На золотых предметах было начертано имя обитателя склепа: Мес-калам-дуг - «Герой Б...

На золотых предметах было начертано имя обитателя склепа: Мес-калам-дуг - «Герой Благодатной Страны». Титул этот, а возможно, почетное прозвище, указывает, что покойник был не царем, а знаменитым вождем. Видимо, славу он завоевал своими победами в братоубийственных войнах шумерских городов-государств за гегемонию, и таким образом - об этом свидетельствует сказочное богатство его гробницы - удостоился необыкновенных почестей при царском дворе[8].

Клинописные таблички нигде не вспоминают о «Герое Благодатной Страны» - Мес-калам-дуге, и узнали мы о нем только благодаря тому счастливому обстоятельству, что его усыпальница каким-то чудом уцелела, не подверглась ограблению кладбищенскими ворами. Да, наверное, и в будущем мы о нем ничего не узнаем. Но уже то, что находилось рядом с похоронными носилками - а ведь это было его личное имущество - многое может сказать нам о жизни воина, о том, как преклонялись перед ним в Уре, какие пышные одеяния и оружие он имел, из каких кубков пил вино, о его слабости к прекрасным вазам, многоцветным ожерельям, к искусно украшенному оружию - одним словом, об изысканности и роскоши, среди которых он провел и закончил свою блестящую жизнь.

Под впечатлением этого необыкновенного открытия даже трезвый археолог не сумел удержать в узде разыгравшуюся фантазию. В воображении его встали, как живые, образы и сцены, связанные с воином Мес-калам-дутом. Вот вождь возвращается из удачного военного похода. Улицы города Ура заполнены народом, все с энтузиазмом приветствуют «Героя Благодатной Страны». А он гордо стоит на колеснице, несущейся к храму, который там, высоко, на самой вершине зиккурата, блистает лазурью своих стен и позолотой купола. Там ласково встретит его царь-жрец, окруженный придворными, и перед лицом всего города будет славить его замечательные военные победы.

За колесницей вождя, тяжелой от барельефов и золоченых украшений, выступают воины в бронзовых шлемах, вооруженные копьями, щитами, пращами и луками. За ними тянутся пленные; их вид жалок, лица угрюмы. Конвоиры подгоняют их плетьми и пиками. Среди пленных не только сильные молодые воины, но и женщины, и дети, и даже старики - все они пригодятся для рабского труда на обширных полях жрецов и сановников. Триумфальное шествие замыкает длинная вереница повозок, нагруженных всевозможной военной добычей.

Толпы жителей Ура с восхищением смотрят на своего героя. Знойное солнце ярко горит в золоте его шлема. Грудь совершенно закрывают тяжелые фестоны ожерелий из золота и лазурита. Оружие кумира толпы - это золотой стилет, висящий на серебряном поясе, медный щит, богато украшенный резьбой, а также копье с золотой втулкой, то самое, что указало Вулли, где находится гробница.

Толпам, ослепленным блеском одежд, Мес-калам-дуг должен был казаться каким-то неземным существом, которого бог Наина ниспослал в Ур. Вот в солнечном сиянии шествует один из тех избранных, ради кого эти люди работали до кровавого пота, переносили голод, отдавая собранный урожай, чтобы снискать благосклонность бога, с высоты зиккурата следящего за безопасностью города. Этой мудрости учили людей искусные в грамоте жрецы, которые по звездам определяли будущее и, благодаря магическим клинообразным знакам, точно знали, какую дань каждый должен платить царю и жрецам. О богатстве правящего класса Ура не менее красноречиво свидетельствует и другая гробница, также неразграбленная. Там была похоронена девочка лет шести-семи, по всей вероятности, княжна царской крови. В ее каменном склепе археологи нашли диадемы, инкрустированные бусинками из лазурита и увешанные фестонами в форме буковых листьев, золотые кубки, чаши, тарелки, вазы и множество украшений. Не были это, однако, обычные предметы: их миниатюрные размеры создавали впечатление, что это детские игрушки.

Легко представить себе, в какой роскоши должна была воспитываться маленькая княжна, если она ела и пила из золотой, сделанной специально для нее посуды.


Цари не умирали в одиночку

Перекапывая огромнейшую насыпь урской свалки, рабочие однажды на дне неглубокой ямы наткнулись на пять истлевших скелетов, аккуратно положенных в один ряд. Кинжалы, находящееся рядом с ними, говорили о том, что это были мужчины, видимо, воины древнего Шумера.

Хотя археологи успели уже привыкнуть к сенсационным открытиям на кладбище, эта находка пробудила в них особый интерес. Дело в том, что еще ни разу здесь не находили общей могилы, а покойники никогда не бывали похоронены без циновок или гроба. К тому же, кроме традиционного кубка у рта, они не были снабжены для потусторонней жизни никакими предметами домашнего обихода, здесь не обнаружили даже посуды с едой и питьем, которая, как правило, находилась в других могилах. Это абсолютно противоречило тому, что удалось узнать о погребальных обрядах шумеров.

Общая могила уже сама по себе являлась археологической загадкой, овеянной какой-то романтической тайной. Но прежде чем Вулли успел сделать на сей счет какие-либо предположения, внимание его привлекло то, что скелеты лежат на циновке из лозы, представлявшей собой как бы настил могилы. Более детальное обследование показало, что настил этот лежит не горизонтально, а наклонно, причем наклон составляет довольно большой угол, циновка же уходит под землю, за пределы раскопа. Когда стали копать вдоль циновки, стало ясно, что она устилает наклонный спуск, который ведет к чему-то таинственному, скрытому под землей. Пять воинов покоились у самого начала спуска, словно их задачей было стеречь вход в подземелье.

На небольшом расстоянии от них, поперек раскопа, в два ряда лежали останки десяти женщин. Необыкновенное богатство их украшений свидетельствовало о том, что они не были простолюдинками. Их головы обвивали золотые ленты, инкрустированные камнями лазурита и кроваво-красного сердолика, а шеи - разноцветные бусы тончайшей работы. Но и здесь отсутствовали те предметы домашнего обихода, которые предполагал погребальный ритуал.

Теперь почти каждый удар кирки приносил новое открытие. Неподалеку от женских скелетов археологи откопали остатки изумительно прекрасной арфы. От деревянной рамы, правда, не осталось и следа, но металлические части ее отделки лежали так, что можно было восстановить инструмент в том виде, в каком его положили сюда шумеры тысячи лет назад. Горизонтальный брусок арфы был окован золотой пластиной, в которой торчали гвозди с золотыми головками - на них когда-то натягивались струны. Края резонатора украшала мозаика из сердоликов, лазурита и белого перламутра. Однако главным декоративным элементом замечательной арфы была прекрасная голова быка, выклепанная из тонкого листового золота. Глаза и борода животного были инкрустированы лазуритом. На арфе лежали истлевшие останки женщины, ее драгоценности и разноцветные бусы. Это была, по всей вероятности, арфистка.

Сцена, открывшаяся глазам рабочих и археологов, глубоко взволновала их своим немым трагизмом. Они еще не успели прийти в себя, когда на более глубоком участке наклонного спуска обнаружили кости каких-то животных. Вскоре выяснилось, что это рассыпавшиеся скелеты ослов. Здесь же археологи нашли следы колесницы с полозьями вместо колес. Рядом лежали скелеты двух мужчин, вероятно, погонщиков. Колесницу щедро украшали мозаика из белых, красных и голубых камней, а также рельефы, вычеканенные из листового золота, на которых были изображены львы с лазуритовыми гривами.

Вокруг колесницы в беспорядке валялись различные предметы и дорогие безделушки: мозаичные доски, несколько напоминающие шахматные, для какой-то неизвестной игры, вазы и кувшины из золота, серебра и алебастра, инструменты и различные туалетные принадлежности из золота, но самое главное - это был поистине археологический уникум - замечательные изделия из вулканического стекла. Две головы львов, мастерски сделанные из серебра, являлись последними остатками трона, деревянные части которого обратились в прах. Однако наибольший интерес вызвал уже сильно истлевший сундук, на котором еще довольно явственно проступал искусный аллегорический орнамент, выполненный из перламутра и лазурита.

После тщательной работы по консервации найденных сокровищ археологи приступили к извлечению из земли сундука. И тут изумленным взорам присутствующих предстало новое сенсационное зрелище - сундук закрывал отверстие, вырубленное в кирпичной стене, соприкасавшейся с дном наклонной галереи. Этот пролом был сделан, видимо, преднамеренно, так как потом его постарались замаскировать кое-как уложенными кирпичами.


                                                                                                         Носилки с полозьями шумерской царицы Шуб-ад

Стена оказалась частью купола усыпальницы, ограбленной кладбищенскими ворами. Там удалось найти только две серебряные модели лодок, интересных тем, что по внешнему виду они ничем не отличались от лодок, которыми пользуются до сегодняшнего дня жители Месопотамии. Более ценной находкой явилась цилиндрическая печать с надписью, что в гробнице похоронен царь по имени А-бар-ги.

При тщательном осмотре склепа выяснилась еще одна удивительная деталь: царь А-бар-ги лежал здесь в соседстве с другими лицами, по всей вероятности, домочадцами из своего ближайшего окружения. Следовательно, даже каменный мавзолей царя был общей могилой.

Чтобы правильно понять дальнейший ход археологических изысканий, мы должны ясно представить себе общую картину топографического положения наклонного спуска и гробницы. Раскопанный спуск, где найдены были скелеты мужчин и женщин, колесница на полозьях, арфа и сундук, не мог вести к гробнице царя А-бар-ги по той простой причине, что он проходил над верхушкой ее купольного свода, соприкасаясь с ним в том месте, где сундук маскировал пролом. Следовательно, спуск должен был вести к совершенно другой гробнице, расположенной где-то под землей. И действительно, эта гробница была найдена поблизости от мавзолея царя А-бар-ги, но располагалась она несколько выше, и наклонная галерея по прямой линии вела к ее входу.

Однако прежде чем приняться за расчистку входа и вскрытие склепа, Вулли решил отыскать другой наклонный спуск, ведущий к гробнице царя А-бар-ги. Археолог не сомневался, что такой спуск-галерея должен находиться в более глубоком слое земли. Первые его следы он обнаружил на два метра ниже уровня первого наклонного спуска. У входа в него двумя рядами лежали шесть воинов в медных шлемах и с копьями. Чуть глубже находились две деревянные, совершенно истлевшие повозки, запряженные волами. Скелеты этих волов настолько хорошо сохранились, что один из них в целости был извлечен наружу. Упряжь, а в особенности уздечки, были богато украшены бисером и серебряным набором. На костях волов покоились останки двух мужчин, вероятно, погонщиков.

У основания стены окончательно расчищенной гробницы царя А-бар-ги были найдены скелеты девяти женщин, которые сидели на земле. На их черепах сверкали золотые диадемы с золотыми фестонами в форме буковых листьев, усыпанные камнями из лазурита и красного сердолика. В ногах у женщин были рассыпаны золотые серьги в форме полумесяца, гребни, инкрустированные лазуритом и белым перламутром, а также разноцветные бусинки, из которых когда-то состояли ожерелья.

Не поддаются описанию те драматические позы, в каких сидели женщины, опершись плечами о наружную стену гробницы, с ногами, вытянутыми поперек раскопа. Они были немым, но красноречивым свидетельством трагедии, которая здесь когда-то разыгралась.

Теперь лопаты рабочих извлекали на поверхность все новые и новые доказательства этой трагедии. Пространство между группой женщин и повозкой буквально было заполнено останками других женщин и мужчин. По обе стороны входа в гробницу, засыпанного песком и камнями, стояли воины в боевых доспехах.

Несколько дальше лежали две арфистки в богато украшенных одеждах. Их арфы представляли собой настоящие шедевры шумерского прикладного искусства. Ведущим декоративным элементом здесь также была голова быка, выкованная из листового серебра; глаза и борода были сделаны из перламутра и лазурита.

От деревянных частей, естественно, ничего не осталось, но, судя по сохранившимся деталям, резонаторные ящики были украшены перламутровыми пластинками с вырезанными на них сценами из жизни животных.


                                     Реконструкция злотого головного убора шумерской царицы Шуб-ад. Около 2600 г. до н. э.


Примечания:

8

Вулли высказал другое предположение, что Мес-калам-дуг был принцем царского рода, но в то же время отсутствие символов царской власти указывает, что он никогда не занимал трона. Следует также отметить, что у входа в другую сводчатую усыпальницу Вулли нашел печать из белого перламутра с надписью: «Царь Мес-калам-дуг». Но в самой усыпальнице, хотя она не была тронута грабителями, тело царя не нашли (прим. ред.).

">




 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх