Луковица – 26

Что такое дипломатия? Считается (всего лишь считается), что дипломатия это нечто чрезвычайно сложное, тонкое, изысканное, непременно связанное со знанием "языков" и вообще – "не нашего ума дело". То, что это не нашего ума дело это верно, тут я спорить не буду, но вот в том, что касается неких "тайн мадридского двора", дело обстоит несколько по-другому. Дипломатия – это отнюдь не нечто такое, при помощи чего государства обманывают друг-дружку. Государству вообще скрыть что бы то ни было очень сложно, как правило, все все обо всех знают. Под "всеми" я подразумеваю, конечно же, государства, людишки, в этих государствах живущие, никогда не знают ничего, вообще ничего. Они ничего не знают даже о государстве, в котором живут, куда уж больше. Малые си могут, конечно, полагать себя всезнающими, государство будет даже этому всячески способствовать, ему это выгодно, оно будет даже делиться с "историками", а то и с "представителями общественности" тем, что будет расцениваться особами, приближенными к архивам, как некое посвящение в касту избранных. Ну как же! Ведь им показали тайну из тайн – "планы", "приказы" или даже "Протоколы Допросов". Причем поразительнейшим образом на поверхности оказывается неспособность людей мыслить не то, чтобы логически, не будем чрезмерно требовательны к историкам, но хотя бы с использованием крупиц здравого смысла. С одной стороны люди свято верят "документам" или там "протоколам", а с другой с негодованием демонстрируют коричневые пятна на них, причем выходит так, что пятна эти должны доказывать одновременно и то, что показания вырваны силой и в протоколе изложена версия следователя, к истине отношения не имеющая, и то, что написанное в них – правда, ибо под пыткой не соврешь. Ну да что с историков взять, они люди от жизни оторванные и не понимают, что любой документ трактуется в зависимости от того, в какой контекст он подставляется. Когда нужно, то прав палач, когда нужно – жертва. Кому нужно? Да государству, конечно. "Что есть истина?" То, что таковым называет государство. Сегодня. А вчера? Не хотите ли сравнить?

На самом же деле дипломатия – это умение людей, обладающих властью в конкретном государстве (людей этих мы можем знать, а можем и не знать), использовать внутриполитический контекст, внешнеполитический контекст и контекст общемировой в своих интересах. Накладывая эти контексты друг на друга, разбивая их на части и складывая из этих фрагментов различные комбинации, персонифицированное в тех или иных исторических деятелях государство создает новую реальность, в которой его доводы (выговариваемые в словах, что очень важно, ибо государство описывает нам себя при помощи слов) обретают значение, становятся некоей очевидностью, превращаются в нечто осязаемое, чуть ли не материальное, а доводы противника теряют свою силу, причем бывает так, что они теряют силу даже в его собственных глазах.

Искусство манипулирования историческим и вытекающим из него политическим контекстом (зачастую это одно и то же) и является тем, что мы имеем в виду, говоря о "дипломатии". Научиться этому нельзя. С этим умением следует родиться, совершенно так же, как некоторые с рождения обладают инстинктом власти. Распространеннейшее мнение, что искусству власти или искусству дипломатии можно научиться, является в свою очередь одним из проявлений манипуляции. Манипуляции нами.

То, что происходит между государствами, больше всего похоже на игру, игра эта грандиозна, гоударства прилагают колоссальные усилия для того, чтобы выстроить свою, отличную от других реальность и в этой новой реальности вещи обретают иное значение и явления наполняются новым смыслом. Государства расхватают куски старой реальности и наперегонки складывают из них новую, самое важное в этой игре вовсе не некие "ресурсы" и уж совершенно точно не такая чепуха как "деньги", самое главное для государства – это время. Время – вот то, за что государство отдаст все сокровища мира, время – вот то, чего государству всегда не хватает, время – вот то, чего одно государство старается лишить другое. Время – вот главная ценность нашего бренного мира.

В той игре, что велась в мире в период, называемый нами Первой Мировой Войной, европейцы пытались использовать Америку в своих интересах, Америка же пыталась использовать к своей выгоде то, что ее хотят использовать. Карты, которыми играли участники, лежали на столе и лежали открыто – каждый мог видеть, что у кого на руках, вопрос был вовсе не в этом, главное было в другом – какая масть считается козырной. Борьба велась именно за это. Все, как всегда. "Same old shit." Важен не набор карт на руках, не их комбинация, важно сделать так, чтобы наша шестерка стала козырной, а ваш туз – нет. Вот и все. В этом и состоит искусство дипломатии. Именно здесь лежат истоки недоумения по поводу того, каким образом полуграмотный Хрущев обошел утонченного Джей Эф Кей на повороте во время Карибского кризиса. Хрущев был хорошим дипломатом, а Кеннеди плохим, вот вам и вся дипломатия.

Точно так же и в намерениях полковника Хауса не было никакой тайны. Ни для немцев, ни для англичан. Он лавировал между ними, а они эти уловки пытались использовать в игре между собой. Вот то, к чему стремилась Америка – было ясно, что, если уж ей позволили стать участником игры, то какие-то преференции она из этого извлечет, было также ясно, что преференции эти будут ей дарованы победителем, преференции же являются преференциями ТОЛЬКО И ТОЛЬКО в том случае, если мы берем их сами и берем силой. Преференции это то, что государства называют своими "интересами". Интересы, которые нам дарит другое государство, нашими интересами не являются ни в малейшей степени, это каждому дураку понятно. "Бери то, что нам негоже." Для отстаивания собственных "интересов" государству помимо прочего нужна еще и армия. Создать армию может только война. И вот здесь и появляется на свет то, что мы называем дипломатией, дело в том, что армию можно строить как на своей, так и на чужой войне. Это тоже понимают все, тут хитрости никакой нет.

Для того, чтобы немцы и англичане, воюя между собой, позволили Америке создать собственную армию, нужно было сделать так, чтобы кто-то из них был ВЫНУЖДЕН это сделать. Делов-то! Хаусу теперь оставалась самая малость – усилить одну из воюющих сторон с тем, чтобы другая сторона, ощутив не просто опасность, но близость поражения, позволила Америке создать армию и попыталась бы использовать эту армию к своей выгоде. УСИЛИВАЕМ ОДНУ СТОРОНУ, А ВОЮЕМ НА ДРУГОЙ. И Америка именно этим и занималась. Когда Англия в феврале 17-го при помощи Русской Революции резко ослабила Россию, Хаус тут же увидел в этом возможность вынудить Англию не только к тому, чтобы та позволила американцам заиметь армию, но и к тому, что Англия окажется перед необходимостью позволить этой армии воевать на своей стороне в Европе. Как только Англия решила Россию опустить, Хаус решил Германию поднять. Для этого полковнику и понадобился Троцкий.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх