• Заговорщики и кукловоды
  • Отступление. Эти страшные масоны
  • Стихия опережает путч
  • Эмбрион Гражданской войны
  • Глава 3

    Февральский переворот

    Немного о терминологии. Те, кто учился в школе при СССР, помнят, что в 1917 году произошло две революции — Февральская буржуазно-демократическая и Октябрьская социалистическая. Потом вторую стали называть переворотом. Что, в общем, верно. Именно так эти события называли и Ленин, и Троцкий. Февральская революция осталась. Но ведь между Февралем и Октябрем были еще и июльские события, и выступление Корнилова… То есть был единый революционный процесс. По аналогии можно вспомнить Великую французскую революцию, которая длилась 12 лет, и за это время случилось четыре вооруженных переворота, причем каждый раз приходил к власти совершенно иной режим, нежели предыдущий. Вот и у нас была Великая революция, которая плавно переросла в Гражданскую войну. А события Февраля — это лишь один из эпизодов.

    Впрочем, есть и иные мнения. Так историк А. Широкорад считает, что Гражданская война началась в феврале 1917 года.


    Заговорщики и кукловоды

    В наше время в большую моду вошла конспирология. И это понятно. Принятая при СССР марксистская методология худо-бедно, но объясняла ход истории. Ее не стало — и настал полный хаос. На этой почве широко распространяются идеи о всяческих глобальных заговорах. Особенно против России.

    Но давайте разберемся.

    …Когда стало понятно, что Николай II намерен заключить сепаратный мир, то сразу активизировались силы, собирающиеся его сместить. Центров заговора было два. Один — военный. Видное положение там занимал генерал А. М. Крымов (впоследствии сыгравший главную роль в выступлении Корнилова). В заговоре принимали участие генералы М. В. Алексеев, Н. В. Рузский, главнокомандующий армиями Северного фронта, А. А. Брусилов. Уже перечисление этих фамилий говорит о том, что никаких шансов у Николая не было. Если уж собственный начальник штаба находится в числе заговорщиков…

    Второй центр сформировался среди либеральных депутатов Государственной Думы. Его возглавлял А. В. Гучков, лидер праволиберальной партии «Союз 17 октября». Лидер другой крупной буржуазной партии, кадетов, П. Н. Милюков признавался впоследствии:

    «Значительная часть членов первого созыва Временного правительства участвовала в совещаниях этого второго кружка, некоторые же… знали и о существовании первого».

    Надо сказать, что переворот планировалось провести без всяких внешних эффектов. Гучков на допросе в следственной комиссии (уже после Февраля) так пояснил свои намерения:

    «Захватить по дороге между Ставкой и Царским Селом, вынудить отречение, а затем одновременно при посредстве воинских частей, на которые здесь, в Петрограде, можно рассчитывать, арестовать существующее правительство, и затем уже объявить как о перевороте…»

    Отречение Николая планировалось в пользу его сына Алексея, а регентом должен был стать брат императора Михаил Александрович. Как видим, прямо-таки классическая схема дворцового переворота.

    А за спинами этих товарищей маячили союзнички. Вот что пишет в своих воспоминаниях посол Великобритании Джордж Бьюкенен:

    «Русский друг, который был впоследствии членом Временного правительства, известил о готовящемся перед пасхой перевороте».

    Правда, наверное, не «известил», а «доложил». Уж больно торчат из этого заговора уши союзников. В то, что заговор пользовался всяческой поддержкой англичан и французов, никто не сомневается. Вот еще одна цитата из воспоминаний английского посла: «Дворцовый переворот обсуждается открыто, и за обедом в посольстве один из моих русских друзей, занимавший высокое положение в правительстве, сообщил мне, что вопрос заключается лишь в том, будут ли убиты император и императрица или только последняя».

    Ничего себе так. Посол совершенно невозмутимо сообщает в мемуарах, что ему было известно о планах убийства главы соседней державы. Значит, он считал такое положение дел совершенно нормальным. И дело тут не в морали и нравственности — в политике таких понятий не существует. Дело в том, что смещение Николая II англичанам было выгодно.

    В последнее время получила большое распространение версия, что революция была организована английскими и французскими спецслужбами с целью развала России. Спору нет, западники Россию никогда не любили. Но стоит напомнить: шла мировая война, и в феврале 1917 года еще было совершенно непонятно, кто победит. Немцы стояли в 70 километрах от Парижа. А Россия приковала к себе, по данным А. И. Деникина, 49 % австро-германских сил. В такой ситуации «валить» своего союзника будет только сумасшедший. На самом деле все было проще — Антанте требовалось любой ценой удержать Россию от выхода из войны. А революция — это ведь игра с огнем. Потому-то союзники и поддерживали заговорщиков с их верхушечным переворотом, что опасались: если этого не сделать, полыхнуть может в любой момент. Как оказалось, не успели.


    Отступление. Эти страшные масоны

    О масонах необходимо упомянуть, хотя бы потому, что иначе многие читатели упрекнут автора: что, ты, дескать, парень, о САМОМ ГЛАВНОМ молчишь?

    Как известно, масонам приписывается невероятное могущество и некие глобальные цели. А потому говорят: «Керенский был масон», — и вроде все ясно. А что ясно-то?

    Согласно «масонской» версии событий, именно они стояли за спиной у всех фигурантов Февраля и дергали за ниточки. Да только вот беда: все эти сообщения основаны на считанных и весьма сомнительных источниках. К примеру, всюду упоминаются три письма Е. Д. Кусковой, члена масонской ложи в предреволюционные годы. В этих письмах автор описывает, как в Российской империи «вольными каменщиками» было «схвачено» чуть ли не все и всё. Борцы с масонами почему-то полагают, что в данных документах сказана святая правда — хотя написаны письма через многие годы после Февральских событий, когда Кусковой было уже 87 лет, причем бабушка постоянно путает политические события 1906 года и предфевральского времени. Но так как иных свидетельств нет, приходится доверять этим.

    Точнее, иные свидетельства есть. Например, воспоминания руководителя одной из петербургских масонских лож В. А. Оболенского. Но только из них следует, что масоны ничего серьезного из себя не представляли и что евреев среди них почти не было. Но ведь у борцов с масонами как? Они признают только те документы, которые им выгодны.

    Ах да, есть еще страшные «Диспозиция № 1» и «Диспозиция № 2», якобы изданные сверхзаконспирированным «Комитетом народного спасения», которым руководили Гучков, Керенский и князь Львов (будущий глава первого Временного правительства). Комитет, в свою очередь, рулил «Армией спасения России». Вот так-то.

    На эти «диспозции» очень любят ссылаться борцы с масонами, но не любят их приводить полностью. Потому что даже на поверхностный взгляд это не документы серьезной организации, а типичный образец политической графомании, причем написанный не слишком грамотным человеком. Политическая графомания не менее распространена, нежели литературная, и в ней существует жанр «Как обустроить Россию» (вариант: как ее спасти). Вот и в начале века существовало множество людей, сочиняющих подобные прожекты, которые рассылали свои творения в редакции и депутатам Государственной Думы. Сегодня таких тоже полно. Чтобы убедиться, загляните в Интернет.

    Когда «Диспозция № 1» попала в МВД, там сперва страшно обрадовались. А как же! Появился компромат на Гучкова, которого люто ненавидела императрица. Теперь, казалось бы, можно прижать его к ногтю и получить за это какие-нибудь «пряники». Но, разобравшись в тексте, ребята из МВД махнули рукой, решив не позориться. Так что утверждения, типа «Гучков был масоном пятой степени посвящения» не подтверждаются ничем. Все авторы цитируют друг друга.

    А что было на самом деле? Масонских лож в начале века существовало в Европе множество. Занимались они самыми разными делами — от мистики до политики, но нас интересует так называемое политическое масонство. Эти люди отказались от ритуалов и прочих игрушек. По сути, это был своего рода «либеральный интернационал», пытавшийся продвигать соответствующие идеи. Нити от российских политических масонов ведут во Францию. В Петрограде существовали две подобные ложи — «Возрождение» и «Полярная звезда». Они были «правильные», то есть учреждены другой организацией (так у масонов положено) — ложей «Великий Восток Франции». Списки их членов известны, никого из влиятельных политиков там нет.

    Имелась и еще одна ложа политических масонов — «Великий Восток народов России» (по другим сведениям — «Масонство народов России»). Она была «незаконная», самопровозглашенная, и никто за границей ее не признавал.

    Кто из политических деятелей был «масоном», а кто не был — дело темное. Эти ребята играли в жуткую конспирацию. Точно известно, что таковыми являлись будущие члены Временного правительства А. Ф. Керенский и Н. В. Некрасов, меньшевик Н. С. Чхеидзе. Но вот давало ли им масонство какое-то дополнительное влияние — вопрос спорный. Как признается тот же самый Некрасов:

    «…переходя к роли масонства в февральской революции, скажу сразу, что надежды на него оказались крайне преждевременными, в дело вступили столь мощные массовые силы, особенно мобилизованные большевиками, что кучка интеллигентов не могла сыграть большой роли и сама рассыпалась под влиянием столкновения классов».

    Интересно свидетельство графа А. А. Игнатьева. Во время войны он работал военным атташе во Франции и занимался, кроме всего прочего, закупкой вооружения для русской армии. Так вот, французские настоящие масоны (которые там почему-то ни от кого не скрывались) ему всячески помогали — находили продавцов, предупреждали о мошенниках, помогали обойти бюрократические рогатки. Почему? Да потому что ложа была еще и деловым клубом, поскольку среди масонов было много предпринимателей. А причины, по которым французам до зарезу нужно было, чтобы Россия продолжала воевать — указаны выше. Когда враг стоит в 70 километрах от столицы, тут, знаете ли, не до русофобии и даже не до либеральных принципов…

    По большому счету, союзников устраивала бы любая власть, готовая продолжать войну. Забегая вперед, замечу, что с пришедшими к власти большевиками англичане тоже вели переговоры на эту тему.


    Стихия опережает путч

    Излагать хронологию Февральского переворота, я думаю, нет смысла — об этом написаны тысячи страниц. Начнем сразу с «разбора полетов».

    Итак, заговорщики собирались устроить, говоря сегодняшним языком, путч. Но не успели. События начали развиваться стихийно.

    На то, что все случилось так, как случилось, повлияло сочетание нескольких факторов. С 18 февраля на Путиловском заводе шла забастовка, на которую администрация ответила локаутом[22]. Кроме того, забастовщикам пригрозили, что их лишат отсрочки от призыва.

    По тогдашним обычаям бастующие шлялись по улицам с красными флагами. (Напомню, что красный флаг в те времена являлся общереволюционным символом. Большевики к Февральскому перевороту никакого отношения не имели.)

    На забастовку наложился «хлебный бунт». В городе исчез хлеб. Существует мнение, что это было организовано специально, дабы обострить ситуацию. Но, возможно, просто так уж совпало.

    Так или иначе, но люди, стоявшие в хлебных «хвостах» — а это были в основном женщины, — стали немножко громить хлебные лавки, а потом двинулись по улицам с лозунгами «Хлеба!».

    И пошла цепная реакция. На улицу вышли все кому не лень. Никакой организации и в помине не было. Тон задавали уличные ораторы, которых в подобной ситуации всегда находится с избытком. Вот что рассказывал непосредственный участник событий, умеренный беспартийный социал-демократ Н. Н. Суханов.

    «В пятницу, 24-го, движение разлилось по Петербургу уже широкой рекой. Невский и многие площади в центре были заполнены рабочими толпами. На больших улицах происходили летучие митинги, которые рассеивались конной полицией и казаками — без всякой энергии, вяло и с большим запозданием. Генерал Хабалов выпустил свое воззвание, где, в сущности, уже расписывался в бессилии власти, указывая, что неоднократные предупреждения не имели силы, и обещая впредь расправляться со всей решительностью. Понятно, результата это не имело».

    О реакции властей — разговор отдельный. Несколько лет назад мне довелось читать статью о февральских событиях, написанную полковником милиции. Автор анализирует работу городского руководства с профессиональной точки зрения. По его мнению, действия петроградских властей отличались совершенно непроходимым идиотизмом. Настолько непроходимым, что возникает мысль о каких-то тайных причинах. В самом деле:

    «Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию. В пятницу же, вечером, в городе говорили, что на заводах происходят выборы в Совет рабочих депутатов».

    (А. Суханов)


    И вдруг какие-то части начинают стрельбу на Невском проспекте. Причем стреляют в кого попало, именно по толпе, а не по какой-либо демонстрации. С чего вдруг и как это прикажете понимать?

    Между тем все просто. Начальник Петроградского военного округа генерал-лейтенант С. С. Хабалов получил телеграмму императора: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны» — и со всех ног бросился выполнять приказ. Как умел. С беспорядками он за все время своей службы ни разу не сталкивался, так что начал пороть горячку и делать глупости.

    К вечеру 26 февраля солдаты вроде бы очистили центр от бунтующих толп. Именно «вроде бы». Это было похоже на «уборку» комнаты, когда мусор заметают под кровать. Потому что волнение продолжалось, оно просто приняло новые формы.

    «Патрули, не маршировавшие, а разгуливавшие по городу, действительно были обезоружены во многих местах без сколько-нибудь серьезного сопротивления».

    (Н. Суханов).


    А что удивляться, если за предыдущие дни солдатиков успешно распропагандировали? Неудивительно и то, что на следующее утро солдаты учебной команды Волынского полка, пристрелив своего командира, присоединилась к восстанию. Опять же ни о каком заговоре речь тут не идет. Всем заправлял старший фельдфебель[23] Т. И. Кирпичников. Заговорщики всегда и всюду опираются на офицеров — но тут было иначе. Ну надоел ребятам этот цирк!

    На следующий день бороться с беспорядками было уже некому — на сторону восставших перешел весь гарнизон Петрограда за исключением отдельных весьма немногочисленных частей. Да и те не собирались вступать в бой.

    А дальше уже пошло-поехало. Рабочие захватили Арсенал, откуда вытащили 40 тысяч винтовок и 30 тысяч револьверов, которые расползлись по городу. Потом это оружие всплывало и во время июльских событий, и во время Октябрьского переворота. Из тюрем выпустили заключенных — понятное дело, не разбираясь, кто политический, кто уголовник. Это еще прибавило веселья. Начали громить полицейские участки, заодно уничтожая картотеки на уголовные элементы, убивать городовых…

    Моя бабушка, которой в 1917 году было 7 лет, жила на Нарвской заставе. Она рассказывала: «Мы с подругами бегали смотреть на убитых полицейских».

    Самым интересным моментом был разгром Охранного отделения. Дело в том, что «охранка» — это не современный Большой дом, адрес которого всем известен. Она не гналась за рекламой, здание на Мойке[24] на имело вывески, и знали о нем только те, кому положено было знать. Но тем не менее его разгромили подчистую, и опять же первым делом уничтожили картотеку, в которой в числе прочего содержались данные об агентуре. Угадайте с трех раз, кто вел туда революционные массы?

    После завершения всех событий новые власти поспешили объявить революцию «бескровной». Хотя это совсем не так. Всероссийский союз городов сообщил впоследствии, что в Петрограде было убито и ранено 1443 человека. А потом начались убийства офицеров и адмиралов в Кронштадте и Гельсинфорсе. О причинах такой свирепости матросов будет сказано дальше.

    Так что, может быть, и верно утверждение, что Гражданская война началась уже тогда…


    Эмбрион Гражданской войны

    Иногда в жизни совершенно случайно получаются настолько символичные вещи, что нарочно не придумаешь. Во время Февральского переворота таким вот случайным символом стал Таврический дворец, в котором располагалась Государственная Дума. Сюда 27 февраля стекались многочисленные войска и народные колонны, обильно декорированные красными флагами. Вскоре разнообразные граждане — от разнокалиберных общественных деятелей всех либеральных и социалистических направлений до солдат и рабочих — проникли внутрь и растеклись по помещениям. Депутаты напоминали интеллигентных хозяев, к которым в гости вдруг ввалилась буйная толпа малознакомых приятелей. И выгнать неудобно (да и попробуй выгони), и непонятно, что с ними делать…

    Вообще знаменитый русский вопрос «Что делать?» просто висел в воздухе. Потому что этого никто не знал — что, кстати, в очередной раз опровергает тезис о заговорщиках, раскрутивших Февральский переворот. Заговорщикам пора было уже «предъявлять себя» и заявлять права на власть — но делать этого никто не торопился.

    Правда, еще утром думские депутаты избрали Временный комитет Государственной Думы (которая к этому времени была уже распущена Указом Николая II), состоящий в основном из октябристов и кадетов. «Для демократии» туда сунули эсера А. Ф. Керенского. Но…

    «Временному комитету Государственной Думы, избранному утром 27 февраля, была совершенно чужда мысль стать на место государственной власти и выдать себя за таковую как в глазах населения, так и (особенно) в глазах обрывков царского самодержавия. Этот думский комитет во главе с Родзянкой образовался со специальной целью, о которой он и объявил официально: он образовался «для водворения порядка в столице и для сношений с общественными организациями и учреждениями»…

    (Н. Суханов)

    В самом деле: эти люди рассчитывали на тихий верхушечный переворот, в результате которого они бы получили свою либеральную игрушку, которую так давно хотели — «конституция + демократические свободы» — и оказались совершенно не готовы к тому, что произошло. Тем более было абсолютно непонятно — а чего от всех этих восставших масс ждать? Этого не понимали и сами массы.

    Но надо было что-то делать. Комитет заседал в правом крыле дворца. А в левом уже начала формироваться альтернатива — Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов. Вот так — в одном здании, даже с соблюдением левой и правой сторон, собрались две новорожденные организации, которые в конце концов станут «точками притяжения» в Гражданской войне.

    Впрочем, на тот момент формирующийся Совет тоже не претендовал на власть. Его задача была простой — попытаться ввести революционную стихию в какие-то рамки. Причем мало кто представлял, в какие.

    Еще раз обращаю внимание, что большевики Февральский переворот проспали. Как единая организация они в событиях не участвовали — хотя, конечно, многие члены партии что-то делали как отдельные граждане. К примеру, в начавшем бучу Волынском полку по крайней мере один человек (из 600 бойцов) был большевиком. В Петрограде находились лишь три молодых члена ЦК — В. М. Молотов, А. Г. Шляпников и П. А. Залуцкий. Они явились в Таврический дворец именно в качестве трех человек, а не как представители РСДРП(б) — просто посмотреть, что происходит — и Керенский (который бегал между левым и правым крыльями здания) ввел их в Совет. Ввел потому, что туда всех вводили — в бешеной гонке событий как-то не успели договориться, по какому принципу Совет должен формироваться, поэтому формировали как получалось. По предприятиям и воинским частям сообщили, что ждут их представителей — те и начали подтягиваться. Особенно подсуетились солдаты. У них-то иного выхода не было: либо отвечать за бунт по законам военного времени, либо делать революцию.

    В этой ситуации другой центр власти — Комитет Государственной Думы — просто вынужден был принимать какое-то решение, иначе он вообще оказался бы не у дел. И к вечеру лидер кадетов П. Н. Милюков заявил: «Мы берем власть».

    Подчеркиваю, о полной ликвидации монархии речь не шла. «Комитетчикам» этого очень не хотелось. Не из любви к монархической идее, а просто-напросто не хотелось брать на себя ответственность. Ведь как все хорошо получалось в теории — наверху сидит царь, а мы вроде как парламент при нем. Удобно.


    Вся эта возня происходила на очень своеобразном фоне.

    …Во время Октябрьского переворота было чрезвычайно много бардака. Но все в мире относительно. Те, кто до этого видел изнутри Февраль, наблюдая за большевиками, вздыхали с завистью: вот, дескать, умеют же ребята! Всё у них как по нотам.

    Это я к тому, что 27 февраля и в ближайшие дни среди революционных сил царил бардак во время пожара и наводнения.

    Итак, в Таврическом дворце заседали два зачатка органов власти. Вокруг дворца клубилась без особого дела революционная масса. Никаких «механизмов», позволяющих направить эту массу на осмысленные действия, не существовало. И не потому, что это было так трудно — создать исполнительные структуры. Просто-напросто руководители Петросовета являлись типичными интеллигентами, которые никогда не занимались практической организаторской деятельностью. С думцами была примерно та же история.

    Так что картина нарисовалась сюрреалистическая. По Таврическому дворцу шаталось множество народа, но припахать кого-то что-то делать было очень непросто. Перед дворцом скопилось множество солдат с пулеметами и орудиями, которые расположились лагерем. По сути, это была вооруженная толпа. Как говорили впоследствии, одна дисциплинированная рота при желании могла бы их всех разогнать, не особо напрягаясь — однако такой роты в городе не нашлось. Время от времени в окрестностях раздавались случайные выстрелы, которые каждый раз вызывали в этом сборище панику. Военному комитету, где рулил Керенский, удалось лишь более-менее наладить охрану собственно здания дворца — точнее, создать видимость охраны, в точности по Ильфу и Петрову: «У всех входящих вахтер строго спрашивал пропуск. Если пропуска не было, пускал так».

    Зато во дворец пачками тащили арестованных полицейских, генералов и кого-то еще. Арестовывали их по городу все, у кого было такое желание. Сначала никто не знал, что с ними делать, потом запихнули в оранжерею.

    В городе было еще веселее. Ключевые объекты долгое время оставались незахваченными. В Адмиралтействе засели члены царского правительства, которых охраняли какие-то части. Впрочем, на следующий день, 28 февраля, эти части тоже разбежались, а следом за ними скрылись и члены правительства.

    В Таврическом ужасно боялись, что с фронта прибудут воинские части и всех разгонят на фиг. Кое-какие части и в самом деле прибыли. Выгрузились — и тут же растворились в хаосе без остатка.


    Нет смысла описывать возню с отречением Николая II и последующим отказом от короны. Тут стоит привести малоизвестный факт. Николай II подписал отречение 2 марта. А за день до этого, 1 марта, Великобритания и Франция заявили о признании Временного комитета — то есть они признали совершенно незаконную на тот момент структуру. Союзнички откровенно продемонстрировали, с кем они будут играть дальше. И что оставалось Николаю?

    Сперва он хотел отречься в пользу сына, потом отрекся за себя и за сына в пользу брата Михаила Александровича. Правда, той же ночью передумал — но было уже поздно. Михаилу тоже явно не хотелось ввязываться в эти события.

    4 марта Россия проснулась демократической республикой. Комитет Государственной Думы стал Временным правительством под председательством князя Г. Е. Львова, который не имел четкой партийной «привязки», а был «либералом вообще».

    Сегодня любят проклинать большевиков, якобы свергнувших «законное правительство». Интересно, а согласно какому закону оно возникло? Временное правительство стало первым из многих, наплодившихся в Гражданскую войну — тех, что провозгласили сами себя.



    Примечания:



    2

    Новороссией называли Причерноморье и Приазовье — то есть черноземные районы.



    22

    Локаут — по сути «забастовка наоборот». Прекращение работы предприятия по инициативе администрации без выплаты заработка работникам. Крайняя форма локаута — увольнение всех рабочих.



    23

    «На современные деньги» — старшина.



    24

    Кстати, Охранное отделение располагалось в бывшей квартире Пушкина.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх