ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Предложение переиздать монографию „Как возникло человечество", сделанное в начале 2000 г. руководством Государственной публичной исторической библиотеки России, было для меня довольно неожиданным. Ведь с момента ее выхода в свет прошло почти четыре десятка лет[1]. За это время в той области знания, которой посвящена книга, был накоплен новый фактический материал, да и осмысление его не стояло на месте. Претерпели изменения и мои собственные взгляды по этому вопросу. Многие моменты исследуемого процесса я начал понимать гораздо лучше, чем тогда, когда писал эту книгу.

С учетом всего этого в работу перед ее новым изданием нужно было бы внести немало существенных изменений. А это, по существу, означало бы не переиздание старой, а написание новой книги. Для этого потребовалось бы много времени, которым я, к сожалению, не располагаю. У меня теперь новые замыслы, которые нужно торопиться реализовать. Но важно и то, что я не знаю, какой прием может встретить новая монография. А старая книга пользовалась, и как мне сказали, когда предложили ее переиздать, и сейчас пользуется большой популярностью. Ее постоянно спрашивают в библиотеках, а те не всегда могут удовлетворить этот спрос, хотя тираж ее был достаточно велик (40 тыс.). В некоторых крупнейших библиотеках даже Москвы вообще нет ни одного ее экземпляра, а в других они настолько истрепаны, что их невозможно выдавать.

Заново просмотрев свою старую книгу, я убедился, что сегодняшний интерес к ней вполне оправдан. В ней приведен огромный этнографический материал, который всегда будет представлять большую ценность для всех, интересующихся историей первобытного общества, а тем более изучающих ее, и который в таком систематизированном виде нигде больше найти невозможно: он рассеян по множеству крупных, а чаще всего мелких и даже мельчайших работ, в большинстве своем мало доступных даже для исследователей, не говоря уже об остальных людях. Этот материал я в дальнейшем не приводил ни в одной из моих последующих работ, ограничиваясь отсылками к данной книге. Поэтому превращение ее в библиографическую редкость в какой-то степени сказывается на многих моих более поздних работах, ибо становится все более трудным делом проверить многое из их фактического обоснования. Убедился я и в том, что все основные теоретические положения, которые были выдвинуты в книге, не только не были опровергнуты новым фактическим материалом, а наоборот, нашли в нем новое подтверждение.

Все это вместе взятое побудило меня дать согласие на переиздание монографии „Как возникло человечество", причем именно в том виде, в котором она была опубликована в 1966 г. Но я счел себя обязанным, во-первых, написать предисловие к новому изданию, во-вторых, дополнить старый, оставшийся совершенно неизменным текст, приложениями, в которых в определенной степени учитываются результаты развития науки за протекшие с тех пор годы.

В своей книге я исходил из открытий палеоантропологов и археологов, которые свидетельствовали о том, что между животными предками человека, с одной стороны, и человеком, каким он является сейчас, лежит огромный период превращения животных в человека, а стада животных в человеческое общество. Это была эпоха становления человека и общества, антропосоциогенеза, время существования и развития формирующихся людей (пралюдей), живших в становящемся человеческом обществе (праобществе). Завершился этот период возникновением готовых людей и готового сформировавшегося человеческого общества. Именно такой вывод по существу был сделан советскими антропологами и археологами (Я.Я.Рогинским, П.И.Борисковским, В.П.Якимовым и др.), создавшими и развившими т. н. концепцию двух скачков в антропогенезе. Согласно этой концепции, в развитии человечества было два поворотных пункта: первый — переход от животных предков человека к первым, только еще начавшим формироваться людям, второй — переход от самых поздних формирующихся людей (палеоантропов) к людям готовым, под которыми понимались люди современного физического типа, неоантропы или Homo sapiens. Последний переход датировался в то время 35–40 тыс. лет тому назад, а первый по-разному в зависимости от того, принимались теми или иными исследователями за первых людей хабилисы (Homo habilis) или архаитромы (Homo erectus). Я и тогда, и сейчас считаю первыми людьми не хабилисов, а архацтропов. По самым последним данным архаитропы появились где-го около 1,6 млн. лет тому назад. Именно тогда и началось становление человека и общества.

В основе возникновения человека и человеческого общества лежал процесс возникновения и развития производственной деятельности, материального производства. В целом он был достаточно четко нарисован в книге и добавить к тому, что было сказано, можно лишь пусть интересные, но детали. Возникновение и развитие производства с необходимостью потребовало не только изменения организма производящих существ, но и возникновения между ними совершенно новых отношений, качественно отличных 1,6 млн. лет, что существовали у животных, отношений не биологических, а социальных, т. е. появления человеческого общества. Социальных отношений и общества в животном мире нет. Они присущи только человеку. Возникновение качественно новых отношений, и тем самым совершенно новых, присущих только человеку стимулов повеления, было абсолютно невозможно без ограничения и подавления, без введения в социальные рамки старых, безраздельно господствующих в животном мире движущих сил поведения — биологических инстинктов. Насущной объективной необходимостью было обуздание и введение в социальные рамки двух эгоистических животных инстинктов — пищевого и полового.

В книге главное внимание было уделено обузданию полового инстинкта и тем самым становлению социальной организации отношений между полами. Подавление полового инстинкта рассматривалось в ней как ведущий момент процесса обуздания зоологического индивидуализма. Это, как выяснилось в дальнейшем, было неверно. Главным, решающим моментом процесса социогенеза было обуздание не полового, а пищевого инстинкта. Одной из причин переоценки значения подавления полового инстинкта в процессе социогенеза было влияние взглядов Л.Г. Моргана и Ф.Энгельса, выдвинувших на первый план в истории первобытности род и вообще отношения родства. Другая заключалась в том. что к моменту написания книги наука располагала материалом, достаточным для реконструкции только этого, а не других составляющих процесса социогенеза. И в целом процесс обуздания полового инстинкта и становления первой формы брачных отношений — дуально-родовой организации — был воссоздан в книге достаточно полно и точно. Единственный момент, который нуждается в пересмотре — вопрос о возникновении того состояния, от которого началось движение к роду — состояния неупорядоченного общения полов, или промискуитета.

Что же касается другой составляющей социогенеза — процесса обуздания пищевого инстинкта, то она столь детально рассмотрена не была. Речь о ней шла только в самом общем плане. А между тем именно она была решающей. Ведь обуздание пищевого инстинкта, возникновение социальной организации по его регулированию было не чем иным, как становлением фундаментальных социальных отношений, тех самых, которые принято называть экономическими, социально-экономическими или производственными отношениями.

И то, что формированию социально-экономических отношений в книге было уделено совершенно недостаточно внимания, имеет серьезные причины — не субъективные, связанные с личностью автора, а объективные. Во время написания книги наука не располагала материалом, который дал бы возможность реконструировать процесс становления социально-экономических отношений.

Первой формой готового человеческого общества было общество, которое в нашей науке принято называть первобытным, первобытно-общинным, доклассовым, а в западной — примитивным (primitive), примордиальным (primordial), племенным (tribal), бесклассовым (classless), безгосударственным (stateless), эгалитарным (egalitarian) и т. п. Чтобы воссоздать процесс становления социально-экономических отношений, необходимо знать, какими были социально-экономические отношения на самом раннем этапе развития первобытного общества. В годы, когда писалась книга, это было неизвестно.

В советской литературе того времени все экономические отношения первобытного общества именовались просто первобытно-общинными. Им давалась самая общая характеристика: основные средства, прежде всего земля, находились в собственности первобытной общины, а созданный ее членами продукт подлежал уравнительному распределению между ними. В литературе более ранней, относившейся к 20-м и началу 30-х годов, такого рода отношения именовались первобытно-коммунистическими. Как считалось в нашей науке о первобытности, эти отношения первоначально безраздельно господствовали, а зачем начали разлагаться, уступая место отношениям частной собственности и эксплуатации человека человеком. Дальше этих общих положений советские ученые чаще всего не шли.

Лучше обстояло в западной этнологии (социальной и культурной антропологии). Там еще в 20-х годах XX в. в недрах этой науки зародилась дисциплина, которая начала специально заниматься исследованием социально-экономических отношений первобытного общества. Она получила название экономической антропологии. Если исходить из традиций, сложившихся в отечественной науке, ее следует называть экономической этнографией, или экономической этнологией. Бурный расцвет пережила экономическая антропология на Западе в 60–70 гг. В это время было опубликовано множество самых разнообразных работ, начиная со статей и кончая монографиями, которые вместе с ранее появившимися трудами содержали гигантский фактический материал об экономике огромного количества конкретных первобытных обществ. Весь этот обширный материал нуждался в обобщении и теоретическом осмыслении. Разгорелась ожесточенная дискуссия между двумя основными направлениями в экономической антропологии — формалистским и субстантивистским, но она кончилась ничем. Ни формалистам, ни субстантивистам не удалось создать теорию первобытной экономики. В результате наступил тяжелейший теоретический кризис, а затем произошел и спад интереса к исследованиям первобытной экономики.[2]

Но как бы то ни было, в результате исследований экономических антропологов стало ясно, что наши прежние представления о первобытной экономике были крайне упрощенными, что в первобытном обществе существовало огромное многообразие социально-экономических отношений. Все эти отношения были первобытно-общинными в том и только том смысле, что они существовали и функционировали в первобытном обществе. Но не все они были первобытно-коммунистическими. В первобытном обществе, кроме первобытно-коммунистических, существовали и качественно иные формы экономических отношений, которые, кстати, невозможно было охарактеризовать просто как продукты разложения первобытного коммунизма.

Но чтобы разобраться в этом многообразии, нужно было заняться созданием теории первобытной экономики. Без этого было совершенно невозможно выявить, какими именно были исходные, первоначальные экономические отношения. Созданием этой теории я, начиная с 70-х годов, и занялся. Результаты моих исследований были изложены в целом ряде статей[3] и, наконец, в монографии „Экономическая этнология. Первобытное и раннее предклассовое общество" (4.1–3. М., 1993, XVI, 710 е.). В последней работе была представлена целостная система категорий, воспроизводящая не только статику, но и динамику социально-экономической структуры собственно первобытного (первобытно-коммунистического и первобытно-престижного) общества. Были выявлены как основные стадии эволюции доклассовой экономики, так и закономерности перехода от одного такого этапа к другому. Была прослежена объективная логика развития экономики от стадии безраздельного господства первобытного коммунизма до зарождения политарного („азиатского") способа производства, с которым человечество вступило в эпоху цивилизации.

Но самым важным для решения проблемы социогенеза было выявление того факта, что первобытно-коммунистические отношения, которые безраздельно господствовали на самой ранней стадии первобытного общества, не просто вначале существовали, а затем разлагались, как считалось в нашей литературе, а развивались, эволюционировали, что существовало несколько качественно отличных форм этих отношений. Опираясь на обширный этнографический материал, мне удалось установить самую раннюю, изначальную форму первобытно-коммунистических отношений, которую я назвал разборно-коммуналистическими отношениями.

При этой форме коммуналистического распределения пи один член общины не получал свою долю от кого-то. Он просто подходил и сам брал ее из добытого любыми членами коллектива продукта, причем с таким расчетом, чтобы это не лишило остальных общинников возможности и удовлетворить свои потребности. При таких отношениях вся пища находилась не только в полной собственности, но и в безраздельном распоряжении коллектива. Ею мог распоряжаться только коллектив в целом, но ни один из его членов, взятый в отдельности. Каждый член коллектива имел право на долю продукта, но она не поступала ни в его собственность, ни в его распоряжение, а только в его пользование. Он не мог ее употребить для какой-либо иной цели, кроме непосредственного физического потребления. Вследствие этого процесс потребления был одновременно и процессом распределения.

Но мало было выявить конечный результат процесса становления социально-экономических отношений. Необходимо было установить исходный момент этого процесса. И это тоже невозможно было сделать во время написания книги. Более или менее детально были изучены к тому времени действия животных и их взаимоотношения лишь в условиях неволи. Знания о поведении животных и формах их объединений в естественных условиях были отрывочными. Нередко единственными источниками были рассказы охотников, которым не всегда можно было доверять. Положение резко изменилось, начиная, примерно, с середины 60-х годов. Получила развитие наука о поведении животных, получившая название этологии. Была проведена масса систематических исследований поведения самых различных видов животных (волков, гиен, львов и пр.) и форм их объединений в естественных условиях. Большое внимание было уделено изучению поведения и структуры объединений обезьян вообще, человекообразных прежде всего. Особо важны были исследования поведения и форм объединений в естественных условиях у шимпанзе — животных, и по строению тела, и по образу жизни наиболее близких к тем антропоидам, которые были предками австралопитеков, происшедших от них хабилисов, а тем самым и самых первых людей — архантропов.

В результате указанных исследований вскрылась ошибочность целого ряда широко распространенных в науке взглядов на физиологию размножения высших обезьян и формы их объединений, которые основывались на наблюдениях за жизнью этих животных в условиях неволи. Но, разрушив прежние представления, эти исследования одновременно доставили огромный материал для реконструкции тех отношений, которые существовали в стадах наших животных предков накануне социогенеза. Были детально исследованы способы распределения добычи у хищников в условиях совместной охоты. А когда выяснилось, что и в основном растительноядные шимпанзе спорадически занимаются охотой на небольших животных, этологи постарались детально изучить, как и кому в пределах их объединений достается добытое мясо.

Сопоставление исходного пункта генезиса социально-экономических отношений с его конечным результатом позволило реконструировать этот важнейший процесс. Это было сделано в написанных мною главах коллективных трудов „История первобытного общества. Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза" (М., 1983. Главы 4 и 5) и „История первобытного общества. Эпоха первобытной родовой общины" (М., 1986. Глава 2), а затем в моей монографии „На заре человеческой истории" (М., 1989). Эти книги сейчас тоже не всегда и не везде доступны. Поэтому во втором приложении к основному тексту переиздаваемой книги дана предельно краткая картина начала обуздания пищевого инстинкта. па-чала становления социально-экономических связей, которые возникали в форме разборно-коммуналистических отношений распределения, а тем самым и коммуналистических отношений собственности. Тому же, кого этот краткий очерк не удовлетворит, нужно обратиться к названным выше работам, где все изложено достаточно подробно.

Выявление картины становления социально-экономических отношений вместе с учетом новых данных о формах и структуре объединений обезьян вообще, шимпанзе в частности, заставили пересмотреть данную в переиздаваемой книге трактовку двух скачков в становлении человека и общества. В ней оба поворотных пункта связывались с обузданием полового инстинкта: первый — с началом его подавления, выразившемся в распаде гаремных семей и возникновении промискуитета, второй — с завершением этого процесса, выразившемся в возникновении рода. В свете новых данных возникли серьезные сомнения в существовании у животных предков человека гаремных семей. И стало совершенно ясным, что первый поворотный момент был прежде всего связан с началом обуздания пищевого инстинкта и становления разборно-коммуналистических отношений. Действительно, тогда же возник и промискуитет, но это было, во-первых, явлением вторичным, результатом начавшегося подавления пищевого инстинкта, а тем самым и крушения системы доминирования, во-вторых, он вовсе не означал, как это казалось раньше, обуздания полового инстинкта.

Начавшийся с переходом от хабилисов к архантропам процесс становления коммуналистических социально-экономических отношений завершился еще в праобществе, на стадии палеоантропов. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют такие находки людей неандертальского типа, как Шанидар I и Шапелль-о-Сен. И когда пищевой инстинкт был обуздан, введен в социальные рамки, главную опасность для формирующегося общества стал представлять половой инстинкт. Задача его обуздания выдвинулась на первый план. И она была решена. Вслед за пищевым был обуздан, введен в социальные рамки и половой инстинкт. Если первый скачок в антропосоциогенезе был связан с началом обуздания пищевого инстинкта, то второй — с завершением подавления полового инстинкта.

И когда после подавления пищевого инстинкта был, наконец, обуздан и половой, завершился процесс антропосоциогенеза. На смену формирующемуся обществу пришло готовое, сформировавшееся общество. Кончился период становления человека и общества, период праистории и начался новый — период подлинной истории, период развития готового человеческого общества.

Таким образом данные двух новых научных дисциплин — экономической этнологии и этологии не только не опровергли основных идей концепции, которая была изложена в книге „Как возникло человечество", но, наоборот, подтвердили их правильность. Необходимостью стал пересмотр лишь ряда более частных положений.

В более поздних моих работах, посвященных антропосоциогенезу, была несколько пересмотрена используемая терминология. Вместо термина „первобытное человеческое стадо" я стал употреблять термины „праобщество" и „праобщина", вместо животного рефлекторного труда я стал говорить о праорудийной и орудийной деятельности, вместо биосоциального отбора — о грегарном и праобщинном отборе. Термин „архантропы" я стал использовать для обозначения не всех вообще формирующихся людей, как это было в книге „Как возникло человечество", а только ранних, предшествовавших палеоантропам.

Материалы, доставленные экономической этнологией и этологией, разумеется, важны. Но для работы, посвященной антропосоциогенезу, огромное значение имеют данные археологии и в особенности палеоантропологии. Ясно, что за прошедшие после выхода переиздаваемой книги почти четыре десятка лет эти науки не стояли на месте. Было сделано немало открытий, накоплен новый фактический материал. И возникает вопрос, как эти новые данные соотносятся с концепцией, изложенной в книге: согласуются они с ней или опровергают ее? В книге „На заре человеческой истории", в которой были учтены практически все основные археологические и палеоантропологические находки, сделанные в период с середины 60-х до середины 80-х годов и даже чуть позднее, было показано, что все они не находятся в противоречии с основными идеями концепции, созданной в 50-х — начале 60-х годов. Но с тех пор прошло еще более десяти лет. К сожалению, за это время у нас не появилось ни одной серьезной, основанной на фактическом материале работы, посвященной антропосоциогенезу или хотя бы только антропогенезу. Появилось лишь несколько обзорных статей и немалое число заметок в газетах, написанных журналистами.

Если основываться только на них, то может возникнуть представление, что в свете современных данных палеоантропологии концепция, изложенная в двух названных выше моих книгах, безнадежно устарела.

Во-первых, была создана принципиально новая классификация существующих и существовавших людей.

Во-вторых, произошел отказ от стадиального подхода к антропогенезу, которым руководствовался автор названных книг. Он, заменен принципиально иным — антистадиальным, согласно которому во время антропогенеза существовало множество независимых от друг от друга линий развития человека, которые в последующем все, кроме одной, оказались тупиковыми и исчезли. Поэтому в любой отрезок времени всегда существовал не один таксон (вид или подвид) человека, а несколько разных.

В-третьих, как утверждают, рухнуло важнейшее положение, из которого я исходил при создании своей концепции, а именно тезис, согласно которому человек современного физического типа возник 35–40 тыс. лет тому назад, причем по всей ойкумене. Как выяснилось сейчас, люди современного типа появились 100–150, а то и 200 тысяч лет назад в Африке южнее Сахары и отсюда распространились по земному шару, вытесняя все остальные человеческие таксоны В частности, 40–35 тысяч лет тому назад люди современного физического типа достигли Европы и заместили населявших ее неандертальцев. Это новое понятийное построение нередко называют концепцией „Ноевого ковчега".

Когда говорят о данных науки, то нередко под этим понимают довольно разные вещи. Во-первых, факты или фактические данные. Во-вторых, определенные частные интерпретации (истолкования) тех или иных конкретных фактов. В-третьих, более или менее широкие понятийные конструкции, представляющие собой интерпретации значительного числа фактов. Их принято называть концепциями. Концепции, в свою очередь, можно грубо подразделить на два основных вида. Первый — такие концепции, которые хотя и объединяют значительное число фактов, но не представляют собой сколько-нибудь глубокого проникновения в сущность изучаемых явлений. Их можно назвать эмпирическими концепциями. Другой вид — концепции, отображающие сущность изучаемых явлений. Это — теоретические концепции, или просто теории.

В отличие, например, от представителей точных наук, в частности физиков, палеоантропологами пока не создано ни одной подлинной теории. Все их концепции являются эмпирическими. И возможно, что на чисто палеоантропологическом материале теории вообще создать нельзя. Единственное понятийное построение, касающееся палеоантропологии и в то же время обладающее всеми признаками теории, это концепция, изложенная в моей книге „Как возникло человечество" и созданная на основе данных не только палеоантропологии, но и ряда других наук.

Противоречие между одной концепцией и другой, пусть созданной в более позднее время и даже получившей широкое признание, само по себе еще не свидетельствует о ложности первой и истинности второй. Признак истины — не новизна и даже не общепризнанность, а соответствие с действительностью, а тем самым и с добытыми наукой фактами. Угроза для концепции — ее противоречие фактам. Но факты при этом должны быть твердо установленными, причем именно фактами, а не теми или иными их частными интерпретациями.

Общепризнанно, что концепции проверяются фактами. Но мало кто принимает во внимание, что существует и прямо противоположное положение, правда, относящееся только к теоретическим, но не эмпирическим концепциям: факты должны проверяться теорией. Каждая теория с неизбежностью предполагает не только существование определенных фактов, но и отсутствие тех или иных фактов. И когда появляется утверждение, что те или иные факты, существование которых запрещается теорией, раскрывшей сущность изучаемых явлений, все же имеют место, то прежде чем отказываться от данной теории, нужно проверить, существую! ли такие факты на самом деле. Как известно, все научные учреждения категорически отказываются рассматривать проекты вечных двигателей. И наука и техника от этого ничуть не пострадали. Как бы настойчиво не утверждали те или иные люди, что ими был создан вечный двигатель, в действительности фактов получения энергии из ничего не только никогда не было, но и не может быть.

Эмпирически мыслящие ученые теориям не верят и преклоняются только перед фактами. Они обычно даже не допускают мысли о проверке фактов через их сопоставление с теорией. И в результате они нередко принимают за факт то, чего заведомо быть не могло. Такое, в частности, не раз наблюдалось в области палеоантропологии.

Так, например, в 1971 г. Р.Лики сообщил, что им найден череп существа (KNM-ER 1410), которое жило 3 млн. лет тому назад, но тем не менее стояло выше не только хабилисов, но в целом отношении было более прогрессивно, чем питекантропы, синантропы и даже палеоантропы.[4] Это было сенсацией. Появилось множество заметок, принадлежащих не только журналистам, но и палеоантропологам, в которых утверждалось, что все наши прежние представления о возникновении человека безнадежно устарели и должны быть пересмотрены. Мне тогда пришлось спорить с некоторыми нашими специалистами, которые мгновенно присоединились к этому мнению. В ответ на мое утверждение, что такого человека в такое время быть не могло, ибо это противоречит теории, меня обвинили в нежелании считаться с фактами. Прошло некоторое время и выяснилось, во-первых, что возраст черепа не 3 млн. лет, а всего лишь около 2 млн., во-вторых, что он принадлежит хабилису. И все стало на свое место. К этому времени довольно давно уже было известно, что хабилисы появились где-то около 2,5 млн. тому назад.

В 1976 г. Д. Джохансоном, И.Коппенсом и М.Тайебом было объявлено, что ими в Эфиопии в Хадаре найдены существа, возрастом в 3 млн. и даже более лет, которые были людьми, сходными с питекантропами.[5] Все повторилось снова. Снова шум в печати, снова статьи о людях возрастом в 3 млн. лет. Я снова утверждал, что этого быть не может, а меня в ответ снова упрекали в игнорировании несомненных фактов. И снова вскоре все стало на место. Сами же первооткрыватели признали, что ими были найдены не люди, а самые примитивные из австралопитеков, которых они предложили именовать австралопитеками афарскими. В этом ничего сенсационного не было. Существование австралопитеков в это время вполне согласовывалось с теоретическими положениями.

Сколько раз у нас в качестве образца чуть ли не антинаучности приводились высказывания великого немецкого философа Г.В.Ф.Гегеля о том, что если факты не соответствуют теории, го тем хуже для фактов. Полностью истинным признать его, разумеется, нельзя. Но доля истины в нем, несомненно, содержится. Приведенным выше „фактам", которые не соответствовали теории, действительно пришлось плохо: они навсегда бесследно исчезли.

А теперь рассмотрим по порядку все то, что выдается за новые открытия.

Возникновение новой классификации людей вряд ли можно рассматривать как сколько-нибудь значительное событие. Такого рода классификации возникали всегда, и когда я работал над книгой „Как возникло человечество", их было более десятка, причем совершенно различных. Из них я выбрал такую, которая, на мой взгляд, наиболее адекватно воспроизводила реальные связи. Несколько классификаций возникло и позднее.

Та, на которую в последние годы все чаше ссылались, отличалась от остальных разве только своей крайней экстравагантностью. Согласно ей, понятие Homo sapiens, которое раньше относилось лишь к людям современною физического типа (неоантропам), было значительно расширено. Оно стало обозначать не только неоантропов, но и всех палеоантропов (неандертальцев) и даже часть людей, которых обычно причисляли к архантропам. Были и предложения включить в этот вид вообще всех архантропов (Homo erectus).

Неоантропы стали рассматриваться в качестве одного из подвидов вида Homo sapiens — подвида Homo sapiens sapiens. Но чаще всего их стали именовать современными людьми (modem humans). С другими людьми, включенными теперь в вид Homo sapiens, обстояло сложнее. Были попытки и объединить их под общим названием, и разбить на несколько (до трех-четырех и даже больше) разных подвидов.

Наиболее распространенным был вариант, согласно которому все поздние (классические) неандертальцы и некоторые ранние палеоантропы выделялись в качестве подвида Homo sapiens neaderthalensis, а все остальные объединялись под названием архаичных Homo sapiens. С подобного рода классификацией согласились далеко не все западные палеоантропологи, но она в 80–90 гг. получила за рубежом довольно широкое распространение.

Так как многие отечественные палеоантропологи в последнее время стали с готовностью принимать любые, даже самые нелепые, идеи, появившиеся на Западе, то эта классификация получила хождение и у нас. Мне уже приходилось высказываться по поводу ее научной несостоятельности, поэтому я не буду здесь на этом останавливаться.[6] Отмечу только, что абсурдность этой классификации стала в последнее время все в большей степени осознаваться западными антропологами и в результате значительная часть ее сторонников начала от нее отказываться. Поздние и часть ранних палеоантропов снова стали ими выделяться в качестве особого вида Homo neaderthalensis, а бывшие архаические Homo sapiens некоторыми антропологами стали рассматриваться как особый вид — Homo heidelbergensis (человек гейдельбергский). Объединение позднейших архантропов, которые, как сейчас выяснилось, были по существу формами переходными к палеоантропам, и самых примитивных из числа ранних палеоантропов, можно понять, но вряд ли оно оправдано. Вероятно, все же лучше сохранить подразделение всех формирующихся людей (в число которых я не включаю хабилисов) на два вида, архантропов (Homo erectus) и палеоантропов (Homo neaderthalensis).

Пересмотр западными антропологами рассматриваемой классификации уже сказался и на наших специалистах. Известный российский палеоантрополог А.А.Зубов, который в 1994–1995 гг. решительно отстаивал расширительное понимание вида Homo sapiens и даже готов был включить в этот вид и Homo erectus,[7] в 1999 г. полностью отказался от него, снова признав за неандертальцами статус самостоятельного вида. Более того, он сейчас допускает существование семи видов людей, включая Homo habilis и Homo sapiens (в старом, привычном смысле).[8]

Говоря о переломе в развитии палеоантропологии, которое, как утверждают, выразилось в отказе от стадиального подхода к антропогенезу и переходу к антистадиальному его толкованию, авторы обычно кое о чем забывают сказать. Во-первых, о том, что антистадиальный подход существовал и раньше. Он, в частности, довольно четко выступал в концепции пресапиенса и целом ряде других, которые были рассмотрены и подвергнуты критике в книге „Как возникло человечество". Новое лишь в том, что этот взгляд получил более широкое, чем раньше, распространение.

Во-вторых, они забывают сказать, что стадиальный подход никуда не исчез, а продолжает и в настоящее время иметь массу сторонников среди палеоантропологов. Более того, он разрабатывается и приобретает новые формы. Такой его новой формой является, в частности, концепция мультирегиональной эволюции. Об этом можно прочесть в любой из новейших работ, посвященных проблеме происхождения человека вообще, вопросу о происхождении человека современного физического типа в частности.

Более того, стадиальное понимание антропогенеза в последние годы завоевывает все большее число последователей. Недаром уже упомянутый выше А.А. Зубов, который в 1994 г. писал так, как если бы антистадиальный подход был единственно существующим, в 1999 г, не только специально подчеркнул, что стадиальный подход имеет большое число последователей среди видных как отечественных, так и западных палеоантропологов, но и назвал основные имена: Е.Н.Хрисанфова, В.М.Харитонов, Э.Триикаус, А.Тома, Л.Шотт, Л.Брэйс, Ф.Смит, М.Уолпофф.[9]

Первый вариант концепции раннего африканского происхождения „человека современного физического типа был предложен Р.Протшем[10]. Более детально эта концепция разработана в работах Г.Бройера[11]. А затем она получила развитие в трудах К.Гровса, Д.Джохансона, К.Стрингера, Р.Клейна и др.

В работах этих авторов слово „современные" (modern) в словосочетании „современные люди" (modern humans) полностью утратило указание на время существования, перестало совпадать по значению со словами „новые", „современные". Оно стало обозначением только морфологического типа. И когда они рассуждают о том, насколько современны (modern) те или иные люди, имея в виду только особенности их морфологии, то использование для передачи их мыслей русского слова „современный" становится по существу невозможным. Это искажает смысл их высказываний. Лучше всего в таком случае говорить не о современности, а о модерности тех или иных людей.

В концепции „Ноевого ковчега" нет ничего принципиально нового. Обзор подобного рода построений был дан в книге „Как возникло человечество". О вторжении в Европу возникших за ее пределами людей современного физического типа и уничтожении ими населявших ее неандертальцев писал в свое время М.Буль. Давно известна концепция пресапианс-форм или просто пресапиенса, согласно которой Homo sapiens возник в результате развития особой человеческой ветви, отделившейся очень рано, во всяком случае еще до появления ранних неандертальцев, не говоря уже о классических, и в последующем вытеснившей все остальные формы человека.

Но важен вопрос не о принципиальной новизне концепции „Ноевого ковчега", а об ее истинности, о ее соответствии действительности. Сторонники этой концепции, которых я для краткости буду называть „ноевцами", с самого начала утверждали, что она основана на фактах находок остатков людей современного физического типа, живших в Африке южнее Сахары если не 200 и не 150 тысяч лет, то, по крайней мере, ранее 100 тысяч лет тому назад. „Все больше данных свидетельствует, — писал в 1995 г. А.А.Зубов, — что следы первого человека современного типа, как и следы „самого первого" человека, опять-таки ведут в Африку. Древность найденного в Танзании черепа Летоли-18 оказалась равной 120 тыс. лет при достаточно сложившемся современном комплексе черт, свыше 100 тыс. лет насчитывают африканские стоянки Homo sapiens sapiens Мумба (Танзания до 130 тыс. лет), Элие Спрингс (Кения), Бордер-Кэйв (Южная Африка), южноафриканские черепа из раскопок Р.Клейна."[12] Список более чем внушителен. Но насколько он достоверен?

Находки Летоли-18 (Нгалоба) и Элие Спрингс все авторитетные палеоантропологи с самого начала рассматривали как примитивные, далекие от людей современного типа."[13] С такой оценкой согласны сейчас и сторонники концепции раннего африканского возникновения современных людей.[14] Никто из них теперь даже и не упоминает о находке в Мумба. По существу сейчас „ноевцы" говорят только о находках в Бордер-Кэйв (БК), Классис ривер маус кэйвс (КРМК) в Южной Африке и Омо Кибиш (ОК) в Эфиопии.

Из трех находок в ОК одна — Омо 2 — явно примитивна и никак не может быть отнесена к числу людей современного типа. Это признают все, включая сторонников концепции „Ноевого ковчега". Последние относят к современным людям только череп Омо 1 и фрагмент Омо 3. Однако другие антропологи подчеркивают наличие у Омо 1 наряду с сапиентными чертами архаичных признаков.[15] Все находки независимо от их морфологии относят к одному времени. Но датировка крайне не ясна. Возраст одной из раковин, находившейся чуть выше находок — определен в 130 тыс. лет, другой, лежавшей еще выше — менее 37 тыс. лет.[16]

Находки в Бордер-Кэйв (частичный череп, частичный скелет ребенка и две нижних челюсти) большинство антропологов оценивают как современные, хотя и отмечают у них наличие архаичных черт. Но детальный их анализ и сопоставление с рядом других находок привел палеоантрополога Р.Корруччини к выводу, что они далеки от полной „анатомической современности (модерности)"[17]. Датировка этих находок крайне не ясна. Череп и одна из челюстей были не извлечены в результате систематических раскопок, а найдены рабочими, занимавшимися добычей удобрений. Предполагают, что в случае со скелетом ребенка и другой челюстью мы имеем дело с преднамеренным погребением, т. е. они представляют собой интрузию. Некоторые исследователи предполагают, что возраст находок, возможно, превышает 49 тыс. лет, другие — относят их ко времени старше 70 тыс. лет, даже к 110 — 85 тыс. лет, третьи категорически выступают против такого удревления.[18] В девяностые годы методом электронно-спинного резонанса (ЭСР) были получены цифры 80–70 тыс. лет. Но их нельзя считать вполне достоверными.

Известно, что из всех методов определения возраста находок наибольшей точностью отличаются радиокалийный и радиоуглеродный. Но первому можно доверять лишь тогда, когда он относится ко времени до 500 тыс., самое позднее до 200 тыс. лет, а второму — ко времени после 40 тыс. лет. Для периода 200 — 40 тыс. лет используются упомянутый выше метод электронно-спинного резонанса (ЭСР) и метод термо-люминисценции (ТЛ). И тот, и другой очень ненадежны. При их применении возможны большие неточности.[19] Достаточно сказать, например, что если радиоуглеродным методом возраст слоев В и С пещеры Табун был определен соответственно в 39700 ± 800 и 40900 ± 1000, то методом ЭСР — в 103 ± 18 и 119 ± И тыс. лет.[20]

Бросающаяся особенность находок в Класис ривер маус кэйвс — их крайняя фрагментарность, которая создает огромные трудности для определения таксономической принадлежности людей. Как подчеркивают многие палеоантропологи, для людей, живших в период, примерно, с 400–300 тыс. до 100 — 70 тыс. лет, в особенности для ранних неандертальцев, была характерна мозаичность морфологического облика, которая выражалась в противоречивом сочетании в их морфологии архаичных, сапиентных и неандерталоидных признаков.

И потому, когда остатки людей крайне фрагментарны, одни из частей черепа или скелета могли отличаться чисто сапиентными признаками, а другие — чисто архаическими. Все это наглядно можно видеть на примере людей из КРМК. Некоторые из фрагментов действительно сапиентны. Но другие демонстрируют совершенно отчетливые архаичные и типичные неандерталоидные черты. Так, например, из четырех нижних челюстей у двух отсутствовал подбородочный выступ, что исключает причисление данных индивидов к человеку современного физического типа.[21] Датировка находок крайне неопределенна. Существовало предположение, что они древнее 70 тыс. лет. Была оценка их древности в 120 — 95 тыс. лет.[22] Несколько позднее были получены, казалось бы, более точные цифры: методом урановой неустойчивости древность слоя, в котором были сделаны находки, была определена в 110 — 98 тыс. лет, а методом ЭСР в 94–88 тыс. лет.[23] Но полностью доверять им нельзя.

Этот обзор делает понятным, почему практически все антропологи, независимо от их отношения к концепции „Ноевого ковчега", признают, что все африканские находки, которые легли в основу этой концепции, либо неясны морфологически, либо спорны по времени, либо, наконец, ущербны и в том, и в другом отношении.[24]

Все это побуждало „ноевцев" искать дополнительных доказательств правильности своего взгляда. На помощь им пришла группа генетиков, которые на основе анализа мирового распределения типов митохондриальной ДНК пришли к выводу, что все ныне живущие на земле люди произошли от одной женщины, жившей в Африке южнее Сахары 100–200 тыс. лет назад. Именно гипотеза „африканской Евы" с 1987 г. вдохнула новую жизнь в концепцию „Ноевого ковчега" и способствовала ее широкому признанию. Но вскоре и эта гипотеза была подвергнута резкой и аргументированной критике.

В результате самый, пожалуй, ярый приверженец концепции „Ноевого ковчега" Р.Клейн в одной из своих последних обзорных работ заявил, что попытка доказать ее истинность обращением к данным генетики столь же „порочна", как и попытка обосновать ее палеоантропологическими находками."[25] Ссылки на распространение митохондриальной ДНК, как на аргумент в пользу верности концепции раннего африканского происхождения современного человека, должны быть отложены в сторону, если не нолиостыо отброшены.[26] Не лучше, по ею мнению, дело обстоит и с палеоантропологическими доказательствами. Он вынужден признать, что „ископаемые свидетельства, которые могли бы подтвердить эволюцию полностью (истинно) модерных людей в Африке, тотально отсутствуют"[27]. Но, утверждает он, существуют слабые свидетельства в пользу того, что полностью современная морфология появилась в Восточной Африке между 50 и 40 тыс. лет[28]. По существу это — полная капитуляция.

Ненамного лучше чем с африканскими находками, обстоит дело у сторонников концепции „Ноевого ковчега" и с находками в палестинских пещерах Джебель-Кафзех и Мугарет-эс-Схул, которые, по их мнению, свидетельствуют о распространении возникших в Африке людей современного физического типа по другим регионам. Люди из этих пещер были вначале объявлены подлинными Homo sapiens, что противоречило фактам. В пещере Джебель-Кафзех наряду с индивидами, действительно близкими к современному человеку, были и другие, более архаичные. Точно так же обстояло и в гроте Схул. Сторонники концепции „Ноевого ковчега" без конца говорили о человеке Схул 5, который действительно очень близок к современным людям, по при этом предпочитали умалчивать о людях Схул 8 и Схул 9, которые по существу представляли собой типичных, классических неандертальцев, обладавших лишь некоторыми сапиентными признаками. Именно наличие в одном местонахождении столь различных форм людей позволило последователям стадиального понимания антропогенеза рассматривать схулцев как формы переходные от классических неандертальцев к неоантропам.

С последним предположением согласовывалась традиционная датировка этих находок — 40–45 тыс. лет.[29] В последние годы методом ЭСР возраст людей из пещеры Схул был определен в 101 ± 12 тыс. лет, а из грота Джебель-Кафзех— в 115±15 тыс. лет.[30] Если принять эти цифры, то получится, что эти находки являются не только не более поздними, чем рассмотренные выше африканские (БК, КРМК, ОК), но более ранними или, по меньшей мере, одновременными с ними. А раз так, то говорить о происхождении данных палестинцев от людей из названных африканских местонахождений не приходится. Может быть, именно это побудило сторонника концепции „Ноевого ковчега" Р.Клейна оценить эти датировки палестинских людей как весьма сомнительные, если не ошибочные.[31]

В целом, к настоящему времени приверженцы концепции раннего африканского- происхождения современного человека сбавили тон. Теперь они чаще говорят о людях из пещер Джебель-Кафзех и Схул не как о современных (modern), а как о близких к современным (near-modern).[32] К.Стрингер даже публично покаялся в том, что он преувеличил модерность (т. е. принадлежность к людям современного физического типа) людей из местонахождений Схул, Джебель-Кафзех, Бордер-Кэйв, Классис ривер маус кэйвс и Омо Кибиш. Если они и модерны, то это какая-то примитивная форма модерности. Остается теперь выяснить, насколько они модерны.[33]

Теперь поборники концепции „Ноевого ковчега" нередко пишут, что различие между людьми современного типа, что жили до 35 тыс. лет, и людьми этого же типа, жившими после 35 тыс. лет, заключается не только во времени существования, как они довольно категорически утверждали раньше, но и в морфологии. Первые, как и вторые, тоже являются модерными, но какими-то грубыми, примитивными, не полностью модерными, не истинно модерными. Поэтому Р.Клейн, начав с характеристики людей из Джебель-Кафзеха и Схула не как современных (modern), а близких к современным (near-modern), в дальнейшем изложении предложил использовать последнее выражение в качестве термина для обозначения всех вообще ранних индивидов, которые принимались за людей современного физического типа.1

Но это не единственные трудности, с которыми сталкиваются „ноевцы". Существуют и другие, не менее, а, может быть, даже и более серьезные. Они пишут, например, что возникший очень рано в Африке человек современного физического типа распространился по всему Старому Свету и вытеснил все остальные немодерные формы людей потому, что обладал несомненным интеллектуальным превосходством, выразившимся в создании им более совершенных орудий и вообще более высокой культуры. Именно человеком современного типа была создана культура верхнего палеолита, которая была намного выше культуры среднего палеолита, характерной для сосуществовавших с ним более архаичных форм. Именно люди современного типа где-то около 40 тыс. назад пришли в Европу и принесли с собой верхнепалеолитическую культуру, которая заместила среднепалеолитическую.

Отсюда следует, что верхнепалеолитическая культура была создана до 40 тыс. лет и вне Европы. Где же и когда? Ведь за пределами Европы нет памятников верхнепалеолитической культуры, которые были бы старше 40 тыс. лет. Везде за пределами Европы верхнепалеолитическая культура появилась либо в одно время с появлением ее в Европе, либо даже чуть позже. Уже поэтому она не могла быть в нес привнесена. Она в ней возникла из предшествовавшей ей культуры среднего палеолита. И об этом неопровержимо свидетельствуют все археологические материалы Они были приведены мною в книге „Как возникло человечество" и дополнены новыми в монографии „На заре человеческой истории". Данные о глубокой преемственной связи между среднепалеолитическими (и соответствующими им) культурами и сменившими их более высокими культурами (верхнепалеолитическими или их аналогами) существуют и в отношении других регионов земного шара.

Находки людей в Бордер-Кэйв, Классис ривер маус кэйве и Омо Кибиш связаны с культурой среднего каменного века Африки, которая по своим особенностям и по времени существования в общем и целом соответствует среднему палеолиту других регионов, включая Европу. С культурой среднего каменного века Африки связаны и находки индивидов, явно не относящихся к числу современных людей. Если считать, что во всех трех названных выше местонахождениях жили люди современного типа, то получается, что по своей культуре они ничем не отличались от людей, более архаичных по морфологическому облику и живших в одно время с ними. В чем же тогда выражалось их интеллектуальное превосходство?

И в Африке южнее Сахары произошел перелом в развитии культуры, аналогичный тому, что случился 40 тыс. лет назад в Европе. На смену культуре среднего каменного века Африки пришла культура позднего каменного века Африки, по многим особенностям соответствующая верхнему палеолиту Европы и ряда других регионов. И произошло это тоже где-то около 40 тыс. лет. Логично допустить, что создателями этой более высокой культуры были люди современного физического типа. И все данные говорят о том, что так оно и было. Но ведь согласно взглядам „ноевцев", современные люди появились в Африке за несколько десятков тысяч, а то и сотню тысяч лет до этого. Почему же их интеллектуальное превосходство так долго никак и ни в чем не проявлялось?

Все вопросы, заданные в отношении людей„из БК, КРМК и ОК, в равной степени относятся и к людям из Джебель-Кафзеха и Схула. По утверждениям „ноевцев", они были Homo sapiens sapiens. Но ведь культура-то их была не верхнепалеолитической, а среднепалеолитической.

В целом „ноевцы" никакого вразумительного ответа ни на один из заданных выше вопросов дать не могут. Лишь один из них как-то заикнулся о том, что по некоторым данным переход от среднего каменного века Африки к позднему каменному веку Африки, возможно, начался раньше 40 тыс. лет, а именно 46 тыс. лет назад[34]. Ясно, что это не ответ.

Факты неопровержимо говорят о том, что где-то около 40 тыс. лет во всех регионах земного шара произошел крутой перелом в развитии человеческой культуры, который нередко характеризуется теперь палеоантропологами и археологами как „всемирная революция".[35] Помимо всего прочего, он свидетельствовал о появлении людей, обладающих более высоким уровнем развития интеллекта, чем ранее существовавшие люди. И по всей ойкумене этот перелом связан с появлением людей современного физического типа. Существование их с этого времени никем не может быть поставлено под сомнение. Бесспорных же данных о их появлении в более раннее время, как мы выяснили, не существует. Отсюда следует лишь один вывод: люди современного физического типа возникли только около 40 тыс. лет, причем по всей ойкумене. Вместе с ними возникли и культуры, более высокие по уровню развития, чем те, что им предшествовали, и подготовили их появление.

Такой вывод и делали, и делают те исследователи, которые отстаивали и сейчас отстаивают стадиальный подход к антропогенезу. С их точки зрения, примерно 40–35 тыс. лет тому назад по всей ойкумене произошла трансформация людей неандертальского типа в людей современного физического типа. Правда, не все из них до конца последовательны. Отстаивая тезис о том, что современные люди произошли от палеоантропов, некоторые из них в то же время исключают из числа предков неоантропов классических неандертальцев Западной Европы. И понять их можно. Классические неандертальцы — бесспорно специализированная форма. Если считать их предками людей современного типа, то придется допустить, что эволюция палеоантропов шла по более чем странному пути: не дальнейшего развития сапи-ентных признаков, которые наряду с архаичными были присущи ранним неандертальцам (а иногда даже еще более архаичным формам), а их почти полного исчезновения с превращением ранних неандертальцев в классических, а затем их быстрого и внезапного возрождения при переходе от поздних палеоантропов к неоантропам. С точки зрения биолога последнее невозможно, ибо находится в противоречии с законом необратимости эволюции, открытым А.Долло. Необъяснима с чисто биологической точки зрения и та быстрота (всего только пять тысяч лет), с которой в течение долгого времени остававшаяся практически почти неизменной морфологическая организация классических неандертальцев превратилась в существенно отличную от нее организацию современного человека.

Все это требует объяснения. Его я и дал в теории антропосоциогенеза, которая была изложена в книге „Как возникло человечество". В ней было показано, почему эволюция человека с неизбежностью шла именно по такому, а не иному пути, как и почему поздние специализированные неандертальцы, включая классических западноевропейских, превратились в неоантропов. Эта теория получила подтверждение, когда уже после появления моей книги на территории Западной Европы были найден человек, представлявший собой форму переходную от классического неандертальца к человеку современного физического типа (Ханеферзанд, Северная Германия),

Эта теория привлекла внимание многих, но только не палеоантропологов. Исключениями были выдающиеся советские антропологи Г.Ф.Дебец и В.П.Якимов, которым я очень многим обязан[36]. Но не все антропологи обладали такой широтой взглядов. Большинство из них считало, что нельзя всерьез принимать взгляды на антропогенез человека, который никогда не вел никаких раскопок и не то, что не измерял черепа, но и не держал их в руках. Будучи в большинстве своем узкими эмпириками, они не придавали серьезного значения теории, считая всякие абстрактные построения не относящимися к делу. Для многих из них слова „умозрение", „умозрительная схема" были бранными. Они не могли понять, что наука только там и начинается, где человек начинает видеть не только глазами, но и умом. Сущность явлений недоступна органам чувств ни по отдельности, ни вместе взятым. Она может быть зрима только умом. В силу подозрительного и даже презрительного отношения к умозрению многие антропологи (и не только они) и сейчас оказываются совершенно беспомощными, когда соприкасаются со сферой концептуальных конструкций. В результате они нередко принимают на веру и начинают защищать любые, иногда даже совершенно несостоятельные концепции, лишь бы только они были предложены специалистами, работающими в одной области с ними, а затем с такой же легкостью от них отказываются. Они не понимают, что не всякая вновь предложенная концепция является шагом вперед в развитии науки, что ее появление может быть не прогрессом, но и регрессом.

Так, в частности, обстоит дело со столь разрекламированной концепцией „Ноевого ковчега" и связанным сейчас с ней антистадиальным подходом к антропогенезу. Они основаны на раздувании, абсолютизации определенных моментов реальности, В основе концепции „Ноевого ковчега" лежит абсолютизация сапиентных („модерных") признаков, которые присущи как ранним, так и позднейшим палеоантропам. За людей современного физического типа они принимали в одних случаях ранних неандертальцев, в других — позднейших неандертальцев, которые были формами переходными от палеоантропов к неоантропам. В основе антистадиального подхода — абсолютизация момента сосуществования в эпоху превращения одной формы людей в другую, более прогрессивную, индивидов, относящихся как к старому, так и новому типам.

Мода — вещь оправданная, когда она касается одежды, прически, украшений и т. п. Мода в области науки ничего, кроме вреда, принести с собой не может. Устранить власть моды в этой сфере может только серьезное отношение к умозрению, к теории. Тот, кто недооценивает теорию, с неизбежностью обречен на метание между различного рода модными веяниями, которые, к сожалению, имеют место и в науке. И роль моды в последнее время возрастает. Это связано с коммерциализацией науки, а тем самым и с проникновением в нее рекламы. Но важнейшая причина заключается в происходящей сейчас на Западе ужасающей деградации философской и вообще теоретической мысли, что находит свое яркое проявление в широком распространении того, что принято называть постмодернизмом. Суть его в применении к науке в безмерном субъективизме и релятивизме, в отрицании объективности факта и объективности истины.

Суть науки — теории. Но это не означает, что можно пренебречь фактами. Теория может базироваться только на фактах. И одно из достоинств книги „Как возникло человечество" заключалось в том, что мне в ней в основном удалось достигнуть более или менее гармонического сочетания изложения фактов с передачей их теоретического осмысления Иначе обстояло дело в другой книге — „На заре человеческой истории". Здесь я был крайне ограничен в объеме (318 с. в отличие от 576 с. книги „Как возникло человечество" и 672 с. „Возникновения человеческого общества"). С тем, чтобы по возможности более полно изложить теорию, я вынужден был до минимума сократить фактологическую часть, заменив изложение фактического материала ссылками на работы, в которых этот материал можно найти В результате данная книга не получила такого же резонанса, как первая Она оказалась не столь увлекательной, как та, к которой написано это предисловие, хотя весь ее тираж (50 тыс) тоже был быстро распродан

Кроме новою предисловия и основною текста, воспроизводящею без изменений издание 1966 г., в данное издание включены в качестве приложений „Примечания и дополнения", а также работа „Начало становления человеческого общества", в которых кратко изложены результаты моих новых исследований в области антропосоциогенеза.


Примечания:



1

Особенно, если учесть, что книга „Как возникло человечество" но существу была вторым изданием монографии „Возникновение человеческою общества", вышедшей в г. Красноярске в 1962 г. Конечно, для перс-издания книга была существенно доработана, но основа ее сохранилась.



2

Подробно об истории этой дисциплины см… Семенов Ю.И. Теоретические проблемы „экономической антропологии" //Этнологические исследования за рубежом. Критич. очерки. М… 1973, с.30–76.



3

О Специфике производственных (социально-экономических) отношений первобытного общества //Сов. этнография(в дальнейшем — СЭ). 1976. № 4, с.93 — 113; Первобытная коммуна и соседская крестьянская община //Становление классов и государства. М. 1976; Об изначальной форме первобытных социально-экономических отношений //С) 1977. № 2; Эволюция экономики раннего первобытного общества //Исследования по обшей этнографии. М. 1979. с.61 — 124 и др.



4

Leakey R F Skull 1470 //National Geographic Magazine 1973 Vol 143 № 6



5

Johanson D C. Ethiopia Yields First „Family" of Early Man //National Geographic 1976 Vol 150 № 6: Paieb M et al Geological and Palaeontological Background of Hadar Hominid Site, Afar. Ethiopia//Nature. 1976 Vol. 260. № 5549



6

Семенов 10.И Введение во всемирную историю Вып 2. Проблема и понятийный аппарат. Возникновение человеческою общества М., 1997. с.148–149; Он же. Рецензия на книгу: Современная антропология и генетика и проблема рас у человека. М, 1995 /Этнографическое обозрение (в дальнейшем — ЭО) 1997. № 1, с 152 — 153



7

Зубов А.А. Дискуссионные вопросы теории антропогенеза //ЭО) 1994. № 1, Он же: Проблемы внутривидовой систематики рода „Homo" и связи с современными представлениями о биологической дифференциации человечества//Современная антропология и генетика и проблема рас у человека М. 1995



8

Зубов А.А Неандертальцы: что известно о них современной науке? ЭО 1999. № 3. 2 Там же С. 80



9

Там же С. 80.



10

Protsch R. The Absolute Dating of Upper Pleistocene Sub-Saharan Fossil Hominids and their Place in Human Evolution //Journal of Human Evolution. 1975. Vol. 4. № 2.



11

Bräuer G. The „Afro-European Sapiens-Hypothcsis" and Human Evolution in East Asia during the Late Middle and Upper Pleistocene //Courier Forschungsinstitute Senckenbcrg. 1984. lid. 69. № I.



12

Зубов А.F. Дискуссионные вопросы теории антропогенеза… С. 28.



13

См.: Encyclopedia of Human Evolution and Prehistory. New York and London, 1988. P.55, 204, 382.



14

См.: Stringer C.D. Out of Africa — Personal History. //Origins of Anatomically Modern Humans. New York and London, 1993. P. 165



15

4 См.: Wolpoff M.H. et al. Multiregional Evolution: World-Wide Source for Modern Human Population. //Origins… P. 190.



16

См.: Encyclopedia… Р. 55, 297.



17

Corruccini Н. С. Metrical Reconsideration of Skhul IX and Border Cave Crania in the Context of Modern Human Origins //American Journal of Physical Anthropology. 1992. Vol.87. № 3.



18

Encyclopedia… P. 55, 96–97, 535; Wolpoff M.H. et all… P. 190.



19

Klein R.G. Problem of Modern Human Origins //Origins… P. 7 — 10.



20

Bar-Yosef О. The Contribution of Southwest Asia to the he Study of Modern Human Origins //Origins… P.36.



21

F. Smith F.H. Samples, Species, and Speculation in the Study of Modern Human Origins //Origins… P.237–239. Wolpoff M.H. et all. Op. cit. P. 1917.



22

Encyclopedia.. P.55, 97, 298, 535; Wolpoff M.H. et all.. P.190; Smith F.H. Op at. P.236–238.



23

Smith F.H. P 236



24

Encyclopedia… P.XXX, Klein R G. Op. cit. P. 6; Krantz G.S. Resolving the Archaie-to-Modem Transition //AA.1994. Vol. 96. № 1. P. 150 и др.



25

Klein R.G Op. cit. P 6.



26

Ibid. P. 14



27

Ibid.



28

Ibid. P. 14 -15



29

Encyclopedia.. P. 56, 270.



30

Bar-Yosef О. Op. cit. P 37.



31

Klein R.G. Op. cit. P. 7–8.



32

Klein R.G Op. cit. P. 7 — 8



33

Stringer C.D Op. cit. P. 168.



34

Klein R.G Op. cit. P.



35

См. например. Companion Encyclopedia of Anthropology Ed. by T Ingold London and New York. 1995 P 88



36

Отзыв B.Н.Якимова сыграл немалую роль в том, что разгоревшаяся во время защиты моей кандидатской диссертации „Возникновение и основные этапы развития труда (в связи с проблемой возникновения человеческого общества)" и длившаяся несколько часов ожесточенная дискуссия завершилась, в конце концов, в мою пользу (1956). Г.Ф.Дебец добился, чтобы моя книга „Возникновение человеческого общества" была принята Институтом этнографии ЛИ СССР к защите в качестве диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук (1963), и выступил в качестве одного из официальных оппонентов, наряду с археологом Н.И.Борисконским и этнографом В.О.Долгих.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх