Луковица – 18

Точная дата, когда Вайзмэн начал работать на разведку, неизвестна, но зато известно, когда он впервые попал в США. Случилось это в 1907 году. Легендирование было банальным – бизнесмен. Коммерческие интересы бизнесмена требовали его присутствия в очень удачно в географическом смысле расположенных по отношению к США Канаде и Мексике. Новоиспеченный делец занимался торговлей земельными участками, железнодорожным бизнесом и разведением крупного рогатого скота. Начиная с 1907 года Вайзмэн челноком засновал между Мексикой, Канадой, США и Англией. А как иначе? Человек и рад бы сидеть сиднем в Лондоне, ан нет, хочешь не хочешь, а давай, крутись, невидимая рука рынка в затылок пихает – из Мексики в Канаду и из Канады в Мексику. Коровки-то там мычат. А из Канады в Мексику и обратно никак не попадешь, минуя США, вот и пришлось нашему баронету маяться – кинешь взгляд из окошка вагона или из каютного иллюминатора, а там все то же – постылая Америка, век бы ее не видеть. Ну и вот так, волей неволей, стал человек специалистом по Америке. Жизнь заставила.

В каком именно отделе МО Вайзмэн начинал свою карьеру мы не знаем, но в 1909 году он оказался в Foreign Section отдела нумер 5, в той самой "секции", из которой выросла MI6. Оказался он под крылышком человека, которого звали Мэнсфилд Смит. Имя товарища Смита накрепко связано с английской разведкой. Как нам всем хорошо известно, в Англии традиции – дело святое. На традициях все стоит и традициями же подпирается. Сама по себе идея очень хорошая – традиционность и преемственность в любом деле являются подспорьем и дела шпионские тут отнюдь не исключение. Ну и вот, у истоков традиций, питающих вечнозеленое древо разведки государства Великобритания, стоял Мэнсфилд Смит, и он не только создавал эти традиции, но и сам по себе превратился в традицию. Давайте уделим ему немного внимания, поскольку это позволит нам немного лучше понимать то, что мы называем контекстом, в данном случае – это контекст борьбы государств "за занавесом".

Смит с детства бредил морем, еще ребенком он решил стать моряком и он им стал. Выйдя из Королевского Военно-Морского Колледжа в чине лейтенанта, он прослужил семь лет и вышел в отставку "по состоянию здоровья". Дело было в том, что он, в силу каких-то особенностей организма, не мог избавиться от морской болезни. Для обычного человека в этом нет ничего страшного, но для морского офицера подобный недостаток – сами понимаете… Горемыка помыкался на берегу и, поскольку не мыслил себя вне дружной флотской семьи, начал обивать пороги Адмиралтейства. Обивал он их долго и в конце концов, очевидно просто потому, что он своей назойливостью всех достал, его вновь призвали и засунули в отдел военно-морской разведки. "Сиди здесь и перебирай бумажки!" И вот тут наш моряк, которого на море тошнило, показал себя в такой красе, что был замечен и не только замечен, но и пошел на повышение – его назначили главой отдела в новой, только что организованной спецслужбе – Special Intelligence Bureau.

Внешне наш морячок был неказист – плотный коротыш, исподлобья снизу вверх глядящий на собеседника. Успехом у женщин он не пользовался, и, тем не менее, ко всеобщему изумлению в период, когда он был еще только подмастерьем в шпионских делах, Смит нашел себе невесту и невеста эта оказалась чрезвычайно богатой женщиной по имени Мэй Камминг. После женитьбы Смит демонстративно сменил фамилию и стал называться Смит-Камминг. Что на него повлияло – неожиданное богатство или знакомство с жизнью "на холоде", неизвестно, но только у него появились странности. Со странностями своими он не только не боролся, но наоборот – он им потакал. Некоторые странности были понятны и по-человечески объяснимы – он стал покупать очень дорогие гоночные машины и носиться на них с сумасшедшей скоростью не только по проселочным дорогам, но и по Лондону. В возрасте пятидесяти лет он решил, что, раз уж ему не покорилась морская стихия, то следует покорить хотя бы небесную и, вступив в члены Королевского Аэроклуба, взмывал в небеса на тогдашних Фарманах и Блерио. Он стал, как, многозначительно переглядываясь, вполголоса сообщали друг другу знавшие его люди – "эксцентричным". Он писал памятки и резолюции на документах только зелеными чернилами и подписывался он теперь одной только буквой – "С". То ли от Captain, то ли от Cumming, то ли от Chief – этого никто не знал и никто не осмеливался его спросить. Традиция эта продолжается и сегодня, глава английской разведки, каким бы ни было его истинное имя, подписывается все той же литерой "С", что нашло свое отражение в знаменитой киносерии о супершпионе Бонде, где человек, стоящий во главе разведывательной службы, никогда не имеет имени собственного, он или она всегда просто "М". В канун войны Смит-Камминг, находясь во Франции, попал в автокатастрофу. Его сын, сидевший за рулем, погиб. Самому "С" ампутировали ногу. Он тут же начал распускать о самом себе слухи, и по слухам этим выходило, что, не дождавшись помощи, он якобы отрезал себе ногу сам, чтобы добраться до сына, которому он хотел оказать первую помощь.

Так он стал одноногим – вместо одной из ног у него теперь был деревянный протез. Он и ему нашел применение – во время споров, возникавших в ходе совещаний, "С" в качестве последнего аргумента хватал со стола нож для разрезания писем и всаживал его в протез. То же самое он проделывал, интервьюируя новичков. Разыгрывал внезапный приступ ярости, хватал перочинный нож и начинал остервенело втыкать его в ногу. Легко представить себе реакцию человека, который не знал, что под сукном не плоть, а дерево. Тонкий английский юмор, хуле. Новичкам еще и везло, подумаешь, перочинный ножик… Вот если бы у товарища Смита-Камминга была под рукой сконструированная попозже бензопила "Дружба", вот тогда над несчастными можно было бы шутить по настоящему. Вж-ж-жик! И выноси готовенького с сердечным приступом. А вдогонку из кабинета – "ха-ха-ха!" Но шутки шутками, а Смит-Камминг по части деревянной ноги был изобретателен необычайно. Штаб квартиру себе он подобрал у Трафальгарской площади, служба занимала целый этаж, попасть туда можно было только на одном лифте, помещение представляло из себя лабиринт полутемных комнат, в котором впервые попавшие туда люди терялись, так вот глава спецслужбы, инфернальный "С", заимел детский самокат и разъезжал на нем по оффису. Ставил протез на "скутер" и, энергично отталкиваясь от пола здоровой ногой, вот в таком виде, с развевающимися полами пиджака, сверкая моноклем в золотой оправе, навещал своих подчиненных. Можно сказать, что не каждому так везет с начальником, как повезло баронету Вайзмэну. Начальник у него был человек веселый.

Между прочим, я не понимаю претензий людей с либеральными убеждениями к советским спецслужбам. У того же Лаврентия Палыча были, конечно, свои недостатки, но он хотя бы за школьницами на самокате не гонялся.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх