ЗАПАДНЫЕ ЛЕВЫЕ И КРАХ СОВЕТСКОГО ПРОЕКТА

Запад широко праздновал десятилетие прихода к власти в СССР Горбачева: "Десятилетие, которое перевернуло мир!". Где же при этом перевороте оказалась Россия с точки зрения западных поклонников Горбачева? Что ей принес этот рыцарь "общечеловеческих ценностей"?

Звезда европейской прессы, лауреат всяческих премий, обозреватель Герман Терч пророчил: "Мы не знаем, что произойдет в Европе в ближайшие годы, даже в ближайшие месяцы. Но мы уже можем исключить кое-какие сценарии, которые вытекали из поражения советской империи. В России не будет гармоничного порядка по общим законам демократии и рынка. Россия не станет либеральным правовым государством в обозримом будущем. Щедрая помощь извне не сможет заставить русскую нацию сделать огромный скачок, необходимый, чтобы покрыть за несколько лет или десятилетий отсталость как минимум в два века в своем социально-политическом развитии. Этого не может быть и, кроме того, это невозможно".

Как видим, в своей аргументации либералы вернулись к старому испытанному доказательству: "Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!". Для нас здесь важно понять, что Россия вычеркнута терчами из цивилизации давно, и революция 1917 г. здесь абсолютно ни при чем.

Любимый мотив нынешних русофобов - пугать русским фашизмом: "Россия становится Веймарской республикой!". То есть, перестройка празднуется как победа Запада, раздавившая и унизившая Россию в той же мере, как поражение Германии в Первой мировой войне (Веймарская республика в раздавленной Германии породила Гитлера).

Об отношениях Горбачева с Западом интересные вещи сказал тогда его помощник Вадим Загладин в интервью газете "Коррьере делла сера". Вот что он рассказывает об отношениях Генерального секретаря КПСС со своей партией с самого начала перестройки: "В то время Горбачев не мог говорить открыто, он знал, что большинство Политбюро и ЦК не поддержало бы его позицию. В этом признался сам Горбачев. Он должен был быть немного лисой, не мог сказать всего и порой должен был говорить одно, а делать другое". То есть, Горбачев с самого начала вел двойную игру, обманывал и партию, и весь народ относительно самых главных вопросов - и привел страну к катастрофе. Как это называется? Можно ли назвать это ошибкой, как пытаются это представить еще многие наши люди?

Когда же Горбачев стал служить "иным целям" - тем, за которые дают звание "лучшего немца" и ненавидят на родине? Загладин хвастается: "В речи, которую Горбачев произнес в Лондоне в конце 1983 г., уже содержалась новая политическая концепция, отличная от концепции партии и государства".

Как называется деятель, который во время войны, пусть "холодной", едет за границу и предлагает себя как носитель концепции, противоречащей политике своего государства? Ведь он там предложил именно концепцию, которая привела к разрушению страны - к ее поражению такого масштаба, что нас сравнивают с Веймарской республикой. Так и понял эту концепцию в тот момент Буш. Так она всеми оценивается и сегодня.

Президент Римского клуба Р.Д.Хохляйтнер, единственный из западных деятелей, нашедший сегодня слова сострадания к советским людям, дает очень взвешенные формулировки: "Перестройка - наиболее важное событие этого века для демократических стран всего мира", то есть для Запада. "Перестройка не только привела к ликвидации коммунистического режима в СССР, но и радикально изменила равновесие сил в мире". В чем же изменение? Исчез СССР (Россия) как великая держава, и полностью задушено освободительное движение третьего мира. "С полным основанием говорится, что Горбачев и его перестройка сейчас лучше понимаются и выше оцениваются на Западе... Перестройка была бы немыслима и не могла бы произойти, если бы не уникальная и неповторимая личность Михаила Горбачева".

Журналист спрашивает Загладина: "Оказал ли влияние на разработку идей перестройки опыт западных компартий?". И помощник отвечает: "Вне всякого сомнения. Еврокоммунизм повлиял на развитие идей и общей концепции перестройки. Уже с конца 60-х годов Горбачев лично читал все документы западных компартий". К сожалению, мы мало знаем о еврокоммунизме - течении, которое оказало огромное влияние на судьбу современного мира, разрушив культуру левого движения, открыв дорогу неолиберализму на Западе и перестройке Горбачева в СССР.

Вот выдержка из работы испанского историка Антонио Фернандеса Ортис в сборнике "Коммунизм - еврокоммунизм - советский строй" (Москва, 2000). Он пишет в заключении:

"Из истории коммунистических партий и особенно компартии Испании видно, что практически во все время их существования в них имеют место два проекта коммунизма и два проекта партии. Наличие этих двух проектов не всегда осознается, можно даже сказать, что они существуют на интуитивном уровне. Различаются они не на уровне идеологии, а на уровне самого восприятия жизни и смысла существования человека в обществе.

Есть коммунизм, культурной основой которого является такая солидарность, которую мы можем назвать традиционной, народной, крестьянской. Народ, государство, общество и человек воспринимаются как единые, тотальные естественные субъекты. Они - совокупность объективных и субъективных, материальных и духовных ипостасей, которые их образуют. В этой модели коммунизма человек соединен узами солидарности со всем обществом и с природой. Его солидарность выходит за рамки социального и распространяется на природу, с которой человек устанавливает особые отношения. В Европе и России основаниями этого коммунизма были и продолжают оставаться традиции солидарности с крестьянскими корнями...

Личный путь многих руководителей испанских коммунистов хорошо отражает сохранившиеся в их мировоззрении солидарные представления. Самым красноречивым случаем была Долорес Ибаррури, но также и такие деятели, как Листер, Урибе или Игнасио Гальего. Когда они вступили в противостояние с Клаудином, Семпруном или Каррильо, движущими мотивами у них были идеалы солидарности и проект партии, которые они не могли сформулировать в виде теоретически разработанной концепции. Но они сопротивлялись проекту своих оппонентов, потому что интуитивно чувствовали, что предлагаемые изменения ведут к утрате исторической памяти, на которой стоит их идеал солидарности.

Другой проект коммунизма - городской, рационалистический. Он унаследовал ценности Просвещения и Французской революции, принял модель атомизированного человека и с нею индивидуализм. Этот проект коммунизма отвергает традиционное крестьянское мироустройство, народный мир как пережиток феодализма... Отсутствие классового сознания в среде крестьян делает их мелкими буржуа, превращает их в "мешок картошки". Это проект коммунизма, который в конце концов согласился с основными принципами, на которых стоит капиталистическое общество... Традиционные общинные ценности, традиционная солидарность, основанная на модели делимого "общего человека" ("часть меня присутствует во всех людях, а во мне присутствует часть всех людей") рассматриваются в этом коммунизме как реликты предыдущих эпох в существовании человека. Реликты, которые служат препятствием прогрессу и обречены на исчезновение.

Весь практический опыт социализма в ХХ веке в большей или меньшей степени, в зависимости от конкретных условий, отражает взаимодействие двух описанных выше "проектов коммунизма". Пожалуй, большевизм представляет собой самый яркий случай. В нем переплетаются две формы коммунизма или, если хотите, две формы солидарности...

В тесной связи со сказанным выше возникает фигура интеллигента, которому трудно понять предпочтения народа, который полон противоречий и впадает то в абсолютную идеализацию, то в абсолютное отрицание. И европейская, и русская коммунистическая интеллигенция обнаруживают это свойство. Народ и его "авангард", пролетариат, стали объектом идеализации и в отношении их природы, их поведения, их исторической роли. Народ всегда прав! Но ведь народ, как категория, не обладает разумом, он имеет здравый смысл. И именно здравый смысл народа, способ его самовыражения, зачастую грубый, и в массе пролетариата, и в крестьянстве, не соответствует идеализированным и идеологизированным представлениям левого интеллектуала. Приходит разочарование и осуждение. Левый интеллектуал Европы испытал двойное разочарование. Он не понял самовыражения народа в его собственной культурной среде, на своей собственной территории - и он не понял народного, традиционного компонента в советском проекте. Сходный процесс пережила и советская интеллигенция".

Мы знаем, что на сторону противника СССР в холодной войне перешла верхушка почти всех компартий Запада. А вместе с ними - молодой Горбачев и люди его типа. Они черпали свои идеи из еврокоммунизма! Мы знаем также, что еврокоммунизм практически привел к ликвидации западных компартий и открыл дорогу неолиберальной волне, тэтчеризму. Но на Западе для этого поворота были хоть шкурные основания: отказ от социализма у рабочих купили за огромные деньги, перекачанные из третьего мира, против которого рабочие обязались сплотиться с родной буржуазией (потом их, конечно, надули, но не совсем). Для СССР же принять идеи еврокоммунизма означало именно национальное предательство, ибо при этом мы сами превращались в третий мир, в наихудший вариант колонии. Почему же люди типа Горбачева приняли эти идеи? Потому, что на Западе - хозяева их душ. Им было противно и советское государство, и советское общество. Они разрушали их сознательно и плату от победителей берут с гордостью честного подрядчика.

Горбачев для нас - дело истории, а западные левые остаются важным фактором в политике и культуре. Что же происходит в их среде? Не так давно преемник Жоржа Марше на посту секретаря Французской компартии Робер Ю наконец выдавил из себя то, что от него с такой страстью добивалось хорошее общество: в целом осудил Советский Союз, а заодно и ФКП - за то, что она его поддерживала. "В этот вечер я торжественно заявляю..." и т.д.

Когда я читал репортажи о теледебатах, где он сделал это историческое признание, прямо слезы навертывались. В парижской телестудии - как на допросе в НКВД, где следователь на минуту становится лучшим другом признавшегося "врага народа": "Вот видите, как все хорошо устроилось. А вы столько мучились, и меня измучили. Вот здесь подпишите".

И правда, чего было столько мучиться - уже и Генеральный секретарь КПСС давно подписал и теперь бесплатно отдыхает себе на виллах королей. А потом продезинфицировали помещение - и другой генсек, какой-нибудь Шеварднадзе, может с семьей заезжать.

Только почему-то при Марше за ФКП голосовало 25% французов, а при Ю 7. Скажут: СССР рухнул, чего же за них голосовать! Давайте, как бедная рыба-прилипала, потерявшая свою акулу, искать другую. Но не все так просто, сердцу не прикажешь. И никто не решится задать простой вопрос: те 7%, которые еще голосуют за ФКП, делают это потому, что она сделала антисоветское заявление, или потому, что она - наименее антисоветская сила? Как ни крути, а отношение к СССР (а теперь еще к Кубе) остается пробным камнем для проверки политика.

Что же случилось с западными коммунистами - одним из сиамских близнецов левого движения (второй близнец - социал-демократы)? Этот вопрос сегодня занимает всех, включая буржуазных философов. Левое движение необходимый компонент здорового капитализма, балансир гражданского общества, без которого рассыпается равновесие, звереют буржуи, а в ответ звереют и рабочие. А внутри левых должно быть равновесие между социал-демократами и коммунистами, экосистема здорова, пока есть хищник, который кусает кабанов за пятки и заставляет их двигаться.

Что левое движение находится в глубоком кризисе - очевидно. За последние полвека оно оказалось неспособно выдвинуть проект мирного сдвига к более справедливому обществу. На все такие попытки капитал отвечал однозначно и жестко, отбрасывая фиговые листки. На каждого Сальвадора Альенде был готов Пиночет.

Более того, левое движение оказалось неспособно даже организовать защиту тех социальных прав, которых рабочие добились у напуганной советским примером буржуазии. Уверенные, что их вечно будет подпирать мощь СССР, левые вообще как будто не заметили, как изменился мир и перегруппировался социальный и идейный противник. Страшные удары Красной Армии по немцам, а потом и Спутник заставили его собраться в кулак, подтянуться. Холодная война была не метафорой, а мобилизационной программой. Бедный третий мир выжали, как лимон - и бросили невероятные средства своим рабочим в виде социальных благ. За счет этой перекачки средств эксплуатация рабочих в метрополии сокращена на 40%! Живи - не хочу!

Параллельно шла работа над "перевоспитанием" элиты левых всего мира (включая КПСС). Стипендии для обучения в лучших университетах, непрерывные симпозиумы и круглые столы, приглашение прочесть лекцию в самом Гарварде! И везде случилось, в разных вариантах, одно и то же: верхушка левых оторвалась от своей социальной базы, от массы. Левые интеллектуалы нового поколения стали частью университетского истеблишмента, а в рабочее движение ходили, как на службу.

А когда и в СССР к рычагам власти, еще при жизни стариков, пришла бригада горбачевых, на Западе стало возможным начать откат в социальной сфере, одно за другим отнимая ставшие уже привычными блага - приватизируя здравоохранение, повышая плату за обучение, сокращая пособия по безработице и т.д. А главное - разрушая саму этику рациональной солидарности (она отличалась от нашей общинной, но была все же этикой солидарности граждан).

От этого не уйти, прикрываясь демагогией. Вот передо мной газета: в Мадриде человек умер от инфаркта на ступенях частной клиники - несмотря на просьбы прохожих, никто из персонала не вышел ему помочь. Когда его отвезли в государственную клинику, было уже поздно. Газета, издаваемая социал-демократами, не решилась даже риторически упрекнуть руководство клиники, ибо оно не нарушило ни закона, ни либеральной этики.

Левые силы оказались полностью разоруженными. И даже социал-демократы у власти, спрятав в карман свои идеалы, проводят неолиберальную социальную политику. Возникло совершенно новое образование - ambidextra society, "двуправовое общество" (его еще называют "общество-мачеха"). Стабильное ранее "общество двух третей" сдвигается к критически нестабильному обществу "двух половин" с неизбежным откатом и от политических свобод. И маячит целая цепь заколдованных кругов.

Пока что их разрывают и перекачкой безумных сумм (чтобы остановить катастрофу после реформы МВФ в Мексике, ей без звука, после получаса переговоров, выдали 50 млрд. долл., сам Клинтон выписал чек на 20 млрд. вопреки всем законам США). Такую же сумму выдали в ноябре 2000 г. Аргентине, хозяйство которой угробила реформа по схеме МВФ. Другой способ стабилизации - проведение столь же безумных войн. Мы видели войны в Персидском заливе, в Югославии. Мексику обязали провести у себя войну-спектакль на юге, в штате Чьяпас. А Перу и Эквадору, чтобы отвлечь внимание от лап МВФ, приходится бомбить друг друга в сельве, заполняя мировую прессу фотографиями оторванных ног.

Но это - откат в понятной, социальной сфере, ощущаемый желудком. А ведь появились новые способы угнетения, новые угрозы свободе человека, новые глобальные противоречия. Разве есть у левых сил ответ на эти, как говорят, вызовы истории? Они попросту ушли от них или жуют сказку об "устойчивом развитии" - миф, за которым скрывается запрет на развитие третьего мира (а теперь уже и России) и сокращение их населения. Четкую критику индустриализма мы видим лишь у анархистов, остальные никак не разберутся с новой трактовкой понятия "прогресс".

Забурлил вулкан этнических проблем. Максимум, до чего додумались коммунисты,- это снять лозунг о "пролетариях всех стран". Чтобы как-то отреагировать на войну в Чечне, западные коммунисты по сути предоставили свои страницы заскучавшим без дела советологам, стали проводниками самой примитивной русофобии. Национальную проблему прикололи к своему знамени правые, но она у них дегенерирует в расизм.

Большинство взрослого населения Запада все больше осознает себя жертвой мощных экономических групп, угнетающих гражданина посредством телевидения - разрушая семью и навязывая детям культ насилия, идею разрыва с отцами, готовя поколения людей-роботов. Критикой этого вида угнетения активно занимаются психиатры и педагоги, врачи и даже полицейские. Но разве их дело поднимать принципиальные проблемы общества, мобилизовать его на борьбу совершенно нового типа? Где концепции компартий, подобные тем, которые мы слышали по жгучим проблемам современности от Джона Бернала, Антонио Грамши, Фредерика Жолио-Кюри? Ведь не только партизанами были коммунисты.

Почему же сегодня не слышно их голоса, почему трудно даже представить себе, какова их позиция и каковы их объяснения происходящего? Таких вопросов г-ну Ю никто не задавал. Но сам-то себе он должен был бы задать.

Задумаемся и мы, ведь кризис левых явно связан с поражением СССР. Вернее, все это - один процесс. И вопрос не в том, кто виноват, а почему все покатилось по этой дорожке. Почему в ходе холодной войны западные коммунисты неявно и негласно перешли на сторону врагов СССР и, по сути, врагов коммунизма - совершили тот же сдвиг, что верхушка КПСС во главе с Горбачевым? Ведь никаких новых оснований для такого решения за последние десятилетия не появилось, поэтому нет и речи о каком-то "озарении".

Примечательно, что постепенное, ступенчатое обнародование этого сдвига происходит без откровенного объяснения - решение о переходе на сторону врагов СССР сознательно скрывалось от собственных партий. На низовом уровне и следов антисоветизма нет не только среди коммунистов, но даже и у социал-демократов. Да и в верхушке речь идет не о тривиальном разрыве с политическим союзником. Я в 1990 г. завел разговор на эту тему с Мануэлем Аскарате (незадолго перед его смертью). Он был соратником Долорес Ибаррури, одним из руководителей компартии, потом перешел к социалистам и стал писать антисоветские статьи. Так у него - затряслись руки! "Мы любим Советский Союз!" - прямо криком кричит. И видно, что не врет. Но что же это за любовь такая?

Начнем с простых признаков. Уже при первом знакомстве с прессой конца 80-х годов обнаруживаешь изъятие из ее обихода (из "культуры левых") всяких сведений о сути холодной войны, ее постулатах, средствах и предполагаемой глубине разрушения СССР. В сознании массы (даже членов компартий) холодная война стала не более чем метафорой и перестала приниматься во внимание как фактор, влиявший на все стороны жизни СССР.

Левая пресса приняла фразеологию и критерии либеральной идеологии в оценке образа жизни, а ведь все мы - "рабы слов", на что указывали и Маркс, и Ницше. Все не измеряемые деньгами или материальным потреблением ценности, даваемые советским строем, как бы исчезли. По сути, произошел отказ и от социальной философии социализма, и от исторического подхода - никто уже не принимал во внимание стартовые возможности, сроки и условия развития СССР и Запада. Без всяких дебатов и объяснений, по сути тайком (а может, даже неосознанно), были приняты основные антисоветские мифы, созданные западной пропагандой: о сталинских репрессиях, о тоталитаризме советской системы, о коррупции номенклатуры, о неэффективности плановой экономической системы. В отношении СССР это означало молчаливое признание его квалификации как "империи зла".

Важный, на мой взгляд, симптом - явная или стыдливая поддержка западными левыми Горбачева даже после того, как его разрушительная для КПСС и СССР роль стала очевидной. Лидеры почти всех компартий ушли от всякого участия в идеологическом конфликте в СССР. Это было всеми воспринято как молчаливое одобрение ими антисоветских действий Запада и его пятой колонны в СССР. Более того, приходилось читать декларации коммунистических деятелей о поддержке "демократических изменений в СССР" даже в 1993 г., когда сама эта фразеология стала гротескной.

Красноречиво практически полное отсутствие реплик западных левых даже на самые абсурдные антисоветские выступления бывших коммунистов, не говоря уж о социал-демократах. Приходится видеть даже проявления радости видных деятелей компартий при крахе СССР - и никакой видимой реакции их товарищей на такие странные проявления. Разве это не болезнь левых? Твой союзник, которому ты аплодировал, получил страшный удар и упал - чему же тут радоваться? За этим есть какой-то психологический выверт, не поняв которого не смогут коммунисты встать на ноги.

Поразительно само нежелание левых дать сбалансированную оценку советского проекта даже рost mortem. Здесь лидеры коммунистов отличаются даже от среднего обывателя. Например, в университетах с большим интересом слушают лекции просто о динамике основных экономических и социальных показателей СССР. Практически для всех слушателей это - открытие. Но лидеры компартий как будто не хотели бы этого знать - они уже уверовали в новую догму. А разве то, что происходит при демонтаже "реального социализма", несущественно для самопознания всех коммунистов?

А ведь европейские левые не только аплодировали своим пришедшим в каких-то странах к власти товарищам, но и подзуживали их. Вот горькие слова чилийского писателя о трагедии его страны, которую сдали фашиствующей военщине: "В ней были виноваты все или почти все чилийцы, но немалую ответственность несут иностранные интеллектуалы, особенно западные, которые приезжали в Латинскую Америку читать нам лекции и учить, как мы должны были делать наши революции. Все им было мало. Даже Народное единство Сальвадора Альенде казалось им слишком буржуазным и консервативным. Выглядит парадоксом, но единственными, кто очень часто давал нам разумные, взвешенные и примиряющие советы, были люди из Восточной Европы и Москвы. Они знали, что такое настоящая революция, и были очень осторожны...

В других выражениях, уже на нашем языке, то же самое мне шептали на ухо в Гаване. Но налетали тучи французских, немецких и американских профессоров и журналистов, которые вопили, что Альенде мелкобуржуазен, а его правительство слишком робкое... Левые интеллигенты западного мира из своих окопов нас обвиняют и всегда будут нас обвинять. Что бы мы ни делали... Вот об этом нам всем надо бы подумать. Потому что левые интеллигенты - порода, которая, как я считал, вымирает, - сами, вероятно, никогда ничего не поймут".

Эта порода не вымирает, сегодня она с такой же страстью бросилась обвинять советский строй. В 1995 г. меня пригласили участвовать в круглом столе "Крах советского блока и уроки для левого движения Европы". В Мадриде, в роскошном салоне "Амбассадор". Синхронный перевод на три языка, на столах конфеты в вазочках. Съехались левые интеллектуалы из Оксфорда, Сорбонны и т.д., издатели левых журналов. Из каких они партий, трудно понять - они над партиями, представляют мозг левого движения.

В первый день я наслушался такого, что спать почти не пришлось. Встал рано, вышел побродить. Рядом - прекрасный сквер перед музеем Прадо. Величественное здание Министерства Потребления как символ Запада. Все дышит довольством, огромным накопленным богатством. На скамейке, тоже как символ, лежит человек. Бездомных в Мадриде множество, но в этот час все они уже скатали свои одеяла и растворились в городе. Этот, видно, занемог. С трудом, не поднимая головы, жует булку. Бросает ее на землю. Расстегивает штаны и мочится, не поднимаясь. Ему тошно смотреть на прохожих, и он закрывает лицо кепкой. Мне тоже тошно смотреть на него, на Министерство Потребления.

Все это, в ухудшенном варианте, переносят в Россию. Чингиз Айтматов, начиная поход против советского строя, поминал Испанию, где построен "настоящий рабочий социализм". Испанцы, которые его возили по стране, говорили мне, что он таких сцен, как я перед Министерством Потребления, насмотрелся досыта. Знал, что говорит, инженер человеческих душ.

Вернулся я в отель, пошел завтракать - сидят мои собеседники по круглому столу. Уставились на меня и как будто не видят. Я поклонился никакого ответа. Не понравилось им мое выступление. Что же я такого сказал? Просто предложил в качестве "урока для европейских левых" разобраться, чему они так радуются при крахе СССР. Предложил посмотреть на события в СССР в понятиях жизни и смерти, хлеба и тепла. Это было воспринято как большевизм. Послышались крики: "Кто его пригласил? Это же явный противник перестройки! Мы были у Юрия Карякина, он нам раскрыл всю правду о советском строе!". Организатор, заведующий отделом идеологии Компартии Испании, призвал крикунов к терпимости. Мол, вы же видите, товарищи, перед нами закоренелый сталинист, но потерпите еще 20 минут. Толерантность, товарищи, толерантность!

Я выступал вторым, после историка-испанца, который четыре года жил в Москве, изучая "крах СССР". Он сказал, что реальность России очень далека от той модели, которую придумали себе европейские левые. Казалось бы, что тут такого обидного? Но за два дня никто вообще не упомянул наши с ним выступления, ни в каком смысле - выступления единственных докладчиков, прибывших с места событий. Зато для нас с ним все было поучительно.

Вот выступает марксист из Оксфорда. Приветствует попытку создать в России "нормальное общество" - ведь говорил же Маркс, что нельзя строить социализм в крестьянской стране. И задержали, мерзавцы, на 70 лет развитие капитализма! Постепенно распаляется профессор: "Никаких западных капиталовложений страны советского блока не получат, напрасно надеются! Идет необратимое разрушение производства! Эти страны погрузятся в варварство типа африканского! Европа должна создать санитарный кордон, как США на Рио-Гранде, иначе ее захлестнет волна голодающих!" Его слушали с удовольствием, хотя, казалось бы, естественно было бы спросить: если у тебя такие жуткие прогнозы, чему же ты радуешься? Ты что, людоед?

Выступает экономист из Сорбонны, троцкистка. Та же песня, только конкретнее: "Мы призывали к революции, которая разрушила бы СССР, эту империю номенклатуры. Нельзя поддерживать тех, кто защищает СССР. Главное сегодня - скорее демонтировать остатки советских социальных структур: бесплатное образование, здравоохранение, солидарность трудовых коллективов. Только тогда возникнет нормальная буржуазия и нормальный пролетариат. И этот пролетариат начнет правильную пролетарскую революцию. При этом, товарищи, основа демократии и социализма - освобождение женщины".

Зачем же этот марксист в юбке требует добить остатки советской системы, позволяющие нам кое-как выжить? Да, видите ли, русские буржуазию объедают, не дают ей первоначальное накопление провести и в революцию не кидаются - жуют краюшку да лежат на печи. Все не по Марксу. Я задал этой даме три вопроса:

- Во имя демократии вы призывали разрушить СССР, зная, что 76% граждан хотят его сохранить. Вы что, просвещенный авангард, имеющий право вести неразумные массы к предписанному вами счастью?

- Вы требовали антисоветской революции в стране, которую сами назвали "этнической бомбой". Сегодня, когда катастрофические результаты налицо, считаете ли вы свой установку на революцию ошибочной?

- Вы - борец за свободу женщин. Учли ли вы, призывая к ликвидации СССР, что означает для 30 млн. женщин азиатских республик замена советского строя на шариат?

В ответ дама долго и нервно говорила, совершенно не по сути вопросов. Только на третий вопрос ответила, что теперь женщины смогут начать нормальную борьбу за свое истинное освобождение. Спасибо, заступница!

В коридоре она решила меня сразить: "Вы что же, считаете, что при Брежневе все было хорошо?" (в теории спора это называется "бабий аргумент"). Я не упорствовал. Да, говорю, не все было хорошо, многое даже очень плохо. Но разве, если человек болен, это оправдывает его убийство, тем более врачом, который обещал его лечить? И потом, как же понять: вы за народ, против номенклатуры - а поддержали как раз революцию номенклатуры против народа? Обиделась, пробурчала, что ее партия - единственная, кто хранит верность идеалам Октябрьской революции. А мы только все напортили. Надо понимать, что обязаны кровью наших детей смыть вину наших отцов, превратить людей в пролетариев и опять бросить их в бой против мировой буржуазии.

Все это было очень грустно. Порода революционных интеллигентов не вымерла ни на Западе, ни у нас. У нас-то хоть они локализовались вокруг Нуйкина да Карякина, компартия от них вроде бы очистилась. На Западе они оторваны от масс, от здравомыслящих людей. Я езжу по всей Испании, читаю лекции самым разным людям - такого догматизма нигде не видел. А ненависти к СССР среди простых людей нет и в помине, хотя те, кто сохранил здравое отношение к СССР, находятся в глухой обороне и не поднимают голоса. Зато как они благодарят за информацию - она к ним не доходит. Но марксисты-антисоветчики откуда-то имеют деньги, имеют прессу .

Конечно, разрыв союза и даже переход на сторону бывшего противника вещь в политике довольно частая. Решение о разрыве с СССР (и, по сути, с Кубой и освободительным движением третьего мира) - выбор левых сил Запада, и выбор вполне объяснимый. Обостряется глобальный кризис, и усиливается консолидация всех "осажденных в цитадели богатства" - против бедного большинства человечества. В этой цитадели левым (включая коммунистов) предложили почетное место "цивилизованной оппозиции" как необходимой и важной части политического устройства. Сдача союзников была обязательным условием, и это условие, как видим, было принято.

В отношении Кубы это проявилось еще с большим драматизмом, чем в отношении СССР,- Куба не провинилась даже сталинизмом. Тут вообще не к чему придраться, "нарушения прав человека" на Кубе смехотворны по сравнению с тем, что происходит у ее "демократических" соседей. (Не будем говорить о Гватемале, где в 80-е годы без суда и следствия убили 3% населения - для СССР это было бы эквивалентно 11 млн. человек. Укажем Венесуэлу, где предыдущий президент, социал-демократ, признал, что во время его правления в одном поселке убили полторы сотни забастовщиков, а их тела бросили в реку - он извинился перед родственниками и назначил вдовам небольшие пенсии).

Кубинцы по требованию США даже перестали препятствовать "лодочной эмиграции". А в США этих любителей демократии ловят и сажают в концлагерь, многих заковывают в кандалы. Держат их в Гуантанамо, и кое-кто, пытаясь убежать обратно в тоталитаризм, уже подорвался на американских минах. Но и Кубу сдали - она как бы исчезла из поля зрения.

Однако разрыв с советским проектом западные левые провели без объяснения - а оно сильно облегчило бы положение коммунистов в СССР. Разрыв, совершенный в самый тяжелый момент, стал ударом в спину. И зачем было оправдывать разрыв повторением антисоветских мифов? Достаточно было представить его как завершение этапа истории. Мол, страница перевернута, начинаем новый этап с чистого листа. И потом, раз не декларируется разрыв с "отцами" - с Торезом и Марше, с Тольятти и Берлингуэром, но производится разрыв с СССР, элементарная этика обязывает вернуть советским коммунистам долги, сделанные этими "отцами".

Но это - шутка, и дело не в обидах. Нам надо понять истоки общей болезни. А кроме того, раз уж, как говорят, КПРФ "восстановила связи с братскими компартиями Запада", хотелось бы знать, на какой идейной основе. В чем теперь заключается это "братство"?

* Если евреи - семья, то кто в ней сегодня "старшие братья"? Не физик Зельдович и не авиаконструктор Милль. Они представляли еврейскую семью в советское время, но их время прошло. Сегодня "старшие братья" - банкиры. По общему мнению, они обобрали Россию и безжалостно довели половину народа до голода. Неприязнь к этой семье, которая, похоже, беспрекословно следует за своими новыми "старшими", становится естественной. Для этого русским не надо даже становиться националистами, ибо евреи - не народ, а клан.

* Еврей или обзовет его сам, или даст ему в морду, или проглотит, или убежит. И никакой трагедии:

С теми, кто его "жидовской харей"
Обзовет сивушно и надсадно,
Говорит он прозой - не стихами
(У него второй разряд по самбо!)

* Ведь юдофобия в переводе на русский означает "страх перед иудеем".

В ходе реформы Гайдара-Чубайса, идущей под самоназванием "либеральной", обвинение в антисемитизме сделано сильным идеологическим оружием. Этот ярлык старательно увязан с отрицанием "реформы", за которым якобы стоит антилиберализм. Раз антилиберал - то значит и антисемит. С. Лёзов в книге "Русская идея и евреи" пишет о "новом патриотизме" как якобы продолжении черносотенства, которое якобы было антисемитизмом: "Содержание идеологии нового патриотизма черпается главным образом из расистской мысли... Структура новой национальной идеологии во многом определена структурой той коммунистической идеологии, что до недавнего времени почти безраздельно господствовала в нашей стране... Если рассматривать коммунизм и расизм как наукообразные учения, возникшие в Европе XIX века и ставшие массовыми идеологиями в ХХ веке, то надо будет отметить их общую особенность: антилиберальный пафос, их общее противостояние либеральным ценностям".

Таким образом, борьба с антисемитизмом стала в России политически очень выгодным инструментом запугивания всяких противников реформы Гайдара-Чубайса. Эта идеологическая линия тесно сплетена с самым примитивным антикоммунизмом и ненавистью к советскому строю. Ненависть эта в таком контексте принимает нередко черты паранойи - врагом становится уже не только советское государство, армия, экономика, школа и т.п. земные институты, но даже и само христианство, которое исповедовали советские люди.

Вот, З.Крахмальникова в книге "Русская идея и евреи" развивает мысль некоторых еврейских теологов о том, что настоящее обращение крещеного люда в христиан происходит лишь после Освенцима как "Голгофы современного человечества" (как утверждает еврейский теолог И.Мейбаум, "в Освенциме евреи стали (для христиан) искупительной жертвой за грехи всего человечества" - как бы новым, настоящим Христом). Но, однако, не всем крещеным дается такая благодать. З.Крахмальникова пугает совков: "Осмелюсь предположить, что христианам, принадлежащим к добровольно плененной сталинизмом Церкви, не дано было почувствовать "проявленное в отношении к ним милосердие Божие и стать обращенными".

Причем это проклятие над нами неизбывно, ничем эту пророчицу умаслить нельзя, никакому Горбачеву или Ельцину: "Падшая Россия. Погубленные души... И геноцид. Геноцид, который придется благословлять пастырям Церкви молчанием и сотрудничеством с палачами. А когда иссякнет сила большевизма, разорившего весь российский мир, восстанут необольшевики, которые объявят себя спасителями России и будут звать к новым погромам ради спасения нации и объявят фашизм и нацизм "православием" Державы".

И все это мракобесие печатает издательство "Наука". Попробуй не напечатать...

Всем уже ясно, что т.н. "радикальные демократы" имеют

* (а если прибавить "народный капитализм Св.Федорова, то 81%). А за КПРФ менее 5% евреев.

* Достаточно сравнить последовательность лидеров-символов: Сталин Хрущев -Брежнев - Горбачев.

Выше говорилось, что, как правило, рассуждения о якобы изначально присущем российскому государству антисемитизме жестко сцеплены с крайним антисоветизмом и антикоммунизмом. Обычно мостиком к антисоветизму служит тезис о советском государственном антисемитизме и о тесном родстве немецкого фашизма с русским коммунизмом. На деле за этим стоит радикальное отрицание всех главных структур и символов советского строя. Так, обвинения в антисемитизме обычно проникнуты крайним антиэтатизмом антигосударственным чувством.

Вот, Л.Воронцова и С.Филатов в книге "Русская идея и евреи" говорят об опасности национализма в России. Как ни парадоксально, столь же опасным они считают и укрепление государства, хотя именно его резкое ослабление в годы перестройки во многом и предопределило рост "национализма" как стремления сплотиться в смутное время на этнической почве. Они пишут: "Другая "националистическая" опасность - это опасность этатизма, идеи сильного национального (хотя бы полиэтнического) государства, "державности". "Держава", мощное российское государство как высшая ценность, сейчас выглядит как большая опасность. В самой идее сильного государства нет ничего плохого (демократы-американцы гордятся своей могущественной "державой"). Но только в том случае, если эта державность подчинена некоторым высшим ценностям (в случае США - правам человека, законности, свободе, человеческой солидарности). Российская держава как конечная цель - старая российская ересь, которая не раз приносила нам много бед.

На ее плечах, а не сам по себе, скорее всего может добиться успехов и "русский фашизм". Ведь расцвел он в сталинской державе в начале 50-х годов, несмотря на весь официальный марксистский интернационализм".

Разрыв с советским строем, видимо, был для многих евреев

*Выходит, это "внучата Троцкого", а не Спинозы и Монтескье.

Надо сказать, что видные еврейские богословы не просто оправдывают сионизм как необходимый для сплочения евреев национализм. Нет, этот еврейский национализм должен стать общим делом чуть ли не всех народов. Во всяком случае, христиане в качестве покаяния перед евреями обязаны стать сионистами. Э.Факенхайм пишет в книге "Русская идея и евреи": "Для всех евреев, у которых не извращены нравственные или теологические представления, неоспорима идея сионизма - т.е. преданности евреев делу безопасности и подлинного суверенитета государства Израиль. И диалог с христианами не может эту преданность ослабить или отвлечь от нее.

Но при таком определении преданность сионизму после Освенцима должна стать также и делом христиан... После Голокауста христиане должны раскаяться в христианском грехе - в стремлении занять место народа Израиля в истории Спасения... Без сионизма - как еврейского, так и христианского Святому Духу нет места в еврейско-христианском диалоге".

Вот тебе и мировое согражданство, со-весть, со-разумение и прочие интимные нити. Если христиане не встанут как один в ряды сионистов - не видать им диалога.

Вернемся к сионизму.

*Изи Шнеерсона "гены Эдисона".

Кстати, многие представители еврейской элиты часто поминают о каком-то пресловутом "анализе крови", которому якобы их постоянно пытались подвергнуть в России:

Здесь - кровь мою вычислят люто,
Там - душу мою не поймут

Но ведь о крови, врожденной тяге к образованию и всяческих "генах Эдисона" говорят именно идеологи еврейства. В книге "Русская идея и евреи" с восхищением приводят слова О.Мандельштама: "Какой я к черту писатель! Пошли вон, дураки!.. Я настаиваю на том, что писательство в том виде, как оно сложилось в Европе и в особенности в России, несовместимо с почетным званием иудея, которым я горжусь. Моя кровь, отягощенная наследством овцеводов, патриархов и царей, бунтует против вороватой цыганщины писательского племени". В своем преклонении перед такой породистой кровью автор статьи А.Ахутин выходит за рамки разумного: "Наученный свободе Богом и словом, О.Мандельштам относил к литературе только произведения неразрешенные, как бы заранее предназначенные в самиздат". Ничего себе, невиданный идейный букет - помесь расизма с анархизмом.

Что же касается высшего образования, то ингушам и татарам полезно было бы вспомнить, когда Аушев с Шаймиевым фыркают на А.М.Макашова из-за идеи "национальных квот", что в советское время эти квоты вводились не ради русских - доля студентов среди русских с 1927 по 1965 г. нисколько не менялась (она оставалась около 1,1%). Снижение доли студентов

* Неудачная попытка диалога

После выхода в свет первого издания этой книжки мне позвонил литературный критик Л.А.Аннинский и пригласил участвовать в круглом столе, посвященном проблеме взаимоотношения евреев и русских. Такая встреча состоялась в редакции журнала "Родина" 31 января 2002 г. Кроме меня там было семь человек, почти все историки. Все они в главном вопросе занимали сходную позицию. Во всяком случае, не высказывали возражений против главного тезиса, который сводился к тому, что препятствием к диалогу и "примирению" евреев и русских служит якобы изначально присущий России антисемитизм.

Никто из собеседников за тем столом, кроме самого Л.А.Аннинского, моей книжки не читал, но в разных вариациях они удивительным образом отразили в своих высказываниях ее основные положения. Я и сам не подозревал, что в сознании видных еврейских интеллектуалов настолько сильны стереотипы, о которых я писал.

Прежде всего, совершенно нежизненной, стереотипной установкой является настойчивое представление евреев и русских как двух монолитных по своим взглядам и позициям "блоков" (этносов, народов, культур и т.д.). Тем более что речь в разговоре шла о кризисных и даже катастрофических моментах в истории - революциях, перестройке, нынешней реформе. То есть о моментах, когда общество раскалывается, идеологические позиции становятся зыбкими и подвергаются пересмотру. Сегодня, например, главный вопрос, по которому люди в России делятся на "свой-чужой" - это отношение к реформе Гайдара-Чубайса-Грефа, ее целям, результатам и символам. В этих условиях само понятие "еврей" приобретает разный смысл в зависимости от того, идет ли речь о Гусинском и Мамуте - или о моем враче из поликлиники.

Даже Р.Рывкина в книге "Евреи в постсоветской России - кто они?", хотя и сама злоупотребляет объединяющим понятием "евреи", все же отмечает это общее состояние: "Сегодня социальный менталитет и поведение разных групп евреев резко различаются. Одни из них не могут оставаться в России и без колебаний эмигрируют; другие, напротив, не могут жить вне России и не намерены покидать ее. Одни пошли в бизнес и сегодня являются заметными банкирами, пошли в политику, в прессу, в рекламные и другие агентства, сделали карьеру, стали миллионерами, "новыми русскими". Другие остались на старых местах учителей, врачей, ученых и влачат жалкое существование. Некоторые погрузились в иудаизм".

Очень трудно вести разговор, когда понятия не определяются, а предмет непрерывно меняется. В основном речь, конечно, велась о той еврейской элите, которая присвоила себе право право представлять все еврейство и выражать его установки, но иногда вдруг в качестве довода описывались стычки скромного еврея, обитателя коммунальной квартиры.

Другая, удивительная, на мой взгляд, установка состоит в преувеличенном, гипертрофированном историцизме. Как непререкаемая догма, почти символ веры, повторялось утверждение, будто возникающие в отношениях русских с евреями напряженности ("вспышки антисемитизма") имеют всемирно-исторический смысл, что корни их надо искать в глубокой истории. Выходило, будто "преследование НТВ" и изгнание евреев из Англии в 1290 г. явления одной и той же природы, звенья одной и той же цепочки событий.

Мне это показалось каким-то ненормальным отступлением от здравого смысла - подобно тому, как авторы книги "Русская идея и евреи" отстаивают нелепую мысль, будто нацизм и Холокост чуть ли не буквально предписаны Новым заветом (один из них, "известный еврейский философ и теолог" Э.Факенхайм, даже отметил в примечаниях, что, читая лекции в Израиле, он употребляет понятие "нацистско-христианский"). Я предложил, раз уж речь идет о попытке диалога, не лезть в исторические дебри I или XIII веков, а говорить о конкретных событиях. НТВ - так НТВ. Никто из русских в действительности не увязывает свою антипатию к Гусинскому с делами фарисеев в древнем Иерусалиме или скупостью ростовщиков в средневековой Англии. Если кто-то и привлекает какую-нибудь историческую аналогию, то это обычная и наивная попытка идеологически приукрасить свою вполне современную и конкретно обусловленную позицию. Но нам-то зачем туману напускать, если мы в кои веки собрались поговорить о главном?

Это прагматическое предложение было отвергнуто даже с раздражением. Нет, корень в истории, а суть антисемитизма "инвариантна"! Она, мол, проходит через века, не меняясь. Странно было слышать такое от историков, потому что общепризнанным считался тот факт, что даже в одной культурной среде буквально за несколько лет, в Германии 30-х годов, возник антисемитизм нацистов, генетически не связанный с антисемитизмом 20-х годов в Веймарской республики. С этим спорить не стали, но остались при своем мнении. Корень антисемитизма, говорят, в самих евреях - где есть еврей, там возникает и антисемитизм. Евреи, мол, обладают мистическим свойством "виктимности" (жертвенности) - всем, как только их увидят, хочется их ущипнуть и обидеть. Послушал я это, послушал и думаю: куда я попал?

Ну ладно, говорю, давайте найдем то общее, что присуще вспышкам антисемитизма в Новое время, с его зарождения. Все-таки более или менее однородная эпоха. В литературе приходилось видеть довольно-таки устоявшееся определение, согласно которому в результате "кризиса модернизации" разрушения натурального хозяйства, вторжения монетаризма и т.д. подрывался привычный уклад жизни, что приводило к массовым страданиям. В эти моменты евреи, как "мастера денежных дел", выступали в качестве очень активного агента рыночной экономики, при том, что внутри своей общины сами они строго сохраняли устои традиционного общества. Это, говорю, и вызывало конфликты и столкновения (вроде изгнания из Испании в 1492 г.).

Тут меня даже поддержал один из участников, развив тему "мастеров денежных дел" - в духе Вл.Соловьева. Мол, любая катастрофа в сфере финансов в периоды социальных потрясений ассоциируется с образом еврея - всегда и во всех странах. Но и такую постановку вопроса не приняли. Нет и никогда не было никаких объективных оснований для напряженности между евреями и окружающим их местным населением! В чем же тогда дело? И тут полились объяснения, которые меня просто поразили. Я в книжке хвалил еврейскую логику и рассудительность, какие наблюдал в среде евреев-химиков и инженеров. Но историки меня удивили. Они без плетки истмата впали в какой-то детский идеализм.

Один дал такую трактовку. Русские, мол, в массе своей люди очень темные и суеверные. В душе они язычники, просветляющего воздействия религии не получили, и мир для них наполнен всякими лешими и кикиморами. Их происками они и объясняют свои неудачи. Но каждому времени - свои песни, и сегодня русские в своем воображении создали новых леших и кикимор Березовского, Гусинского и Чубайса. Не слабо! Даже Явлинский до такого не додумался. Так вы, говорю, считаете, что и Чубайса как политической реальности нет, и приватизации с катастрофой хозяйства не было? Просто в своем воображении суеверные русские создали образ рыжего Чубайса, и из-за этого весь сыр-бор? Немного сбавили накал, от кикимор перешли к простому, обыденному невежеству.

Слово взял историк, решивший объяснить истоки антисемитизма доходчиво, на личном опыте. Я, говорит, жил в коммунальной квартире, с рабочими, с "лимитой". Они мне четко изложили причину их ненависти: "Вы, говорят, - евреи, все с высшим образованием!". В этом, мол, все и дело - в неприязни невежественных масс к интеллекту. Историк так разволновался, что закончил речь поэтическим выводом: "Мы живем с нацией, которая больна сифилисом!". Остальные сокрушенно покачали головами - да, мол, такая уж горькая наша судьба.

Я счел нужным смягчить драматическую паузу шуткой. "Что, - говорю, за метафоры у вас странные. То у вас русские с евреями "в объятьях", то сифилитики. Как же такую болезнь можно подцепить? Только переспав с сифилитиком". Уставился на меня историк, не врубается: "Вы что имеете в виду?". Отвечаю: "Имею в виду, что выбираете негодные метафоры, которые оборачиваются против вас". И добавляю, что вся эта ругань (фашисты, невежды, сифилитики) ничего не объясняет, - и к чему тогда собираться.

Удивительно: расистское презрение к "лимите" не позволило историку заметить, что эта "лимита" добродушно указала ему на глупость этого детского снобизма части еврейских интеллектуалов. Вот, как говорилось выше, Д.Фурман пишет: "Евреи значительно, на порядок образованнее русских, что объяснимо лишь громадной, преодолевающей все препоны тягой к образованию". Стоит ли так задирать нос? На порядок образованнее, в 14 раз образованнее... Какой упадок мысли. Я бы даже сказал - какая необразованность!

Я уж не говорю о том, что никто из пригласивших меня "интеллигентов" не заметил и даже не подумал смягчить хамства этого удалого историка из Российской Академии наук. Все они посчитали его в порядке вещей. А ведь задумайся они, представив, что кого-то из них пригласили на круглый стол, скажем, в журнал "Наш современник", то каждый бы признал, что никому там и в голову бы не пришло сказать что-нибудь подобное о евреях.

В этой беседе удивляло и то, что люди, приглашенные чтобы трактовать сложную и деликатную тему, не читали и даже не слыхали о тех важных конкретных исследованиях последних лет, которые могли бы задать какую-то более или менее жесткую основу для диалога (например, незаметно было, чтобы они опирались на данные книги Р.Рывкиной).

Я предложил рассмотреть такой вопрос. В настоящий момент в связи с перестройкой и "рыночной реформой" большинство населения России переживает социальное бедствие - разрушение страны, резкое обеднение, глубокий кризис хозяйства, преступность и т.д. Но влиятельная еврейская элита полна радости и непрерывно это демонстрирует. Разве это не говорит о наличии раскола по главному основанию?

Важные данные дали опросы общественного мнения о "наилучшей эпохе в истории России". В 1990-1992 гг. в среднем, среди представителей большого числа национальностей, ответы были таковы: правление Петра I назвали "лучшим временем" 34%; правление Брежнева - 14%; перестройку (1985-1991) 3%. Перестройка уже в 1992 г. воспринималась как бедствие. Из полутора десятка "эпох" у всех народов она занимала одно из последних мест. Лишь респонденты-евреи назвали перестройку "наилучшей эпохой".

Опять же, не все, разумеется, евреи радовались грядущей гибели СССР. Есть и такие стихи еврейского поэта:

Нас крестила перестройка люто,
погружая каждого во тьму,
и осколки страшного салюта
догоняли всех по одному.
И острее запаха помойки,
нищеты, что над землей летел,
был угрюмый воздух перестройки,
сладкий дух непогребенных тел.

Мы будем помнить эти стихи, но для нашего разговора существенен и тот факт, что только в мнении евреев перестройка вышла на первое место по числу благоприятных ответов. Возникает естественный вопрос. Если влиятельная часть населения считает благом то, что для остальных бедствие, - не есть ли именно это причина напряженности? И ведь при этом авторитетные представители этой части высказываются по отношению к русским исключительно агрессивно, намеренно оскорбительно - и никто их не останавливает, не имеет силы остановить..

Реакция была в своем роде замечательная. Никто не остановил внимания на существе изложенного факта как основании для напряженности, все стали друг друга спрашивать, что это за исследования, откуда данные. Я попытался дать справку: мол, это известные данные С.Б.Филатова, одного из авторов книги "Русская идея и евреи", там о нем сказано, что он директор Социологического центра Российского научного фонда и т.д., а в 1990-1992 гг. - "руководитель общероссийских социологических исследований, посвященных мировоззрению населения России". Но нет, бурно пообсуждали проблему источника данных, а о сути вопроса как будто забыли - все до одного. Вот тебе и диалог.

Историки стали говорить, что евреи всегда выступали за укрепление Российского государства, империи, державы - и в начале ХХ века, и во время перестройки. Это для меня было в диковинку. Вроде бы все доступные документы эпохи назревания русской революции говорят о совершенно противоположном. Да, были евреи-черносотенцы, которые боролись за сохранение российского монархического государства, но тут о них и слова не дали вставить, как будто о них неприлично и вспоминать.

Я не стал углубляться в события начала прошлого века, а напомнил вчерашние дела - разрушение СССР, советской державы (пусть бы и империи). Ведь все мы это еще помним, чего же тень на плетень наводить. Да и сами мои собеседники за столом по большей части зафиксировали свои откровенно антисоветские позиции. Где они видели "защиту государства СССР" - у Жванецкого с Хазановым? И я изложил рассуждение главного раввина Москвы в "Независимой газете" о том, что СССР, мол, это для евреев тот же "Египет", так что надо напустить на него Божьи кары, обобрать "египтян" и уйти.

В ответ все очень живо и с огромным интересом стали обсуждать, кто в то время был главным раввином Москвы. Шаевич? Да нет, что вы, какой Шаевич, Шаевич стал потом - и пошло... Какой замечательный детский прием уходить от сути вопроса. И впрямь высшее образование.

На деле политически активные представители еврейской элиты совершенно определенно поддержали курс на развал союзного государства, а затем и на разрушение всех несущих конструкций советской государственности. А затем второй эшелон интеллектуалов зачем-то стал доказывать, будто евреи в целом занимали антисоветскую позицию, только боялись ее высказывать.

Так, Р.Рывкина в своей книги изощряется доказать это - с очень большими натяжками. Она проводила среди евреев опрос с таким пунктом: "Если бы можно было выбирать, в какую эпоху Вы предпочли бы жить?". 36% "предпочли бы никогда не жить в России", а из остальных 50% - вне советского строя. Казалось бы, ну и что можно из этого выудить? Но Р.Рывкина делает глубокомысленный вывод: "Выявилась весьма важная проблема: переосмысление евреями их отношения к СССР. Хотя это может быть и не переосмысление, а то истинное отношение к СССР, которое было и раньше, но не могло выражаться открыто. Массовых опросов среди евреев в те времена не проводили, гласности не было. Так что нельзя исключить, что "на дне души" советских евреев, как и других национальных меньшинств, было спрятано критическое отношение к СССР, которое открыто выражают сегодня". Мол, мы, евреи, всегда держали кукиш в кармане. С точки зрения социологии все эти рассуждения Р.Рывкиной - примитивная демагогия. Важно, что она зачем-то стремится представить евреев в массе своей антисоветски настроенными. Видимо, таков заказ сильных еврейского мира сего.

Конечно, разрозненные книги историков и социологов, редкие "круглые столы" во всяких редакциях - это всего лишь кривое зеркало, в котором отражаются сложные отношения расколотого русского и расколотого еврейского народов. И кривое зеркало надо изучать, и любой круглый стол использовать для разговора.

Но главный разговор шел, идет и будет идти на "молекулярном" уровне, а не через телевидение Гусинского с Березовским или газету "Известия". Все равно главным станет разговор между теми, кто останется восстанавливать Россию, ограбленную и высосанную союзом "новых русских" с "еврейскими магнатами". И в этой восстановительной работе мы договоримся - без всякой мистики и высоких слов. договоримся - несмотря на все напряженности, непонимания и обиды. Потому что останутся в России евреи, которые думают, как поэт:

Мы родились в большой стране, в России,
В запутанной, но правильной стране.
И знали, разобраться не умея
И путаясь во множестве вещей,
Что все пути вперед лишь только с нею,
А без нее их нету вообще.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх