ПОЛИНА ПОЗИРУЕТ КАНОВЕ ОБНАЖЕННОЙ

Принцесса всей душой жаждала помогать артистам.

(Поль д'Арист)

Приехав в Париж, Полина обнаружила, что ее братья и сестры всего за год в десятки раз увеличили личные состояния благодаря стремительной карьере Бонапарта и живут в роскошных домах. Уязвленная вдова генерала Леклерка отправилась просить денег у Первого Консула и купила особняк Шаро в предместье Сент-Оноре.

Там она устроила уютное гнездышко — спальню с огромной кроватью, способной выдержать самые бурные любовные поединки, — и была готова принимать там всех понравившихся ей мужчин.

Для начала Полина возобновила связь с артистом Лафоном — она так и не смогла забыть его силу и пылкость. Однажды вечером между ними произошла весьма пикантная и забавная сценка. Полина вдруг

разрыдалась.

— Когда мы лежим с тобой в этой кровати, — пролепетала она любовнику, — мне кажется, что мой муж все еще жив…

Растроганный артист вынужден был приложить невероятные усилия, чтобы утешить слишком чувствительную вдову. Сейчас в этом здании находится посольство Англии.


Потом Полина по очереди доверяла свою, как говаривали светские поэты того времени, «семейную драгоценность» министру военного флота и по делам колоний адмиралу Декрэ, и целой толпе щеголей. Один из мемуаристов утверждает, что «очень часто она даже не знала имен своих партнеров»…

Бонапарт вновь забеспокоился. Надеясь, что супруг сумеет усмирить исступление чувств Полины, он решил немедленно выдать сестру замуж.

Молодая женщина как раз завела нового любовника — богатого, благородного и весьма недурного собой.

— Он нам подходит, — заявил Первый Консул брату Жозефу. — К тому же с его помощью мы попробуем помириться с роялистами. Прошу тебя, проведи предварительные переговоры.

Этим молодым человеком был Камилл Боргезе, внучатый племянник папы Павла V.

Жозеф встретился с кардиналом Капрара, папским легатом, и совершенно серьезно заявил ему, что принц скомпрометировал его сестру.

— Только женитьба может спасти положение, — добавил он.

Прелат немедленно отправился к принцу и сообщил ему новость, от которой тот пришел в совершенный ужас. Молодой человек был не прочь развлечься на перине с вдовой генерала Леклерка, но ему и в голову не приходило жениться на ней и стать знаменитым рогоносцем.

Кардинал Капрара дал понять Камиллу, что он подвергает себя серьезной опасности, противясь воле Бонапарта. В конце концов совершенно убитый Боргезе покорился.

Венчание состоялось в Мортфонтене, и встревоженный принц очень внимательно прочитал брачный контракт. Все присутствующие заметили, что он вздохнул с облегчением, радостно и благодарно улыбнувшись членам семьи Бонапартов. Родственники Полины решили, что Боргезе благодарит их за то, что они выдают за него замуж самую красивую женщину в мире. Они просто не знали, что в Италии было принято упоминать в брачном контракте имя любовника невесты, и принц опасался, что найдет в списке приданого длинный ряд незнакомых ему имен…


Молодая пара вскоре уехала в Рим и в декабре 1803 года обосновалась во дворце Боргезе. Полина, мало что понимавшая в искусстве, осталась вполне равнодушна к сокровищам, собранным в ее новом доме. Зато ее безумно развлекали многочисленные шутки и ловушки, устроенные архитекторами по моде времени для развлечения гостей. «Прогуливающийся в парке собирался, например, перейти через ручей, а сельский мостик отъезжал от него в сторону. Скамейки опрокидывались, как только человек намеревался присесть. Чуть дальше нога его касалась вполне невинного на вид камня, и тут же струя воды ударяла ему в лицо…»

Однако вскоре эти невинные шалости наскучили Полине, которую по-настоящему привлекало одно-единственное занятие в мире…

А принц Боргезе, как назло, оказался гораздо худшим партнером, чем она надеялась.

И Полина погрузилась в невыразимую скуку. К счастью, Бонапарту пришла в голову счастливая мысль объявить себя императором, и Полина получила возможность вернуться в Париж.

В столице у молодой женщины было множество приключений. Об одном из них писали многие хронисты.

Однажды ночью — это было в 1805 году — в Люксембургском саду был праздник. Какая-то очаровательная женщина с большим интересом наблюдала, как готовится фейерверк. Она была одета скромно, но с большим вкусом… Положение ее, по свидетельству очевидцев, «явно не соответствовало тому, как она была одета».

«Хотя на лицо ее была опущена вуаль, скрывавшая черты, — пишет Дорис, — на нее обратил внимание некий молодой человек. Некоторое время он наблюдал за незнакомкой, потом решился подойти. Вскоре между ними завязалась беседа. Женщина — маленькая мещаночка, очевидно, бывшая замужем за каким-нибудь нудным старикашкой, — боялась вступать в разговор и очень смущалась. Она была весьма добродетельна и не производила впечатления светской дамы. Мало-помалу она оттаяла, вуаль не мешала ей разглядывать нового знакомого и почти не скрывала от него ее лица. Женщина отметила, что он хорошо сложен, крепок, с приятными чертами лица. Как только зажгли фейерверк, он предложил спутнице мороженое, и она не отказалась. Молодой человек решил, что не ошибся: перед ним гризетка, ищущая нового любовника — и тут же попросил разрешения проводить ее до дому. С неприступным видом она отказала, не захотела узнать имя человека, с которым провела такой приятный вечер.

На следующий день молодой человек получил от незнакомки письмо, в котором она назначала ему свидание — в Люксембургском саду, у большого фонтана, в семь часов вечера. Одинаково увлеченные, оба пришли вовремя и беседовали очень оживленно. Женщина сказала, что зовут ее Амелия, но, как только молодой человек стал более настойчив, она скрылась, легкая и насмешливая, пообещав на прощание вскоре дать о себе знать.

Через три дня в новой записке она назначила молодому человеку свидание в доме мадемуазель Д., в доме № 188 по улице Бак, в восемь часов вечера. Влюбленный юноша — а он уже успел по-настоящему влюбиться в незнакомку — отправился по указанному адресу, спросил ключ, который ему немедленно выдали, и попал наконец в комнату, обставленную с большим вкусом. Почти сразу же появилась очень взволнованная и необыкновенно от этого похорошевшая Амелия… Расстались они нескоро, очень довольные друг другом, открыв друг другу, если уместно будет так выразиться, глубины своих сердец.

Потом было много новых свиданий, но внезапно счастливый любовник перестал получать от своей дамы сердца маленькие записочки, в которых она назначала ему свидания. Удрученный молодой человек побежал к хозяйке дома на улице Бак. Однако никто не знал Амелию, она была случайной клиенткой, не оставившей ни своего имени, ни адреса.

Два года спустя наш молодой человек случайно оказался на дворцовом приеме. Внезапно мимо него в сопровождении одного из самых высокопоставленных сановников императора прошла женщина, усыпанная бриллиантами. Совершенно изумленный, он смотрел ей вслед, узнав свою незнакомку из Люксембургского сада. Приняв рассеянный вид, он спросил у кого-то из стоявших рядом, как зовут эту даму. И услышал в ответ:

— Это принцесса Боргезе, сестра императора.

Через несколько минут ему удалось приблизиться к своей случайной возлюбленной и привлечь ее внимание. Она тоже узнала его, на ее лице заиграл легкий румянец, и она быстро отвернулась.

На следующий день молодой человек получил указание явиться к графу де Монталиве, министру внутренних дел. Граф сообщил ему о назначении на важный пост в одном из северных департаментов, сказав, что он должен покинуть Париж через сорок восемь часов. Бывший любовник Полины с благодарностью принял назначение и через сутки уехал из столицы».

Вот так иногда излишества принцессы Боргезе пробивали совершенно неожиданные бреши в священном здании Управления Империей…


Весной 1805 года Полина задумала заказать Канове свой портрет.

Знаменитый скульптор приехал в Париж, долго смотрел на сестру императора и в конце концов решил изобразить ее в образе «Венеры-победительницы, лежащей полуодетой на канапе. Восхищенная принцесса Боргезе немедленно разделась, обнажив перед Кановой совершенной формы грудь.

— Эта часть вашего тела столь прекрасна, — сказал он как истинный знаток, — что мне вряд ли удастся превзойти природу. Поэтому я просто сделаю слепок с ваших грудей.

Полина с радостью согласилась. Однако когда дошло до дела, Канова засомневался — он не мог прикоснуться рукой к «столь совершенным предметам».

— Ну же! — подбодрила его принцесса. — Чего вы испугались?

— Я боюсь влюбиться в мою модель.

— О, Канова, а вы, оказывается, льстец!

Когда скульптура была готова и ее показали публике, разразился ужасный скандал: сестру Наполеона обвинили в бесстыдстве.

— Как вы могли решиться позировать совершенно обнаженной? — спросила ее одна из придворных дам.

— Но ведь в мастерской горел камин! — просто ответила Полина.


Казалось, сексуальный пыл сестры императора становится с возрастом все сильнее: по свидетельству одного мемуариста, «у нее все время было такое отвратительное ощущение, будто она сидит на горячих углях».

Так что Полина была вынуждена просить всех окружавших ее мужчин остужать этот жар любыми имеющимися у них в наличии средствами.

Расстройство это было так серьезно, что Полина теперь зачастую ошибалась и просила об интимных услугах не мужчин, а дам…

Принц Боргезе, узнав обо всем, был очень раздражен.

То, что жена обманывала его с каким-нибудь бравым офицером императорской армии, было в конечном итоге обычным делом для того времени, но изменять с женщинами… Нет, это уж слишком!

На какое-то мгновение ему пришла в голову мысль устроить Полине чудовищную сцену, но потом он сообразил, что может извлечь из данной ситуации пользу. И принц дал понять жене, что в обмен на свою снисходительность хотел бы получить орден Почетного Легиона, французское гражданство, орден Золотого Руна и должность в императорской армии.

Полина обещала похлопотать перед Наполеоном, и вскоре восхищенный принц Боргезе получил все, о чем просил, и был назначен «командиром придворных конногвардейцев».

Камилл собрался было рассыпаться в благодарностях перед женой, но она остановила его:

— Подождите, друг мой, это еще не все!

И, лукаво блестя глазами, сообщила принцу, что добилась для него чести немедленно отправиться в Булонь, в лагерь французской армии…

Несколько дней спустя Боргезе присоединился к своему эскадрону, и Полина, избавившаяся от мелочного, ревнивого и бессильного мужа, с головой окунулась в светский адюльтер.

Между любовными поединками Полина принимала визитеров. Это позволяло ей присматривать себе новых любовников. Несмотря на весь свой фантастический темперамент, она не могла уложить в постель всех мужчин разом, так что ей приходилось держать их в резерве, называя это своим «питомником»…

Чтобы обольстить мужчин, бывавших у нее в доме, Полина использовала самые невероятные средства. По ее приказу слуга-негр Поль демонстративно проносил через салон фарфоровое позолоченное биде, которым сестра императора очень гордилась…

Иногда принцесса Боргезе заходила еще дальше, предаваясь с некоторыми своими приятельницами весьма смелым ласкам.

Послушаем герцогиню д'Эскар:

«Она сообщила, что хочет меня видеть… Несмотря на все предубеждение, которое я испытывала к сестре преследовавшего меня тирана, я находила эту женщину очень красивой. Одевалась она невероятно элегантно. Статс-дамой у нее была госпожа де Ш. (де Шамбодуэн). Прошу моих читателей поверить в правдивость того, что они прочтут дальше:

Эта самая госпожа де Ш. лежала на полу у ног принцессы, а та поставила обе ступни на обнаженную грудь своей придворной дамы. Не могу передать, как велико было мое возмущение. Сама же госпожа де Ш. была, казалось, рождена для сего позорного положения и совершенно не смущалась.

Префект, присутствовавший при этом, не удержался и заметил госпоже де Ш., что лежать так, очевидно, очень утомительно.

На что она ответила совершенно спокойно:

— О нет, месье, я уже привыкла!

Я сидела рядом с госпожой Боргезе и не могла оторвать глаз от омерзительного зрелища, с трудом удерживаясь от смеха при виде голой ноги на горле фрейлины.

Принцесса спросила, нравится ли мне это зрелище и что вообще я предпочитаю.

— Трагедию, — ответила я.

— Я тоже, — поддакнула госпожа де Ш. — Я люблю трагедию, потому что она возвышает душу.

Голос ее, искаженный тяжестью ноги госпожи Боргезе, делал эту фразу еще более смешной и нелепой. Давясь от смеха, я поторопилась уйти… Много раз бывая у Полины, я наблюдала «под ее ногой» и других дам».

Путешествуя, Полина вела себя еще более непристойно. Послушаем Максима де Вильмаре: «Когда у принцессы сильно замерзали ноги, ей (госпоже де Шамбодуэн) приходилось принимать совершенно неприличные позы, чтобы Полина могла засунуть ноги в тепленькое местечко»

Впрочем, очень скоро поведение Полины стало еще более эксцентричным…






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх