№ 52

Сообщение Секретарю ЦК КП/б/ Латвии т. Калнберзиню о положении в оккупированной немцами Латвии и о борьбе латышского народа против немецких захватчиков

Не ранее декабря 1942 г.

I. НЕМЕЦКОЕ ВТОРЖЕНИЕ В ЛАТВИЮ

Подавляющее большинство латышского народа в момент немецкого вторжения в Латвию было настроено враждебно против немцев. Однако были группы и организации, которые ожидали немцев. Таковы были, во-первых, те небольшие нелегальные группировки /группинс/, которые работали во времена Советской Латвии и которые не были окончательно ликвидированы нашими учреждениями госбезопасности. Кроме того, немцев ожидала часть «айзсаргов» /перконькрустеши/, бывшие члены корпораций, часть учеников средних школ и часть промышленников. Несмотря на то, что общее число группировок этих людей не было большим, они были довольно активны. Во-первых, из их среды были те, которые местами посылали выстрелы представителям Советской власти. В дальнейшем они надеялись и пробовали внушить и остальному населению, что вместе с приходом немцев оформится независимая буржуазная Латвия.

Эти иллюзии немецкие захватчики старались использовать в свою пользу. До полного оформления оккупационной власти немцы позволили под своим верховным управлением распоряжаться этим группировкам. Люди этих группировок иногда тянули «Диевс светы Латвию» /Боже, благослови Латвию/, таким образом подбадривая себя для того, чтобы лучше плясать под немецкую дудку.

От этих людей немцы требовали помощь и довольно часто вместо немцев заставляли выполнять «очищение Латвии от большевиков и жидов». Это «очищение» выполняли и сами немцы; однако чаще всего это осуществляли предатели нашего народа в сопровождении какого-нибудь немца.

В Риге расстреливали каждого, который не нравился, на которого был подан донос или просто вел себя на улице не так, как это нравилось бы фрицам. В первую очередь расстреливали тех, которые при Советской власти занимали какую-либо должность, а также стахановцев и евреев. Расстреливали в квартирах и на улицах. При расстреле евреев собирали разный сброд под руководством фрицев, спаивали его, выдавали каждому бандиту по три патрона, вытаскивали из квартир евреев, отводили их к набережной Даугавы, ставили у берега и расстреливали; когда же не хватало патронов, оставшихся в живых кололи штыками.

Подобные картины были также в других городах и деревнях. В Риге, в районе гетто, вместе с евреями, вывезенными из-за границы в декабре месяце 1941 года, оставалось только 30 000 евреев. В других местах евреев не было больше совсем. Так, в Даугавпилсе, Резекне, Лудзе и др. городах Латвии, где раньше было много евреев, теперь их больше нет.

Буржуазных сынков и разный сброд, которые усердствовали по «очищению», старались спаивать водкой и разрешали им отнимать землю от новых хозяев.

Пока эти бандиты и предатели народа, упоенные кровью, безобразничали, немцы, мало-помалу ввели в Латвии свой «новый порядок». Когда же этот «порядок» затронул самих предателей народа, когда с переименованием улиц немецкими названиями и другими мероприятиями задели национальные чувства каждого латыша, тогда эти предатели народа как будто стали приходить в себя. Но они чувствовали, что слишком глубоко завязли в сетях немецких насильников и что возврата уже нет. Поэтому они, хотя и с неохотой, продолжали дело предателей народа.

II. ОККУПАЦИОННЫЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ

Оккупированная немцами Латвия подчинена рейхсминистру Восточной области Альфреду Розенбергу и государственному комиссару Гейнриху Лозе. Генерал-комиссаром самой Латвии является д-р Дрекслер, которому непосредственно подчинено так называемое «самоуправление» Латвией.

В Генеральном комиссариате имеются все такие отделы, которым соответствуют генерал-дирекции в «самоуправлении». Что решают и говорят отделы генерал-комиссариата, то повторяют и тромбонят /базуне/ генерал-дирекции.

Вся Латвия разделена на 6 округов /новадос/, которым управляет комиссар округа:

Комиссар Рижского городского округа – Витрок,

= = сельского округа – Фуст,

= Латгальского = – Н. Ризкен,

= Видземского = – Ханзен,

= Земгальского = – фон Медем,

= Курземского = – Алнор.

Этим комиссарам округов непосредственно подчинены городские управы и волостные управы, которые все распоряжения /валде/ получают от комиссаров округов. Выполнение своих распоряжений немецкие комиссары достигают с помощью комендатур, немецкой и латышской полиции.

III. ПОЛИЦИЯ

Оккупационная власть в Латвии образовала численно большую полицию, которая разделена на разные категории. Дела граждан немецкой национальности решает только немецкая полиция; латышские полицейские не смеют прикасаться к немцам.

Имеются две политические полиции. Центр немецкой политической полиции помещается в Риге: улица Рейнера, 1 и бульвар Райниса, 5. Вспомогательная полиция немецкой политической полиции, в которую входят и латыши, помещается по бульвару Райниса, 6. Немецкая политическая полиция рассматривает все политические дела. Латышская вспомогательная полиция рассматривает только мелкие.

Политической полиции подчинены немецкая жандармерия, полиция безопасности и СС.

Все распоряжения полиции о политических делах дает «СД» и командир полиции безопасности. Полиция безопасности имеет целую сеть агентов. Эти агенты частенько ведут себя публично так, как будто они настроены против немцев, и позволяют арестовывать себя этой полиции, которая следит за порядком /картибас полиция/. Полицейский в таких случаях никогда не узнает о том, что он арестовал агента. Если кого арестовывают за политическое дело, тогда арестованному трудно сказать, кто был агент, так ловко они действуют.

Немецкая полиция сорганизовала в Даугавпилсе специальную школу шпионов и диверсантов. Прошлой зимой /1942-43 гг./ эта школа выпустила подростков, задачей которых было убивать командиров и комиссаров партизан. Но это вовремя разоблачили, и у немцев ничего не вышло. Некоторые бригадиры разоблачили немецких шпионов, которые там завелись. Иногда немцы вербуют для шпионажа родных партизан и старух.

Сеть немецкого шпионажа очень широка и простирается за фронтом. По документам, которые мы отняли у старшего полицейского Рунданской волости, видно, что у немцев имеются сведения даже о таких партизанах и парашютистах, которые готовятся еще в Москве для работы в Латвии. Часть сведений, разумеется, партизаны добыли от таких «партизан», которых они взяли в плен и которые стали предателями.

Полиция для охраны порядка состоит из трех групп: А, В и С. В группу «А» зачислены те полицейские, которые постоянно действуют в каком-либо городе или волости. В группу «В» зачислены те полицейские, которые командуют каким-либо объектом или охраняют границу.

Эти обе группы получают жалованье.

Третья группа «С» состоит из лиц, которые не получают жалованье, работают в своем доме и которым выдано также оружие. Их вызывают по телефону или по специально сорганизованной цепи связи в специальных случаях для борьбы с партизанами и т. п.

Кроме того, полицейскими организациями являются команды пожарников, которые созданы для ликвидации последствий противонемецкого вредительства, актов диверсий и борьбы с партизанами. Полиция пожарников также разыскивает участников диверсионных актов.

Дальше необходимо упомянуть о железнодорожной полиции и контрольной полиции, главнейшей задачей которой является контролировать сумки путешественников и возы, не имеются ли там продукты, как они говорят, для спекуляции.

Полиция в большинстве своем состоит из латышей. Каким образом это случилось? Во-первых, в полицию поступили те, которые вначале принимали участие в зверствах немцев и которые не получили другого места в учреждениях немецкой оккупации /диенестс/. Но этих людей было мало. Тогда стали вербовать новых. Эта вербовка удалась в связи с тем, что усиленным порядком стали посылать латышей на работу в Германию и Эстонию. Этих работ все страшатся как смерти. Поэтому многие с целью уклонения от посылки в Германию записались в полицию. К этому подстрекало и то обстоятельство, что полицейским легче достать кое-что из продуктов промышленности. Но бегство от немцев, как это думали некоторые, не удалось. Ибо, во-первых, время от времени из числа полицейских составляли так называемые «добровольческие» батальоны, вернее батальоны полицейских /картибас сарг. батальонс/, и посылали их или против партизан, или на фронт. Среди полицейских наблюдается рост противонемецких настроений. Так, в конце декабря прошлого года в 12-м полицейском участке, в Риге, по улице Бикерниеку был устроен вечер смычки немцев с латышами. Некая латышская девица танцевала с немцами. Когда был дамский вальс, она пригласила латышского полицейского, но он ответил: «Смой руки от немецкого навоза». Это слышал какой-то местный немец. Начался спор и перестрелка. 2 немцев застрелили. Всех латышских полицейских этого участка потом арестовали.

В феврале сего года в ресторане «Темпо» в отдельном кабинете сидели немецкие матросы. Им давали пиво, но латышским шуцманам надо было ожидать. Начались ругательства латышей с немцами. Одному латышскому шуцману сильно разбили голову, а двух немецких матросов избили до бессознания. Разгромили весь ресторан.

IV. ДОКУМЕНТЫ

Вначале немцы сильно преследовали тех, у кого были советские паспорта. Обыкновенный паспорт сейчас – это старый латвийский паспорт, на который наложена печать, до какого времени паспорт годен. Обыкновенно он годен на три месяца. В данное время выдают новые паспорта. Это те же старые латвийские паспорта, но только в них сверх латышского текста приложен еще немецкий текст. Если паспорт утерян, тогда выдают удостоверение личности, которое тоже в виде книжки на немецком и латышском языках, сроком на 6 месяцев. Документ такой же важности, как паспорт, это книжка снабжения, которая необходима каждому. Без разрешения переходить из одного места в другое можно обойтись. Для проезда по железной дороге необходимо разрешение. Это выдает комендант станции, если разрешает комиссариат округа. Но эти разрешения можно получить также и по «блату», за взятку. Наилучшей взяткой являются знаки на выдачу премий, по предъявлению которых можно купить водку.

В последнее время еще начинают выдавать трудовые книжки. Кроме того, фабрики выдают свои рабочие удостоверения. Людям в возрасте мобилизации необходимо иметь удостоверение о том, что они освобождены от военной службы /имеющиеся образцы прилагаю при этом/.

В середине апреля генерал-директор внутренних дел сообщил, что он отсрочил до 1 января 1944 г. шестимесячные удостоверения личности (зеленый картон), а также отсрочил до указанного срока старые, досоветские паспорта Латвийской, Литовской и Эстонской республик.

V. ТЕРРОР

После первых убийств, сейчас же после немецкого вторжения в Латвию, немцы постепенно установили свой палаческий порядок. Вначале они расстреливали у центральной тюрьмы и срочной тюрьмы. Позже водили расстреливать к соснам Бикерниеки /там теперь сильно распространяется зловоние, и население не пускают к соснам/, в лесу между Катлакалном и Бишумуйжа и где-то в лесу у Лубанского шоссе.

Вначале еще был такой случай: около 300 заключенных вывели из центральной тюрьмы на кладбище Матиса на расстрел. Мимо этого места проезжали немцы, которые спросили, почему хотят расстреливать. Шуцманы ответили, что это коммунисты. Немцы стали всех расспрашивать, и арестованные ответили, что они не коммунисты. Тогда немцы задали вопрос: «Кто коммунисты?». Трое отозвались. Этих задержали и, наверное, расстреляли, а остальных освободили. И позже больше всего расстреливали евреев. Если в декабре мес. 1941 года в «гетто» в Риге было около 30 000 евреев, то в августе 1942 г. там осталось только 3000 чел. Теперь евреев в Риге совсем мало и только те, которых немцы рассматривают как «полноценных жидов». Зимой 1941–1942 гг. везли эшелонами, главным образом, евреев из Риги, из Австрии, из Чехословакии, из Франции и других мест и расстреливали у сосен Чуйбе; эта местность находится между станциями Румбуле и Саласпилс. У тех сосен со стороны Даугавы имеется вересковое поле, и когда проезжаешь мимо, то видны длинные-предлинные могильные холмы. Какой-то железнодорожник сосчитал, что туда для расстрела привезли 24 эшелона евреев. Всего у сосен Чуйбе расстреляно 80 000 человек. В расстреле принимали участие под немецким руководством главным образом латыши – мальчишки со школьной скамьи и разный сброд из полицейских. Во время этих убийств даже сторонники немцев были недовольны и говорили, что латышам не следовало бы по желанию немцев быть палачами населения чужих стран.

Эти расстрелы продолжаются и сейчас.

Недавно 500–700 евреев вывезли к Саласпилсу и расстреляли за то, что у них будто бы была организация, которая исходатайствовала паспорта подданных Испании или местных русских.

Подобные убийства совершались и в других местах. В Лудзе расстреливали в лесу Гарба, в Карсаве на горе падали Майту Калнс, в Резекне на горе Анчупана.

В Резекне, на площади рынка, расстреляли 300 человек из сел Аудрини и Барсуки. Население села Барсуки расстреляли за то, что в этом селе скрывался советский работник Прощенко.

В волости Пилда в селе Платачи сожгли со всем домом семейство Мейран. Они не ходили в церковь, и священник выдал его за коммуниста и укрывателя оружия. Другие люди думали, что в доме просто случился пожар, и побежали тушить. Их арестовали, но позже все-таки освободили.

В июле 1942 года в волости Лиелварде двое пленных, которые работали у волостного старосты, убили некоторых жителей, взяли оружие и бежали. При поимке одного из них застрелили, а другой сдался в плен и рассказал немцам, что сельхозрабочие в своей среде вели разговоры о том, что скоро придет Красная Армия. В связи с этим во всей волости собрали 14 сельхозрабочих и вместе с этим пленным /т. е. 15 человек/ публично повесили в Лиелварде. При повешении должны были присутствовать в обязательном порядке все жители и пленные из Лиелвардеской и ближайших волостей. Повешенные висели три дня.

В волости Бебри летом 1942 года пленный, работающий у хозяина Озолина, сказал, чтобы ему после тяжелой работы, в продолжение недели, разрешили бы отдохнуть и не гнали бы пасти скот. За это его арестовали, в волостной управе избили и после этого расстреляли.

В Извалтесской волости немцы сожгли село Злотово за то, что летом 1941 года во время боев с одной частью Красной Армии у этого села были убиты 8 фрицев.

В апреле 1943 года немцы сожгли село Ловушко в волости Бриги, а жителей выселили за то, что это село было связано с партизанами.

Все латвийские тюрьмы переполнены.

В Риге центральная тюрьма превращена в политическую тюрьму. Во всех корпусах сидят люди, которых обвиняют в коммунизме. Однако во 2-м корпусе ее сидят латвийские националисты, в особенности старые офицеры и «перконькрустеши». В 4-м корпусе сидят дезертиры. Последних держат до тех пор, пока они согласятся поехать на фронт. Суда для политических нет.

Судебный следователь дает заключение троякого рода: расстрел, концлагерь или освобождение. До октября 1942 года из числа заключенных в центральной тюрьме ежемесячно расстреливали от 100 до 400 человек. На расстрел возили автомашинами. Иногда грузили людей в автомашинах /закрытой/ как дрова, бревно на бревно, впускали из мотора отработанные газы, вследствие чего люди отравлялись. После этого их сваливали в ямы. После октября мес. немцы распустили слухи о том, что политическим не будут больше выносить смертный приговор. Однако и теперь расстреливают много, только более скрытно. Один из приемов расстрела следующий: вызывают арестованного для освобождения. Они дают подпись о том, что вещи все получили, а казенные вещи вернули и сами освобождены. Их выпускают через одну дверь, а через другую берут и везут на расстрел. Если родные приходят и спрашивают, куда делись, то им отвечают, что они освобождены тогда-то. Насколько нам известно, генерал Дамбитис сидел в центральной тюрьме, но где он сейчас, неизвестно.

В центральной тюрьме из знакомых работников, между прочим, сидели или сидят следующие: проф. Кузнецов с сыном Леоном, профессор освобожден; Аузиньш – инспектор милиции, позже работал в банке; Гайлис – работал в таможне в г. Валке; Лангенфельд С., автомеханик с Взморья, кажется, расстрелян; Луциньш, пожилой мужчина, бывший летчик во время Гражданской войны; Упманис Валфридс, в тюрьме говорил против СССР, переведен в концентрационный лагерь; Будзинский, в тюрьме выражал ненависть к СССР, освобожден; Зиедарс из Вольмарского уезда, освобожден; Ростокс Янис, милиционер, освобожден; Ратиньш, пожилой мужчина; Сотниекс – работал у «Варонис», гвардист, выпущен из тюрьмы, а потом снова арестован; Канзанс Антонс из строительной конторы; Руткинс – участник так называемых боев за свободу Латвии, офицер, колпаковец, переведен в концентрационный лагерь; Гейданс, из объединения патриотов; Петкевич, полицейский при Ульманисе, при нас руководитель кооператива, расстрелян; Кмитс – оружейный мастер, расстрелян; Кницис и Биезайс – парашютисты, освобождены, наверное предатели; депутат Верховного Совета СССР Колтанс, который, судя по всем приметам, теперь расстрелян. Ручаться за это дело все-таки не могу.

Еще сидели: бывш. социал-демократ Август Озодиньш; отец председателя Исполкома Московского района г. Риги Манзуров, комсомолец Трупиньш; зам. директора треста овощеводства Август Калниньш /еще сидит/; Лиеде Артурс, обучавшийся в высшей школе, адвокат /еще сидит/; Альфред Полис – работник Кулдигского уезда; Яков Берзиньш – работник треста парикмахеров /теперь переведен в концлагерь/; Стинкулс – банковский работник /освобожден/; Альфред Дауча – комсомолец – переведен в концлагерь; Эдуард Блинс из Осоавиахима /освобожден/; Тилля – кулдигский, работник, расстрелян; Фельдманис из Добеле, расстрелян; Гришкевич, из поляков /еще сидит/.

Кто еще сидит или расстрелян из более знакомых работников, трудно узнать, так как их держат в «клетках».

Концентрационный лагерь находится в Саласпилсе.

Немцы преследуют и служителей культа /священников/. Зимой 1941–1942 г. немцы расстреляли пробста прихода Цибла Александра Турка, а в декабре 1942 г. арестовали и увезли в Германию известного в Латгалии воспитателя, директора Аглонской гимназии, ксендза декана Алоиза Брока.

VI. ДЕМАГОГИЯ

Что бы немцы ни предпринимали, они все окрашивают демагогическими красками в наибольших размерах. С целью уменьшить в народе впечатления от насилия, они распространяют широкую демагогию о большевиках. О приписываемых большевикам ужасных действиях они пишут во всех своих газетах и даже в школьных книгах. Для очернения большевиков они издали специальную книгу «Жуткий год» и организовали выставки. Даже такие люди, которые сами сидели в свое время в арестном помещении НКГ, прочитав книгу «Жуткий год», откровенно говорят, что они ничего не знают об описанных в книге «чудовищных» действиях и что все там выдумано.

Немцы развивают дело о реприватизации с демагогическими целями, сами сочиняют и распространяют разные слухи и различные обещания. На самом деле так: если фрицы что-нибудь обещают, то знай, что они собираются кое-что отбирать.

Немцы устраивают большую демагогию и с нашей историей. Так, в газете «Тевия» /50-й номер текущего года/ они писали: «Латыши были в известных эпохах политически бесправными и социально угнетенными не потому, что они были латышами, а потому, что они были крестьянами» и немного дальше: «в предыдущих столетиях немец не угнетал латыша, временами был господином крестьянина». Еще большей демагогии в вопросах истории не может быть.

VII. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

В оккупированной Латвии, как и везде, немцы превратили евреев в камень преткновения в национальном отношении. Их откровенно уничтожают как народ и на них возлагают вину за все несчастья и все недостатки, каковы бы они ни были. Но и к этому немцы имеют свой подход. Они сортируют евреев.

Местные евреи в Латвии считаются самыми низшими.

Высшими евреями считаются привезенные из Германии и других мест. Из них комплектуются так называемые «ценные жиды». «Ценных» содержат в несколько улучшенных условиях. Таким образом, расколов евреев, уменьшают их способность к сопротивлению.

Латышей пытаются натравить на русских. Русским, в печати и в других местах, немцы и их попутчики дали прозвище «Ваньки». Для печати русских пленных часто фотографируют так, чтобы они выглядели идиотами, и тогда говорят, что это воспитанная большевистская тупость.

Агитация против русских частенько сливается с агитацией против большевиков. Немцы пытаются привить презрение к русским, прививая презрение к пленным. Ненависть между обоими народами пытаются еще вызывать следующим образом: в тех случаях, когда посылают карательные экспедиции против партизан, поблизости к границам Латвии, тогда насильно берут с собой и латышей для того, чтобы латыши на виду у русских забирали бы у них коров, телят и лошадей. Само собой разумеется, что потом их отбирают у жителей и отдают немецкой армии или преданным немцам семьям полицейских. Иногда дают и тем, у которых взяли партизаны.

Латгальцев признают за отчужденную часть латышей, которых поэтому необходимо приблизить к остальным. Поэтому обе латгальские газеты печатаются на латышском языке. Взаимоотношения латгальцев с латышами продолжают поддерживать не совсем дружественные. Латгалец в остальной Латвии лишь сельскохозяйственный рабочий. Однако в самой Латгалии временами латгальцев восхваляют с целью выжать из них побольше.

Почти нигде, говоря о латышах, не пишут откровенно о том, что они принадлежат к низшей «расе». Часто этот вопрос замалчивают. Однако фактически к ним относятся как к низшей «расе».

Во-первых, подчеркивают, что латыши это лишь крестьянский народ. Потом, латышская полиция не смеет затронуть немцев, латышам недоступны все те магазины, которые доступны немцам. Латышам предоставляются работы похуже и менее ответственные. Латышский язык везде на последнем месте. Латышские названия местностей переделываются в немецкие.

VIII. ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

Почти все старые предприятия в Латвии работают. Национализированные предприятия считаются собственностью Германского государства. На незначительных предприятиях работа сужена. На предприятиях, имеющих военное значение, работа даже расширена. Немцы, говоря о работающих, дают официально следующие сведения:

«Больше 20 000 латышских мужчин и женщин выполняют ежедневно по бесчисленным отраслям свои обязанности работников наемного труда».

Официально опубликованы еще следующие данные:

1. На путях сообщения и на транспорте имеются больше 320 трудовых коллективов, где работают свыше 30 000 человек.

2. Продовольственные товары, табачные изделия, напитки и вкусовые вещества производят около 100 предприятий. /Это предприятия, на которых количество рабочих свыше 25 человек./ В этих отраслях работает 16 000 человек.

3. В текстильной, кожевенной и швейной /обмундиров./ промышленности имеется 164 трудовых коллектива, из них 30 в провинции. По количеству работающих они распределены так: на 127 предприятиях количество работающих ниже 100 человек, а на 37 предприятиях – свыше 100 чел. работающих. Общее количество работающих в этих отраслях – 15 000 чел.

4. В лесной промышленности, в хозяйстве государственных лесов занято 5000 работников /по сплаву леса 5000 чел./. Зимою по вырубке и вывозу леса занято 20–30 000 человек. Немцы пишут, что половину всех лесных материалов перевозит железная дорога.

Даются сведения о том, что с лесопильных заводов по всей оккупированной Латвии имеется около 500 с общим количеством работающих – 5000–9000 в зависимости от времени года. Более крупных лесопильных заводов с 3–5 лесопильными станками имеется 32. Лесопильные заводы нагружены только в размере 50 % от возможной мощности, и считается, что их слишком много. Отходы и опилки не используются рационально, ибо на этих заводах отсутствует современная техника. Только на заводе «Латвияс Кокс», Вецмилгравис, при помощи брикетной машины из опилок изготовляют брикеты.

Предприятий фанерной промышленности – 14 с количеством рабочих около 2000 чел. Из чурбаков /клуцис/ осины приготовляют лучину для спичек. В этой отрасли – 8 предприятий с 1000 рабочих.

В бумажной промышленности имеется 4 крупных предприятия, на которых занято свыше 350 рабочих в каждом.

Более крупных столярных мастерских имеется около 150, где занято до 2000 рабочих, но, прибавив все маленькие столярные мастерские в провинции, число рабочих будет около 4000 чел.

По всей Латвии ночью собрали 2000 чел. и после этого, не сказав ничего, увезли на Ленинградский фронт строить укрепления /бункурус/ в 15 километр. на запад от Красного Села. 3 апреля вернулась только половина посланных людей: укрепления пришлось строить под обстрелом, и половина людей погибла.

В самое последнее время мобилизуют рабочих в военную промышленность; часто их увозит полиция. [...]

XVI. ВЕРБОВКА «ДОБРОВОЛЬЦЕВ»

Так называемые батальоны «добровольцев» вербуются из полицейских. Вначале в полицию поступали добровольно. Позже поступали с целью уклониться от увоза в Германию или чтобы получить себе кое-какие привилегии. При поступлении в полицию необходимо давать следующее обещание: «Этим я обязуюсь служить в полиции /„картибас саргу диенистам“/. Обязуюсь без возражений выполнять приказы всех немецких властей и начальников полицейской службы. Обещаюсь быть послушным, верным и храбрым».

После того как полицейские обучены, они дают следующую присягу:

«Как принадлежащий к полиции, клянусь быть верным, храбрым и послушным и свои служебные обязанности, в особенности в борьбе с палачами народов – большевиками, выполнять сознательно. За эту клятву я готов отдать свою жизнь. Пусть бог мне поможет».

Приведенных таким образом к присяге и обученных к строю полицейских зачисляют в батальоны, которые называют добровольными легионами латышских полицейских /картибас саргу батальоны/.

В то же время, когда начали организовывать эти батальоны из полицейских, открыли и вербовку так называемых добровольцев для этих батальонов. Были такие, которые записались добровольно. Большинство все-таки завербовано в порядке большего или меньшего принуждения. Один из способов вербовки следующий: приходят на дом и заставляют подписаться за или против добровольцев. Подписываться против добровольцев опасно, поэтому подписываются за. Позже сообщают, что необходимо явиться в батальон. Многих арестовывали и заставляли выбирать: или пойти в добровольцы, или сидеть в тюрьме. Понятно, никто не хочет сидеть. Даже арестантам, которые по каким-либо причинам находились уже более продолжительное время в заключении, предложили подобный выбор. Поэтому часто случается, что добровольцы в своих письмах к родным выражают недовольство своим положением, ругаются, что их называют добровольцами, и угрожают рассчитаться с начальством полиции. Какая-то жена упрекает своего мужа, что тот записался сам не зная, на что, и предлагает в будущем не давать своей подписи нигде и никогда. Народ называет добровольцев слабоумными. 267 батальон народ стал называть Краславским батальоном нищих, потому что им нечего было кушать и они ходили по окрестности и попрошайничали. Одну из рот 173 батальона называли «железной» ротой в ироническом смысле, так как зимой она жила полуголой.

Очень много дезертиров, которых разыскивают: так, из 273 батальона дезертировало 12 чел. Имеются перебежки к партизанам.

Отмечая эти факты, нельзя недооценить то обстоятельство, что все-таки значительная часть находящихся в батальонах – настоящие добровольцы и то, что часть их на стороне немцев, за которых они сильно дрались. Добровольческих батальонов имеется больше 20.

Эту войсковую силу нельзя игнорировать. Необходимо приложить все усилия к тому, чтобы разложить эти батальоны изнутри. Без сомнения в них имеется недовольство немцами. Свидетельством тому служат разговоры против немцев, их речи о том, что теперь опять 1918 год, что шведы придут на помощь и т. д.

Свидетельством тому служат частые столкновения между добровольцами и немцами. Частично эти столкновения возникают на почве ненависти к немцам, частично из-за ненависти немцев к латышам. Вот некоторые характерные столкновения: в 1942 году с 13 на 14 октября в поезде, который следовал из Риги в Зилупе, ехала группа немцев и добровольцев на отдых. В этом вагоне сидел какой-то русский старичок. Один немец наполнил стакан водкой и подал его добровольцу. Сидевший рядом немец вырвал стакан и сказал: «Не давай пить предательской латышской свинье, они дрались против нас в 1917 году и теперь готовятся драться с нами. Дай выпить русскому человеку, представителю великого русского народа». Водку дали русскому старичку. Среди латышей возникло большое недовольство немцами.

В конце октября 1942 года возникло столкновение в студенческой столовой в Риге между немцами и добровольцами. Это армейская столовая. В эту столовую вошла группа добровольцев, но немцы их выгнали, сказав: «Куда идешь, свинья? Предательская шкура!» После этого возникла стрельба между немцами и добровольцами.

Такие столкновения бывают и на фронте. На каком-то секторе группа латышских добровольцев, захватившая населенный пункт, подняла на нем латвийское национальное знамя. Немцы, увидев это, сняли его и подняли свое знамя. Латышам это не понравилось, и они стали стрелять в немцев. Бои продолжались три дня. Тогда вмешалось высшее немецкое командование, и спор разрешили в пользу латышей, объяснив, что каждый борется за свое знамя.

В начале апреля 1943 года, когда добровольцы и немцы вернулись из карательной экспедиции против партизан и разместились в Лудзе и ее окрестностях, среди них возник спор. Латыши упрекали немцев за то, что немцы гонят вперед латышей и литовцев, а сами следуют за ними. Также латыши везде должны идти пешком, а немцы разъезжают в автомашинах. Спор кончился взаимной перестрелкой.

В марте мес. текущего года на судне, шедшем по направлению к Ильгюциему, ехали немцы и добровольцы. Возник спор и ругань. Какой-то немец спросил у добровольца документы, но тот не показывал, разорвал и бросил в Даугаву, ударил фрица так сильно, что тот чуть не упал в Даугаву. Обе стороны выхватили пистолеты. Капитан судна спросил, кто виноват. Частные лица отвечали, что немцы. Когда судно подошло к берегу, немцы вызвали автомашину, чтобы арестовать и увезти латышей. Но капитан судна спрятал латышей, и их не нашли.

На одной вечеринке в Риге шуцманы и добровольцы хвалились: «Когда немцы будут отступать, тогда мы на них еще больше обрушим пуль, чем на Красную Армию», «У нас довольно оружия, нет только пушек. На селе нет никакого недостатка в оружии» и т. д.

Теперь в Шкауне размещены добровольцы, которые при встрече немецкого офицера не приветствуют его.

XVII. МОБИЛИЗАЦИЯ

К мобилизации в Латвии немцы готовились очень долго. В народе много говорили об ожидаемой мобилизации уже начиная с нового года.

Эти разговоры исходили из волостных правлений, потому что в некоторых волостных правлениях были кое-какие сведения о возможной мобилизации, а позже в некоторых волостных правлениях стали заготавливать повестки. Неизвестно, почему так долго готовились к мобилизации, возможно, немцы долго не могли решиться на этот шаг, возможно, у них не было ясности о количестве мобилизуемых людей; также возможно, что они это мероприятие хотели увязать с так называемой тотальной мобилизацией, которая также не родилась сразу.

Как же немцы подготовляли мобилизацию, чтобы она имела успех?

1. Во-первых, они создали так называемый латышский добровольческий легион «СС», чтобы у латышей было свое войско и таким образом создалась бы известная национальная заинтересованность. Немцам хорошо известны стремления национально настроенных латышей за самостоятельную Латвию. Такой легион латыши смогли бы рассматривать как шаг к самостоятельности. Это немного подчеркивали и при мобилизации.

О создании латышского легиона Гитлер издал приказ в первой половине февраля, но этот приказ опубликован только 27 февраля. В этом приказе сказано, что в легион вступают добровольно в возрасте с 17 до 45 лет. Сразу приступили к вербовке, но никаких серьезных результатов не получилось, и потому легион создали из существующих батальонов полицейских. Формирование первых частей этого легиона длилось довольно долго. Только в середине марта были созданы первые части /как известно, один полк/. После этого формирование пошло быстрее.

Командиром первого полка был полковник Апсит. О командире легиона говорили, что будет латышский генерал, но кто именно, вначале не было известно. Только 20 марта сообщили, что приказом рейхсфюрера «СС» Гиммлера командиром дивизии легиона «СС» латышских добровольцев назначен генерал Рудольф Бангерский, с присвоением ему звания генерал-майора, а первым офицером генерального штаба легиона, вернее начальником штаба, назначен полковник Артур Силгайлис.

В это же самое время узнали, что командующим латышским легионом назначен руководитель бригады «СС» – Ганзен /немец/.

Присягу легионеры давали в Риге 28 марта. В церемонии присяги участвовала лишь часть легионеров, которые были в Риге. Текст присяги следующий: «Именем бога я торжественно обещаю в борьбе против большевизма неограниченное послушание главнокомандующему немецких вооруженных сил Адольфу Гитлеру, и за это обещание я, как храбрый воин, готов отдать свою жизнь».

В первой половине апреля произошли серьезные изменения в руководстве легионом. В Ригу явились для оформления в легион те батальоны, которые участвовали в боях против партизан. В это время произошло столкновение между немцами и легионерами. Говорят, что столкновение было довольно большое. На место происшествия приехал ген. Данкерс. Многие легионеры удрали вместе с оружием. Сейчас организованы их поиски.

Но среди легионеров, в печати и по радио стали усиленно говорить о хороших отношениях с немцами. Как можно предполагать, в связи с этими событиями произвели следующие изменения в легионе.

Вначале легион был задуман как дивизия, командиром которой был назначен Бангерский. Теперь сообщили о том, что Бангерский – командир бригады легиона; очевидно, легион преобразован в бригаду. Но 8 апреля стало известно, что ген. Бангерский теперь стал генерал-инспектором легиона «СС» латышских добровольцев, а Силгайлис – стандартфюрером. 8 апреля сообщили также о том, что командирами полков в легионе назначены: полковник Август Апситис, полковник Виллис Янумс, полковник Арвид Крипенс, полк. Вольдемар Скайстлаукс, полк. лейтенант Карлис Лобе, полк. лейтенант Вольдемар Вейсс.

Как известно, части легиона теперь посылают не вместе, а по разным секторам фронта. Имеются случаи бегства легионеров по пути к лагерям. Так, 15 марта из эшелона, следовавшего с невооруженными легионерами из Елгавы по направлению к Новосокольникам, выскочило из вагона около 15 человек. Один из них попал к нам и сейчас находится у нас.

Легионерам говорили, что их будут обучать ежедневно два часа, а остальное время необходимо будет работать.

Легионеров везли в сопровождении полицейских. В каждом вагоне было по два пьяных полицейских.

Таким образом, выяснилось, что легион был основан для того, чтобы удалась мобилизация, а с другой стороны, мобилизация дала людей легиону.

В Литве и Эстонии легионы были организованы раньше, чем в Латвии.

2. Для подготовки мобилизации 16 февраля немцы вместе с добровольцами начали поход против партизан. Про нас знает вся Латвия.

Немцы боялись, что мы можем нарушить мобилизацию, и поэтому начали эту кампанию, распуская вместе с этим слухи о том, что все партизаны уничтожены, что латышские партизаны сдались в плен и теперь борются в рядах батальонов добровольцев и т. д. Эти слухи действительно имели известное впечатление. Даже в Латгалии часть населения думала, что партизаны рассеяны. Но из Риги наши люди запросили, имеются ли еще партизаны и можно ли мобилизуемых, которым некуда деваться, посылать к нам. Но все-таки мы во время мобилизации прорвались к Латвии и что смогли, то делали.

3. Для подготовки мобилизации немцы распустили слухи о том, что будет основана самостоятельная Латвия и выберут президента. Это в сильной мере внесло смятение в умы так называемых патриотов. После мобилизации обо всем этом ничего больше не слышно.

Родившихся в 1919, 1920, 1921, 1922, 1923, 1924 гг. начали мобилизовывать 22 марта, т. е. комиссия начала работать 22 марта и продолжалась несколько дней. Начиная с 29 марта к назначенным станциям должны были бы явиться те, которые мобилизованы для военной промышленности и в помощь немецкой армии /изпалиги/. Мобилизованным в легион нужно было идти домой и ожидать, когда предложат явиться. Некоторым было сказано устно, что должны пойти домой на месяц, некоторым – на два месяца. Их еще не призвали.

Условия призыва были следующие: тех, у которых рост начиная со 170 см, зачисляют в легион, а меньшего роста – в военную промышленность и в услужение немецкой армии. Однако во многих комиссиях спрашивали, куда хотят, и в таких случаях на рост не обращали внимания.

До комиссии ко всем обращались с агитацией: фрицы – за вступление в услужение /помощники/ немецкой армии, латышские офицеры – за вступление в легион, примерно следующими словами: «Мы все будем бороться в пользу великой Германии, но все-таки лучше вступить в легион, ибо тогда мы сможем что-нибудь сделать в пользу своей родины».

После мобилизации на фронт отправили и многих из тех, которые были мобилизованы в военную промышленность.

1. До мобилизации 23 февраля провели перепись населения, чтобы узнать, сколько людей можно мобилизовать.

2. Провели регистрацию всех офицеров, заместителей офицеров и инструкторов /младших командиров/ и мобилизовали их уже в конце февраля и начале марта.

Теперь готовят новую мобилизацию. Во второй половине апреля регистрируют всех 1912, 1913, 1914, 1915, 1916, 1917, 1918 годов рождения.

Во время мобилизации было много случаев бегства. Имеются сведения, что по домам и в лесах скрывается много людей. Мы стали искать этих людей.

О том, что более выгодный выход из мобилизации это бегство, думают и шуцманы /полицейские/. Так, один хозяин – шуцман в волости Малпилс сказал: «Скоро будет весна, и тогда каждый кустик будет скрывать легионеров от войны». Так это сейчас начинается.

В Зилупе и в других местах мобилизованные пели советские песни. В Лудзе мобилизованные имели столкновения с полицией. Но о более значительных фактах я уже Вам сообщил по рации.

Из 4 латгальских уездов около 500 мобилизованных в помощь немецкой армии отвезли в Даугавпилс и одели в форму. До 10 апреля, когда их с эшелоном отправили в Ригу, успели убежать свыше 70 чел., 4 из них прибежали к нам. По дороге у Крустпилса еще убежало 30 чел. В Риге оставшимся дали опять другие мундиры и говорили, что пошлют в Псков.

Никто из этих помощников не хотел ехать. Если кто-нибудь из них высказывался в пользу немцев, то его самого добровольцы избивали. Многих из этих помощников полиция после комиссии насильно отвезла в Даугавпилс, так как они намеревались убежать.

Мы стараемся установить связь с убежавшими или их взять к себе. Но это не так легко. Однако мало-помалу люди являются к нам, хотя и с большими трудностями.

XVIII. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ

Характеризуя политическую ориентацию населения, нет возможности полностью редуцировать разные ориентации к разным классам, социальным группам или к тому, на какой работе у немцев. Здесь играют большую роль еще разные другие обстоятельства.

Если мы берем полицейских и батальоны полицейских /картибас саргу/, которые составляются из разных социальных групп, выходцев из «айзсаргов», бывших полицейских, из бывших воинов латвийской армии или из людей, раньше никогда нигде не организованных, то необходимо сказать, что они все еще определенно борются против нас, и притом борются со злостью. Если батальоны полицейских посылают в карательную экспедицию против партизан, то они лезут во все леса. Полицейские из группы «СС», если их зовут ловить партизан, проявляют при этом большую активность. И так как по волостям очень много полицейских групп «СС», то именно из-за них чрезвычайно трудно передвигаться по Латвии и где-нибудь расположиться. Если бы в Латвии не было бы этих полицейских и батальонов полицейских, то при небольших немецких гарнизонах можно было бы сорганизовать целые партизанские округа. Сейчас партизаны смогут в Латвии оперировать более или менее свободно тогда, когда удастся эту военную силу разложить более основательно изнутри. Это не невозможное дело. Нужно сказать, что ни полицейских, ни находящихся в батальонах полицейских нельзя рассматривать как определенно настроенных на Гитлера. Насколько можно судить из взаимных разговоров полицейских и «добровольцев», из того, как они себя ведут, а также из писем, то нужно сказать, что среди них довольно сильны противонемецкие настроения. Многие из них думают о самостоятельности Латвии в ее прежнем значении и ожидают помощи Швеции. Имеются указания, что в батальонах полицейских ведет работу так называемое объединение патриотов. Полицейские и «добровольцы» более-менее знакомы с сообщениями Советского Информбюро, и нет сведений, что относились бы к ним отрицательно.

Все эти настроения еще сильней проявляются в остальном народе. Мало кто верит немецким военным сообщениям. Но довольно широко слушают Советское радио и верят этим сообщениям. Мы знаем даже полицейского в Видземе, который слушает Советское радио и зовет слушать своего сельхозработника.

Настоящих гитлеровцев немного. Большинство народа не верит, что немцы останутся в Латвии. Те слои, которые были недовольны Советской властью, надеются на возвращение старой Латвии. Каким путем это случится – на то имеются разные мнения. Так называемая английская ориентация в этом вопросе, сколько нам известно, не очень широко распространена. Это, возможно, последствия немецкой агитации, которая англичан выдает за большевиков, говоря, что англичане Латвию продали большевикам и т. д. Более широко распространена шведская ориентация. Выразители этой мысли говорят, что в войне все государства станут слабыми и к концу войны Швеция высадит в Латвии десант и поможет установить старую Латвию. Имеются еще такие, которые говорят, что теперь другой 1918 год и сейчас необходимо бороться как с большевиками, так и с немцами. Эти люди частично думают, что может помочь Швеция, но больше склоняются к тому, что это сделает легион и добровольцы. При этом, когда в Риге было столкновение между легионерами и немцами, они выразились, что легионеры начали борьбу слишком рано, так как не все еще вооружены.

Имеются еще такие люди, которые ожидают возвращение Ульманиса. Они рассказывают, что Ульманис живой и находится в Англии.

Имеется довольно много указаний на то, что существует организация латышских патриотов, которая выпускает и свою газету «Латвиетис» /латыш/. Некоторые говорят, что эта газета выпускается в фотографированном виде. В наши руки попало одно письмо, которое по своему содержанию очень подозрительно в том отношении, что свидетельствует о существовании какой-то патриотической организации. Имеются еще такие указания, что участники этой организации носят на груди маленькую брошку в виде ромба с национальными красками; носят кольца с головками в национальных красках и пластиночки в национальных красках на цепочки часов.

В Рижской центральной тюрьме также заключены люди как будто за принадлежность к этой организации, среди которых как будто имеется много офицеров, даже полковников.

Как бы мы ни старались, пока нам не удалось что-нибудь поближе узнать о работе и программе этой организации. Также не получили связи с ними. Однако мы продолжаем поиски связей с этой организацией и надеемся связаться. У нас нет сведений о существовании какой-то настоящей латышской националистической организации.

Имеются указания, что в Риге и Даугавпилсе существуют противонемецкие организации польских патриотов. Некоторые из них заключены в Рижской центральной тюрьме. Об арестованных в Даугавпилсе поляках я уже сообщил по рации. О работе этой организации что-нибудь поближе нам неизвестно.

Со всеми этими различными организациями больше всего связаны интеллигенция и зажиточные слои, несмотря даже на то, что многие из них служат у немцев.

Насколько можно судить, простой народ – крестьяне и рабочие все больше и больше ожидают Красную Армию и стоят за Советский строй, ибо тогда можно было бы легче жить. Это настроение возрастает в связи с достижениями Красной Армии, в связи с тем, что немцы многое отбирают и даже путем мобилизации гонят на войну и в Германию.

Большое впечатление оставляет и партизанская борьба. Даже один волостной староста сказал: «Теперь я понимаю. Партизаны это не бандиты, а люди, которые борются за свою родину».

О возрастающих симпатиях в народе по отношению к Советской власти можно судить по следующим фактам:

1. По многим зафиксированным разговорам, в которых высказываются за Советскую власть и радуются достижениям Красной Армии.

2. По плакатам, которые нарисованы в виде карикатур, которые дело рук самого народа. Например, во время мобилизации появился какой-то плакат, нарисованный рукою, и в Риге, и в Латгалии. На этом плакате был нарисован портрет СТАЛИНА, играющего «Широка страна моя родная», и под скамейкой нарисован тощий и согнувшийся Гитлер, играющий «Последний нынешний денечек». Этот плакат был наклеен и на «Памятнике Свободы» в Риге.

3. По тому, как население держит себя по отношению к партизанам.

Эти суждения относятся, главным образом, к Латгалии. И здесь положение рисуется приблизительно в следующем виде. Жители сильно недовольны теми хищениями, которые иногда бывают со стороны партизан. Однако по отношению к тем партизанам, которые ведут себя аккуратно, и население относится очень хорошо. Одно время зимою население делило так: имеются партизаны, имеются и бандиты. Теперь население относится к партизанам хорошо. Население рассказывает партизанам все, что известно о противнике, указывает, кто предатель, и охотно дает продовольствие. Нам известен один старообрядец, который сказал: «Почему мне не довелось встретиться с партизанами? Я для них спрятал три пуда ржи, но никак не могу отдать. Я показал бы им и своего брата – богача, с которого можно брать что хочешь».

Когда на нас напали «добровольцы», нельзя было достать продуктов, мы через своих агентов обратились к населению и предложили закопать для партизан продовольствие. Теперь выяснилось, что для нас в Латгалии у крестьян появились небольшие склады с продовольствием. О том, что и в других округах положение для нас не плохое, показывает то, что о нас там знают, радуются нашим проделанным операциям и оттуда люди ищут нас, чтобы связаться с нами.

4. Люди с чрезвычайным интересом читают и распространяют нашу газету и воззвания. Зимой мы распространяли написанные от руки, шапирографированные, написанные на машинке, через копировальную бумагу отпечатанные воззвания.

Когда после нападения карательной экспедиции на партизан появились печатные воззвания, тогда население воскликнуло: «Говорили, что партизан уничтожили, а они стали еще крепче».

5. Население стремится поменьше продуктов давать немцам и побольше оставлять себе.

6. В обращении имеются как немецкие, так и советские деньги. Однако каждый стремится лучше сдать немецкие деньги, а советские сохраняет.

7. Население радуется, что советские самолеты бомбят немецкие гарнизоны, железные дороги и предприятия.

8. В самом народе создаются организации для борьбы против немцев. В Латгалии такие организации были в волостях Каунате, Резна, Пилда, Зирдзене и Даугавпилсе. Этой организацией руководили т. Р. и пленные. В более или менее подобном виде организации создались и в Риге. Там имеются организации латышских рабочих, которые совершают диверсионные работы, и имеются русские группы.

В январе текущего года у Балтэзера неизвестные люди спустили с рельс немецкий поезд с боеприпасами, состоявший из 60 вагонов. В Риге известны многие случаи, когда убивают или закалывают немецких солдат.

Так, в декабре 1942 года у станции в г. Рига закололи одного солдата, а у выхода из кино «Кристалл Палас» закололи одного немецкого офицера. Имеются такие случаи, когда население на улице убивает несколько немцев, а потом убивают себя.

Весною прошлого года, как известно, сами пожарники организовали поджог «ВЭФ». Нам известно довольно много таких случаев.

Возникшие организации не особенно стойкие, скоро распадаются, попадаются в руки немцев, которые часто арестовывают участников /обе латгальские организации/. Причем в таких случаях немцы рассчитываются не только с виновными, но уничтожают всю семью. Поэтому организовывать людей в определенную организацию, которая остается на месте, очень трудно.

9. Население все чаще спасается бегством от мобилизации и от увоза в Германию. До сих пор это делали так: спасались до тех пор, пока ищут, а потом возвращаются домой и живут дальше. Теперь это уже труднее, и поэтому бегство означает – приступить к партизанским методам борьбы, ибо иначе погибнешь.

Говоря об увеличении советского настроения, необходимо сказать, что этот советский патриотизм необходимо дифференцировать; многие желают возвращения Советской власти, потому что это для них лучшая власть. Но много и таких, которые ожидают Красную армию, потому что ненавидят немцев. Вопрос Советского строя их не интересует. Имеются и такие, которые, ненавидя немцев, ожидают Красную армию и надеются, что того, что им при Советской власти не понравилось, после войны больше не будет и Советская власть будет так действовать, как им понравится. Но имеются такие, которые ожидают Красную Армию, но в то же время немного побаиваются. Они боятся, не рассчитаются ли с ними за то, что они служили немцам. Другие боятся, что за расстрел евреев отомстят расстрелом всех христиан. Третьи боятся вообще, потому что в расстрелах евреев и советских людей участвовали латыши и теперь возможно отмщение со стороны красных и в результате этого возможно, что латышский народ совсем исчезнет.

Четвертые боятся, что в возмездие за то, что латыши участвовали в разрушении Освейского района, теперь возможно также разорить и Латвию. Волостные старосты говорят довольно громко о том, что с походом «добровольцев» на Освей они сделали больше вреда, чем хорошего, потому что научили партизан разорять. Если теперь этого нет – они удивляются.

Говоря об округах, в которых население больше настроено за нас, необходимо сказать следующее:

Самое лучшее настроение в Латгалии, за исключением нескольких волостей, и в Риге. Дальше, по благоприятному настроению, следует Видземе, потом Земгале, и, как кажется, наихудшее настроение по отношению к нам в Курземе.

Охарактеризовать настроение населения по классовому составу можно так:

1. Рабочие стоят за нас. Лучше настроены промышленные рабочие и транспортные рабочие, а также сельскохозяйственные рабочие. В остальных встречаются и другие настроения.

2. Крестьянство. Лучше настроены по отношению к нам наши новохозяева, получившие от нас землю, потом старые мелкие хозяйства, новохозяева и те, у которых мы ничего не отбирали. В последних встречаются и довольно сильные другие ориентации. Старые хозяева в своем большинстве также не стоят за немцев, но среди них распространены всякие ориентации.

4. Промышленники и домохозяева – часть за немцев, часть за разные ориентации.

5. Торговцы – довольно инертные. Мелкие промышленники и ремесленники – инертны, часть все-таки за немцев или за нас.

6. Рыбаки – за нас.

Такое распределение по округам или по классовому составу населения в условиях теперешней войны сильно относительное дело. Оно может помочь всеобщей ориентации при работе, но для практической борьбы оно мало что дает, ибо здесь мы встречаемся с отдельными людьми и настроениями этих людей, не всегда обращая такое большое внимание к классовой принадлежности. У нас, например, работает и кулак, притом волостной староста. Также если мы сможем развернуть работу поглубже, то и там изменится настроение народа так, как это в Латгалии и в Риге, где мы больше можем приблизиться к массе.

При характеристике этого настроения необходимо все-таки подчеркнуть противоречие. В среднем настроение – в нашу пользу, однако политические и партизанские условия очень трудные. Это противоречие вызывает боязнь населения и управленческий аппарат, сорганизованный немцами, который, несмотря на то, как настроен человек, работающий в нем, все-таки работает хорошо.

Задача: разгромить изнутри установленный немцами управленческий аппарат и сорганизованную вооруженную силу из латышей и вместо страха вызвать у населения желание бороться за освобождение своей родины.

РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 450. Л. 2-27. Перевод. Машинопись.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх