О ТОМ, КАК ЭНГИ ДОБЫЛИ ВОЕННОЕ СНАРЯЖЕНИЕ У СВОИХ ВРАГОВ

На следующий год зима выдалась на редкость суровая. Лед сковал воду в заливах, и Карл Густав не замедлил этим воспользоваться. В конце января он повел свои войска по льду из Ютландии на остров Фюн.

На острове Фюн Карл Густав получил письмо, в котором Дания сообщала, что желает мира и отправила в шведский лагерь двух государственных советников для переговоров.

Карл ничего не ответил датчанам. Он послал гонцов проверить, крепок ли лед в проливе Большой Бельт, и повел своих солдат через остров Тосинге на остров Лангеланн, оттуда на остров Лоланн, а еще через два дня на остров Фальстер. Двенадцатого февраля он вступил на землю Зеландии.

При появлении шведов неописуемое смятение и страх охватили жителей всех сословий. Дороги, ведущие к столице, были забиты беженцами. Лейб-гвардия датского короля и драгуны Кая Люкке покинули Вордингборг, едва только враг высадился на острове Маснедё. Многие владельцы поместий в южной части острова Зеландия бежали со своими семьями в Копенгаген, спрятав деньги и ценности в подвалах и колодцах и бросив свои имения на фогтов и управляющих. Среди всеобщего отчаяния одни только бедные крестьяне-арендаторы с надеждой взирали на будущее: им было нечего терять, а стало быть, и нечего бояться. Они мечтали об одном — досыта наесться и отдохнуть, а после бегства тех, кто их притеснял, они могли вволю наслаждаться и тем и другим. Рабы стали господами, они издевались над фогтами, взламывали амбары и растаскивали запасы зерна.

Как только Карл Густав занял Вордингборг, он разослал в окрестности своих лазутчиков. Шведы сразу поняли, какое значение может иметь для них крепость Юнгсховед: берег образует здесь надежную гавань, очень удобную для кораблей, идущих из Швеции. Поэтому король отдал приказ отряду драгун занять замок и местечко Ронеклинт, которое лежало на самом побережье.

Фру Эльсе Парсберг, не послушав советов друзей, осталась в замке. Она приказала своим крестьянам связаться с датскими сторожевыми постами, оставленными в Гиссельфельде, и оттуда следить за перемещением вражеских солдат. Но крестьяне подожгли помещение караульни и отказались повиноваться хозяйке. Пришлось фру Эльсе покориться судьбе и, запершись в замке, ждать решения своей участи.

В эти грозные дни Свен-Предводитель бесследно исчез. фру Эльсе уже не раз посылала за ним, но ей отвечали, что Свен ушел из дому в тот самый день, когда шведы высадились в Зеландии, и с тех пор не возвращался. Конь, на котором он ускакал, через несколько дней к вечеру вернулся в усадьбу — над глазом у него был след от сабельного удара, на шее шрам от пули. О самом Свене не было ни слуху ни духу.

Меж тем в окрестностях становилось неспокойно. В лесу то и дело раздавались выстрелы, а местные крестьяне рассказывали, что в поле им время от времени встречались незнакомые люди весьма странного обличья. У некоторых на голове железные шлемы или каски, на других — кирасы или кольчуги, которые, судя по непривычным украшениям, взяты у шведов. Вооружены эти люди также чем попало: у одних лезвие косы, насаженное на рукоятку, у других рыцарская сабля, карабины; пистолеты с длинными стволами и на поясе патронташ.

Однажды утром в начале февраля несколько шведских драгунов набрели на маленькую хижину у опушки Эрремандсгордского леса между Гьердерёдом и Крагевигом. Солдаты отвели коней в сарай, а сами зашли в хижину переждать снежный буран, который начался с рассветом. В хижине не было никого, кроме четырех драгунов и крестьянина, который служил шведам проводником, — как видно, обитатели хижины давно ее покинули.

Один из драгунов развел огонь в очаге, второй тем временем ощипывал курицу, потом насадил ее на шомпол и стал поджаривать на огне, а двое их товарищей, проверив замки карабинов, составили оружие в углу и сами растянулись на лавках вокруг стола.

Крестьянин-проводник стоял у оконца, выходившего в сторону леса. Однако его живые черные глаза следили за каждым движением драгунов. Под конец он внимательно поглядел в окно и воскликнул:

— Ну и непогода разыгралась нынче с утра! А ночью было и того хуже. Храни господь путника, который не знает, где искать пристанища.

— Пропади они пропадом, твои путники! — отозвался драгунский капрал. — Мне жаль солдат его королевского величества, которые в такие ночи несут караул.

— Эй, мужик! — крикнул драгун, сидевший с вертелом у огня. — Раздобудь-ка мне дровишек. Наверное, они припасены в сарае.

Крестьянин пошел было к двери, но его остановил второй драгун:

— А заодно задай корму нашим лошадям.

Крестьянин вышел.

— Вот как надо обращаться с датчанами! — воскликнул драгун, презрительно смеясь. — Жалкие людишки! Они послушны и угодливы. Нашему королю нетрудно будет держать их в повиновении, когда он захватит всю датскую землю и превратит ее в шведскую провинцию… Но что это? — прервал он свои разглагольствования и, встав с лавки, подошел к окну. — Я слышу стук копыт по мерзлой земле. Что ж! Тем лучше! Нам будет веселее в хорошей компании.

Не успел он произнести эти слова, как кто-то сильно рванул дверь, и в хижину заглянули два драгуна. Один остался за дверью, держа под уздцы обоих коней, другой вошел в хижину. Синий шерстяной галун на рукаве его светло-желтого мундира и погоны на плечах свидетельствовали о том, что он в чине прапорщика.

Капрал и остальные драгуны отдали ему честь.

— Тысяча чертей! — загремел прапорщик. — Вы тут прохлаждаетесь, а мы едва не отдали богу душу в этом проклятом буране.

— Осмелюсь предложить господину прапорщику глоток вина, — засуетился капрал, протягивая вошедшему свою кожаную флягу. — Вино мы взяли на церковном алтаре, должно быть, поэтому стоит приложиться к этой фляжке, и на душе становится так легко, словно ты побывал у святого причастия.

В ответ на это кощунство прапорщик улыбнулся и отпил из фляги.

— Никто из вас не видел Свена-Предводителя? — спросил он.

— Свена-Предводителя? — переспросил капрал. — Я такого не знаю. В нашем драгунском полку он не числится.

— Что правда, то правда, — рассмеялся прапорщик. — Наоборот, он драгунов в грош не ставит, и не проходит дня, чтобы он им это не доказал.

Капрал разинул рот и уставился на прапорщика. Он не уловил смысла его слов.

— Я вижу, ты меня не понял, — продолжал прапорщик. — Свен-Предводитель — это разбойник и распроклятый пес, который с тех самых пор, как мы пришли в эту страну, только и делает, что нападает на шведских солдат, жжет кавалерийский фураж, грабит обозы с амуницией, перехватывает наших лазутчиков и отправляет их на тот свет. Нынче ночью он опять появился в здешней округе. Часовой услышал выстрел со стороны болота, а наутро мы нашли четверых наших драгунов — убиты были все, и люди, и кони. И главное, их, как видно, убили не мечами и не шпагами, а порубили косами и измолотили цепами. Да вдобавок разбойники их ограбили и раздели догола.

Драгуны встретили этот рассказ воплями ярости.

— К счастью, мы напали на его след, — продолжал прапорщик. — На днях мы схватили одного крестьянина и доставили его в штаб, вот он нам кое-что и рассказал. Он был сообщником Свена и вначале всё отрицал, но полковник Спарре кого хочешь заставит разговориться: он связал пленнику большие пальцы рук, а между ними просунул горящий фитиль. Это подействовало. У крестьянина развязался язык. Он рассказал, что Свен со своими людьми рыщет в здешней округе, а логово его в Эрремандсгордском лесу. Мы повсюду расставили часовых, но, тысяча чертей, он от нас ускользнул, вот мы и прискакали сюда, чтобы узнать, не заметили ли вы где-нибудь его следов.

— Никаких, — ответили драгуны.

— Вы уверены, что он не прячется в здешней хижине?

— Еще бы! Горница так мала, что в ней укрыться негде, а в сарае мы еле разместили своих лошадей.

— Ну что ж, нам пора, — заявил прапорщик, открыл полки своих пистолетов, смахнул пепел и подсыпал свежего пороху. — До скорой встречи, — добавил он, кивнул головой и вышел на улицу.

И вскоре оба всадника скрылись за плотной снежной завесой.

— Видно, безмозглый парень этот Свен-Предводитель; малый ребенок и тот умнее, — после недолгого молчания заговорил капрал. — Дания давно захвачена, датский король посылает к нам своих послов, чтобы вымолить пощады, а этот Свен-Предводитель с горстью разбойников бесчинствует под самым носом у наших солдат. Но пусть только он попадется королю Карлу! Бьюсь об заклад, его приговорят к колесованию.

— Если он попадется, — отозвался чей-то голос с порога.

Это был голос простодушного проводника, который как раз в эту минуту вошел в хижину с охапкой поленьев.

— Ты чего несешь, деревенщина? — с презрением спросил капрал. — Ты разве знаешь того, о ком мы тут толковали?

— Как же, ваше благородие! — отвечал крестьянин. — Кто же в нашей округе не знает Свена-Предводителя! Ох и головорез! Он всю свою жизнь только и делает, что шутки шутит над людьми. Против него пойдет разве какой-нибудь отчаянный смельчак, а уж чтобы взять его в плен — такого и вовсе не сыщешь!

— Среди воинов шведского короля такие смельчаки найдутся, — самоуверенно ответил драгун. — Подумаешь, храбрец — нападает со своими разбойниками на маленькие отряды в непроходимых болотах или выслеживает их из укрытия, как наши мужики медведя. Хотел бы я поглядеть на него и его подручных нынче, когда полковник Спарре явится сюда со своей конницей.

— И я бы хотел, — отозвался крестьянин.

— Тысяча чертей! Полковник прикажет изрубить его на мелкие кусочки — вроде вон тех снежинок за окном.

— Слыхал я о полковнике да и о его людях тоже: с ним, как видно, шутки плохи.

— Еще бы! Это лютый зверь!

— И он пустился в путь со всей своей конницей в этакий буран? — спросил любопытный крестьянин.

— Болван! На что ему нужна вся его конница? Двадцать человек драгунов оседлали вчера утром своих коней, чтобы захватить замок Юнгсховед. А по мне, так и половины хватило бы за глаза.

— Истинная правда, ваша милость, довольно было бы и трети. С кем же им там воевать, ведь в замке никого не осталось, разве что господин Йорген Редц да фру Эльсе. А дорога для коней нынче тяжелая. Позвольте спросить, ваша милость, едут ли они прямиком через лес?

— А тебе что за дело?

— Да я просто подумал, что мог бы показать им короткий путь, и мне, бедняку, перепало бы несколько грошей.

— Вон что! Они выехали из Эгитсборга в сторону Аллерслева и Рекинде, где мы и должны встретиться с ними нынче днем и передать полковнику приказ. Я бы с радостью отдал свое месячное жалованье, только бы повстречать на пути этого твоего Свена-Предводителя.

— Уж он, верно, поостережется выходить на промысел, — с плутоватой улыбкой сказал крестьянин. — Свен, что твой барсук; сто раз оглядится кругом, прежде чем вылезет из норы, да к тому же днем он спит.

— Ты что клевещешь на Свена, смотри, накличешь на себя беду! — раздался вдруг чей-то голос, и в ту же минуту из-под вороха соломы, постланной в углу для спанья, показались чьи-то ноги, затем туловище, и, наконец, оттуда вылез неизвестный мужчина. — Клянусь спасением, Свен-Предводитель и не думал спать.

— Тысяча чертей! — завопил капрал и, вскочив, бросился в угол, где стояли карабины.

Но неизвестный преградил ему дорогу и вытащил из-за пояса два пистолета.

— Капрал! — объявил он глубоким, спокойным голосом. — Ты хотел увидеть Свена-Предводителя. Вот он — гляди!

В ту самую минуту, когда Свен заслонил собой карабины, один из драгунов выхватил саблю и бросился к двери. Но на его пути оказался проводник.

— Вы, верно, вспомнили о своих пистолетах, господин драгун, — улыбаясь, сказал он. — Не трудитесь, парочку я прихватил, а остальные припрятал.

При этих словах крестьянин вытащил из-за пазухи два пистолета и угрожающе направил их дула на шведа, который невольно отступил на шаг.

— Как ты посмел! — в ярости заорал драгун.

— Я боялся, не отсырел бы порох в этакий буран.

Драгун, сидевший у очага, отбросил курицу и, нагнувшись, схватил карабин, который он прислонил к стене после того, как вынул из него шомпол, превращенный им в вертел.

— Ты бы должен был припрятать еще и этот! — злорадно закричал он, взводя курок.

Проводник, стоявший в дверях, не тронулся с места. Ни один мускул не дрогнул в его лице, пока драгун целился в него. Карабин дал осечку.

— Не гневайтесь на меня, господин драгун, — сказал проводник, — но когда я складывал поленья, я по нечаянности толкнул ваш карабин, и весь порох просыпался.

Драгун швырнул карабин на пол и уселся на деревянный чурбан у очага. Четвертый солдат, который вскочил с места одновременно с капралом, в продолжение всей этой сцены шнырял глазами во все стороны, ища пути к бегству. Но, увидев, что двое врагов одержали верх над ним и его товарищами, он снова сел на лавку и стал насвистывать, тщетно пытаясь скрыть злобную досаду.

— Тысяча чертей! — воскликнул капрал. — Нас, кажется, взяли в плен.

— Ну, раз вы сами так рассудили, — ответил Свен, — не стану с вами спорить.

— А как ты намерен с нами поступить?

— Первым делом попрошу вас отвязать свой палаш.

Капрал помедлил, словно намереваясь отказаться. Тогда крестьянин, стоявший у двери, спросил:

— Позвать мне, что ли, наших?

— Не стоит, Ивер, — отозвался Свен. — Сдается мне, в этом нет нужды.

При намеке на остальных энгов мужество вовсе покинуло драгунов.

— Стало быть, при тебе еще и другие твои солдаты? — спросил капрал, отстегивая палаш и бросая его в угол.

— Да, — ответил Свен, — но мы не хотели нарушать ваш покой, пока вы тут нежились у очага, вот я и пролез один в небольшую дыру, что мы проделали под соломой.

— Да к тому же наши солдаты боятся, как бы вы не изрубили их на кусочки — вроде снежинок за окном, — добавил Ивер.

— Но все же они просили передать вам их низкий поклон и спросить вас, не ссудите ли вы им свои мундиры, а то уж больно сегодня холодно?

— Этого еще не хватало! — в ярости завопил капрал.

— Что до вашего мундира, капрал, он будет содержаться в почете, я сам намерен воспользоваться им сегодня, чтобы обделать одно маленькое дельце. Так что уж будьте добры, одолжите мне заодно и ваши штаны.

Швед попытался что-то возразить, но Свен его перебил.

— Ну вот что, капрал, — заявил он коротко и повелительно. — Времени у меня мало, не будем тратить его на пустую болтовню… Тебе и твоим товарищам я предложил такие хорошие условия, каких не предлагал еще никому. Остальные шведы, которые попадались мне в руки, лежат в сырой земле. Понял? Мертвые никого не выдадут, да вдобавок они и не торгуются. А теперь выбирай.

Против этих доводов возразить было нечего. Вдобавок шведы не забыли, что люди Свена ждут поблизости.

— Ну что ж, придется подчиниться, — сказал капрал и, бледный от ярости, начал стягивать мундир.

Остальные последовали его примеру.

— Сложи всю одежду вместе, — приказал Свен Иверу, — и обвяжи сверток веревкой.

Положив пистолеты на стол, Ивер выполнил приказание Свена.

— Уж лучше бы мне лежать в могиле, — сказал капрал. — Чем бы дело ни кончилось, мне несдобровать, когда узнают, что тут произошло, да вдобавок я не доставил приказа полковнику.

— О приказе не беспокойся, — ответил Свен. — Это я беру на себя. А теперь мы свяжем вам руки и ноги, можете рассказать своим, что ваши противники имели численное превосходство, и вообще сочинять, что вашей душе угодно.

— Да, это ваше право, плетите, что хотите, — подтвердил Ивер, — и даю слово честного человека, никто не станет уличать вас во лжи.

Пришлось капралу и его солдатам примириться с этим предложением. Четвертый драгун, хлопотавший у очага, а теперь разделивший участь своих товарищей, бросил тоскливый взгляд на жареную курицу. Пока Ивер складывал одежду и оружие шведов, Свен держал в руках пистолеты. Потом настал черед Ивера стоять на страже, причем он с нескрываемым восторгом следил за тем, как Свен связывает шведов. После этого оба они взяли несколько охапок соломы из спального закутка, разбросали ее по полу и уложили на нее драгунов.

— Не скучайте, — сказал Свен. — К вечеру ваши товарищи узнают, где вас найти.

Засунув пистолеты за пояс, он вышел из хижины.

— А я, — сказал Ивер, задержавшийся на мгновение, чтобы снять с шомпола зажаренную драгуном курицу, — я желаю вам всем четверым приятного аппетита, а также большей удачи в другой раз, когда вам случится зажарить такого отменного цыпленочка.

С этими словами он подбросил в очаг поленьев и исчез вслед за Свеном, прихватив с собой курицу. Если бы драгуны не лежали связанные на полу, они через несколько мгновений увидели бы, как Свен и Ивер в шведских мундирах выходят из сарая. Неподалеку от хижины они разошлись в разные стороны. Ивер забрал с собой лошадей и оружие шведов. Дойдя до того места, где за каменной оградой начинался лес, он сложил ладони у рта и крикнул Свену:

— До свиданья, господин капрал! Желаю удачи!

Затем хлестнул коней и скрылся среди деревьев. А Свен отправился в противоположную сторону, к Рекинде, где, по словам драгунов, полковник Спарре назначил им встречу.

Покидая хижину, Свен накрепко привязал веревкой дверь к косяку и куском мела начертил на ней три больших белых креста — в ту пору это служило знаком, что обитатели дома болеют оспой.

С помощью этой уловки Свен рассчитывал напугать шведских лазутчиков, чтобы они не вздумали войти в хижину, где обнаружили бы своих товарищей, а это могло бы сорвать план Свена, который он начал приводить в исполнение.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх