ПОГОНЯ

На другую ночь энги подожгли большой шведский сеностав на северной окраине Юнгсховеда — им надо было отвлечь внимание врагов от того, что происходило по другую сторону замка. Все устремились к месту пожара, а Свен между тем спокойно выкопал свою бочку и перенес в пещеру. Там он вынул из нее деньги и бумаги, спрятанные в кожаные мешочки, и переложил все это в брюхо убитого оленя.

Этого оленя отобрали вечером того же дня у егеря ленсмана Тюге Хёга вместе с письмом, которое тот должен был отвезти в шведскую ставку. Свен-Предводитель взялся выполнить это поручение на свой лад, и для этой цели они с Ивером облачились в костюмы помещичьих егерей.

В тот вечер в пещере было людно. Судя по всему, энги собрались в дальний путь: у каждого из них за плечом болтался туго набитый мешок. У всех энгов были также ружья, а на нагрудных ремнях висели маленькие пороховницы. Свен сдержал обещание, которое дал государственному совету, когда тот отказался прислать ему оружие, и сам добыл себе его. Все ружья были шведской работы, и энги начистили их до блеска. Откровенная гордость, с которой воины Свена поглядывали на свое оружие, свидетельствовала о том, что они лишь недавно завладели им. Свен молча зашивал в брюхо оленя денежные мешочки, лица его людей тоже были сосредоточенны и серьезны. Ане-Мария сидела на соломенной подстилке, держа на коленях маленького сына, и не сводила глаз со Свена.

— Вот так! — наконец воскликнул Ивер, перерезав нитку, которой зашивал оленье брюхо. — Все теперь готово!

— Какая сейчас погода? — спросил Свен,

— Темная, облачная!

— Тогда пошли, — сказал Свен, — все по местам! Да хранит нас господь! Все знают, что им надо делать?

— Да, — отвечали энги.

Свен продолжал:

— Шестеро из вас пойдут за нами. Вы разбредетесь по округе и всюду будете поджигать шведские сеноставы. Я обещал вам по ригсдалеру за каждый подожженный склад сена, но я ведь знаю, что вы честно исполните мое поручение, а раз так — я могу заплатить вам хоть сейчас. Все вы бесстрашные, отважные люди! И если я скажу вам: «Ступайте, и пусть каждый из вас убьет шведского офицера», — вы и это исполните! Энги, отважные мои друзья! Вот вам деньги за труд и еще немного в придачу!

Положив на ладонь Абеля кошелек, Свен пожал ему руку.

— Что до остальных, путь наш вам известен, и вы знаете, что вам надлежит делать. Вперед!

Поставив ребенка на пол, Ане-Мария подошла к Свену.

— Давайте сперва прочитаем молитву и осеним себя крестным знамением, — сказала она, — это поможет тебе в пути.

Свен кивнул в знак согласия и, сняв шапку, опустился на колени. Все остальные последовали его примеру. Помолившись, энги встали с колен и, кивнув Ане-Марии, покинули пещеру. Оленя уложили в сани, спрятанные в лесу, и дерзкое путешествие началось. Ночь выдалась темная и мглистая, все вокруг было сковано тишиной, голые кусты и деревья принимали во мраке причудливые, зловещие очертания, в лесу дул холодный, пронизывающий ветер. Но энгов, привыкших к ночным походам, все это нисколько не пугало. Они шли за санями, разбившись на две цепочки, скрыв ружья под плащами, настороженно прислушиваясь ко всем подозрительным шорохам. Миновав лес, они расстались, но перед этим Свен еще раз повторил каждому все, что тому надлежало помнить.

Ане-Мария вышла из пещеры вслед за ними. Она остановилась с маленьким сыном на руках у опушки леса и увидела, как мрак поглотил сани и людей, которые разбрелись в разных направлениях.

Между тем отряд Мангеймера, продвигаясь вперед по главной дороге, миновал Престё. Драгуны посмеивались над невзрачным всадником, ехавшим впереди них рядом с капитаном: он сидел на коне ссутулясь, и его бросало из стороны в сторону, казалось, он с трудом удерживается в высоком кавалерийском седле.

— Можно бы и потише ехать, — сказала Головешка. — Пока не стемнеет, нам все равно не догнать Свена-Предводителя.

— Что, устала уже? — насмешливо осведомился Мангеймер.

— Еще что! — отвечала старуха. — Я тогда не годилась бы вам в провожатые. Просто я знаю, что Свен — хитрая лиса, он ничего не станет затевать при свете дня. А потому не лучше ли нам покамест порасспросить здешних жителей? Потом мы еще успеем насладиться быстрой ездой.

Пока Головешка держала эту речь, драгуны подошли к поселку Борсе. Здесь дорога разветвлялась на две: одна вела на северо-запад к Нестведу и Рингстеду. Другая, все так же не сворачивая, тянулась до Кёге. В те годы у самой развилки стояла небольшая кузница. Когда к ней подъехали драгуны, кузнец как раз ставил подкову боевому коню. Заметив приближавшийся отряд, он бросил работу и с любопытством уставился на шведов. Головешка подъехала к нему.

— С добрым утром, Асмус! — воскликнула она с улыбкой: таким смешным показался ей кузнец, удивившийся ее новому облачению. — Не видал ли ты путников, проезжавших мимо на санях?

— Путников? — повторил кузнец, все так же оторопело, с раскрытым ртом глядя на нее. — Боже милостивый, Бодиль, никак, это ты? Ты что ж, мужиком заделалась?

— Ох, не говори, Асмус, дела мои совсем плохи! Но ты не ответил на мой вопрос.

— О каких путниках ты спрашиваешь?

— Мимо должен был проехать на санях человек, а не то и два. И в санях у них бочки с пивом.

— Нет, таких я не видал. А вот была бы ты здесь вчера, могла бы неплохо заработать.

— Это как? — спросила Головешка.

— Занемогла помещичья корова в имении Энгельхольм. Видно, порча на нее нашла, так что ей и жизнь не в жизнь, и смерть ее не берет. Помещик искал какую-нибудь знахарку, чтобы та заговорила скотину от порчи, но, не найдя никого, привез из города лекаря, а ты ведь сама знаешь, что пилюли против порчи — пустое дело.

Головешка презрительно усмехнулась. Мангеймер с величайшим удивлением прислушивался к этой беседе.

— А кого это ты разыскиваешь? — продолжал кузнец.

— Уж кто-кто, а ты хорошо его знаешь, Асмус-кузнец! — отвечала Головешка. — Не кто иной, как он, этой весной привязал тебя к столбу и отстегал кнутом за то, что ты стрелял в поле мелкую дичь.

Чумазое лицо кузнеца при этих словах налилось кровью. Глаза его сверкнули, и он ответил:

— Да пропади он пропадом, этот Свен! Если уж ты взялась его разыскивать, он, помяни мое слово, скоро начнет метаться как затравленный заяц. Ведь, кроме вот этих добрых людей, за ним гонится еще один шведский отряд.

— Кто такие? — спросил Мангеймер.

— А драгуны того полковника, что стоял в замке Юнгсховед, — с угодливым поклоном отвечал кузнец. — Спарре его имя. Вчера поутру он тоже прискакал сюда со своими людьми и вроде вот нашей Бодиль спросил, не видал ли я Свена.

Мангеймер насупил брови и закусил ус.

— А куда поскакал полковник? — спросил он.

— Вон туда, по той дороге, ваша милость! Прямиком на Кёге, да только навряд ли Свен поедет по главной дороге. Зачем ему это, когда он знает столько окольных путей!

— Так я думаю, нам лучше свернуть налево! — сказал капитан,

— И я так думаю, — согласилась старуха.

— Уж они наверняка что-то затевают, — продолжал кузнец. — Я видел, как мимо один за другим проезжали все энги, а сегодня поутру сюда прискакал Иенс Железная Рубашка и просил проверить, прочно ли подкован его гнедой конь. «Хорошенько проверь подковы, Асмус-кузнец, — сказал он, — ему скоро идти в долгий путь!»— «Куда же это?»— спросил я. «Далеко!»— повторил Иенс и, ухмыльнувшись, свернул налево и ускакал.

— Вперед! — крикнул Мангеймер, пришпоривая коня.

Кивнув кузнецу, Головешка последовала за капитаном. Глядя ей вслед, кузнец перекрестился и лишь после этого вернулся к прерванной работе…

— Что же дальше? — спросил Мангеймер, когда отряд уже проделал часть пути.

— Теперь мы напали на след того, кого ищем, — ответила Головешка. — Уж если энги поехали этой дорогой, значит, и Свен вскорости будет здесь. Нипочем не поверю, будто его дружок велел подковать своего коня, чтобы с утра носиться по дорогам одной забавы ради! Если вы согласны со мной, то не лучше ли для начала вашим людям встать на постой в каком-нибудь из здешних крестьянских домов? Отсюда вы можете видеть каждого, кто пройдет по дороге. А я тем временем проберусь в поселок Снесере и выведаю что смогу у жены того самого Иенса, о котором говорил нам кузнец.

Мангеймер улыбнулся.

— Разрази меня гром! — воскликнул он. — Ты мудрая женщина! Но что это кузнец толковал про какую-то помещичью корову и порчу, которую будто бы на нее наслали? Ты что, и колдовством промышляешь?

— Что мне ответить вам, ваша милость? Подчас нужда заставляет пробавляться чем угодно.

Казалось, капитан погрузился в глубокую задумчивость. Неожиданно он повернул своего коня к Головешке и, понизив голос, спросил:

— А гадать ты тоже умеешь?

— Уж это для меня легче легкого!

— Правду говоришь?

— Это такая же правда, как то, что вы сейчас стоите передо мной!

— Погадай мне, — сказал Мангеймер, стягивая с правой руки перчатку. — Скажешь правду, я подарю тебе две марки: они лежат у меня в кармане.

— Как вы узнаете, говорю ли я правду? — спросила Головешка, настороженно глядя на него.

— Мне однажды уже предсказали мою судьбу, — ответил капитан. — Это был прославленный ворожей, не тебе чета. Но если ты сейчас нагадаешь мне то же самое, значит, ты в ладу с истиной.

— Дайте мне вашу руку, — сказала Головешка.

Она пустила лошадь шагом и, схватив руку Мангеймера, несколько мгновений внимательно разглядывала ее.

— Странные приметы! — сказала она. — Я уж стольким людям предсказывала судьбу, но ни разу еще не видала таких примет, как у вас! Не скажу, что нагадал вам тот, другой, это мне неизвестно, но на вашей ладони написано, что вам не суждено умереть ни на воде, ни на земле! Сходится это с тем, что вам говорили раньше?

— Да, некоторым образом, пожалуй, да, — задумчиво ответил Мангеймер. — А вот не написано ли там, что мне суждено разбогатеть?

— О нет, ваше благородие! — ответила Головешка. — По руке этого не прочтешь.

— Отчего же?

— Да оттого, что только от твоей смекалки зависит, заполучишь ты богатство или нет… А вот и наши дома, Смелей въезжайте во двор и дайте отдых коням и людям, только пусть присматривают за дорогой. А я схожу в поселок и постараюсь кое-что разведать.

Было около двух часов ночи, когда энги добрались до густого леса, простиравшегося между Эвердрупом и новой крепостью, которую в 1609 году отстроил на развалинах древнего Паддеборга Иенс Спарре. Пронизывающий северный ветер гнал по темному небу тучи, иногда в просветах между ними мигали звезды. На этот раз лишь чистый случай помог Свену уйти от врагов, потому что Мангеймер, выбрав дорогу на Нествед, зашел слишком далеко на запад, а шведский полковник, направившийся в Кёге, — на восток.

Свен проскочил между ними. Зная наперечет все дороги и тропы, он старался держаться как можно ближе к лесу, где всегда мог найти нужное укрытие. Четверо энгов верхом на конях сопровождали сани. Двое ехали впереди на расстоянии ружейного выстрела, двое других — на таком же расстоянии сзади.

Въехав в лес у Спарресхольма, Свен крикнул по-совиному, что было условным знаком для его людей, а затем остановил сани и спрыгнул на снег. С удовлетворением оглядевшись вокруг, он шепнул Иверу:

— Выходит, мы проскочили, а это, видно, была самая трудная часть пути. Теперь закусим да накормим лошадь, а затем — вперед! Если и дальше так пойдет, мы, пожалуй, еще до рассвета выедем к большим лесам около Леллинга.

— Дело пойдет быстрее, когда мы углубимся в лес: там ведь поджидает нас Еспер со свежей лошадью, — сказал Ивер, положив мешок с едой на оленя.

Свен с Ивером начали есть. Никого из других энгов не было видно. После того как раздался совиный крик и они поняли, что сани остановились, энги направились к опушке леса и стали ждать, вслушиваясь в тишину и оглядываясь по сторонам.

Для отдыха Свен выбрал лесосеку — вырубленную поляну, где были уложены рядами саженные дрова. Отсюда через весь лес вела узкая, неровная тропинка. По обе ее стороны деревья стояли в таких густых зарослях малинника, терновника и ежевики, что получалась как бы сплошная стена. Чуть подальше дорогу перерезал крутой и довольно широкий ров. В него-то и стекала вода из глубокого озера, посреди которого высилась крепость Спарресхольм. Лесорубы перекрыли его сваленными древесными стволами, заполнив просветы между ними ветвями и дерном так, что образовался широкий и крепкий мост.

— С богом! — сказал Свен, поднимаясь с места. — Допей бутылку, Ивер, и поедем дальше. Ты что-то притих, задумался над чем-то.

— Я думаю о кузнеце Асмусе, который повстречался нам, когда мы ехали мимо Энгельхольма. Не сыграл бы он с нами какой-нибудь шутки. Он ведь тогда разговаривал с шведским драгуном, и мне показалось, будто он хотел рассмотреть, что же мы везем на санях.

— Нет! — спокойно ответил Свен. — Навряд ли он узнал нас в нашей егерской одежде. Но возьмем самое худшее: если даже он скажет, чтобы за нами выслали погоню, все равно она не поспеет!

— Он зол на тебя, Свен, с тех самых пор, как ты наказал его за браконьерство.

— Что ж, ничего не поделаешь, а сейчас — едем дальше!

Они снова запрягли лошадь и сели в сани.

В то же мгновение раздался протяжный совиный крик. Свен удивленно повернул голову. Такой же крик был немедленно повторен с другой стороны, и не успело еще заглохнуть эхо, как тут же прогремел выстрел. На дороге послышался лошадиный топот — двое дозорных на всем скаку приближались к саням.

— За нами погоня! — крикнул один из них, выехав к лесосеке. — Вам надо убираться отсюда! Шведы едут вдоль лесной ограды, растянувшись в цепочку. С ними проводник из датчан.

Ивер застыл как вкопанный и уставился на Свена.

— Сколько всадников ты насчитал, Там? — спросил Свен со своим обычным хладнокровием, никогда не покидавшим его в минуты опасности.

— Всадников двенадцать да еще проводник, — отвечал тот.

— Что же означал второй крик? — спросил Свен.

— Слышу, сюда скачут двое других дозорных! — сказал Ивер, приложив ухо к земле.

Он едва успел встать, как с другой стороны показались оба дозорных, скакавших во весь опор. Они осадили храпящих лошадей рядом с санями.

— Шведы зашли к нам с тыла, — зычным басом доложил один из всадников. — Они едут вереницей вдоль рва и ищут лазейку в лесной ограде.

— Сколько их, Абель?

— Я насчитал двенадцать человек, кроме проводника. Он датчанин, я определил это по его речи, когда они вплотную подъехали к нам. Тут я закричал…

— Кто стрелял?

— Один из шведов — после того, как я крикнул по-совиному. Стрелял он наугад, но все же пуля пронеслась где-то между ногами коней.

— Вперед, скорей! — прошептал Свен. — Ивер, прикрепи свои складной нож к рукоятке кнута и нахлестывай лошадь, чтобы она бежала во весь опор. А вы, четверо, сойдите с коней и, как только мы отъедем, завалите дорогу поленьями. Затем двое пусть снова сядут в седло и, отъехав на две-три сотни шагов, соорудят второе заграждение. Ружья пускайте в ход, если будет в том надобность, но берите на мушку только офицеров и, как отстреляетесь, постарайтесь нас догнать.

Отдав эти приказания, Свен подсел к Иверу в сани, и они покатили в глубь лесной чащи.

Недобрые предчувствия Ивера оправдались: Свена выдал кузнец из Борсе. Как только их сани скрылись из виду, он взял у шведа коня и поскакал к Мангеймеру. Догнать капитана оказалось не так уж трудно: ведь, пока Головешка рыскала по окрестностям, его отряд весь вечер стоял на отдыхе в придорожной крестьянской усадьбе. На беду Свена, кузнец с давних пор промышлял браконьерством в здешних краях и хорошо знал окрестные леса, а потому он вывел капитана и его драгунов к Спарресхольмскому лесу кратчайшим путем. Здесь, как разнюхала Головешка, около полуночи один из энгов должен был поджидать товарищей со свежими лошадьми.

Неподалеку от имения Мангеймер встретил всадников полковника Спарре, которых тот на обратном пути из Кёге разослал в разные стороны. Капитан рассказал командиру отряда все, что счел необходимым, и взял его с собой, — это позволило шведам оцепить лес. К тому же кузнец так быстро и неслышно вед их вперед, что шведы вполне могли бы добраться до лесосеки, где остановились сани, если бы Свен, осторожности ради, не выставил четырех часовых.

Как энги уже сказали Свену, шведы на подходе к лесу разбились на две группы. Отряд Мангеймера первым нашел лазейку в ограде. Здесь кузнец простился с драгунами и, приняв от них мзду, поехал назад на коне, взятом у шведа. Капитан построил взвод с таким расчетом, чтобы его драгуны заняли всю дорогу. Сам он ехал впереди, рядом с ним — Головешка.

В течение всего этого долгого и трудного пути она не сходила с коня и хотя по-прежнему сидела в седле ссутулившись и ее бросало из стороны в сторону, не выказывала никаких видимых признаков утомления. Напротив, она то и дело понукала Мангеймера, чтобы тот ехал быстрее. Ее волосы выбились из-под шапки и длинными седыми прядями развевались на ветру. Насмешка, с которой вначале разглядывали ее странную фигуру драгуны, сменилась известной опаской, после того как кузнец рассказал о ее сношениях с нечистой силой. Даже сам Мангеймер и тот как будто начал выказывать ей некоторое почтение, оценив ее выносливость и дельные советы, которые та нашептывала ему в ухо.

Шведский отряд быстрой рысью ехал через лес, пока не добрался до лесосеки, где энги между тем успели соорудить новое заграждение.

— Тысяча чертей! — воскликнул Мангеймер. — Эти мерзавцы преградили нам дорогу!

— Слава богу! — отозвалась Головешка. — Лучшей работы мне за всю ночь не доводилось видеть!

— О чем ты толкуешь, старуха?

— Вряд ли энги стали бы тратить время на строительство заграждений, не будь Свена с санями где-то поблизости. Ваша милость, прикажите нескольким драгунам спешиться и оттащить поленья в сторону. Однако нам с вами лучше отойти отсюда — тут уж, верно, где-нибудь рядом засада. Энги славятся тем, что стреляют без промаха. Энг попадет куда угодно — даже в отметину от чужой пули. Не лишне также приказать вашим людям держать карабины наготове, чтобы бить по вспышкам, как только прогремят выстрелы.

Трое драгунов, спешившись, стали пробиваться через заграждения. В ту же минуту за ближайшими деревьями взметнулись искры, и два выстрела разорвали тишину. Ответом им был залп шведских карабинов. Головешка успела отвести своего коня в сторону и укрылась за деревом. В отличие от нее, Мангеймер пренебрег этой предосторожностью. Его жеребец встал на дыбы и, сраженный насмерть, рухнул на снег. Капитану с трудом удалось высвободить ноги из стремян и соскочить на землю. Обернувшись, он увидел, как один из драгунов зашатался в седле и упал плашмя на коня. Пуля пробила ему ГРУДЬ.

— Его песенка спета, — сказала Головешка, выходя из укрытия и беря лошадь убитого под уздцы. — Возьмите свои пистолеты, господин капитан, и садитесь на этого коня: нам надо скорей ехать дальше.

Мангеймер послушался ее совета и приказал:

— Вперед!

Шведам удалось разглядеть заграждения на лесосеке потому, что при слабом свете звезд поленья четко выделялись на снегу, но, когда всадники продвинулись вглубь по лесной дороге, свет этот снова угас — все вокруг было окутано зловещим мраком. Однако Головешка не унималась и требовала, чтобы Мангеймер ехал быстрее.

— Тысяча чертей! — крикнул капитан. — Ты что, старуха, вообще никогда не устаешь?

— Нет, ваша милость, — с издевкой ответила женщина, — я никогда не устаю в пути, к тому же Свен не мчится, а летит, уж я-то его хорошо знаю, а ведь он едет в такой же темноте, как мы!

Тут вдруг среди всадников возникло замешательство, лошади начали спотыкаться, и вся цепь замерла. В то же мгновение прогремели два выстрела.

— Какого дьявола?.. — заорал Мангеймер, видя, как Головешка вместе с конем рухнула на землю, но в душе даже обрадовался, что ее, видно, настигла пуля.

— Они привязали к деревьям веревку, — ответила Головешка, выбираясь из-под убитого коня. — Дайте мне вашу саблю, я перерублю веревку, и мы поедем дальше.

Протянув ей саблю, Мангеймер спросил:

— Как ты поедешь дальше, ведь твой конь убит?

Перерубив веревку, Головешка возвратила капитану его саблю.

— Ничего! — ответила она с улыбкой. — Что-нибудь да придумаем.

Ухватившись за арчак капитана, она встала одной ногой на его ногу, и, прежде чем он успел угадать ее намерение и воспрепятствовать ему, уселась на коня позади него. Мангеймер в бешенстве обернулся к ней, но Головешка, ожидавшая взрыва ярости, остановила его словами:

— Главное, скорее вперед! Вам еще пригодится моя помощь! Вон, глядите, где дорога светлеет, уже виден тот, кого мы ищем!

Мангеймер и в самом деле увидел вдалеке Свена и его сани. Эта картина примирила его с неприятным соседством, и все же он пришпорил коня так. что тот вдруг стал на дыбы. Но, догадавшись об уловке Мангеймера, Головешка обхватила его рукой и с насмешливой улыбкой зашептала:

— Правильно, господин капитан, пусть конь скачет во весь опор. Обо мне не беспокойтесь, я удержусь в седле. В другой руке у меня пистолет со взведенным курком, и, если что, я приставлю его к вашему виску и нажму курок. Как только убьют кого-нибудь из ваших драгунов, я возьму его коня, но до тех пор вам придется мириться с моим обществом. Скажите вашим солдатам, чтобы они перезарядили карабины, а когда мы подъедем к саням, велите им целиться в лошадь — людей ведь можно изловить и позже.

Мангеймер в ярости заскрежетал зубами, но все же приказал своим драгунам перезарядить карабины.

— Видите, в лесу-то светлее, — продолжала Головешка, — должно быть, мы скоро их нагоним. Но что это? Сани остановились!

В слабом свете занимавшейся зари было видно, как у рва от снега отделилась какая-то точка.

— Они едут дальше! Постарайтесь нагнать их как можно быстрее! Тогда еще до рассвета клад будет наш!.. — Пришпорив пятками жеребца, она продолжала: — Не тревожьтесь обо мне, благородный рыцарь, на тот случай, если они устроят засаду и станут в нас стрелять. Я ведь сижу позади вас, ваша грудь служит мне защитой, и еще не нашелся тот свинец, который пробил бы нас обоих насквозь…

— Когда мы возвратимся из этого похода, я велю тебя колесовать, — отвечал Мангеймер.

— Шутить изволите, господин капитан. К тому же вы не первый, кто обещал со мной расправиться. Да и вы нипочем бы этого не сделали! Сначала мы поделим деньги, а все остальное уладится само собой.

Подъехав ко рву, всадники обнаружили, что мост исчез. Придержав коня, Мангеймер изрыгнул страшное проклятие.

— Как же нам теперь быть? — пробормотал он.

— Пришпорить коней и перескочить на ту сторону, — ответила Головешка.

— Мой конь не выдержит нас обоих!

— Выдержит! Попытка не пытка!

Мангеймер осадил своего коня и приказал драгунам перепрыгнуть на лошадях через ров.

Прыжок удался, и все всадники благополучно приземлились на той стороне. В это время из-за ближайших деревьев прогремели два выстрела, и двое драгунов рухнули на снег.

— Вот видите! — воскликнула Головешка, соскользнув на землю и схватив под уздцы коня одного из убитых всадников. — Продолжим погоню, уже занимается день, и скакать теперь осталось совсем недолго!

Она вскочила в седло. Погоня стала еще стремительней, драгуны мчались вдвое быстрее прежнего, но Головешка все же ухитрилась достать из кармана жестяную флягу и осушить ее до дна. Между тем рассвело уже настолько, что были отчетливо видны ближние предметы. Просветы между деревьями стали больше, поредел и подлесок. Вдалеке показались маленькие сани, летящие по дороге. Заметив, что расстояние между отрядом Мангеймера и беглецами сокращается, Головешка издала торжествующий крик.

— Молодцы! — воскликнула она, впервые за все время обращаясь к драгунам. — Скоро вы заработаете свою утреннюю чарку! Если я не ошибаюсь, там впереди Свен-Предводитель со своим шурином. Смотрите, как они нахлестывают бедную лошадь, чтобы она бежала быстрее, но мы все равно их нагоним. Ничего не скажешь, шведы — отважные воины, сам черт им не страшен.

— А ты-то сама какова! — воскликнул один из драгунов.

— Не баба, а сатана! — добавил другой. — Ты любого драгуна за пояс заткнешь!

— Еще бы! — отвечала Головешка с угрюмой улыбкой. — Мне случалось и прежде скакать по ночам, и бывали прогулки похуже этой, хотя иной раз скачешь-скачешь, а все ни с места!

— А на чем же ты скакала?

— На помеле! — громко расхохоталась она и с этими словами снова продолжала свой путь бок о бок с Мангеймером.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх