Архиепископ прислал ему фотографию своей племянницы, 16-летней Софии Энгастроменос...

Архиепископ прислал ему фотографию своей племянницы, 16-летней Софии Энгастроменос. Шлиман смотрел на нее, как загипнотизированный. Это была девушка классической красоты, с нежными, правильными чертами лица, словно вырезанного в камее. Легкая улыбка, блуждающая на губах, придавала ей неуловимое очарование, столь характерное для женщин Востока.

Шлиман немедленно выехал в Афины, там впервые встретился с Софией и сразу же, как мальчишка, в нее влюбился. Его покорила не столько красота девушки, сколько прямота, скромность и простота ее характера.

Но Шлиман решил не поддаваться внешнему очарованию и, как планировал, устроил строгий экзамен. Он задавал ей бесчисленное количество различных вопросов, на которые София правильно отвечала. Он спрашивал, например, в каком году посетил Афины император Адриан, какие отрывки из Гомера она знает на память.

Все шло как нельзя лучше. В конце он поинтересовался:

- Почему ты согласилась выйти за меня замуж?

- Потому что родители мне сказали, что вы очень богаты.

Услышав такой ответ, Шлиман пулей вылетел из комнаты.

Правдивость девушки больно задела стареющего жениха - Генриху пошел 47-й год. Но было слишком поздно, он понял, что уже не волен в своих чувствах. Генрих вернулся и попросил ее руки.

Сразу же сыграли свадьбу - он никогда не любил откладывать того, что уже однажды решил сделать.

Однако вскоре Шлиман убедился, что жена его - искренне преданная и любящая женщина.

«София - прекрасная жена, - пишет он в дневнике, - она любит меня страстно, как гречанка, я также горячо ее люблю. Мы разговариваем только по-гречески, на этом прекраснейшем в мире языке».

А жить со Шлиманом оказалось очень нелегко. Мы узнаем об этом из воспоминаний его дочери Андромахи.

«Бедная женщина! - пишет она о своей матери.- Она рассказывала мне, как во время свадебного путешествия должна была посещать вместе с ним все музеи Италии и Франции. Он велел ей также изучать иностранные языки, а его методы можно назвать поистине драконовскими. Отец не разговаривал с ней ни на каком другом языке, кроме как по-французски, пока она целиком им не овладела. Но как только она стала говорить на этом языке, он тотчас же перешел на английский.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх