружьями и боеприпасами. На следующий день подошёл более сильный британский отряд, и противник был выбит с холмов.

Неделю спустя, 18 февраля, произошло ещё одно столкновение у Клиппана, неподалёку от Спрингса, между эскадроном Шотландского грейского полка и отрядом буров, пробившемуся в этот центральный участок, который лорду Китчинеру так долго удавалось держать свободным от противника. В этом бою кавалерии пришлось так же тяжело, как конной пехоте неделей ранее: они потеряли трех офицеров и восемь солдат убитыми и ранеными, а сорок шесть человек попали в плен. Отряд шёл во фланге колонны генерала Гилберта Гамильтона, и был атакован столь стремительно, что бой закончился прежде, чем их товарищи успели прийти им на помощь.

Одним из следствий успешных операций в Колонии Оранжевой Реки, которые мы собираемся описать, явилось то, что часть граждан Оранжевой Республики двинулась на север от Вааля, стремясь избавиться от чрезмерного давления на юге. В конце марта значительное их число пополнило отряды ополчения в том районе, к востоку от Спрингса, не очень далеко от Йоханнесбурга, который всегда являлся мятежным центром. В этом месте стоял отряд кавалерии, состоящий на тот момент из 2-го Королевского Байского полка (полк «Гнедых»), 7-го гусарского полка, бойцов из состава полка Национальных разведчиков; командовал отрядом полковник Лоли из 7-го гусарского полка. После ряда небольших столкновений к востоку от Спрингса Лоли овладел позицией на Бушманс-Копе, в восемнадцати милях от этого города, совсем близко от дистрикта, который являлся основной сценой действий буров. С этой базы 1 апреля он отправил три эскадрона из полка «Гнедых», во главе с полковником Фэншоу, с заданием неожиданно атаковать небольшой отряд противника, который, по имеющимся сведениям, находился на одной из ферм. Численность группы Фэншоу составляла примерно три сотни человек.

Но британская кавалерия оказалась в положении охотника, вышедшего на бекаса, а поднявшего тигра. Все шло хорошо до Холспруйта — фермы, которую они начали обыскивать. Коммандант Преториус, которому принадлежала эта ферма, был захвачен благодаря стараниям майора Воана, который преследовал и перехватил его капскую повозку. Однако стало известно, что на ферме стоит лагерем отряд Альбертса и что «Гнедые» находятся вблизи от численно превосходящего противника. Ночь была тёмная, и когда открыли огонь, его вели практически в упор, и при этом очень трудно было разобраться, где свои, а где враги.

Три эскадрона отошли на возвышение, сохраняя в этих трудных условиях великолепный порядок. Несмотря на темноту, была предпринята ещё одна ожесточённая атака, и, используя свой излюбленный тактический приём, бюргеры быстро обошли на флангах позицию, занятую кавалерией. Британцы передвинулись на более высокий скалистый холм расположившийся восточнее, силуэт которого в темноте с трудом можно было различить на линии горизонта. Эскадрон «В», который отошёл последним, был атакован, и сквозь его порядки пронеслись дерзкие буры, на скаку стреляющие с седла. Британцы едва успели добраться до холма, спешиться и занять оборону на склонах, когда буры с громкими криками бросились верхом в атаку. Дважды нападение было отбито, но на третий раз они все же захватили край холма и открыли ожесточённый огонь по тылам тех подразделений, которые держали оборону с противоположно стороны. Уже занимался рассвет, ситуация стала исключительно серьёзной, поскольку буры обладали значительным численным превосходством и осуществляли нападение с исключительной яростью и решительностью. Небольшая группа солдат и офицеров, чьи лошади были убиты, прикрывали отступление своих товарищей и продолжали вести огонь до тех пор, пока все они — два офицера и двадцать три солдата — не были убиты или ранены. Всего тридцать-пятьдесят ярдов отделяло обороняющихся от противника. Остатки полка теперь отступали, переходя на ближайшие хребты, каждый из которых был обойдён бурами. В целом эту атаку противник провёл чрезвычайно искусно, и лишь идеальная дисциплина превосходных солдат помогла отступлению не превратиться в полный разгром. К счастью, прежде чем натиск стал невыносимым, на помощь подошёл 7-й гусарский полк с артиллерией, что изменило ход боя. Гусары налетели с такой отвагой и силой, что некоторые из них буквально врезались в ряды неприятеля, но противник быстро отступил и исчез.

В этом ожесточённом кровопролитном кавалерийском столкновении отряд «Гнедых» из 270 человек потерял убитыми и ранеными восемьдесят. Понести такие потери при таких обстоятельствах и сохранить абсолютную дисциплину и порядок — это великолепная возможность проверить солдатскую доблесть. Адъютант, командиры эскадрона и шесть из десяти офицеров были убиты или ранены. Потери буров были столь же тяжёлыми. Два Принслоо, один из них коммандант, и три фельдкорнета были среди убитых, остальные потери составили семьдесят человек. Отряд под командованием генерала Альбертса был значительной силой — не менее шестисот стволов, поэтому сражение в Холспруйте пополнило почётный список славных боев Байского полка. Приятно добавить, что в этом, как и в других боях, происходивших в конце войны, отношение к раненым со стороны противника было добрым и внимательным.

Теперь мы можем спуститься вниз по карте в Колонию Оранжевой Реки и проследить за ходом операций, которым суждено было окончательно сломить мощь группировки Девета. На этом мы и должны сосредоточить наше внимание, поскольку марши, зачистки и перестрелки многочисленных мелких отрядов в других уголках страны, хотя и отнимали много сил, не требуют отдельного рассказа.

После того тяжёлого удара, который он нанёс коннице Фирмина, Девет, как уже говорилось, отступил в Лангберг, откуда затем отошёл к Рейцу. Там он оказался под энергичным натиском войск Эллиота: они развили такую мобильность, что в течение одной недели смогли пройти за три дня 150 миль. Наши суровые учителя преподнесли нам урок, и марш-броски, совершаемые в конце войны солдатами Брюса Гамильтона, Эллиота, Римингтона и других командиров, были весьма далеки от затяжных маршей, которые ассоциируются с повозками, запряжёнными быками, и гармониками.

Стремительно двигаясь и прикрывая своё движение арьергардными перестрелками, Девет обманчиво и неуловимо маячил впереди и вокруг британских колонн. Де Лисли, Фэншоу, Бинг, Римингтон, Доукинс и Роулинсон — все пытались его схватить, но он всегда оказывался недосягаем, хотя и находился совсем рядом. Однако командующий в Претории разработал план, достойный, по своей изобретательности, самого Девета. Взглянув на карту, вы видите, что небольшая ветка из Хейлброна в Волвехук образует острый угол с основной магистралью. Обе железные дороги были хорошо укреплены блокгаузами и колючей проволокой, и любой отряд, загнанный в этот угол, оказывается в опасном положении. Попытаться заманить мобильных бюргеров Девета в эту явную ловушку означало бы просто раскрыть свои намерения. Сеть будет бесполезна, если раскидывать её на виду у птицы. Поэтому операцию было решено начать вдали от этого места, с абсолютной уверенностью в том, что партизанский командир прорвётся назад через заслоны, а затем британские войска смогут окружить его и так быстро загнать в нужную позицию, что он не осознает опасности, пока не станет уже слишком поздно. Отряд Бинга был оставлен позади линии давления и должен был быть готов к ожидаемому прорыву.

Все прошло, как было рассчитано. Девет прорвался назад через наши ряды, и один из его отрядов наткнулся на людей Бинга, ожидавших на реке Влей к западу от Рейца. Буры, похоже, считали само собой разумеющимся, что преодолев линию давления британцев, они окажутся в безопасности, но на этот раз им преподнесли сюрприз. Южноафриканская конница, новозеландцы и Квинслендские бушмены — все двинулись на них. Было захвачено 15-фунтовое орудие, потерянное в Твифонтейне, и две автоматические малокалиберные пушки, наряду с тридцатью пленными и большим количеством припасов.

Однако это столкновение было незначительным эпизодом по сравнению с важностью того, что британцы находились совсем близко от Девета и имели определённый план нападения. Неожиданно войска рассыпались в цепь, которая сформировала линию фронта протяжённостью более шестидесяти миль. 5 февраля этот фронт наступал, а 6-го стало известно, что Девет действительно находится внутри угла, выход из которого перекрывали британские войска. В Претории надежды были огромны. Местность, куда был загнан партизанский командир, была огорожена линией блокгаузов и проволочными заграждениями длиной шестьдесят шесть миль с одной стороны и тридцатью милями такой же линии — с другой стороны, в то время как третью сторону этого треугольника перекрывала цепь британских всадников шириной пятьдесят пять миль, своими флангами доходящая до линии блокгаузов между Кроонстадом и Линдли. Напряжение вдоль всей линии фронта было исключительным. Пехота бдительно охраняла каждый ярд заграждений, кроме того, их патрулировали бронепоезда, а ночью расположенные с равными интервалами прожектора бросали свои яркие лучи на обширные пространства вельда, освещая легко и бесшумно движущиеся фигуры всадников, которые время от времени попадали в узкие полоски света.

6-го числа Девет осознал своё положение и с характерной для него дерзостью и решительностью попытался разорвать страшную сеть, сплетённую вокруг него. Большая часть его отряда разделилась, получив приказ любым способом выбираться из опасного положения. Буры действовали на своей территории, где им знакома была каждая пядь земли, и не удивительно, что большинство из них сумело просочиться через разрывы в неплотной цепи всадников. Несколько человек было убито, а значительное количество взято в плен, составив общее солидное число в 270 человек. На одного попавшего в сеть приходилось трое или четверо, сумевших выбраться. Сообщалось, что самому Девету удалось спастись благодаря тому, что через проволочные заграждения он гнал перед собой скот — трудно представить себе более «романтичный» способ спасения. Потеряв лишь троих из своих ближайших сподвижников, Девет сумел выскользнуть из самой опасной ловушки, подобие которой вряд ли отыщется даже в его богатой приключениями биографии. Лорд Китчинер прибыл в Волвехук, чтобы присутствовать при кульминационном моменте операции, но ему не суждено было принять капитуляцию одного из самых энергичных противников, и он вернулся в Преторию, чтобы начать плести для него новую сеть.

Это было не сложно сделать, поскольку бурский генерал на самом деле выбрался из одной ловушки, чтобы попасть в другую, более крупную. После небольшого отдыха войск вновь началась бешеная погоня за Деветом. Острый угол образуется рекой Вилге с одной стороны и линией блокгаузов между Харрисмитом и Ван-Риненом — с другой. Этот угол был тесно заполнен войсками и пятью отрядами: части Роулинсона, Никсона, Бинга, Римингтона и Кейра загоняли разбитых буров в ловушку. С 20 февраля эти войска проносились по местности широкой цепью, поднимаясь на холмы, проводя разведку в ущельях, исследуя берега рек и не пропуская врага в свои тылы. Наконец, когда давление достигло максимального уровня, произошёл обычный прорыв, который принял форму самой решительной ночной атаки на британские порядки. Нападение было осуществлено в полночь 23 февраля. Буры нанесли удар по британскому кордону в точке соединения отрядов Бинга и Римингтона. Настолько огромны были расстояния, которые необходимо было прикрывать, и настолько истощены были войска, которые их прикрывали, что обычно тонкая линия фронта солдат в красном представляла бы собой массивное формирование по сравнению со своим аналогом цвета хаки. Цепь была хрупкой, и далеко не все её звенья были соединены тщательно, но каждое из этих звеньев было из металла высшего качества. Бурское нападение пришлось как раз на одно из лучших звеньев — 7-й Новозеландский полк, который показал себя достойным преемником своих шести отважных предшественников. Их патрули были рассеяны натиском диких, орущих, палящих во все стороны всадников, но солдаты полка оказали самое стойкое сопротивление. Прорвав линию фронта, буры, которых в эту яростную атаку вёл Мани Бота, повернули на фланг и, атакуя вдоль линии слабых патрулей, громили их один за другим, угрожая разрушить весь фронт. Они пробили брешь примерно в полмили шириной, и уже казалось, что весь бурский отряд наверняка сумеет прорваться через столь длинный разрыв в оборонительной линии. Однако стойкое сопротивление новозеландцев позволило выиграть время патрулям Нового Южноуэльского полка конной пехоты под командованием Кокса, они смогли отойти и таким образом подготовиться к новому нападению. Центром сопротивления был «максим», с которым великолепно управлялся капитан Бегби и его люди. Бой в этой точке вёлся практически ствол к стволу — пятьдесят-шестьдесят новозеландцев и австралийцев с британскими артиллеристами противостояли отряду отборных бурских войск численностью в несколько сотен человек, В этой отчаянной дуэли пало много бойцов с обеих сторон. Бегби был убит возле своего пулемёта, давшего восемьдесят очередей до того, как его заклинило. Расчёт смог оттащить пулемёт назад, чтобы спасти от захвата. Но подошло подкрепление, и бурское нападение было отбито. Тем не менее, часть из них сумела прорваться через расчищенную брешь; предполагалось, что среди тех кто смог уйти, был и великолепный Девет. Насколько ожесточённым был штурм, которому подверглись новозеландцы, можно судить по списку потерь — двадцать убитых и сорок раненых, а перед линией пикетов было подобрано тридцать убитых буров. Сообщалось, что из восьми новозеландских офицеров семь были в списке потерь — это более высокий процент по сравнению с потерями, которые понесли солдаты этой смелой нации во время сражения при Реностер-Копе более года назад.

Вначале возникли опасения, что в эту ночь, когда штурмовой отряд Мани Боты прорвался через ряды новозеландцев, сумело уйти подавляющее большинство буров. Но вскоре стало известно, что дела обстоят иначе, и когда отряды соединились, многочисленные всадники, которые беспорядочно носились по холмам перед ними, свидетельствовали, что основные силы противника все ещё в ловушке. Наступление осуществлялось в ненастную погоду по сильно пересечённой местности, но люди были на подъёме, и все необходимые меры, чтобы сохранить линию в целостности, были приняты.

На этот раз их усилия увенчались значительным успехом. Вторая попытка прорыва была предпринята окружёнными бюргерами ночью 26 февраля, но эта попытка была без труда отражена Никсоном. По мере того как кордон сдвигался к югу, задача войск все более усложнялась, и на границе с Наталем встречались места, где альпеншток был бы более полезным помощником, чем лошадь. 27-го в шесть часов утра все было кончено. Перед наступающими порядками Имперской лёгкой конницы появились два бура, которые держали белый флаг. Это были Трутер и Де Джагер, готовые обговорить условия сдачи своего отряда. Единственным предложенным условием была безоговорочная капитуляция в течение часа. Буры были зажаты в ограниченном пространстве, плотно окружённом войсками, поэтому любое сопротивление могло окончиться трагедией. К счастью, в данном случае не было оснований для отчаянных обсуждений — бюргеры сложили оружие, и все было кончено.

Общее количество захваченных во время этого важного наступления составило 780 человек, в том числе несколько командиров, среди которых был и сын Девета. Сам Девет был среди тех, кто сумел прорваться через пикетную линию ночью 23-го. Большинство бойцов были трансваальцами, и символично, что широко раскинувшаяся сеть, захватила тех же бойцов, которые сражались против 28-го полка конной пехоты в дистрикте к югу от Йоханнесбурга 12-го числа этого же месяца. Потеря двух тысяч лошадей и пятидесяти тысяч патронов была столь же существенной для бурской армии, как и потеря людей. Было очевидно, что всего несколько таких ударов позволят полностью очистить Колонию Оранжевой Реки.

Измученным солдатам был предоставлен небольшой отдых, поскольку через пару дней после сбора у Харрисмита они вновь откатились назад, чтобы собрать то, что было упущено. Это наступление, которое осуществлялось на той же местности, но с отходом к линии Хейлброн-Вулвехук, закончилось захватом 147 солдат противника: их вытаскивали из укрытий, из тростниковых зарослей, снимали с деревьев, или собирали каким-либо другим способом. Операции были проведены столь тщательно, что, как отмечалось, угол, который формировал верхушку наступления, в последний день заполнился стадом дичи — все виды антилоп, являвшиеся очаровательной и характерной чертой этой местности, были согнаны туда.

Но более важным, чем результат этого наступления, было обнаружение одного из арсеналов Девета в пещере в дистрикте Фреде. Она находилась на самой середине отвесного склона, за входом, скрытым вьющимися растениями, — никакой романтический писатель не мог бы представить более подходящего штаба для партизанского командира. Открытие было сделано канадскими разведчиками Росса, которые таким значительным успехом отметили День Доминиона. Сорок фургонов амуниции и запасов были извлечены из пещеры. Девет, бежавший в северо-восточный район, перебрался через железную дорогу, двигаясь к реке Вааль, похоже, что он намеревался соединится с Делареем в Трансваале. Сопротивление буров в этой части внезапно стало чрезвычайно энергичным, там произошло несколько серьёзных боев, к которым мы скоро обратимся.

Но прежде следует представить хронику событий в Колонии Оранжевой Реки вплоть до заключения мира. В северных районах и в приграничных горах ещё имелось большое количество разрозненных групп буров, за которыми усердно, но не всегда успешно охотились британские войска. Гораздо более тяжёлые и важные действия осуществлялись несколькими небольшими подразделениями, среди которых особенно отличились Колониальная конница и Артиллерийские конные пехотинцы. Последняя часть, сформированная из артиллеристов, чьи полевые орудия больше не были нужны, показала себя чрезвычайно полезным отрядом, и британские артиллеристы, когда им пришлось защищать свои орудия, оправдали свою репутацию, завоёванную тогда, когда орудия поддерживали их.

С 1-го до 4 мая британские войска проводили успешные наступательные операции в дистрикте Линдли — Кроонстад, который часто подвергался разорению и опустошался, постоянно действовавшим там врагом. В результате было взято не менее 321 пленного. Из них 150 человек, под командованием Менца, были захвачены в полном составе, когда пытались прорваться через окружающий кордон.

Среди многих небольших боев и столкновений один выделяется своей жестокостью. Он примечателен тем, что стал последним значительным боем этой кампании. Этот бой произошёл 20 апреля 1902 года у Мулманс-Спруйт под Фиксбургом. Примерно сотня кавалеристов полка территориальной конницы и сорок конных пехотинцев Южностаффордского полка были посланы ночью атаковать удалённую ферму, где, как предполагалось, расположился на отдых небольшой бурский отряд. Командовал рейдом полковник Персиваль. Когда наконец после трудного марша войска добрались до фермы, то оказалось, что неприятель предупреждён, а его силы значительнее, чем ожидалось. По наступающим войскам, хорошо видным при свете полной луны, был открыт жестокий огонь. Сэр Томас Фаулер и несколько солдат территориальной конницы были ранены. Британцы подошли к самым стенам, но войти не смогли, так как здание было превращено в настоящую баррикаду с бойницами. Во время атаки был убит капитан Блэквуд из Стаффордского полка. Обнаружив, что место неприступно, а враг имеет численное превосходство, полковник Персиваль дал приказ отступать — манёвр, который удалось успешно совершить лишь благодаря тому, что большая часть бурских лошадей была убита. К утру небольшой британский отряд вышел из опасного положения, потеряв шесть человек убитыми, девятнадцать ранеными и шестерых без вести пропавшими. Это, без сомнения, была хитро спланированная бурская засада, и большой удачей отряда стало то, что ему удалось избежать полного уничтожения.

Можно упомянуть ещё один эпизод, правда, произошедший достаточно далеко — в дистрикте Фрейхейд, в Трансваале. Это была жестокая стычка между зулусами и бурами, в которой последние потеряли более пятидесяти человек при весьма печальных обстоятельствах. Эта часть Трансвааля была присоединена лишь недавно, именно там обитают воинственные зулусы, которые очень отличаются от униженных кафров на остальной части страны. Зулусы питают кровную вражду к бурам, и это чувство ожесточается тем, что они серьёзно пострадали от бурского грабежа и насилия. Зная, что отряд из пятидесяти девяти бойцов ночует на ферме, зулусы прокрались туда и убили всех до одного. Можно глубоко сожалеть по поводу этого инцидента, однако, вспоминая различные события этой долгой войны и помня о том, что сражающиеся стороны находились на землях непокорных племён — свази, басуто, зулу, — мы можем лишь поздравить себя с тем, что сумели сдержать этих чернокожих воинов, избежать жестокости и горьких воспоминаний о варварских набегах.







 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх