Глава XXXIX.

Финал

Остаётся лишь одна небольшая глава, чтобы рассказать о ходе мирных переговоров, об окончательном урегулировании и об итогах этой затяжной войны. Как бы ни огорчали некоторые эпизоды, когда бурам удавалось нанести нам тяжёлые потери и за наш счёт пополнить запасы вооружения и боеприпасов, это не умаляло уверенности, что их ряды тают и неуклонно близится неизбежный финал. С математической точностью искусный солдат в Претории своей паутиной из колючей проволоки, покрывшей всю страну, неделя за неделей неуклонно сводил их сопротивление на нет. И все же, после недавней победы Деларея и некоторых бахвальских заявлений беженцев в Гааге для британской общественности оказалось неожиданным опубликованное 22 марта заявление, что действующее правительство Трансвааля, в состав которого входили господа Схалк Бюргер, Лукас Мейер, Рейтц, Якоби Крог и Ван Вельден, прибыло в Мидделбург и обратилось с просьбой препроводить их в Преторию с целью обсуждения условий мира с лордом Китчинером. От этой новости в Империи засиял луч надежды, но вопрос казался столь сомнительным, что не ослабевали приготовления, могущие обеспечить мощную военную кампанию в ближайшем будущем. Во время всей Южно-Африканской войны, войны на Пиренейском полуострове и во время Крымской войны, и это можно с уверенностью утверждать, Великобритания никогда не была столь готова к военным действиям, как накануне заключения этого мира. Необходимы по крайней мере два года неудач и опыта, чтобы превратить гражданскую торговую державу в военную.

Несмотря на оптимистические заявления господина Фишера и абсурдные предсказания доктора Лейдса власть буров действительно была уничтожена, и они выступили с искренним намерением капитулировать. Но для народа, обладающего таким своеобразием, недостаточно, чтобы правительство пришло к определённым выводам. Необходимо, чтобы оно убедило своих граждан, что игра и в самом деле подошла к концу и что у них нет иного выхода, кроме как бросить свои хорошо послужившие ружья и полупустые патронташи. С этой целью необходимо было начать целый ряд долгих переговоров, которые вызывали напряжение в плане удовлетворённости властей в Южной Африке и терпения общественности в Британии. Конечный успех этих переговоров показывает, что установка на удовлетворённость и терпение была наиболее правильно выбранной позицией.

23 марта Трансваальские представители были отправлены в Кроонстад, чтобы приступить к обсуждению этого вопроса со Штейном и Деветом. Будь на месте этих представителей британские войска, их задача, состоявшая в том, чтобы убедить этих лидеров, была бы менее сложной. По крайней мере в конце месяца сообщение было передано, затем Девет, Деларей и Стейн появились на британских аванпостах в Клерксдорпе. Другие делегаты прибыли на север из Кроонстада, и все собрались в том же маленьком городке, который, по иронии судьбы, неожиданно стал центром и для заключения мира, и для ведения войны, — взгляды всего мира были прикованы к небольшой горстке беспорядочно разбросанных домов. После нескольких конференций, 11 апреля обе стороны переехали в Преторию, и теперь даже наиболее скептически настроенные наблюдатели начали признавать, что эти переговоры имели смысл. После консультаций с лордом Китчинером бурские лидеры 18 апреля покинули Преторию и выехали в свои войска, чтобы разъяснить ситуацию. В результате этой миссии 15 мая в Вереенигинг прибыли по два делегата от каждого полевого отряда с целью урегулирования вопроса путём голосования. Никогда ещё столь важный государственный вопрос не решался таким демократическим путём.

Вплоть до этого момента бурские лидеры внесли ряд пробных предложений, которые были отклонены Британским правительством. Первое из этих предложений состояло в готовности пойти на уступки по вопросам, стоявшим на повестке дня в начале войны. Это было отклонено. Второе заключалось в получении разрешения на возможность проведения консультаций со своими друзьями в Европе. В этом им также было отказано. Суть следующего сводилась к тому, что должно быть заключено кратковременное перемирие, но лорд Китчинер вновь заупрямился.

Предлагалось установить определённый период, в течение которого бюргеры должны были сделать свой окончательный выбор — сложить оружие или продолжить войну, которая могла их полностью уничтожить как нацию. Определённо не обещалось, но подразумевалось, что условия, которые Британское правительство согласно было предоставить, не будут кардинально отличаться от тех, которые буры проигнорировали год назад, после встречи в Мидделбурге.

15 мая в Вереенигинге открылась бурская конференция. Шестьдесят четыре делегата от полевых отрядов встретились с военными и политическими руководителями недавних республик, общее количество присутствовавших составило 150 человек. Не было в наше время более уникальной встречи. На ней присутствовал Бота — молодой юрист, который по странному повороту судьбы оказался командующим победоносной армией в великой войне. Там был Девет, с загорелым лицом и мрачной складкой у рта; присутствовал Деларей, с седеющей бородой и орлиными чертами лица. Там присутствовали и политические деятели: седобородый, добродушный и общительный Рейтц, немного более серьёзный, чем тогда, когда он относился «ко всему этому делу, как к одной большой шутке»; невезучий Стейн, идущий неуверенной походкой, — разбитый и разрушенный человек. Дородный Луис Мейер, смышлёный молодой Смэтс, только что после осады Окипа, Бейерс, прибывший с севера, Кемп — отважный кавалерийский командир, Мюллер — герой многих сражений — все эти и многие другие их товарищи, обожжённые солнцем, исхудавшие, с заострившимися чертами, собрались под огромным тентом Вереенинига. Обсуждения были жаркими и продолжительными. Но логика фактов была неумолима, и холодный спокойный голос здравого смысла имел больше силы, чем неистовство энтузиастов. Голосование показало, что значительное большинство делегатов выступали за капитуляцию на условиях, предложенных Британским правительством. 31 мая эта резолюция была доведена до сведения лорда Китчинера, и в половине одиннадцатого того же вечера делегаты прибыли в Преторию и поставили свои подписи под договором о мире. После двух лет и семи с половиной месяцев военных действий голландские республики неохотно согласились на свою ликвидацию и вся Южная Африка, от Кейптауна до Замбези, была присоединена к Британской империи. Великая борьба стоила нам двадцати тысяч жизней и сотни тысяч раненых, наряду с двумя сотнями миллионов фунтов. Но помимо мирной Южной Африки, она принесла нам национальное нравственное воскрешение и более тесную сплочённость с нашими великими колониями — то, чего невозможно было достичь никаким иным способом. Когда мы вступали в борьбу, мы надеялись, что являемся сильной Империей; когда мы вышли из неё — были в этом уверены. И в этом изменении заключена обширная компенсация за пролитую кровь и затраченные материальные средства.

Условия капитуляции вкратце состояли в следующем:


1. Бюргеры должны сложить оружие и признать себя подданными Эдуарда VII.

2. Все пленные, давшие клятву верности, должны быть освобождены.

3. Их свобода и собственность должны быть неприкосновенны.

4. Должна быть объявлена амнистия, за исключением специальных случаев.

5. Голландский язык должен быть разрешён в школах и судах.

6. Разрешается обладание зарегистрированным оружием.

7. Самоуправление должно быть установлено как можно скорее.

8. Туземцам предоставляется право участия в выборах только после установления самоуправления.

9. Земля не облагается никаким специальным налогом.

10. Должна быть оказана помощь людям в возвращении на собственные фермы.

11. Для оказания помощи фермерам должна быть выделена сумма в 3 миллиона фунтов стерлингов.

12. Мятежникам должно быть отказано в праве участия в выборах, их главари должны предстать перед судом при условии неприменения смертной казни.


Эти условия были практически теми же, от которых отказался Бота в марте 1901 года. Тринадцать месяцев военных действий оставили ситуацию без изменения.

Это была война неожиданностей, но неожиданности, к несчастью, до настоящего момента неизменно были неприятными. Теперь, наконец, чаша весов склонилась в другую сторону, поскольку во всей, изобилующей парадоксами истории Южно-Африканской борьбы нет ничего более удивительного, чем то, что две мощные и эмоционально сдержанные державы пожали друг другу руки, как только борьба подошла к концу. Сам этот факт является окончательным ответом недоброжелательным критикам С континента. Мужчины неохотно пожимают руку, которая обагрена кровью женщин и детей. Со всех сторон, по мере того как подходили ополченские отряды, поступали добрые вести об их братании с солдатами; в то время как бурские лидеры, столь же верные новым связям, как они были верны старым, прилагали все усилия, чтобы посеять добрые чувства среди народа. Казалось, что несколько недель сделали больше для уменьшения национальной ненависти, чем несколько лет, в течение которых мы к этому так стремились. Остаётся лишь молиться, что эти изменения сохранятся.

Численность сдавшихся достигла двенадцати тысяч человек, и стало ясно, что в военных действиях было задействовано большее количество сил неприятеля, чем мы могли предположить, — факт, который может избавить нас от угрызений совести в связи с последними неудачами. Около двенадцати тысяч сдались в Трансваале, шесть тысяч в Колонии Оранжевой Реки и около двух тысяч в Капской Колонии, подтверждая, что движение в мятежных районах являлось более раздражением, чем угрозой. Подсчёт пленных, сдавшихся, наёмников и потерь показывает, что общая численность сил, которые нам противостояли, достигала семидесяти пяти тысяч хорошо вооружённых всадников, но эта цифра могла быть значительно больше. Неудивительно, что бурские лидеры в начале войны демонстрировали огромную уверенность.

То, что тяжёлые потери, причинённые нам войной, переносились безропотно, несомненно, является достаточно серьёзным свидетельством того, насколько глубоко было убеждение нации в том, что эта война не только справедлива, но и необходима — на карту были поставлены обладание Южной Африкой и единство Империи. Если бы оказалось или если бы была малейшая вероятность того, что Правительство взяло на себя столь огромную ответственность и навлекло на свой народ столь тяжёлые жертвы ради недостойного дела, то теперь, когда задача была выполнена, взрыв ярости со стороны обманутых и понёсших тяжёлые утраты людей наверняка заставил бы их навсегда отойти от общественной жизни. В семьях высокопоставленных чиновников и простых людей в Англии и Шотландии, в Ирландии и великих Колониях — сколько больших надежд было разрушено, как часто сыновья покидали свои дома и больше не возвращались, или возвращались искалеченными, с увечьями, в самом расцвете юности! Повсюду раздавались голоса жалости и печали, но не было слышно упрёков. Самые глубокие инстинкты нации говорили ей, что она должна сражаться и победить или же отречься от своего положения в мире. В течение чёрных дней, которые как ничто другое заставили проявиться все достоинства нашего народа, мы стойко сражались, пока свет вновь не засиял во всю силу. И из всех тех даров, которые Бог дал Британии, ничто не может сравниться с этими днями печали, поскольку именно тогда нация убедилась в своей сплочённости и навсегда осознала, что кровь сплачивает сильнее, чем разъединяет морская вода. Единственным отличием во взглядах британца из Британии и британца с другого конца земли является то, что последний со всей энергией молодости более отдаётся делу Империи. Разве можно было, увидев эту армию, забыть её? — её дух, её колоритность, но прежде всего — то, что она символизирует в будущей мировой истории! Ковбои с просторных равнин Северо-Запада, джентльмены из «Куррна» и «Бивора»[64], подручные охотников из Сатерлендских лесов, где обитают олени, бушмены из чёрных районов Австралии, знать из клубов «Рали» или «Бакалавр», крепкие парни с берегов Онтарио, лучшие охотники из Индии и с Цейлона, наездники из Новой Зеландии и выносливые добровольцы Южной Африки — это те резервы, существование которых не отмечено в «Синей книге»[65], и чьё появление стало шоком для педантичных солдат с континента, которые так долго насмехались над нашей маленькой армией, поскольку долгие годы мира заставили забыть о её подвигах. На просторах Южной Африки постоянная опасность и общие лишения скрепили кровное братство Империи.

Это то, что касается Империи. А что же в отношении Южной Африки? Здесь в конце мы должны пожать то, что посеяли. Если мы достойны доверия, оно останется с нами. Если мы не достойны его, оно будет отнято. Падение Крюгера должно научить нас тому, что не ружья, а Справедливость является документом, устанавливающим право собственности нации. Британский флаг с нашими лучшими администраторами будет означать неподкупное правительство, честные законы, свободу и равенство для всех. И пока все это будет в наличии, мы будем владеть Южной Африкой. Но если из страха или корысти, из-за лени или по глупости мы отойдём от этих идеалов, то поймём, что нас поразила та самая болезнь, от которой погибли многие великие империи до нас.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх