• Кем был господин Корнилов?
  • Террорист у власти
  • Завязка
  • Разгром
  • Глава 6

    Генерал Корнилов. Генеральная репетиция

    О генерале Л. Г. Корнилове существует множество мифов. Самый популярный — «а вот если б он победил, то все было бы хорошо». Хотя победить он не мог. По определению.


    Кем был господин Корнилов?

    Генерал Корнилов — типичный продукт PR. Никаких особых достижений за ним не имелось. В армии многие коллеги называли его «львом с головой барана». Не за умственные качества, которые были не хуже, чем у иных других генералов, а за его запредельное упрямство. Точнее — за стремление идти к цели напролом, не обращая внимания ни на что.

    Впрочем, в биографии генерала есть один интересный момент. В 1907–1911 годах Корнилов служил военным атташе в Китае. Военный атташе — это «легальный разведчик», и по роду службы он наверняка общался с иностранными коллегами. А, как известно, бывших разведчиков не бывает. Возможно, поэтому именно он угодил на роль «спасителя Отчества» — хотя были и иные претенденты. Например, адмирал Колчак или генерал Брусилов.

    На войне Корнилов особо себя не проявил. Прославился он несколько позже — тем, что попал в плен (погубив перед этим свой корпус) и бежал. После этого его стали «раскручивать» в прессе.

    Это был явный PR. Бежали из немецкого плена многие. К примеру, поручик Тухачевский (будущий маршал) бегал три раза. Но журналисты сделали героя из Корнилова.

    Политическими взглядами генерал не обладал. У него была простая мысль: надо навести порядок в армии и продолжать войну. 5 марта, прибыв с фронта в Петроград, он заявил журналистам, что революция «является верным залогом нашей победы над врагом». (Кстати, именно он арестовывал императрицу Александру Федоровну в Царском Селе). Но Корнилова все равно «пиарили» как спасителя России. А когда человека раскручивают, значит, это кому-то нужно.

    Корнилов пришел не на пустое место. Чем дальше продолжался бардак, тем больше появлялось желающих навести порядок. Рабочие смотрели на большевиков — но были и иные силы. Прежде всего, это офицеры, которые хотели порядка в армии. Во-вторых, крупные предприниматели. Им очень не нравились профсоюзы и заводские Советы, которые, гады такие, покушались на святое — на военные сверхприбыли. Требовали делиться. А делиться с рабочими русские предприниматели не желали ни в какую. И, в-третьих, крупные землевладельцы, которым очень не нравились разговоры о передаче земли крестьянам.

    «В августе 1917 года подобные взгляды разделяло большинство кадетов и такие влиятельные центристские политические группировки, как Всероссийский союз торговли и промышленности и Союз земельных собственников, действовавшие в Москве».

    (А. Рабинович)

    Офицеры к этому времени и в столицах, и на фронте создали множество кружков, в которых обсуждались данные темы. «Правые» (по меркам 1917 года) обратили внимание на Корнилова еще в апреле. Лидер петроградских «правых» В. С. Завойко, проведя несколько бесед с генералом, стал в итоге его адъютантом, а фактически — политическим консультантом.

    Неизвестно, чем бы это закончилось, но тут появился Савинков…


    Террорист у власти

    Борис Савинков начал как террорист. Правда, особой преданности программе эсеров у него не было заметно. Он являлся типичным представителем распространенных тогда поклонников Ницше. С той разницей, что прочие болтали, а тот играл всерьез…

    Правда, его слава «великого террориста» сильно преувеличена — точнее, она возникла благодаря умелой саморекламе, которую Савинков устроил с помощью своих книг. На самом-то деле все свои нашумевшие «акции» он провел под чутким руководством Евно Азефа, который был одновременно руководителем Боевой организации эсеров и платным агентом Охранного отделения. Возникает закономерное подозрение — может, охранка или те, кто стоял за ней, играя в политические игры, просто позволяли Савинкову убивать тех, кого надо? Без Азефа «великому террористу» в начале века не удалось сделать ровным счетом ничего. Впрочем, взаимоотношения террористов и охранки — это отдельная тема.

    После разоблачения Азефа на Савинкова тоже пали подозрения. Дескать, ты, парень, часом не стукачок? Доказательств не было, но терроризмом заниматься больше никак не получалось. В результате «великий террорист» шатался по Европе, писал художественные произведения и вел богемную жизнь. Кстати, есть версия, что именно тогда его завербовала английская разведка.

    После начала войны Савинков стал большим сторонником «войны до победного конца», работал военным журналистом во Франции, а после Февральского переворота вернулся в Россию. Формально он являлся эсером, но взгляды имел откровенно кадетские. И уж понятно, что бывший террорист ни в коей мере не являлся сторонником демократии.

    В конце концов Савинков стал комиссаром на Юго-Западном фронте. Он был сторонником жесткого наведения порядка в армии. Он и Максимилиан Филоненко, правый эсер и правительственный комиссар при 8-й армии, а впоследствии комиссар при Генеральном штабе, тоже обратили внимание на Корнилова…


    Завязка

    8 июля Корнилов стал командующим Юго-Западным фронтом, и есть версия, что эту идею «пробил» именно Савинков. Прежде всего новый командующий потребовал восстановления смертной казни на фронте и, уже самостоятельно, приказал применять пулеметы и артиллерию против отступавших без приказа частей. Керенский был не против. 9 июля он издал приказ: всем командирам открывать огонь по воинским частям, отступающим без официального распоряжения[43].

    16 июля, после смещения Брусилова, Корнилов стал Главнокомандующим.

    Все бы хорошо, но тут сказалось полное отсутствие у генерала политического таланта. Будучи лицом подчиненным, он принялся давить на правительство. Он и его сторонники среди генералитета (например, генерал А. И. Деникин) постоянно резко критикуют Керенского. Кроме того, Корнилов потребовал полной независимости от правительства. А вот это уже интересная заявочка. Армия, сама себе ставящая стратегические цели, — это либо абсурд, либо… претензия на верховную власть в стране. Может быть, Корнилов этого и не понимал, но его советники понимали точно.

    Апофеоз наступил 10 августа, когда Корнилов представил свои предложения правительству, которые очень интересно отредактировал Филоненко.

    «Не довольствуясь лишь переложением документа на дипломатический язык, он вставил некоторые обширные рекомендации относительно жесткого контроля над железными дорогами и промышленными предприятиями. Так, например, он вписал дополнительный абзац о переводе всех железных дорог на военное положение. Невыполнение железнодорожниками распоряжений наказывалось так же, как и отказ солдата на фронте подчиниться приказу, т. е., как правило, смертной казнью. Для осуществления этих мер предлагалось на всех главных железнодорожных станциях учредить военно-революционные суды. В другом добавленном Филоненко абзаце предлагалось объявить на военном положении все заводы, работавшие на оборону, а также угольные копи (практически в данную категорию можно было включить почти все предприятия). На них следовало временно запретить всякие стачки, локауты, политические собрания и фактически организации любого рода. Рабочим и служащим определялись обязательные минимальные нормы выработки, при невыполнении которых виновные немедленно увольнялись и отправлялись на фронт. "Указанные мероприятия, — писал Филоненко в конце переработанного проекта, — должны быть проведены в жизнь немедленно с железной решимостью и последовательностью"».

    (А. Рабинович)


    Эта программа, вообще-то, была совершенно невыполнима по тем временам. Для ее реализации надо иметь, во-первых, мощную структуру типа НКВД или гестапо, а во-вторых, массовую поддержку. Первая создается годами. Второго не было и быть не могло. Корнилов задел не только большевиков, а гораздо более влиятельных людей — профсоюзы. И прежде всего — могущественный профсоюз железнодорожников — ВИКЖЕЛЬ. А вот этого делать явно не стоило.


    На так называемом Московского государственном совещании, проходившем с 12 по 14 августа, атаман Каледин фактически повторил программу Корнилова.

    В ответ Московский комитет большевиков призвал рабочих к забастовке. Московский Совет идею не поддержал — однако забастовка состоялась. Закрылись рестораны и кофейни, перестали ходить трамваи, почти не было извозчиков. Забастовали даже работники буфета в Большом театре, где проходило совещание. Самое эффектное, что к стачке присоединились работники газовых предприятий — и вся Белокаменная погрузилась во мрак.

    А вот Керенский на совещании имел, как говорится, бледный вид и редкие зубы. Милюков описывал это так: «Выражением глаз, которые он фиксировал на воображаемом противнике, напряженной игрой рук, интонациями голоса, который то и дело целыми периодами повышался до крика и падал до трагического шепота… этот человек как будто хотел кого-то устрашить и произвести впечатление силы и власти… В действительности он возбуждал только жалость».

    13 августа в Москву прибыл Корнилов. Его встречали с большой помпой, которая должна была продемонстрировать всенародную любовь. Правый кадет Федор Родичев заявил в своей речи: «Вы теперь символ нашего единства. На вере в вас мы сходимся все, вся Москва. Спасите Россию, и благодарный народ увенчает вас».

    Вечером в салон-вагон Верховного рядами и колоннами пошли кадеты и финансисты. Тут побывали такие люди, как Милюков, Пуришкевич, Каледин, Алексеев — впоследствии участники Белого движения. Энтузиазм был полный.

    Правда, генерал Верховский, командующий войсками Московского военного округа, энтузиазма не разделял: «На меня эти люди производят впечатление людей, упавших с луны». Генерал отнюдь не был левым. Он просто в силу своих обязанностей знал реальное положение дел в Москве.


    Пока шли все эти пертурбации, Корнилов начал потихоньку передвигать на Петроград войска. Это были 1-я Донская казачья дивизия и Уссурийская конная дивизия, входившие в 3-й конный корпус А. М. Крымова. И, разумеется, знаменитая Дикая дивизия, состоявшая из добровольцев, жителей Северного Кавказа. Войска двигались с трех сторон — не мог же Корнилов оголять фронт. Командовал всем этим воинством генерал Крымов. Части заняли выжидательную позицию в районе Невеля, Новосокольников и Великих Лук — то есть примерно в 500 километрах от Петрограда.

    Впоследствии главнокомандующий утверждал, что не хотел сначала брать власть. Может быть. Но вопрос в том, что хотели его советники. Им явно нравилось играть роль «серых кардиналов».

    В Петрограде существовал главный комитет Союза офицеров. В его задачу входило с помощью прибывших с фронта офицеров спровоцировать в столице беспорядки — чтобы генерал Крымов мог подойти в белом мундире и навести порядок…

    25 августа он получил приказ следовать на Петроград.

    Керенский дал понять, что согласен с выступлением Корнилова. Князю Львову, который вел переговоры в Ставке, главнокомандующий заявил, что согласен предоставить ему в правительстве пост министра юстиции. Керенский был вроде бы не против. Хотя по другим источникам, такое предложение вызвало у него бешенство. Но, как бы то ни было, в телеграфном разговоре Керенский заявил, что согласен выехать в Могилев для переговоров (на этом настаивал главнокомандующий).

    И вдруг все резко меняется. Керенский обвиняет Корнилова в измене, предлагает сдать пост и срочно выехать в Петроград. Шлет в Ставку телеграмму: «Приказываю все эшелоны, следующие на Петроград и в его район, задерживать и направлять в пункты прежних последних стоянок».

    Объяснения этому разные.

    Керенский просто устроил провокацию, дабы удалить угрозу «справа» и укрепить личную власть.

    Другая версия — он просто в последний момент осознал, что его «кинут». Советчики вполне могли посоветовать Корнилову такую идею. Тем более что лично генерал Керенского откровенно презирал.

    Дальнейшие действия Александра Федоровича традиционно выглядят полным идиотизмом. Уже очевидно, что в Ставке на его приказы наплевали. Тем не менее он не пытается думать о том, как разобраться с выступлением, а начинает играться в политические игры, пытаясь увеличить свою власть — пробить идею Директории, верховного органа из трех человек. Это уже парламентский идиотизм высшей пробы!

    Кстати, сообщив в газетах о снятии Корнилова, о движении войск он не сообщил.

    В ответ Корнилов открыто идет на конфликт.


    «Русские люди, великая родина наша умирает!

    Близок час кончины.

    Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского Генерального штаба, одновременно с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье, убивает армию и потрясает страну внутри. Тяжелое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей родины.

    Я, генерал Корнилов, сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ — путем победы над врагами — до Учредительного собрания, на котором Он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни…

    27 августа 1917 года

    Генерал Корнилов».


    …Во время этой возни никто из действующих лиц не учел одного — что есть еще сильно взбаламученный народ. Эту ошибку белые будут повторять на протяжении всей Гражданской войны: что все вопросы можно решить военной силой.


    Разгром

    Как только стали понятны масштабы возникшей угрозы, Петроградский Совет начал действовать очень энергично. И это понятно. Народ готов был бы перенести и вводимые Корниловым меры, и многое другое, если бы знал, зачем это нужно. Логика Корнилова, как и его советников, ограничивалась тем, что надо ввести диктатуру, чтобы воевать. Ему просто в голову не приходил следующий вопрос: а зачем нам воевать?

    Зато у масс этот вопрос сидел в голове давно и прочно.

    ЦИК и ИВСКД[44] 28 августа создали чрезвычайный орган — Комитет народной борьбы с контрреволюцией. Комитет включал по три представителя от большевиков, меньшевиков и эсеров, по пять представителей от ЦИК и ИВСКД и по два представителя от Центрального Совета профсоюзов и Петроградского Совета.

    После этого подобные комитеты стали расти по всей Руси великой. С 27 по 30 августа в различных частях России было создано более 240 комитетов.

    Н. Суханов, меньшевик-интернационалист, впоследствии писал:

    «Военно-революционный комитет, организуя оборону, должен был привести в движение рабочие и солдатские массы. А эти массы, поскольку они были организованы, были организованы большевиками и шли за ними. Это была тогда единственная организация — большая, спаянная элементарной дисциплиной и связанная с демократическими недрами столицы. Без нее военно-революционный комитет был бессилен; без нее он мог бы пробавляться одними воззваниями и ленивыми выступлениями ораторов, утерявших давно всякий авторитет. С большевиками военно-революционный комитет имел в своем распоряжении всю наличную организованную рабоче-солдатскую силу».

    Действовали комитеты очень энергично — и результаты не заставили себя ждать.

    К примеру, Литовский полк 28 августа принял постановление, в котором говорилось: «Все солдаты, свободные от служебных нарядов и не имеющие медицинского удостоверения о болезни, должны отправиться с назначенным отрядом. Все офицеры и солдаты, явно уклоняющиеся от исполнения долга, подлежат революционному суду». Отряды выдвинулись ото всех пехотных и гвардейских полков. Может, правда, менее многочисленные, поскольку Литовский полк был очень большевизирован. Двинулись и моряки из Кронштадта. Именно в эти дни возникли рабочие отряды, которые стали называть «Красной гвардией». Входившим туда рабочим выдавали винтовки прямо на Путиловском и Сестрорецком заводах.

    В общем, подъем был. Мощный. Сторонникам Корнилова оказалось небезопасно не только провоцировать беспорядки, но высказываться в его пользу. И так было не только в Петрограде. В Гельсинфорсе на линкоре «Петропавловск» четырех офицеров за это просто-напросто расстреляли. Кстати, не сгоряча, а после суда.

    В районе Гатчины начали рыть окопы.

    Можно долго дискутировать — смогла бы вся эта сборная публика противостоять трем боевым дивизиям? Но это бессмысленно. Потому что ведь есть другой вопрос: а стали бы части Крымова всерьез сражаться? Как оказалось, воевать они не собирались.

    Так что все решилось гораздо проще.


    А главную роль в разгроме корниловцев сыграли железнодорожники. (Ну это ж надо быть таким идиотами — задеть ВИКЖЕЛЬ!) Они заблокировали пути, и в итоге ни одна дивизия до Петрограда не дошла. А там подоспели агитаторы. Их задачу облегчило то, что дивизии были страшно растянуты по железной дороге, так что каждый эшелон являлся отдельной единицей.

    Агитаторов явилось множество — буквально сотни. На каждой станции люди облепляли вагоны. Кстати, для Дикой дивизии, состоявшей из добровольцев с Северного Кавказа, С. М. Киров специально привез из Грозного мусульманскую делегацию. Этот факт тоже интересен. Ведь только поездка туда-сюда занимала не менее недели, а еще переговоры… Следовательно, большевики заранее просчитали развитие ситуации.

    А скорее всего, они просто обо всем знали. И это неудивительно. Начальником могилевского гарнизона, то есть города, где располагалась Ставка, был генерал М. Д. Бонч-Бруевич, брат видного большевика. После Октября Михаил Дмитриевич стал первым генералом, признавшим Советскую власть. А быть в курсе ему было нетрудно — офицеры решительно не умели держать язык за зубами.

    …Но вернемся к ходу выступления. Когда агитаторы вошли в контакт с солдатами Крымова, обнаружилось одно свойство генеральского мышления. Ни Корнилов, ни Крымов не поставили своих солдат в известность, зачем они едут в Петроград. Вообще ничего не сказали. В самом деле: дадим приказ — поедут. Скажем воевать — будут воевать.

    Части Дикой дивизии застряли в Вырице, оказавшись без связи — и между собственными подразделениями, и с Крымовым. Дело с агитацией сперва шло не очень хорошо, но тут подоспела упомянутая мусульманская делегация, среди которой был внук знаменитого Шамиля. Те, наверное, знали что сказать горцам.

    30 августа бойцы корниловского войска вывесили над штабом флаг с надписью: «Земля и воля» (а лозунг-то эсеровский! Но кого из агитаторов это волновало?) и образовали революционный комитет.

    Примерно то же произошло с Уссурийской дивизией в Ямбурге. Только их обработали за один день.

    Труднее всего оказалось сладить с 1-й Донской казачьей дивизией, вместе с которой ехал генерал Крымов со своим штабом. Ее передовые части достигли Луги. И тут их окружили бойцы 20-тысячного местного гарнизона и опять же агитаторы. Стало понятно, что дальше проехать не выйдет. Крымов решил было идти походным порядком, но казачкам намекнули: на Питер мы вас не пропустим, а зачем вам, ребята, с нами воевать? Те подумали и тоже решили, что не стоит.

    Сам Крымов в сопровождении правительственного эмиссара, полковника Георгий Самарина отправился на переговоры с Керенским. После бурного разговора с министром-председателем (о чем они говорили, точно не известно) Крымов на следующий день застрелился.

    Еще нелепее корниловский путч проходил в Петрограде. Там офицеры должны были устроить беспорядки. Но только вот беда — сторонники кадетов, в частности А. Путилов, выдали им деньги. А что делает фронтовой офицер, когда ему дают деньги? Вот именно. К примеру, руководитель восстания генерал Сидорин попивал водочку в не самом дешевом клубе «Вилла Роде». Когда стало понятно, что фокус не удался, он скрылся с крупной суммой в неизвестном направлении.

    Так вот, зададим вопрос: мог ли «спасти Отчество» человек, которым вертели как угодно откровенные авантюристы, а потом элементарно «кинули»? Который просто-напросто ничего не понимал в происходящем? Да и вообще… Я упоминал о «точке невозврата». Революция ее уже прошла. Никакой «сильной рукой» события было не остановить.

    Один из активных участников корниловского выступления, комиссар Временного правительства в 8-й армии М. М. Филоненко сказал: «Я люблю и уважаю генерала Корнилова, но его нужно расстрелять, и я сниму шляпу перед его могилой…»

    Теперь подведем итоги. Более всего от этих событий выиграли большевики. Они не только восстановили пошатнувшиеся в июле позиции, но и значительно их укрепили. Теперь все знали, что это серьезные ребята, в отличие от остальных болтунов. Более того, большевики провели генеральную репетицию по мобилизации масс. Не говоря уже о Красной Гвардии, которая с тех пор в рабочих районах стала играть роль милиции. Кроме того, образ «корниловщины» стал тем «черным мифом», который большевики использовали до самого конца Гражданской войны. Дескать, вот что будет, если придут белые. И хотя они и сами к тому времени были, мягко говоря, далеко не гуманистами, это отлично работало.

    Но их противники, хоть и потерпели поражение, тоже получили кое-какие дивиденды. Они окончательно осознали себя как четкая сила. И на фронте, и в тылу осталось множество офицеров, которые называли себя корниловцами. Именно эти люди будут тем семенем, из которого вырастет Белое движение.




    Примечания:



    4

    Жакерия — крестьянское восстание, вспыхнувшее во Франции в 1358 году и продолжавшееся несколько лет. Причина та, что крестьяне, которые жили тогда очень невесело, были доведены до ручки Столетней войной. Жакерия была действительно беспощадным и бессмысленным бунтом.



    43

    Кстати, французы с 1914 года ставили в тыл наступающим частям зуавов с пулеметами. Почему-то об этом не вспоминают те, кто врет о никогда не существовавших «сталинских заградотрядах».



    44

    Исполнительный Комитет Всероссийского Совета крестьянских депутатов.






     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх