• Мама анархия
  • Кот, выросший в тигра
  • Отступление. О миллионах и пломбированных вагонах
  • Отступление. Братишки в тельняшках
  • Черный PR побеждает
  • Утерянная победа
  • Отступление. Господа юнкера
  • Глава 5

    Противостояние

    Откровенное нежелание Временного правительства решать насущные вопросы и половинчатая позиция Советов приводили к тому, что начинали расти радикальные настроения. На этом поле соревновались две силы — анархисты и большевики.


    Мама анархия

    При обсуждении событий 1917 года про анархистов вспоминают редко.

    «Джон Рид, например, в своей эпохальной книге "Десять дней, которые потрясли мир", сумел попросту их не заметить. А все потому, что он, как нормальный американец, оперировал политическими партиями — а в российской реальности действовали не партии, а силы».

    (Е. Прудникова)

    Да и не только Джон Рид. Анархисты просто-напросто не влезают в привычную политологию. Дело в том, что они, являясь сторонниками неограниченной свободы, были не только противниками государства, но и принципиально отвергали партийную организацию и представляли из себя россыпь групп, которые объединялись по мере надобности.

    В 1905–1907 годах анархистов было много, особенно на юге России. Они практиковали террор, причем куда более отмороженный, чем эсеровский. Впрочем, не только террор — будущий герой Гражданской войны Григорий Котовский мотался по просторам Бессарабии во главе отряда (или, если хотите, банды), работая местным Робин Гудом: немножко грабил и жег поместья, а добычей делился с крестьянами.

    Во время «усмирения» анархисты, наплевательски относившиеся к конспирации, были практически полностью ликвидированы, оказавшись кто на виселице, кто на каторге. Но весной 1917 года движение вспыхнуло с новой силой и начало быстро набирать обороты. И это понятно. Основная идея анархистов проста как штопор — послать всю власть и всех буржуев куда подальше, а там разберемся. Идеи безвластия были очень популярны среди рабочих, но еще более — среди кронштадтских матросов.

    Между прочим, анархизм имел под собой определенную почву. Русские рабочие традиционно организовывались в артели — и никакого начальства для этого им не требовалось. Вот многим романтикам и казалось, что так можно сделать и на более серьезном уровне.

    В июне 1917 года в Россию вернулся знаменитый теоретик и «культовая фигура» мирового анархизма Петр Алексеевич Кропоткин, проведший в эмиграции 41 год. Его встречали с невероятной помпой. Кроме огромного числа анархистов на вокзале присутствовали даже члены Временного правительства. (Кропоткин был из первых народников, то есть живая история[32].)

    Петру Алексеевичу, правда, анархисты образца 17-го года не понравились, и в движении он не участвовал, но сам факт его присутствия очень вдохновил сторонников безвластия.

    Из-за своего раздолбайства анархисты за все время революции и Гражданской войны в качестве самостоятельной силы заявили о себе только как формирования батьки Махно. Однако роль сторонников безвластия в революционных событиях гораздо больше. В 1917 году они тащили народ влево. И агитаторам-большевикам — порой против воли — тоже приходилось «леветь», дабы не отстать от народа. Не говоря уже о том, что широкие массы анархистов впоследствии пополнили ряды большевиков — и играли там не последнюю роль. Анархистское прошлое имели Григорий Котовский, знаменитый комиссар чапаевской дивизии Дмитрий Фурманов и многие другие. Не говоря уж об Анатолии Железнякове, поставившем точку на российском парламентаризме. Он свои взгляды и не менял.

    Именно анархисты начали бучу, которая закончилась июльским выступлением, имевшим очень серьезные последствия.


    Кот, выросший в тигра

    Ну вот, наконец, мы и дошли до главных героев той эпохи. Как вы, наверное, догадались, речь идет о партии большевиков.

    Февральскую революцию ВКП(б) встретила, мягко говоря, не в самой лучшей форме. До войны партия довольно успешно росла и развивалась (в своих масштабах, поскольку и тогда она была не особо популярна). А вот с началом войны наступил полный облом. С одной стороны, пораженческую позицию большевиков в 1914 году как-то не очень понимали. С другой стороны, подсуетились власти. Одних арестовали, других отправили в армию. Последнее обстоятельство сыграло впоследствии на руку большевикам — но то будет потом…

    К февралю 1917 года дело обстояло следующим образом. Руководство сидело в эмиграции, откуда, разумеется, ничем и никем руководить не могло. Недаром Ленин в 1916 году сказал, что революцию он и его товарищи увидят лишь в старости. О Февральском перевороте он узнал… из «буржуазных» газет. Что же касается петроградских большевиков, то они, угодив в Исполком Петросовета, вообще плохо понимали, что им там делать. И вот 2 апреля на Финляндский вокзал приезжает Ленин…


    Отступление. О миллионах и пломбированных вагонах

    И тут уж, разумеется, никак не пройти мимо двух популярных тем. О «немецком золоте» и о «запломбированном вагоне».

    «Как известно», большевики получали огромные деньги от немецкой разведки. Но дело-то в том, что никаких убедительных доказательств этого нет! Так называемые «документы Сиссона»[33], на которые любят ссылаться, очень сомнительны. Их даже такой убежденный антикоммунист, как историк С. П. Мельгунов, считал подделкой. Тем более что подлинников почти никто не видел, они наглухо скрыты в недрах Национального архива США. А единственный исследователь, Джордж Кеннан, познакомившийся с ними, вынес однозначный вердикт: фальшивка. Эти «документы» содержат огромное количество ляпов. К примеру, некоторые, якобы составленные немецкой разведкой, датируются… по российскому календарю!

    Да и то сказать — уж чья бы корова мычала… Когда белые очутились в эмиграции, они брали деньги от кого угодно и на любых условиях. И сотрудничали с кем угодно, включая нацистов.

    Что касается знаменитого запломбированного вагона… А вот такая уж штука политика: игра, где каждый хочет обдурить партнера.

    Вот как об этом отзывался видный американский журналист Артур Буллард, находившийся в Петрограде как доверенное лицо советника президента США полковника Э. Хауза:

    «Едва ли Ленина занимал вопрос, откуда он получал деньги, и в то же время естественно, что немцы одобрительно относились к идее возвращения Ленина в Россию после революции. Получили ли они в обмен на согласие транспортировать Ленина на Восток какие-либо обещания, не имеет значения. Ленин все равно не чувствовал себя связанным ими. Конечно, для человека с Запада, оказавшегося в России, факт согласия большевиков взять деньги является доказательством того, что они — орудие в руках немцев. Для русского революционера все представляется иначе. Очень возможно, что Ленин принял деньги с намерением в подходящий момент надуть своих благодетелей. Одним словом, у немцев был свой расчет, у Ленина — свой».

    В самом деле: чего хотели немцы? Доставить в Россию группу товарищей, которые в силу своих политических взглядов неизбежно будут дестабилизировать обстановку и тем самым помогут Германии победить. Про приход к власти большевиков тогда и речи не могло идти. Это звучало несмешным анекдотом.

    И ведь доставили в Россию в этом поезде не только большевиков. Вместе с Лениным и его товарищами там ехали и социалисты-оборонцы. Немцы их тоже отправили.

    В чем был расчет большевиков? В том, что революция в России победит — и подтолкнет мировую. И Германия рухнет вместе со всеми остальными.

    Итог? Германия войну проиграла. Более того, Второй Рейх накрылся медным тазом в результате Ноябрьской революции 1918 года — влияние русской революции на эти события очевидно. Большевики не сумели замутить мировую революцию, но они сумели удержаться и победить. Так что «по очкам» они перехитрили немцев.


    * * *

    Так или иначе, но, прибыв в Петроград, Ленин публикует знаменитые «Апрельские тезисы», в которых четко намечен курс на продолжение «движения влево».

    «Конфискация всех помещичьих земель.

    Национализация всех земель в стране, распоряжение землею местными Сов. батр. и крест, депутатов. Выделение Советов, депутатов от беднейших крестьян. Создание из каждого крупного имения (в размере около 100 дес. до 300 по местным и прочим условиям и по определению местных учреждений) образцового хозяйства под контролем батр. депутатов и на общественный счет».

    Все это было воспринято даже левой общественностью как закидоны отморозков-леваков. К большевикам всерьез тогда не относились. К примеру, мы все знаем, что 4 июня на I Всероссийском съезде Советов Ленин сказал некую пророческую фразу, предвозвестившую Октябрьскую революцию. А на самом деле произошло это так…

    Из дневника участника съезда С. Шульги:

    «Вечером выступает Церетели. Дорогой чёрный костюм, ораторская поза, театральные жесты, в голосе величавость: Церетели очень горд своим министерским постом:

    — В настоящий момент, — безапелляционно заявляет он, — в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место.

    Зал притих. Церетели громко настаивает:

    — Такой партии в России нет!

    И вдруг:

    — Есть такая партия!»


    Собравшиеся восприняли это как хорошую шутку. В самом деле, по количеству делегатов на съезде большевики более чем вдвое проигрывали и эсерам, и меньшевикам[34]. Так что на Ленина смотрели как на «плохого мальчика Вовочку». Ну, в конце-то концов, шумит себе — и ладно. Всё развлечение…

    Но постепенно ситуация стала резко меняться. Ни Временное правительство, ни Советы не оправдывали ожиданий. Они и не могли б их оправдать — но кого это интересовало? Ряды большевиков стали стремительно расти.

    «В феврале в Петрограде было около двух тысяч большевиков. К открытию Апрельской конференции[35] их число увеличилось до шестнадцати тысяч. К концу июня численность партии достигла тридцати двух тысяч человек. При этом две тысячи солдат Петроградского гарнизона вошли в состав "Военки", и четыре тысячи солдат стали членами клуба "Правды" — "непартийного" клуба для военнослужащих, организованного "Военкой"».

    (А. Рабинович, американский историк)

    Кстати, «Военка» — это очень интересная штука. Так называемая Военная организация РСДРП(б) возникла в марте с целью большевистской агитации в армии и на флоте, а в перспективе — создания боевых отрядов. Состоявшие в ней товарищи не особо разбирались в марксизме и вообще в какой-либо теории, зато отличались крайним радикализмом (я уже упоминал про солдатскую психологию). Они были готовы подняться в любой момент.


    Надо сказать, что хоть большевики и являлись более дисциплинированной командой, чем их конкуренты, но все-таки они не были эдакой воинской частью, где командир приказал — а остальные берут под козырек и бегут исполнять. Споры там кипели нешуточные, и нередко Ленин оказывался в меньшинстве. Другое дело — он умел добиваться своего. Но тем не менее среди большевиков имелись как достаточно умеренные товарищи, трудно отличимые от меньшевиков, так и полные отморозки, которые вполне подходили под определение «ультралевые». То есть те, кто заявлял: «Хватит болтать, надо брать винтовки и прямо сейчас поднимать восстание». И такое мнение имело под собой некоторую почву. С одной стороны, подобные вещи говорили и рабочие на заводах, и особенно — матросы в Кронштадте. Не все, конечно, но каждый слышит то, что он хочет слышать. С другой стороны — об этом же кричали многочисленные анархисты. Вот и рождалось опасение: уведут ведь у нас «черные» народ из-под носа!

    Стоит отметить, что люди «не левых» взглядов никакой разницы между большевиками и анархистами не видели. Уже к середине 1917 года понятие «большевик» стало трактоваться очень расширительно. К примеру, на фронте офицеры называли «большевиками» всех, кто высказывался за немедленное окончание войны. Хотя многие из этих солдат понятия не имели, кто такой Ленин.


    Отступление. Братишки в тельняшках

    Революционные матросы — один из символов той эпохи. Неважно, в каком качестве — будь то «героические солдаты революции» или «пьяная матросня» (кстати, одно другому не противоречит). Одно неизменно: матросы воевали за красных, воевали за анархистов, но никогда — за белых[36].

    Вот, к примеру, выдержка из рапорта командира миноносца «Живой» за 14(27) — 15(28) апреля 1919 г. «В 4 часа 30 мин. миноносец вышел в море из Новороссийска восьмиузловым ходом. В 10 часов в кочегарке упустили воду, дали самый малый ход. В 11 часов застопорили машины, т. к. люди очень устали. В 12 часов дали ход. В 13 часов застопорили опять, ибо мало пару. В 15 часов в помощь кочегарам посланы люди с верхней палубы и все офицеры[37]. В 16 часов дали малый ход. В 23 часа подошли к Туапсе, где держались малым ходом.

    В 4 часа 30 мин. вошли на рейд Туапсе, после чего миноносец около 2-х суток занимался переборкой механизмов для дальнейшего плавания. Непривычные к физическому труду люди быстро выдыхаются и делаются ни к чему непригодными».

    Для тех, кто не понял, поясняю: на миноносце вместо нормальных матросов служил черт знает кто! Уж матросы-то привычны к любой тяжелой работе. А потому быстроходный корабль шкандыбал как инвалид. (Забегая вперед — не потому ли он потонул в 1920 году при эвакуации Врангеля из Крыма?)

    Белые офицеры честно отмечают в своих мемуарах, что «клешники» сражались отчаянно и никогда не сдавались. Вспомним, что еще во время Февральского переворота матросики устроили свирепую расправу над офицерами и адмиралами. Получается — людей вела ненависть. Непримиримая.

    Стоит заодно вспомнить, что Ноябрьская революция в Германии началась с восстания матросов. С бунтов на кораблях начался крах французской интервенции в 1919 году. Как видим, тенденция вполне интернациональная.

    А почему так складывалось? Разумеется, нас интересует прежде всего Россия.

    …Служба у матросов была очень тяжелой. В том числе и в бытовом плане. И дело-то даже не в том, что тяжело, а в том, что матросы набиты в кубриках как сельди в банке, где спят, там и едят — а господа офицеры изволят кушать на фарфоре… На флоте «социальный расизм» был развит как нигде. К тому же российские флотские офицеры являлись классическими «золотопогонниками» во всех отношениях. Попасть на флот не дворянину было практически невозможно.

    Война только подогрела эти настроения. Ведь как показала практика, наибольшее разложение в армии имеет место там, где не воюют. К примеру, на Румынском фронте, где солдаты сражались в тяжелейших условиях, зимой на продуваемых всеми ветрами перевалах Карпат, влияние большевиков было минимальным. И это понятно: когда командир роты сидит с тобой в окопе или идет с тобой в атаку и огонь врага убивает всех одинаково, невзирая на социальное положение и количество звездочек на погонах — тогда начинается фронтовое братство.

    А Российский флот воевал, прямо скажем, немного. Особенно Балтийский. Особенно линкоры, самые многочисленные по количеству экипажа. Они всю войну стояли на рейде в Гельсинфорсе и не сделали ни одного выстрела по врагу из своих мощных орудий. Но команду службой-то напрягали по полной! Что матросы думали об офицерах и адмиралах, которые боятся покинуть рейд? (Кстати, в таком положении косвенно виноват Николай II. Существовал приказ, согласно которому линкоры не могли выйти в море без разрешения Ставки. Но на Балтике все происходило очень быстро. Пока связывались со Ставкой, пока решали вопрос — необходимость что-то делать уже пропадала.)

    Далее. Корабли были самыми совершенными в России техническими произведениями. Башни поворачивались и внутренность судов освещалась с помощью электричества, переговоры шли по телефону. А много ли простых русских людей в те времена видели электричество и телефон? А уж тем более — умели обращаться с подобной техникой?

    В романе М. Соболева «Капитальный ремонт» флотский лейтенант говорит брату-гардемарину: «Нынче не парусный флот, Юрочка. Неграмотного Митюху к машине не поставишь».

    Так оно и было. Во флот старались брать рабочих, а какие у них были настроения, я уже рассказал. Кроме того, эти ребята были все грамотные. И книжки читали. Соответствующие.

    К 1917 году ненависть к «золотопогонникам» накопилась громадная. А когда началось, рванула…

    Заодно стоит упомянуть еще об одной детали классического матросского «имиджа» — о пулеметных лентах через плечо. При том, что пулемет, как нетрудно догадаться, не являлся личным оружием каждого. В чем же смысл? Казаться великими и ужасными?

    Все проще: винтовка Мосина и пулемет Максима стреляют одними и теми же боеприпасами. Одна лента — это 250 патронов. Таскать пятьсот штук в подсумке — тяжеловато и неудобно. То есть матросы, по сути, носили некий суррогат современной «разгрузки».

    Но почему именно они? Тоже просто. Матросы имели личное оружие — карабины, стрелявшие теми же винтовочными патронами. Однако на корабле оружие не слишком-то и нужно, поэтому патронов в обоймах или «россыпью» было там очень мало. Зато в те времена на каждом корабле имелись пулеметы, которые предназначались для борьбы с минами. К примеру, на «Авроре» их было три штуки. Поэтому на кораблях, а особенно в кронштадтских арсеналах, хранилось огромное количество пулеметных лент. Вот кто-то и провел рационализацию…

    Кстати, впоследствии среди красногвардейцев это стало модой, как любая мода, доведенной в итоге до абсурда.

    «Почему-то было принято тогда носить через плечо пулеметную ленту, хотя и без всякой пользы, так как содержащиеся в них патроны не всегда подходили к винтовкам».

    (С. И. Моисеев, один из бойцов Красной гвардии)


    Черный PR побеждает

    Июльские события опровергают модную нынче концепцию, что, дескать, коварные большевики подталкивали добрый русский народ к восстанию. Все было наоборот. До осени 1917 года большевики, «задрав штаны», бежали за народом.

    …Началось, как обычно, с мелочи. Анархисты со свойственной им бесцеремонностью самовольно захватили дачу сенатора Дурново на Выборгской стороне (Свердловская набережная, 22). Впрочем, тогда все так поступали. Большевики, к примеру, внаглую захватили дом Матильды Кшесинской, устроив там свой штаб — и плевать хотели на ее жалобы в суд[38].

    6 июня власти потребовали освободить дачу. Но за анархистов стояли рабочие и кронштадтские матросы, дело вылилось в массовые демонстрации. По ходу событий про дачу никто уже и не помнил. (Интересно, что Совет планировал демонстрацию в поддержку Временного правительства, но выступления шли под лозунгами «Вся власть Советам» и «долой министров-капиталистов![39]»). Заодно наведались к тюрьме, откуда выпустили нескольких арестованных анархистов.

    Однако Временное правительство пока было сильнее. 19 июня верные «временным» войска захватили-таки дачу Дурново и арестовали около 60 человек — причем те отнюдь не мирно сдались, а оказали активное сопротивление. В их числе был арестован и знаменитый впоследствии анархист-коммунист[40] Анатолий Железняков. Тут возмутился Кронштадт, который уже тогда фактически не подчинялся Временному правительству. Матросики пригрозили двинуть на Питер… В итоге арестованные как-то подозрительно быстро бежали. А на даче Дурново анархисты продолжали неофициально собираться — благо остальные организации не тронули.

    Участие большевиков в этих событиях сводилось к принципу: «мы тоже пахали». Они также принимали постановление о проведении демонстрации, хотя было ясно, что выйдут в любом случае.

    Но анархисты на этом не успокоились. 2 июля тайное совещание анархистов-коммунистов в «красной комнате» дачи Дурново постановило устроить вооруженное выступление против Временного правительства.

    3 июля они вывели на улицу 1-й пулемётный полк. С оружием.

    И что было делать большевикам? «Военка» ведь пыталась соревноваться с анархистами в радикальных лозунгах. Как говорится, за базар надо отвечать.

    Ленин поначалу был против этого безобразия. Но когда к особняку Кшесинской подошли вооруженные матросы («Военка» тоже располагалась там) — выбора уже не было. Либо потерять лицо, либо поддержать восставших. Он выступил с балкона, причем акцентировал внимание на мирном характере демонстрации. Но я уверен, что многие поняли, о чем именно он говорит. Закончив выступление, Ленин обратился к членам «Военки»: «А вас надо бить!»

    Впрочем, потом Ильич и сам увлекся. Ведь поначалу создалось впечатление, что восстание имеет успех. Была захвачена Петропавловская крепость и, казалось, город был уже в руках восставших.


    Но Временное правительство применило мощное оружие — «черный PR». Почему-то считается, что это изобретение нового времени. Ничего подобного: PR существовал задолго до появления газет. А уж когда появились газеты…

    Но так или иначе Временное правительство начало кампанию: «Ленин — немецкий шпион». Инициатором ее была военная контрразведка. Действовала она без санкции Временного правительства, которое хотело запустить эту тему несколько позже. Но контрразведчики лучше угадали момент.

    Доказательства, честно говоря, были слабенькими. Единственным бесспорным фактом являлся «пломбированный вагон», а все остальное не годилось даже для плохого шпионского романа. К тому же «улики» до слез напоминали «дело Мясоедова»[41].

    Но их хватило. Правда, И. В. Сталин, работавший тогда редактором «Правды», сумел добиться, чтобы не было массового «вброса» в газеты информации против большевиков. Данные о «шпионе Ленине» напечатала только газетка «Живое слово», которая была чем-то вроде нынешнего «Московского комсомольца». Но у «черного PR» есть еще одно мощное орудие, на тот момент, пожалуй, даже более сильное, чем газеты, — слухи, которые упорно распространяли контрразведчики.

    Этого хватило. Восстание сошло на нет. «Военка» фактически развалилась.

    С большевиками разобрались жестко. Из особняка Кшесинской их вышибли, многих арестовали, а Ленин, как известно, ушел в Разлив, а потом в Финляндию.


    А суть этой истории вот в чем. К этому времени Советы, на которых сильно жали «снизу», стали очень давить на Временное правительство, требуя начать переговоры по заключению сепаратного мира. И в Германии имелись люди, которые этого хотели. А мир, как мы помним, был очень невыгоден Англии и Франции. Да и операция проведена уж больно классно для достаточно дубовой тогдашней контрразведки.

    После июльских событий исполкомы Советов сразу же приняли резолюцию, обещающую «поддержать то, что осталось от Временного правительства». Есть вопросы, кто стоял за обвинением Ленина в шпионаже?


    Утерянная победа

    Итак, Временное правительство победило. Правда, в нем произошли большие перемены. Главным стал А. Ф. Керенский. Глядя на то, что этот человек натворил, задаешься вопросом: он дурак или провокатор?

    Вот что пишет знакомый с ними много лет меньшевик Н. Суханов:

    «Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной головы, ни настоящей политической школы. Без этих элементарно необходимых атрибутов незаменимый Керенский издыхающего царизма, монопольный Керенский февральско-мартовских дней никоим образом не мог не шлепнуться со всего размаха и не завязнуть в своем июльско-сентябрьском состоянии, а затем не мог не погрузиться в пооктябрьское небытие, увы, прихватив с собой огромную долю всего завоеванного нами в мартовскую революцию».

    И неудивительно, что так. А. Ф. Керенский по профессии был присяжным поверенным — то есть адвокатом. И специализировался на уголовных делах. В России тогда существовал суд присяжных. Главная работа адвоката состояла в том, чтобы «пробить на слезу» присяжных заседателей — дабы они пожалели несчастного преступника. Классический пример — дело Веры Засулич. Террористку, доказательства виновности которой были неопровержимы, присяжные признали невиновной потому, что адвокат А. П. Александров красочно, в духе мелодрамы, поведал о ее несчастной судьбе.

    Есть замечательная книга: «Судебные речи известных российских адвокатов». Судя по ней, ремесло адвоката заключалось в том, чтобы красиво молоть языком. Это Керенский умел. Но вот что-то большее…

    Итак, большевики и анархисты разгромлены. А что делает Керенский? Что-то непонятное. Ладно — он направляет юнкеров в дом Кшесинской. Те выгоняют оттуда большевиков, но дальше происходит полный идиотизм. Отряды юнкеров шатаются по городу и арестовывают кого попало. Их винить в этом трудно — они не полицейские. Но понятно, какое отношение вызвали такие аресты.


    Отступление. Господа юнкера

    О юнкерах существует несколько неверное мнение. Слушая Вертинского и читая книги вроде Куприна, люди представляют юнкеров эдакими шестнадцатилетними интеллигентными романтическими мальчиками, которых убивала «пьяная матросня». Но если мы поглядим на фотографии — хотя бы тех, кто позирует в разгромленном доме Кшесинской — то мы видим иные лица. От «канонического» типа юнкеров они отличаются, как сержант-дембель от суворовца.

    Это ребята куда постарше (лет по 25–30), явно не из интеллигентов — и очень серьезные. Дело в том, что они и были сержантами. Во время войны в школы прапорщиков стали брать не только тех, кто закончил среднюю школу, но и наиболее отличившихся (и, разумеется, наиболее лояльных) унтер-офицеров. А вот это были интересные ребята. Для них продолжение войны являлось шансом «выйти в люди», то есть — получить офицерские погоны. Напомню, что в Российской республике[42], как и в Империи, существовала «Табель о рангах» — и получивший звездочки на погоны автоматически попадал в привилегированный класс. Ради этого они были не против и повоевать. Окончание войны могло порушить все планы — их просто мгновенно вышибли бы на дембель. Так что им были ненавистны любые сторонники завершения войны.


    * * *

    …Правительство Керенского оказалось не в состоянии довести свою победу до конца. Казалось бы — что надо делать прежде всего? Пытаться «дожать» большевиков, с широким освещением в прессе. То есть окончательно смешать мешающую партию с грязью.

    Но этого не происходит Арестованные большевики сидят себе в «Крестах». И неплохо, кстати, сидят — имеют свидания, получают передачи, общаются друг с другом на прогулках… Никаких следственных действий с ними осуществить не пытаются. Есть версия, что большевики тоже кое-что знали об источниках финансирования Временного правительства, и власти решили не обострять положение. Продержать их до Учредительного собрания — а там амнистировать.

    Мало того. Большевики были не единственной проблемой. Куда более серьезным вопросом являлось наличие огромного количества оружия, которое расползлось по городу во время Февральского переворота. Не только револьверов и винтовок, но и пулеметов. Временное правительство решило его изъять. И что вышло?

    К примеру, приходят юнкера на Ижорский завод.

    — Сдавайте оружие!

    — А у нас ничего нет, если хотите, ищите, — говорят рабочие с честными глазами.

    Те, кто бывал на Ижорском заводе, согласятся, что там можно спрятать не только пару сотен винтовок, но и пару бронепоездов.

    В итоге из победы над большевиками не вышло ничего путного. Никаких проблем правительство Керенского решить не сумело — ни частных политических, ни основных, стоящих перед страной. «Министры-социалисты» оказались ничем не лучше прежних «временных».

    И через некоторое время люди стали снова глядеть в сторону Ленина…



    Примечания:



    3

    Забегая вперед, отметим, что махновцы были отнюдь не бедняками, по среднероссийским меркам — очень зажиточными хозяевами. Недаром большевики называли их «кулацким» движением.



    4

    Жакерия — крестьянское восстание, вспыхнувшее во Франции в 1358 году и продолжавшееся несколько лет. Причина та, что крестьяне, которые жили тогда очень невесело, были доведены до ручки Столетней войной. Жакерия была действительно беспощадным и бессмысленным бунтом.



    32

    В начале 70-х годов XIX века П. А. Кропоткин принимал участие в деятельности так называемого кружка чайковцев. Но они погорели раньше, чем успели хоть что-то сделать. В 1876 году анархист бежал из тюрьмы и с тех пор жил в эмиграции.



    33

    Подборка документов, «свидетельствующая» о финансировании спецслужбами Германии большевиков. Якобы украдена при переезде советского правительства из Петрограда в Москву.



    34

    Из 777 делегатов, заявивших о своей партийности, было 105 большевиков, 285 эсеров, 248 меньшевиков и кое-кто по мелочи.



    35

    Седьмая Всероссийская конференция РСДРП(б) 24–29 апреля (7-12 мая) 1917 года.



    36

    Точнее — был один-единственный. В корниловском «Ледовом походе» участвовал бывший член Севастопольского матросского Совета эсер Федор Баткин. Но в конце концов добровольцы велели ему убираться с глаз долой, пока не расстреляли.



    37

    Здесь и далее выделено автором.



    38

    М. Кшесинская обратилась в суд, требуя освободить свой дом. Суд вынес решение в ее пользу. Однако большевики просто наплевали на то решение.



    39

    В левой прессе — обиходное прозвище первого состава Временного правительства.



    40

    Анархисты-коммунисты — сторонники учения П. А. Кропоткина. На «низовом уровне» практически сливались с радикальной частью большевиков.



    41

    Мясоедов Сергей Николаевич. В 1915 году был обвинен в шпионаже в пользу Германии. И казнен. Представленные доказательства были очень сомнительными. Большинство историков полагает, что дело было сфальсифицировано в политических целях. В частности, для оправдания контрразведки, которая в Российской империи работала отвратительно.



    42

    Официальное название России с февраля по октябрь 1917 года.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх