Загрузка...



Глава 4

Папство. Германия и Италия. Генрих VI и Фридрих II (1190–1268)


Царствование Генриха VI Генрих VI и Сицилийское королевство. — План завоевания Востока.

Генрих VI и Сицилийское королевство. Сын Фридриха Барбароссы некоторыми чертами своего характера напоминал отца; подобно ему, он был храбр, честолюбив и упорен; но он не обладал его благородной душой; он не останавливался перед обманом и ради мести совершал неслыханные жестокости, притом не вследствие внезапной вспышки гнева, а хладнокровно и систематически. Вынужденный в Германии щадить своих врагов, он хотел страхом держать в покорности Италию, которую задался целью всю поработить себе: неудивительно, что, посеяв насилие, он пожал ненависть.

Действительно, политика Генриха VI всецело обращена фронтом к Италии, позже — к Востоку. Отец в 1186 г. женил его на тетке короля Сицилии Вильгельма Доброго, Констанции, которая была на десять лет старше его. Бездетный Вильгельм взял клятву со своих баронов, что после его смерти они признают сюзеренами над собой Констанцию и Генриха. Спустя три года после этого он умер (ноябрь 1189 г.). Генрих, бывший еще только регентом за отсутствием отца, бросился на богатое наследство. Пользуясь отлучкой Фридриха, Генрих Лев сделал попытку снова овладеть Саксонией; затем (1190) был заключен мир; но Генрих Лев не исполнил его условий. Молодой король стремился во что быто ни стало развязать себе руки, чтобы заняться итальянскими делами. Между тем Сицилия, отданная ему Вильгель мом Добрым, не хотела признать над собой его власть; в Палермо был провозглашен королем побочный сын герцога Рожера, брата Констанции, храбрый Танкред ди Лечче. Генрих VI предпринял свой первый поход в Италию; во время пути он узнал о смерти отца и заставил папу Целестина III короновать себя императором. Чтобы сделать возможным коронование, он отдал на разграбление римлянам Тиволи, который раньше доверился ему. Римляне жестоко обошлись со своим старым противником, и один из немецких летописцев признает, что этим предательством Генрих «не в малой степени опозорил империю». Затем он двинулся на юг, но потерпел неудачу при осаде Неаполя (1191).

Было время, когда вопрос о наследии норманнских королей сделался как бы центром всей политики христианского мира. Папе, хотя он и короновал Генриха, грозила страшная опасность. Наперекор заявлениям курии относительно наследства маркграфини Матильды Генрих VI деятельно организовал имперскую администрацию в Центральной Италии: что ждало папу, если бы император, владея, кроме того, и Южной Италией, сжал его как в тисках? Естествен но, что Целестин III утвердил избрание Танкреда и дал ему инвеституру на Апулию, Калабрию и Сицилию. Если ста рик Генрих Лев не начинал враждебных действий, то его сын Генрих Брауншвейгский заключил союз с Танкредом. В то же время он собирал в Германии всех недовольных, и немцы, по словам летописца, «говорили уже о выборе но вого короля». За Генрихом и Танкредом стоял английский король Ричард Львиное Сердце: брат Жанны, вдовы Виль гельма Доброго, и шурин Генриха Льва, он поддерживал врагов Генриха VI и в Италии, и в Германии. В силу естественной реакции французский король Филипп Август стал на сторону императора.

Генриха VI спас целый ряд непредвиденных обстоятельств. На обратном пути из Палестины Ричард Львиное Сердце, выданный герцогом Австрийским, сделался пленником императора. Он вынужден был на Вормсском сейме (июнь 119Э г.) признать себя вассалом римского императоpa, отдать Генриху VI Англию и другие свои владения и принять их обратное качестве лена. Однако Генрих освободил его только в феврале 1194 г., с удивительным вероломством восстановив его против французского короля. С другой стороны, Генрих Брауншвейгский, влюбленный в двоюроднуюсестру императора, заключил мир с последним; немецкая коалиция распалась. Несчастный Танкред внезап но оказался изолированным; он умер в феврале 1194 г., оставив только одного трехлетнего сына. В несколько лет Юж ная Италия и Сицилия были покорены; страна была беспощадно разграблена, заговоры подавлены с неслыханной жестокостью — с заговорщиков прямо с живых сдирали кожу. В Центральной Италии Генрих, вопреки ранее состоявшим ся соглашениям с курией, отдал своему брату Филиппу Тоскану и домены графини Матильды. На севере он противопо ставил ломбардcкой лиге лигу имперских городов.

План завоевания Востока. Никогда еще империя не казалась столь могущественной. Что мешало ей присоединить к Западу Восток? Фридрих Барбаросса думал об этом, когда проезжал через Восточную империю. В Палермо Генрих VI взял в плен дочь императора Исаака Ангела Ирину. Она была вдовой старшего сына Танкреда ди Лечче Рожера. Генрих выдал ее за своего брата, Филиппа Швабского. За тем под предлогом защиты своего нового родственника Исаака Ангела он отправил в Константинополь шайку немецких авантюристов. Его намерения были очевидны; о них говорят как западные, так и восточные летописцы. Еще рань ше, в 1194 г. он отправил послов к армянскому царю с тре бованием, чтобы последний признал над собой его верховную власть; король Кипра, Амори Лузиньян, признал себя вассалом Римской империи. Тем не менее, Генрих старался прикрыть свои честолюбивые замыслы мнимым желанием совершить крестовый поход.

Прежде чем отправиться на Восток, он сделал попытку превратить императорскую власть в наследственную. На сейме в Вюрцбурге в апреле 1196 г. он задался целью» по выражению одного из писателей того времени, «заставить князей подписать новое и неслыханное постановление, в силу которого королевская власть в «Священной Римской империи» должна была сделаться наследственной, как во Франции и других королевствах». Посредством угроз или обещаний ему удалось склонить некоторых на свою сторону, но, когда он перешел через Альпы, немецкие князья собрались в Эрфур те и выразили протест против зтого постановления

В конце 1196 г., когда он находился на юге Италии, всецело занятый своим планом завоевания греческой империи, в стране внезапно вспыхнул мятеж. Доведенные до отчаяния тиранией императора и вымогательствами его немецких чиновников, духовенство, знать и чернь решили умертвить Генриха VI и иностранцев. Сама императрица Констанция, горячо любившая Сицилию, прониклась жалостью к своим несчастным соотечественникам; говорят, что она приняла участие в заговоре. Взбешенный противодействием, разрушавшим его планы, Генрих VI подавил вос стание с беспощадной жестокостью; мятяжников перепиливали пополам, сжигали на медленном огне, зарывали живыми в землю; на их претендента, Джордано, была надета раскаленная докрасна железная корона. Страна снова склонила голову под игом. Крестоносцы стекались в портовые города Италии, приготовления к отъезду были почти закон чены; на этот раз Генриху помешала осуществить его замыслы смерть, постигшая его в сентябре 1197 г. По странной иронии судьбы, он, который хотел установить наследствен ность императорского престола, оставил после себя малолетнего сына, и вопрос об его наследии явился поводом к войне и анархии.


Деятельность Иннокентия III Иннокентий III: его характер и убеждения. — Восстановление государства cв. Петра. — Вмешательство Иннокентия III в немецкие дела. — Иннокентий Ill и короли. — Иннокентий III и крестовый поход. — Иннокентий III и церковь. — Латеранский собор.

Иннокентий III: его характер и убеждения. В конце XIII в. папство несмотря на блестящие успехи, достигнутые им в борьбе против Фридриха I, несмотря на торжество, доставленное ему венецианским миром, находилось, странным образом, в чрезвычайно шатком положении. Не довольствуясь присвоением спорного наследства Матильды, Генрих VI захватил саму область св. Петра. «Генрих, говорит биограф Иннокентия III, — овладел областью Римской церкви вплоть до ворот города, исключая Кампании, и его боялись там больше, чем папы». В самом Риме папа был бессильнее, чем когда-либо. Александр III вернулся в номинальную столицу и прожил в ней свой последние годы, почти лишенный власти над нею. Его преемник Луций III уже не мог оставаться в Риме. Урбан III (1185–1187) все время своего правления прожил в Вероне. Только в 1188 г. папство, в лице Климента III, вернулось в Рим, но вынуждено было прйнять условия римского сената, который датировал свои акты уже 44-м годом своего существования. Если коммуна и присягнула на верность папе, то она все-таки сохранила свою автономию. Целестин III (1191–1198) жил в Риме, но не был его господином.

Со вступлением на папский престол Иннокентия III (ян варь 1198 г.) положение дел совершенно меняется. Новому папе было всего 37 лет от роду, следовательно, он был в полном расцвете сил. Он принадлежал к знатной фамилий из Лациума — к графам Сеньи, учился в цветущих тогда университетах Парижа и Болоньи и был возведен в кардиналы своим дядей Климентом III. Убежденный в необходимости подчинить мир папскому самодержавию, он некоторыми чертами характера напоминает Григория VII: безграничным властолюбием, обнаруживающимся в самой многочисленности дел, которыми он занят, неутомимой деятельностью, о которой свидетельствует его обширная переписка, нако нец, глубоким убеждением в законности своих прав.

Его честолюбие безгранично, но искренно; так, его главная забота — крестовый поход; ею он занят при вступлении на престол и накануне смерти, ей подчиняет даже свои замыслы о господстве над королями. Наконец, если его теоретические требования абсолютны, то в практическом осуществлении их он обнаруживает меньше упорства, больше благоразумия; он считаетея с обстоятельствами, умеет, когда нужно, уступать; одним словом, он более дипломатичен.

Многое в его убеждениях и политике объясняется характером полученного им воспитания. Иннокентий III — юрист: он с твердой уверенностью подтверждает свои притязания ссылками на сборники, в которых сторонники папства со брали незадолго перед тем, как в арсенале, все документы, говорившие в его пользу.

В Болонье, где он учился, было составлено «Decretum Gratiani», которое тотчас же сделалось официальным трактатом и школьным руководством по церковному праву; его изучали и комментировали в школах. Вдумываясь в эти тексты, в которых подделка смешана с истиной, будущий папа как бы вооружил свой ум всевозможными орудиями для защиты духовных прав папства. С другой стороны, в «Liber censuum ecclesiae romanae», составленном в 1192 г. Ченчием, который позже под именем Гонория III сменит его на папском престоле, он нашел как роспись доходов, которые собирало папство со всего христианского мира, так и список доменов, действительных и ложных привилегий, составлявших светское государство Римской церкви, — в том числе и дар Матильды. Наконец, подобно Фридриху Барбароссе, по добно большинству политиков того времени он был убежден в необходимости подчинить христианский мир единой власти. Но его образцом в прошлом является не Константин или Карл Великий, а св. Петр. «Королевская власть, — пишет он в одном письме, — подчинена папской. Первая властвует только на земле и над телами, вторая — на небе и над душами. Власть королей простирается только на отдельные области, власть Петра охватывает все царства, ибо он — представитель Того, Кому принадлежит вселенная». В другом месте он выражается еще яснее: «Господь предоставил Петру власть не только над вселенской церковью, но и над всем миром». По его мнению, «свобода церкви» обеспечена лишь там, где «Римская церковь пользуется неограниченной властью как в духовных, так и в светских делах».

Таков характер этого человека, таковы его представления о роли папства. Ниже мы увидим, как он управлял церковью, как организовал в ней папское самодержавие, как относился к ересям, с каким жаром проповедовал и организовал крестовые походы. Здесь мы рассмотрим его деятельность в сфере светской политики. В этой области обстоятельства» по-видимому, благоприятствуют ему. В Германии идет борьба за императорский престол, и соперники, вза имно ослабляя друг друга, дают папе возможность господ ствовать над ними. В Англии Иоанн Безземельный своими жестокостями и трусостью подрывает авторитет королевс кой власти. Во Франции она находится в крепких руках Филиппа Августа, но она крайне осторожна и благоразумна и, если при случае даст отпор папству, то едва ли решится вступить в ожесточенную борьбу. Одним словом, Иннокентий III находится в более выгодном положении, чем светcкая власть.

Восстановление государства св. Петра. Для того чтобы папство могло действовать, оно должно, прежде всего, иметь столицу и государство; на это и направлены первые усилия Иннокентия III. В Риме он столкнулся с двумя соперничавшими силами; с префектом города и коммуной. Уже в феврале 1198 г, через месяц после своего избрания, он преобразовал префектуру, обратив префекта из имперского чиновника, каким он был при Генрихе VI, в папского; он взял с префекта клятву верности и дал ему инвеституру, В том же г. он подчинил себе и коммуну. Произведенные в ней незадолго перед тем реформы поставили во главе ее одного начальника, который назывался «высшим сенатором», summus senator. Иннокентий III добился права назначать этого магистра. Муниципалитет удержался, но под чинился верховной власти папы. В Риме, конечно, и в его правление не раз вспыхивают мятежи, но в конце концов новое соглашение подтверждает прерогативы папы (1205).

К северу от Рима Иннокентию III приходилось иметь дело с тремя могущественными немецкими князьями: Конрад, брат Генриха VI, владел Тосканой, сенешаль Марквальд Анвейлер — экзархатом, Конрад Урслинген — Сполетским герцогством. Но как только получено было известие о смерти Генриха VI эти области, следуя воззванию Иннокентия III, восстали. Марквальд принужден был отказаться от своей добычи. Герцогство Сполетское освободилось от немецкого владычества, Иннокентий III объехал герцогство, привлекая города на свою сторону признанием их муниципальных вольностей. В Тоскане Флоренция, Сиена, Лукка. Вольтерра, Ареццо, Прато и другие города в 1197 г. образовали Лигу, дружественную папству и враждебную империи. Иннокентий III одобрил ее; он вернул себе те домены, которые принад лежали в этих областях графине Матильде, организовал их администрацию иобеспечил их защиту. На юге полуострова немцев прогнали вон, и Констанция, умирая (ноябрь 1198 г.), вверила папе опеку над своим сыном. Чтобы обеспечить последнему сицилийскую корону, она отказалась за него от Германии и империи.

Вмешательство Иннокентия III в немецкие дела. В Германии господствовала анархия. Сыну Генриха VI было всего три года. Образовались две партии: одна избрала Филиппа Швабского, брата Генриха vi, другая — Вельфа Оттона Брауншвейгского, сына Генриха Льва. На стороне Филиппа Швабского были воспоминания о его предках-императорах, их владения, поддержка большей части князей и Филиппа Августа; Оттона поддерживали только его дядя Ричард Льви ное Сердце и небольшое число сторонников. Поэтому он старался приобрести расположение папы покорностью и обеща ниями, тогда как Филипп из-за своего происхождения и характера внушал Иннокентию III сильное недоверие. Папа заявил притязание на роль судьи в этом споре; тот, кто посвящает императора, писал он немецким князьям, имеет право распоряжаться императорской короной; избиратели получают от папы привилегию избирать римского короля, который вместе с тем является и императором. Промедлив некоторое время с решением, он в марте 1201 г. приказал немцам признать Оттона и освободил от клятвы верности приверженцев Филиппа. Оттон взамен поклялся сохранять в целости «владения, регалии и права Римской церкви», в том числе и наследство Матильды

Между тем Филипп Швабский старался убедить князей, что подобные притязания угрожают их свободе. В письме, с которым архиепископы, князья и сеньоры обратились к Иннокентию III, они спрашивали его, «где он читал, чтобы его предшественники или их легаты когда-либо вмешивались в избрание императора». Они напоминали ему, что «в силу старинной привилегии императорского престола», от которой императоры отказались только «из простодушия», им принадлежит власть утверждать папские выборы. Таким образом, в этой новой стадии борьбы между папством и империей предметом спора является вопрос о самом происхождении той и другой власти. В течение нескольких лет папа тщетно напрягал свои силы, чтобы доставить торжество своему приверженцу. В 1206 г. Оттон, потерпев поражение под Кельном, потерял этот город, державший его сторону. Анархия достигла крайней степени, и вину за это сваливали на папу, на церковь. Иннокентий III принужден был уступить. В 1207 г. он вошел в соглашение с Филиппом Швабским; таким образом, брат Фридриха Барбароссы вос торжествовал над папством, которое было принуждено признать его. Но в это самое время он был убит в Бамберге пфальцграфом Оттоном Виггельсбахским, которому он от казал в руке своей дочери (июнь 1208 г.)

Если эта смерть была торжеством для, Иннокентия III, то он был обязан им случаю. Чтобы привлечь на свою сторону приверженцев Гогенштауфенов, Оттон женился на дочери Филиппа Швабского, Беатрисе; с другой стороны, чтобы удовлетворить Иннокентия III, он принял титул им ператора «милостью Божьей и даны». В октябре 1209 г. он был коронован в Риме. Чувствуя себя теперь достаточно сильным, он не замедлил нарушить все свои обещания и клятвы. Он овладел землями маркграфини Матильды и на пал на владения сицилийской короны в Южной Италии. Иннокентий III, обманутый тем, кого он поддерживал, писал: «Многие поносят меня теперь; они говорят, что я зас лужил то, что терплю, что я собственными руками выковал меч, который теперь так жестоко ранит меня. Пусть ответит им за меня Всевышний, который знает чистоту моей души и который некогда сказал о самом себе: «Я раскаиваюсь, что создал человека»». Лишенный своих светских владений, он обратился наконец к Филиппу Августу и заключил с ним союз. «Не без стыда, — писал он французскому королю, — сообщаю я вам о моих опасениях, ибо вы не раз предостерегали меня». В ноябре 1210 г. он отлучил императора от церкви и разрешил его подданных от клятвы верности. С той же энергией, с которой он несколько лет назад защищал Оттона, он старался теперь составить коалицию против него. На этот раз его старания увенчались большим успехом. В Германии, где Оттон силился восстановить порядок, он своим высокомерием и предпочтением, которое оказывал саксонцам и англичанам, нажил себе много врагов. Между тем, Иннокентий III держал для него в запасе опасного соперника. Констанция, вдова Генриха VI и наследница Сицилийского королевства, согласилась принять папскую инвеституру. Перед смертью (ноябрь 1198 г.) она по ручила Иннокентию III опеку над своим сыном, малолетним Фридрихом, Иннокентий III добросовестно защищал своего питомца: он боролся с Марквальдом Анвейлером, который, пробравшись на юг, пытался провозгласить себя королем: позднее он энергично протестовал против попытки Оттона отнять у Фридриха его владения. Но забега о независимости государства св. Петра заставляла его избегать сосредоточения Германии и Сицилийского королевства в одних и тех же руках. Тем не менее, когда противники Оттона решили противопоставить ему нового короля, их взоры, естественно, обратились на молодого Фридриха, кото рому тогда было семнадцать лет. В сентябре 1211 г. король Богемский, герцоги Австрийский и Баварский, ландграф Тюрингский и другие княэья, собравшись в Нюренберге, избрали Фридриха императором. Их посол Ансельм Юстнигенский отправился в Рим. Иннокентий III утвердил выбор; его раздражение против (Оттона заставило его забыть о не посредственном интересе св. престола. Однако колебания в его политике вызывали порицания. «Это он, — говорили не довольные, — возбудил все эти раздоры, с чрезмерным жаром то поддерживая, то преследуя Оттона». В марте 1212 г. Фридрих прибыл в Рим; он присягнул на верность Инно кентию III за Сицилийское королевство. Вслед за тем он во главе небольшого отряда, счастливо избежав опасностей, перешел через Альпы и смело вступил в Германию. В то время, как Оттон, теряя одного за другим своих привержен цев, принужден был удалиться в Кельн, Фридрих в Вокулере заключил с Филиппом Августом союз против своего соперника и против английского короля Иоанна Безземельного. Затем, 9 декабря 1212 г. он короновался в Майнце королем римлян. Разбитый при Бувине Филиппом Августом (июль 1214 г.). Оттон потерял и последних своих приверженцев. Он умер в мае 1218 г.

Стремясь к власти, Фридрих не скупился на обещания папе; В июле 1213 г. он подписал в Эгре Золотую буллу, где он — «во внимание к безграничным и неисчислимым благодеяниям своего защитника и благодетеля папы Иннокентия» — обещал повиноваться св. престолу, подтверждал свободу церковных выборов и апелляций к папе, обязывался помогать папе против еретиков и, наконец, признавал принадлежащими папству те земли в Центральной Италии, на которые оно изъявляло притязания. 1 июля 1216 г. он издал в Страсбурге декрет, в котором заявлял решение тотчас после своего венчания в императорский сан короновать своего сына Генриха королем Сицилии, которая должна стать под верховную власть папы; он формально высказывался против соединения империи с Сицилийским королевством. Иннокентий III и не подозревал, что этот питомец папства несколько лет спустя сделается самым опасным его противником.

Борясь с императорами, беспрестанно вмешиваясь во внутренние дела Германии, Иннокентий III раздражил национальное чувство немцев и сделал папство непопулярным: Стихотворения Вальтера фон дер Фогельвейде, представляющие собой драгоценный источник для истории того времени, полны нападок на честолюбие пап: «Попы хотят уничтожать права мирян», — восклицает он. В колебаниях и неудачах политики Иннокентия III, противопоставляюще го Фридриха II своему прежнему избраннику Оттону IV, он видит уловки и козни, и когда в 121Зг. папа объявляет сбор лепты на крестовый поход, он восклицает; «Каким христианским смехом смеется папа над нами, рассказывая своим итальянцам о том, как он обделал это дело! Он никогда не смел и думать о том, о чем теперь говорит Он говорит им: — «Я надел одну корону на двух немцев, чтобы они раздирали империю и распространяли в ней смуту и опустошение, а я между тем наполняю мою казну». Жадность римской ку рии служит предметом наиболее едких его сарказмов. «Господин Мешок, — говорит он, обращаясь к папской кассе, — для того ли папа прислал вас сюда, чтобы вы обогащали его и обирали нас, немцев?.. Господин Мешок, вы присланы сюда на наше горе, чтобы отыскивать между немцами дураков и сумасшедших». Продажа индульгенций возмущает его и он восстает «против этой торговли благодатью, против этого промысла, запрещенного нам крещением». Так Гер мания, устами одного из самых популярных своих поэтов формулирует одну из тех своих жалоб на папство, которые позже лягут в основание реформации.

Иннокентий III и короли. На первый взгляд может показаться, что его владычество над государям» гораздо прочнее. «Ои вмешивается в управление королевств, — говорит Минье, — как в администрацию — церкви, и короли подчинены ему в политическом отношении почти так же, как епископы — в религиозном. С общим влиянием на все христианские страны он соединял верховную власть над многими из них. Этот суверенитет, будучи для тех, кто его признавал, особым видом зависимости от cв. престола, обращал папу в сеньора королей, а королей — в вассалов папы. Наибольшие размеры он принял при Иннокентии III. Сицилийское королевство, Швеция и Дания уже признали себя ленами cв. престола, теперь к ним присоединяются и другие государства. Король португальский Санчо возобновил вассальную присягу, данную папе его предшественником Альфонсом I в 1144 г., и платил дань своему сюзерену папе. Тоже самое сделал в 1204 г. арагонский король Педро: он положил свою корону на главный алтарь храма св. Петра в Риме, после чего Иннокентий III надел ее на голову; таким образом он стал вассалом св. престала, которому с тех пор обязан был платить ежегодную дань. В 1207 г. верховную власть папы признала над собой и Польша». Сближения с панством искали и многие восточные государи: цари Армении и Болгарии и великий жупан Сербии Стефан Неман пытались воссоединить свои страны с Римской церковью.

Но было бы ошибочно судить по этим внешним признакам. Государи, столь покорно преклонявшиеся перед Иннокентием III, или были слабы, или нуждались в нем. Совер шенно иначе держал себя тот государь, который в то время олицетворял собой принцип королевской власти, — энергичный Филипп Август. Известно, как, прогнав от себя Ингеборгу Датскую, он сопротивлялся папе, который требовал ее возвращения; чтобы принудить его к повиновению, Ин нокентий III должен был наложить интердикт на Францию. Уже после смерти Агнесы Меранской Филипп Август снова начал притеснять Ингеборгу, несмотря на увещания папы, и окончательно примирился с нею лишь в 1213 г. Здесь не правой стороной являлся Филипп Август: он поддался влиянию страсти. В других случая, где дело шло исключительно о политических вопросах, он говорил смелым и решительным тоном, будучи так же глубоко убежден в своих правах, как папа — в своих. Когда Иннокентий III сделал попытку вмешаться в его распрю с Иоанном Безземельным, Филипп Август заявил ему, что папе «нет никакого дела до того, что происходит между королями». В то время, когда Иннокентий III поддерживал Оттона Брауншвейгского, Филипп писал ему: «Я удивляюсь тому, чаю вы настойчиво покровительствуете князю, который в силу своих фамильных интересов неизбежно враждебен вашему государству. Да будет ведомо Вашему святейшеству, что я смотрю на воцарение этого князя, дело которого вы так неосмотрительно поддерживаете, не только как на ущерб для моего королевства, но и как на бесчестие для всех христианских государей. Если вы будете упорствовать, я постараюсь принять необходимые меры». Позднее Иннокентию III пришлось просить Филиппа Августа о союзе против Оттона и признать, что король оказался проницательнее его.

В Англии королевская власть унизилась перед ним, но эта победа, может быть, хуже поражения. Когда освободилась кентерберийская архиепископская кафедра, Иннокентий III, несмотря на противодействие Иоанна Безземельного, возвел на нее Стефана Лангтона (1206), затем наложил интердикт на Англию, отлучил короля от церкви, объявил его низложенным и предложил английскую корону Филиппу Августу. Вынужденный уступить, Иоанн Безземельный отдал Римской церкви Англию и Ирландию и принял их обратно как лен, tanquam feudatarius (1213). Но Англия не хотела делить унижение со сдоим королем. Когда прибыл туда кардинал Тускулума, меры, которые он принял совместно с другим посланником папы, Пандульфом, вызвали негодование у английских епископов и прежде всего, — в архиепископе Стефане Лангтоне. Во время своей борьбы с баронами и народом вынужденный подписать Великую хартию (1215) Иоанн Безземельный взывал к папе о помощи. Иннокентий III заступился за него: «Во имя всемогущего Бога, именем св. Петра и Павла в принадлежащей нам властью мы всецело осуждаем и проклинаем эту хартию и под страхом анафемы запрещаем королю исполнять ее, а баронам — требовать ее исполнения». Он отлучил прелатов и баронов, сопротивлявшихся королю, но последние продол жали упорствовать, междоусобие разоряло Англию, и англичане считали виновником своих бедствий папу. «Первосвященник, — пишет Матвей Парижский, — который должен был бы быть источником святости, зеркалом благочестия, стражем справедливости и защитником истины, покровительствует такому человеку! Почему он поддерживает его? Чтобы пучима римской жадности могла поглотить богат ства Англии». Таким образом папство отталкивает от себя целую нацию, защищая недостойного короля, который по коряется ему только ради выгоды.

Иннокентий III и крестовый поход. Влияние Иннокентия III на феодальное общество было не более реаль но, чем его влияние на государей. Он хотел соединить всю христианскую Европу в одной великой экспедиции для освобождения Гроба Господня. Но в ту минуту, когда успеx дела казался ему уже почти обеспеченным и крестоносная армия была сформирована, начальство над нею было поручено родственнику Филиппа Швабского Бонифацию Монферратскому, и, несмотря на упреки и угрозы папы, крестоносцы вместо того, чтобы освободить св. места, покорили Византийскую империю. Итак, крестовый поход ускользнул из рук Иннокентия III. Насилия, которым подверглись греки, еще усилили их ненависть к западным народам; восстановление религиозного единства и политического согласия становится менее достижимым, чем когда-либо. Таким образом, крестовый поход, которого так желал папа, не принес пользы ни церкви, ни христианской Европе.

Другой крестовый поход он организовал в пределах самого христианского мира: чтобы искоренить альбигойскую ересь, он натравил феодалов Северной Франции на Южную. Увлекаемые своими грубыми страстями и жадностью, сеньоры и авантюристы беспощадно резали, жгли и грабили, так что сам Иннокентий III отшатнулся отсвоего дела и совесть мучила его за это море пролитой им крови. Но было поздно. Он посеял в этих странах глубокую ненависть к папству, пламенным выражением которой является одна из сирвент трубадура Гильома Фигейраса: «Рим, я нисколько не удивляюсь тому, что все народы заблуждаются, ибо ты ввергнул наш век в смуту и войну; ты истребляешь и хоронишь заслугу и добродетель. Рим, сарацинам ты причиняешь мало вреда, до греков и латинян ты ведешь на заклание. Рим, ты так глубоко развращен, что пренебрегаешь Богом и его святыми. Так порочно твое царство, лживый, вероломный Рим, что в тебе сочетаются и гнездятся все пороки этого мира; так велика твоя несправедливость против графа Раймонда. Рим, таковы подвиги твоего папы.

Только в двух областях священные войны этого периода способствовали распространению христианства. На северо-востоке Европы немцы, оттесняя славян, ввели в упрочили его в Померании, Ливонии и Эстонии; но эти успехи не были достигнуты непосредственно самим папством. На юго-западе Иннокентий III организовал крестовый поход против Альмохадов, которые, перейдя из Африки в Испанию, угро жали здесь существованию христианских государств: христиане разбили их в великой битве при Лас-Навас де Толоса (1212); но, по жестокой иронии судьбы, один из самых храбрых участников этой битвы, арагонский король Педро, пал в следующем году при Мюре под ударами крестоносцев, опустошавших Лангедок.

Таково было положение Иннокентия III среди светского общества: он заявлял притязания на господство над миром и на управление государствами, но его планы беспрестанно разбивались о страсти тех, над которыми он хотел господствовать; те, кому он оказывал покровительство, в конце концов восставали против него, не слушали его советов или совершали под его именем величайшие насилия.

Иннокентий III и церковь. Ниже мы увидим, каково было положение Иннокентия III внутри церкви. Достаточно сказать, что он и в этой области не достиг той цели, которую наметил себе. Наиболее благочестивые люди этого времени часто энергично порицали безграничное вмешательство римской курии во все дела мира и глубокую испорченность, ко торая господствовала в ней. Яков Витрийский, ставший поз же кардиналом, писал: «Каждый раз, когда я проводил некоторое время при римском дворе, я находил там множество вещей, оскорблявших мой дух; эти люди были так заняты мирскими делами, королями, государствами и тяжбами, что не позволяли даже заговорить о духовных делах». Те новые монашеские ордена, которыми позже была произведена цер ковная реформа, встретили при своем возникновении глубокое недоверие со стороны папства и не раз энергично выступали против него. Иннокентий III знал св. Доминика; но из среды доминиканцев вышел позже Савонарола. В правление Иннокентия III начал проповедовать и Франциск Ассизский, а в ХIII в. францисканцы будут страстно проклинать Римс кую церковь, какой ее сделало папство, и возвестят наступление новой церкви. Развивающийся в христианском обществе мистицизм идет вразрез с притязаниями пап. Еще до Иннокентия III одна пророчица с берегов Рейна, Гильдегарда бингенская, говорила: «Когда ни князья, ни другие люди, как духовные, так и светские, не найдут больше в папстве никакого благочестия, тогда они уменьшат его могущество. И папа, лишенный своей прежней власти, будет владеть толь ко Римом и небольшой областью вокруг него».

Латеранский собор. Последним крупным актом правления Иннокентия III было созвание Вселенского собора в Латеране (ноябрь 1215 г.). Он хотел придать этому собору величайшую торжественность и, чтобы собрать на него возможно большее число епископов, начал созывать их с апреля 1213 г. На соборе присутствовало 412 еииеко пов и 800 аббатов или приоров; тут были патриарх Иерусалимский и представители от патриархов Александрийского и Антиохийского, послы Фридриха II, Оттона IV, византий ского императора Генриха, королей Франции, Англии, Иерусалима, Арагона, Венгрии и пр. Можно было подумать, что здесь собралось великое религиозное и политическое суди лище христианского мира.

В пригласительных письмах Иннокентий III наметил программу работ предстоявшего со бора: «Два дела наиболее озабочивают меня: освобождение св. мест и преобразование вселенской церкви. Я решил созвать всеобщий собор, который искоренил бы пороки, наса дил добродетели, исправил ошибки; преобразовал нравы, уничтожил ереси, укрепил веру, прекратил раздоры, водворил мир, оградил свободу, привлек к священной войне христианских князей и народы и, наконец, издал бы мудрые уставы для высшего и низшего духовенства». Собор принял 70 постановлений (канонов), осудил лжеучения Иоакима дель Фиоре, катаров и альбигойцев, определил наказания, которым должны были подвергаться еретики, и способ их передачи в руки светской власти, установил порядок стар шинства патриархов их отношения к Риму, обязал митрополитов созывать ежегодно синоды. Были приняты новые меры относительно церковной юрисдикции, дисциплины, избрания клириков, их нравов, епископских выборов, при вилегий людей церкви, проповеде.

Собор приглашал епископов учреждать школы для обучения клириков и «бедных школьников», где бесплатно преподавались бы грамматика и богословие. Над монастырями был установлен более правильный и строгий надзор, но запрещено было основывать новые Ордена и издавать новые монастырские уставы. Поединки были запрещены; духовным лицам запрещено было освящать своим благословением ордалии: испытания кипятком и раскаленным железом. Им рекомендовалось быть осторожными в наложении интердиктов; за незаконные отлу чения было установлено наказание. Запрещены были поклонение мощам, не признанным папой, и щедрая раздача индульгенций. Клирикам было предписано не требовать платы за бракосочетания и погребения, а довольствоваться доброхотными приношениями. Многие из этих постановлений свидетельствуют о возвышенном и смелом уме, высоком представлении относительно влияния церкви на общество, искреннем желании улучшить духовенство и сделать его по благочестию, просвещению и чистоте нравов достой ным своей роли. Но еслиэти мероприятия и делают честь Иннокентию III, то большая часть злоупотреблений, против которых они были направлены, пустили слишком глубокие корни, чтобы постановления одного собора могли искоренить их.

На соборе была выработана также обширная инструкция для предстоящего крестового похода. Крестоносцы должны были двинуться в путь в мае 1217 г.; были уже определе ны пункты, в которых должны были собраться отдельные отряды, и папа обещал приехать на место сбора, чтобы лич но благословить их. Но ему не суждено было дожить до этой радости: объезжая Италию для ускорения приготовлений к походу, он внезапно скончался в Перудже (июль 1216 г.), всего 56 лет от роду.


Фридрих II: Сицилийское королевство, крестовый Поход Фридрих II как король Сицилии. — Просвещение при сицилийском дворе. — Религиозные взгляды Фридриха II. — Фридрих II и Гонорйй III. — Григорий IX. — Крестовый поход Фридриха II. — Сан-Джерманский договор.

Фридрих II как король Сицилии. Со смертью Иннокентия III совпадает начало действительного правления Фридриха II, В его лице на арене средневековой истории появляется как бы новый тип государя. Те из современных нам писателей, которые изучали его жизнь, стараются определить это впечатление тем, что называют Фридриха то первым по времени государем новой истории, то предшественником итальянских тиранов XV и XVI столетий. Но ни одно из этих выражений не дает ясного представления об этой странной и сложной натуре. До сих пор большинство великих политиков средневековья — Карл Великий, Оттон I, Григорий VII, Фридрих Барбаросса — были люди цельные, точно из одного куска. Мы сравнительно легко можем проникнуть в их душу, анализировать их мысли и характер. Цельные в своих идеях, они такими же являются и вовне, в своем образе действий; они не умеют схватывать оттенков, не понимают компромиссов; они идут прямо вперед свободным и твердым шагом и приступом берут каждое препятствие. Ум Фридриха II находится в состоянии беспрерывного волнения; в его характере соединяются черты, которые на первый взгляд кажутся совершенно противоречивыми. Недоверчивый и лукавый, он вносит в искусство управления такие политические приемы, которые были чуж ды его предшественникам. Он обладает более тонким и гиб ким умом, чем они, но лишен настойчивой энергии и упор ства своего отца или деда. Если в критические минуты и сказывается в нем кровь Гогенштауфенов с их надменной твердостью и неумолимой жестокостью, то по иным чер там характера его можно отнести к другой расе и иной эпохе. Приветливый, любезной, обольстительный, он напоминает уже властителей времен Ренессанса. С другой стороны, где бы мы ни наблюдали его — в Германии или Италии, — не только его политика, но и принципы его правления до такой степени изменчивы, что в одном месте, он оставляет феодальный строй в полной силе, тогда как в другом организует королевскую власть в наиболее абсолютной форме, какую когда-либо видела Европа. Поэтому надо отказаться от попытки внести в его портрет единство, которого нет в его деятельности: эта личность, так часто изменяющаяся, выступит рельефнее в самом, изложении событий.

Чтобы вполне понять Фридриха, надо прежде всего ознакомиться с его деятельностью в Южной Италии. Сын сицилианки Констанции, он вырос в Сицилии и позже всегда любил жить в ней. Притом, по своим вкусам и характеру образования он походил на норманнских королей, от которых он унаследовал корону и которые, стоя на том месте, где скрещивались арабская» греческая и латинская культуры, старались сочетать разнородные элементы и поддержать таким образом смешанную цивилизацию, полную жизни и блеска» Первым его делом было восстановление порядка в этом королевстве, включавшем Сицилию и Южную Италию. Здесь со времени смерти Вильгельма II господствовала анархия. Когда Иннокентий III сделался опекуном малолетнего Фрвдриха, сицилийские арабы, опасаясь преследований с его стороны, восстали. Тщетно папа давал обещании не нарушать их обычаев и привилегий; он принужден был начать войну. Побежденные в 1200 г., они вскоре опять восстали. В 1221–1225 гг. Фридрих окончатель но усмирил их. При этом он переселил часть сицилийских ара бов в Южную Италию, в Лючеру, позже — в Ночеру, и здесь образовал из них военные поселения. Этим он не только обес печил себе их верность, но и приготовил себе храбрую армию, готовую сражаться за него без религиозных колебаний. К концу его царствования население Лючеры достигало по мень шей мере 60 тысяч человек; из них около трети были воинами, и это сарацинские солдаты, к великому соблазну христиан, участвовали в итальянских войнах императора.

Но не одних арабов пришлось усмирять Фридриху. Смуты, начавшиеся после смерти Генриха VI, благоприятствовали стремлению к независимости тех южных областей, в которых владычество императора было установлено путем насилий и жестокости. Многие норманнские и итальянские бароны фактически освободились от всякой зависимости, и Фридрих, вступив в управление государством, лишь после нескольких лет борьбы сделался действительно властелином страны. Но и позже, во время его борьбы с папством, Юг не раз пользовался его затруднительным положением. В 1228–1230 гг., когда он был в Палестине и папские войска под предводительством Иоанна Бриеннского и двух кардиналов вторглись в Terra di Lavoro, многие сеньоры восстали, и мятеж охватил почти всю Апулию и даже некоторые части Сицилии. Спустя несколько лет Мессина, Катана, Сиракузы и другие города взялись за оружие, чтобы отстоять свои вольности против покушений императора. В 1234 г. вспыхнул мятеж в самой Италии. Все эти движения были подавлены с неумолимой жестокостью.

Для упорядочения администрации королевства Фридрих в 1231 г, издал в Мельфи «Уставы королевства Сицилии». Он хотел заменить феодальный строй монархическим, в котором король взамен гарантируемого им порядка и мира располагал бы неограниченной властью и сосредоточивал бы в своих руках всю политическую жизнь страны. До него ни один европейский государь не решался провести такую коренную реформу; поэтому некоторые историки утверждают, что его пример послужил образцом для Капетингов. Феодализм лишается значительной доли как имуществ, так и привилегий. Земли, оторванные от королевского до мена, должны быть возвращены короне; замки и крепости, построенные сеньорами со смерти Вильгельма II, должны быть разрушены. Знать, подчиненная королевским чинов никам, может прибегать к дуэли лишь в определенных случаях; всякому, кто вызовет междоусобную войну, грозит смертельная казнь; знатный, совершивший убийство, обезглавливается, его имущество конфискуется. Только люди, служащие королю, могут носить оружие. Наконец, сеньоры лишаются даже права женить своих сыновей или выдавать замуж дочерей без разрешения короля. Они сохраняют в своих поместьях право гражданского судопроизводства, но лишаются уголовного. Не менее строг Фридрих II и по отношению к церкви. Он подчиняет ее королевской юрисдикции и облагает податями; он совершенно лишает ее права суда над мирянами, исключая случаев прелюбодеяния; он запрещает клирикам занимать какие-либо общественные должности и заставляет их ограничиваться исключительно их религиозной ролью. С другой стороны, он наносит смертельный удар церковному феодализму, запрещая дарить и продавать землю церквам. В этом государстве, где рядом с ним не должна существовать ни одна независимая власть, нет места, конечно, и таким своевольным муниципиям, какие возникли на Севере. Поэтому городам воспрещается избирать себе подеста, консулов или ректоров. Тем не ме-нее, в городах королевского домена при королевской чиновнике, который управляет городом, состоит совет нотаблей, избираемый гражданами. Король созывает также делегатов от городов в общие собрания или парламенты ко ролевства. Впрочем, мы не знаем, какова была роль этих уполномоченных в парламенте, — призывались ли они для того, чтобы излагать свои мнения, или только для того» что бы получать инструкции.

Над сеньориальным классом, над духовенством и народом, лишенными своей автономии» Фридрих устанавливает строго правильную администрацию. На самом верхустоит король— единственный законодатель королевства. Высшим судебным учреждением является верховный суд (magnacuria), состоящий из четырех судей под председательством великого юстициария и находящийся в Капуе. Он ведает в первой инстанции всеми феодальными делами и окончатель но решает все остальные, какие вносятся в него путем апел ляций. Высшее финансовое учреждение, magna curia rationum, имеет надзор за всем, что касается налогов, доходов короны. В провинциях финансовыми и гражданскими делами заведуют камерарии, уголовным судопроизводством и полицией — юстициарии. Суд — даровой; для того чтобы он был беспристрастен, юстициариями назначаются люди чуждые той провинции, в которой служат, и не имеющие в ней ни родственников, ни поместий. Затем следуют бальи, или баюлы, сосредоточивающие в своих руках адмииистративные, судебные и финансовые функции. Они разбирают в первой инстанции гражданские дела и наблюдают за сбором налогов. Вся областная администрация подчинена над зору великого юстициария, который раз в год объезжает провинции. Эти постановления, дававшие такую точную и твердую организацию королевскому абсолютизму, вызвали, между прочим, протест и со стороны папы. Григорий IX обвинял Фридриха в том, что он «воздвиг гонение «на церковь и стеснил общеcтвенную свободу».

Просвещение при сицилийском дворе. Фридрих является как бы представителем новой эпохи; его справедливо называют предшественником итальянского Возрождения в его двойной форме — литературного гуманизма и артистического характера культуры. Выросший при палермском дворе, где в предшествующем веке работало столько арабских, греческих и латинских ученых, он сам обладает большими познаниями по математике, живо интересуется естественной историей и нераздельными тогда астрономией и астрологи ей. Его трактат об охоте, «Dearte venandi cum avibus», свидетельствует о его знакомстве с анатомией и зоологией; он собрал настоящую коллекцию животных Востока и повсюду возил ее с собой во время своих итальянских войн. Он занимался медициной, ветеринарным искусством, хирургией; ему приписывается открытие некоторых лекарств. Он знал несколько языков: кроме итальянского и немецкого, еще французский, греческий и арабский. Он писал стихи, притом не только на латинском, но и на народном языке, и Данте в своем трактате «De, vulgari eloquio» говорит о нем как об одном из пионеров итальянской поэзии. Вокруг него группируется целая школа сицилийских трубадуров, кото рые по примеру провансальских воспевают любовь и наслаждение; между ними мы находим и некоторых сановников Фридриха — например, его канцлера Петра Винейского.

Наука, просвещение являются для Фридриха не просто предметами любознательности: он видит в них один из элементов народного благоденствия. До него в Сицилийском королевстве, по свидетельству одного современника, «вовсе не было или было мало образованных людей». Чтобы распространить образование, он основал университет в Неаполе. Он первым из императоров возымел мысль о подобном учреждении. В письме, которым он учреждал университет и которое разослал по всему королевству (1224), он заявляет, что хочет доставить возможно большему числу людей выгоды и свет знания. В Неаполе будут преподаваться все науки «для того чтобы алчущие знания могли находить нужную им пищу в самом королевстве, чтобы они не были принуждены покидать отечество для образования и по крохам, как милостыню, собирать знания на чужбине».

В Салерно находилась знаменитая медицинская школа; нам известны имена учителей, преподававших тамв XI в., и даже раньше. Фридрих покровительствовал ей: он издал указ, в силу которого право практиковать в Сицилийском королевстве по медицине или хирургии предоставлялось только тем, кто прошел курс наук в Салернской школе (1231). Оа привлекал к своему двору писателей и ученых, как, например, Михаила Скота, который перевел для него многие из трактатов Аристотеля, в том числе и «Историю животных». Посылая эти переводы Неаполитанскому университету, он пишет, что «наука должна идти об руку с законами и оружием», что без нее «человек не умея бы достойным образом пользоваться жизнью и что она укрепляет силу духа». Он указывает на то, что сам он, любя науку с ранних лет, старается заниматься ею и теперь, среди государственных дел. «Приказав перевести сочинения Аристотеля. — говорит он, — мы подумали, что это великое приобретение не доставит нам полного удовольствия, если мы не сделаем его доступным и для других. Никто не имеет большего права на обладание источниками античной мудрости, чем те, которые пользуются ими для утоления духовной жажды юношества». Еще более приближается он к идеям нового времени в одном письме к жителям Верчелли: «Мы считаем выгодным для себя, — пишет он, — дать нашим подданным средства к образованию, ибо наука сде лает их более способными к самоуправлению и управле нию государством».

Среди ученых, которым оказывал покровительство Фридрих, находился и великий математик XII столетия Леонардо Пизанский, введший в христианскую науку алгебру и арабские цифры и посвятивший императору свой трактат об алгебре, «о квадратных числах». Фридрих не обещал никакого внимания на вероисповедание или религиозные убеждения тех лиц, которым покровительствовал. Особен но привлекала его арабская наука. Ученый еврей Яков бен Абба-Мари, переводчик сочинений Аверроэса, поселившийся в Неаполе, благодарит Бога за то, что Он «вложил в сердце нашего господина, императора Фридриха, любовь к на уке и ее служителям и внушил ему расположение к нему, Якову, так что он помогает ему и его семье во всех нуждах». Фридрих находился в сношениях с учеными арабами Египта, Испании и Африки; он призвал к себе Ибн-Сабина из Мурсии; он предлагал этим ученым вопросы о происхождении мира, бессмертии души; до нас дошел арабский текст этих вопросов вместе с ответами на них: это так называемые Сицилийские вопросы. Вместе со знаниями он заимствует у арабов и привычки. Он три раза был женат и окружал себя любовницами; в Лючере он имел, по-видимому, гарем с наложницами и одалисками; в одном из своих писем он говорит об их нарядах и издержках. Даже во время своих войн он возит с собой целую толпу женщин.

Религиозные взгляды Фридриха II. Каковы мог ли быть верования этого своеобразного ума? Его противники утверждали, что он вовсе не христианин. В одном посла нии ко всему духовенству и всем правоверным папа Григорий IX писал: «Этот царь пагубы, как мы можем доказать, открыто заявляет, что мир был обольщен тремя обманщиками: Иисусом Христом, Моисеем и Магометом, и двое из них умерли в почете, третий — на кресте. Мало того, он утверждает, что только дураки могут верить, будто девственница могла родить от Бога, творца вселенной, он го ворит, наконец, что человек должен верить только тому, что может быть доказано силой вещей или здравым смыслом». Один из папских агентов, Альбрехт Чех, упрекает Фридриха в том, будто он верит, что душа погибает вместе с телом.

Ничто не доказывает» чтобы император заходил так да леко в своем скептицизме и неверии. Напротив, он часто заявлял о своем благочестии и, чтобы подтвердить эти уве рения, жестоко преследовал еретиков как в Италии, так и в Германии. Он издал несколько эдиктов против их; особенно суров был эдикт, изданный им в Равенне в 1232 г. Но несмотря «а все эти признаки религиозного усердия, многие места его переписки свидетельствуют о глубоком неверии. Думал ли он, как не раз утверждали, об основании независимой церкви под своим главенством? Весьма возможно. В 1227 г. он указывает на то, что «основами первоначальной церкви были бедность и простота». Он порицает духовенство за его роскошную жизнь и богатства и во время борьбы с папством берет на себя роль руководителя реформой церкви: «Помогите нам, — пишет он, — против этих гордых прелатов, чтобы мы могли укрепить нашу мать, св. церковь, дав ей более достойных руководителей, и чтобы мы могли, как требует наш долг, преобразовать ее на благо ей и во славу Божию». Он завидует тем странам, где государи являются и духовными главами или где они имеют неограниченную власть над священнослужителями: «Счастлива Азия, — пишет он греческому императору Ватацису, — счастливы самодержцы Востока, которым нечего бояться ни оружия своих подданных, ни козней своих первосвященников». Задумал ли он, под влиянием любимой им арабской культуры, сделаться в христианском мире повелителем верующих?

С другой стороны, можно думать, что он хотел заимствовать от древнего Рима учение о божественном происхождении императорской власти. Говоря о своем родном городе, он замечает: «Долг повелевает нам любить Иези» благородный город Марки, где родила нас наша божественная мать, откуда распространился блеск нашей колыбели. Эта благо словенная страна, этот Вифлеем, где увидел свет цезарь, будет вечно жить в нашей памяти и в нашем сердце». Его окружающие усвоили эти идеи; император становится вторым Богом; один из его приверженцев заявляет: «Господь поставил своим помощником и наместником на земле римского императора, самодержавного по имени и на деле, чей божественный дух находится в руках Бога, направляющего его по своему желанию». Канцлер Петр Винейский обращается в апостола: «Петр, на камне которого основана им перская церковь, Петр, на ком отдыхает душа Августа, ког да он совершает вечерню со своими учениками».

Возможно, что Фридрих пытался обратить в свою пользу те мистические ожидания, которые в эту эпоху охватили всю Италию, надежды на скорое воцарение новой церкви. В каждом доме, вплоть до папского дворца, можно было найти следующие стихи: «Судьба возвещает нам, звезды и полет птиц предсказывают, что впредь будет только один молот для всего мира. Рим, который, идя путем греха, давно колеблется, падет и перестанет быть столицей мира». И папа утверждал, что автор этих стихов — Фридрих.

Подобные фразы, в которых языческие воспоминания так странно смешаны с христианскими элементами, во всяком случае не дают права утверждать, что Фридрих сознатель но стремился к основанию новой религии и соединению в своих руках власти первосвященника с императорской. Не следует принимать на веру те угрозы и резкие выражения, которые вырвались у него в самую критическую минуту его борьбы с папством.

Притом, в духовной жизни Южной Италии обнаружива ются в эту эпоху новые течения. В Калабрии благочестивый аббат Иоаким дель Фиоре (1132–1202), увлеченный видениями своей мистической фантазии, возвещает в своих сочинениях «Вечное Евангелие» наступление после царства Отца и Сына царства Св. Духа; это учение удовлетворяет потребности и ума, и сердца, потому что оно рисует образ более чистого и более кроткого христианства, где все— свет и все — любовь, где полное обладание истиной не оставляет места сомнениям и тревогам. Оно увлекает общество и в следующем веке найдет пылких последователей в среде учеников Франциска Ассизского.

Фридрих II и Гонорий III. Воспитанник Иннокентия III Фридрих в юности избег разорения только благодаря защите папства. Он начал свою деятельность как «поповский король», по выражению Оттона IV. Естественно, что в первые годы своего правления он исполнял все требования курии. Между ними было одно, имевшее для пап наибольшее значение: если бы Сицилийское королевство и империя со средоточились в одних руках, то папство в случае конфликта оказалось бы окруженным со всех сторон. После смерти Иннокентия III на папский престол вступил добродушный Гонорий III, бывший раньше воспитателем Фридриха. Между ним и королем в течение нескольких лет разыгрывается странная комедия; Фридрих явно издевается над своим бывшим учителем. При своем вторичном короновании в Ахене в 1215 г., он дал клятву совершить крестовый поход: теперь он просит одной отсрочки за другой; он поклялся отказаться от Сицилии: теперь он снова отнимает ее у своего сына Генриха; он не может оторваться от этой прекрасной страны, в которую вложил свою душу; он хочет добиться от лапы разрешения владеть ею до своей смерти. В апреле 1220 г. он устраивает избрание своего сына Генриха в римские короли и, чтобы успокоить Гонория III, бесстыдно пишет ему, что выборы прошли без его ведома. В сентябре по возвра щении в Италию он держит себя кротко и миролюбиво: в вопросе о наследии Матильды, который уже в течение по лутора веков служит предметом ожесточенного спора, он признает справедливость папских требований; разве он не «преданный сын» Гонория, как он охотно заявляет? В ноябре 1220 г. они вместе вступают в Рим: Фридрих коронован императором; он добивается всех своих целей, он получает разрешение удержать за собой Сицилию при условии предоставления ей административного устройства, независимого от империи. Мы видели выше, что он исполнил эту задачу, но своей реформой только раздражил папу. Впрочем, он не скупится на обещания и уступки. В день своего коронования он издает указ, предоставляющий церкви чрезвычайно обширные привилегии в ущерб вольностям муниципий: ловкая политика, направленная к тому, чтобы поселить вражду между папством и городами.

Вместе с тем он соглашается обратить светскую власть в орудие церковных отлучений, чему в эту же эпоху с такой разумной твердостью воспротивился Людовик Святой, и предписывает своим чи новникам преследовать еретиков. «Никто, — говорит он далее, — не имеет права взимать поборы с церкви или церковного лица, никто не может привлекать клирика к светскому суду ни по гражданскому, ни по уголовному делу».

Поступал ли он искренно, подчиняя таким образом государство церкви? Едва ли: стремление сохранить Сицилию опреде ляло всю его политику. Этой цели он приносил в жертву все остальное; раз добившись ее, он мог откладывать до бесконечности исполнение тех обещаний, на которые был так щедр. Оннесомненно имел намерение совершить крес товый поход, который мог принести ему и выгоды, и славу но предварительно следовало восстановить порядок в Сицилийском королевстве. Пока он занят этим делом, кресто носцы, которые в 1217 г. переправились в Египет под на чальством Иоанна Бриеннского, принуждены сдать Дамиетгу (1221). Папа обвиняет в этом несчастьи Фридриха и грозит ему отлучением от церкви. Император успокаивает его ласковыми словами; в 1223 г. на съезде в Ференти но он дает клятву выступить в поход в t225 г. и жениться на дочери Иоанна Бриеннского Изабелле, наследнице Иерусалимского королевства. Действительно, он делает большие приготовления в Германии и Сицилии; Герман фон Зальца, великий магистр тевтонского ордена, старается склонить к участию в походе немецких князей. По истечении срока Фридрих просит новой отсрочки: он дает клятву отправиться в св. землю в августе 1227 г., женится на Изабелле и тот час, не обращая внимания на права своего Тестя, принимает титул иерусалимского короля. С другой стороны, он заявляет о необходимости «восстановить права империи»; он требует от населения Сполето, подчиненного св. престолу, военной службы. Гонорий III возмущается, обвиняет Фридриха в неблагодарности; последний сбрасывает с себя личи ну смирения, но его тон и поведение начинают беспокоить и города, которые чувствуют опасность, грозящую их сво боде. В марте 1226 г. Ломбардская лига восстанавливается на 25 лет. В то время, как Фридрих спускается в Италию, Верона отказывается пропустить его сына Генриха, командующего одним из корпусов армии, и Генрих принужден вернуться в Германию. Епископ Гильдесгеймский налагает интердикт на Лигу, император в Борго-Сан-Доннино объявляет мятежные города (Милан, Верону, Пьяченцу, Верчел ли, Лоди, Александрию, Тревизо, Падую, Виченцу, Турин, Наварру, Мантую, Брешию, Болоныо, Фаэнцу) лишенны ми всех имперских прав; но паgа, которого он принужден принять в посредники спора, отказывается утвердить интердикт. Таким образом, союз между папством и Ломбардской лигой едва не возобновился, этого не случилось даже при миролюбивом Гонорий III.

Григорий IX. В марте 1227 г. этого добродушного и доверчивого папу сменил Григорий IX, 80-летний старик, но еще запальчивый и страстный, неспособный на полумеры и уступки. Комедия, которую так развязно играл Фридрих II в течение десяти лет, тотчас превращается в драму. Принужденный, наконец, выступить в поход, он 8 сентября отплывает из Брундизия, но 11-го возвращается назад: ландграф Тюрингский, который сопровождал его, — при смерти, да и сам Фридрих болен. Он пишет папе, извиняется перед ним; но Григорий IX ничего не хочет слышать и 29 сентября в Ананьи провозглашает императора отлученным от церкви. Фридрих отвечает на интердикт грамотой, где оправдывает себя и обвиняет Римскую церковь в том, что она обращается с ним, как мачеха. Эту грамоту он приказывает прочитать на Капитолии «по воле сената и римского народа». Он отменяет акты, по которым были уступлены Римской церкви Анконская марка и владения Матильды. По его наущению гибеллинская партия, руководимая семьей Франджипани, производит бунт в Риме, и в понедельник на Пасхе 1228 г. Григорий IX, оскорбленный толпой в храме Петра, вынужден был бежать из города.

Крестовый поход Фридриха II. Теперь роли переменились. Папа запрещает крестовый поход, освобождает крестоносцев от их обета; он не хочет допустить, чтобы от лученный от церкви император руководил священной войной. Напротив, Фридрих на этот раз твердо решил исполнить свой обет, чтобы иметь право заявить, что он защищает интересы христианства против своекорыстного честолюбия папы. В июне 1228 г. он снова отплывает из Брундизия, в сентябре — он в Палестине.

Сношения Фридриха II с мусульманскими государями вызывали резкое осуждение со стороны многих его современников. Без сомнения, ему были совершенно чужды те чувства и иллюзии, которые в соединении с некоторыми ме нее благородными мотивами повлияли на первые крестовые походы; но и многие из лиц, окружавших императора, разде ляли его мнение, что было бы наивно все еще мечтать об истреблении неверных и что гораздо благоразумнее — всту пить с ними в соглашение. Если он прибегал к дипломатическим переговорам чаще, чем к оружию, то это был не первый пример, когда христианский государь подписывал договор с неверными, и если его враги утверждали, что он продавал мусульманам христианских девушек, то ничто не доказывает справедливости этих показаний. Наследник норманнских королей, он усвоил по отношению к арабскому Востоку такую политику, которая способствовала торговому расцвету итальянских городов. Позже, в промежутках борьбы, когда папство на минуту становится способным пожертвовать своими страстями ради интересов христианства, оно утверждает эти самые договоры, которыми враги Фридриха пользуются как орудием против него. Действительно, он всегда при согла шениях с мусульманами выговаривает освобождение из-под их власти св. мест. Может быть изучение фактов покажет, что его образ действий, менее героический, чем образ дей ствий Готфрида Бульонского, был, по крайней мере, практи чен, тогда как папство, преследуя его своей ненавистью за гранью моря, в значительной степени способствовало гибели христианского владычества над св. местами.

Политика Фридриха по отношению к Востоку оставалась неизменной с начала де конца. В 1215 г. он послал епископа города Кефалу в Египет, чтобы возобновить договоры, существовавшие между этим государством и Сицилией; но он не изменил и деду крестовых походов, так как в 1221 г. отправил подкрепления христианской армии, воевавшей в Египте, и его адмирал пытался защитить Мальту. Если он сам не торопится выступить в поход и тем поставить на карту интересы императорской власти в Германии а Италии, то невозможно, отрицать, что он деятельно готовится к по ходу. Когда он, наконец, пускается в путь, Григорий IX об виняет его в том, что он не ведет с собой достаточных сил; но в Сирии его ждали 1 тысяча 500 рыцарей и 10 тысяч солдат, в том числе великий магистр тевтонского ордена храбрый и ловкий Герман Зальца. В эту минуту общественное мнение на стороне Фридриха: папу порицают за его жестокость и один современник сравнивает Фридриха с Христом, гонимым Каиафой.

Прибыв в Палестину, он, правда, вступает в переговоры с каирским султаном Малекэль-Камелем, но обнаруживает и готовность воевать. Перемирие на десять лет, заключенное в феврале 1229 г., доставило христианам власть над Иерусалимом, Вифлеемом, Назаретом и поселениями, лежавшими на пути из Назарета в Птолемаиду. Иерусалим ский патриарх восстал против этого договора, тогда как другие — например, Герман фон Зальца — находили, что он представляет серьезные выгоды; в письме к папе Герман указывал на то, что Фридрих добился бы еще более выгодных условий, если бы на Востоке не было известно о распре между папством и империей. 18 марта отлуученный Фридрих в храме св. Гроба сам возложил на себя корону Иерусалимского королевства» хотя ни церковный обряд коронования, ни даже богослужение не были совершены. Затем от его имени было прочитано примирительное и очень искусное заявление, в котором он, вместо того, чтобы нападать на папу, прощал его. Тем не менее, архиепископ Цезарей на следующий день по приказанию иерусалимского патриарха, наложил интердикт на св. места. Упорное противодействие патриарха и тамплиеров вывело Фридриха из терпения и заставило его прибегнуть к насильственным мерам; но после его отъезда Балиан Сидонский, которому он поручил управление королевством, успешно боролся и с султаном Дамаска Ал-Ашрафом и с враждебной императору партией, руководимой могущественной фамилией Ибелинов. Впрочем, в 1231 г; Григорий IX санкционировал политику Фридриха: он предписал великому магистру тамплиеров исполнять договор 1229 г., столь необходимый для поддержания спокойствия в св. земле.

Чем же можно оправдать папу и его приверженцев, которые позже еще не раз нарушали это спокойствие? Когда возобновилась борьба между ним и императором, было ли благоразумно перенести ее и в св. землю» тем окончатель но поколебать и без того шаткое положение христиан? Между тем, он поступал именно так: венецианцы по соглашению с папой, напали на владения Фридриха в Сирии; противники императора, становясь все более смелыми, из гнали его приверженцев из Сен-Жанд'Акры; они нарушили договоры, заключенные с египетским султаном Эюбом. Последний, чтобы отомстить христианам, призвал хорезмийских турок. Они напали на Иерусалим; так как укрепления города не были восстановлены, то его пришлось покинуть, и латиняне, застигнутые врасплох в своем убежище, были перерезаны (1244). Иерусалим был окончательно потерян, и попытка сирийских христиан вернуть его привела только к новому поражению — при Газе (октябрь 1244 г.).

Сан-Джерманский договор. В июне 1229 г. Фридрих II вернулся в Италию. Да и пора было. Имперские войска, правда, вторглись в Анконскую марку; зато папа освободил подданных Фридриха от клятвы верности и двинул в Южную Италию наемное войско под начальством бывшего иерусалимского короля Иоанна Бриеннского и двух кардиналов. Поведение местных баронов, жаждавших независимости, способствовало успеху этого предприятия. В Германии Григорий IX пользовался услугами доминиканцев, чтобы восстановить общественное мнение против Фридриха; он хотел противопоставить последнему соперника в лице вель фа Оттона Люнебургского, который, однако, отказался. Гер цог Баварский Людовик изменил империи, но был побеж ден королем Генрихом. Внезапное возвращение Фридриха вызвало замешательство среди его противников. Папские войска принуждены были очистить Сицилийское королев ство, где снова водворился порядок. Григорий IX, будучи не в силах продолжать борьбу, должен был вступить в переговоры, которые при посредничестве Германа Зальца и привели к миру. Он был заключен в Сан-Джермано в августе. Фридрих дал амнистию тем, кто принял сторону папы; он обещал вернуть те части Анконской марки и Снолекжого герцогства, которые были заняты его войсками; он пре доставил духовенству Сицилийского королевства важные привилегии, как например, свободу от податей и светской юрисдикции. 28 августа 1230 г. с Фридриха было снято от лучение. 1 сентября в Ананьи произошло торжественное свидание между противниками; он сели вместе за стол и долго разговаривали; единственным свидетелем этой встречи был Герман Зальца. «Папа, — писал Фридрих, — говорил со мной чистосердечно, успокоил и прояснил мой дух; я не хочу более вспоминать о минувшем». — «Император, — писал со своей стороны Григорий IX, — встретил насс сыновней преданностью; мы любовно беседовали, и я убедился, что он готов всеми средствами исполнять наши указания и желания во всех делах».


Германия в эпоху Фридриха II Сеньоры и города. — Преследование еретиков. — Мятежи и договоры. — Германский и славянский мир. — Германская цивилизация в эпоху Фридриха II:Право. — Литература. — Архитектура.

Сеньоры и города.1230–1235 гг. представляют собой сравнительно спокойный период в царствовании Фридриха. Именно в эти годы, как мы выше видели, он организует свое Сицилийское королевство; в этот же период он старается упорядочить внутренний строй Германии. Трудно представить себе что-нибудь менее единообразное, чем его политика: в то время как в Италии он стремится сделать королевскую власть абсолютной и с этой целью сокрушает могущество сеньоров и епископов, в Германии он охотно увеличивает привилегии светских и духовных князей. Германский феодализм господствует и окончательно складывается при Фридрихе II, который сам способствует его развитию. Поглощенный мыслью о господстве в Италии, он как будто намеренно жертвует этой цели интересами цент ральной власти в своем Германском королевстве. В самом начале царствования, чтобы добиться избрания своего сына Генриха в римские короли, он на Франкфуртском сейме (апрель 1220 г.) предоставляет духовным князьям целый ряд привилегий. В течение нескольких лет архиепископ Кельи ский Энгельберт, «столп церкви и щит империи», от имени Генриха правит государством и своей мудростью» энергией и нравственным влиянием поддерживает в стране сравни тельное спокойствие. В 1225 г. он падает жертвой убийства, и опять воцаряется анархия: «Снова настала смута, как некогда в Израиле, когда не было царя, — говорит современник, — каждый делал, что хотел».

В нескольких указах 1231 г., особенно в «Statutum in favorem principum ecclesiasticorum et mundanorum», изданном в Вормсе, была подтверждена почти полная независи мость высшего феодального класса, территориальный суверенитет (Landeshoheit). Это была реакция против политики молодого короля Генриха, который, управляя Германией, старался, наоборот, ослабить могущество князей и поддер жать враждебные ему города. «Каждый князь, — сказано в этом декрете, — будет беспрестанно согласно обычаю стра ны пользоваться вольностями, правами суда, графскими правами и сотням», которые принадлежат ему на правах собственности или как феоды. Графы сотен, centgravii, бу дут держать эти сотки от сеньора данной территории». Действительно, с этих пор князья носят характерное название «областных господ», Landesherren. «Горожане, называемые Phalburgeri (pfahlburger, то есть те, которые, сами не живя в данном городе, пользуются его правами и вольностями), лишаются своих прав… Подданные князей, знатных, церквей и княжеских людей (ministeriales) не будут более полу чать права гражданства в королевских городах. Поместья и лены, полученные городами от князей, знатных, их людей и церквей, должны быть возвращены последним. Юрисдикция городского суда ограничивается впредь пределами города. Король не построит более ни одного нового замка или города во вред князьям. Он не будет чеканить на территории княжеских владений новой монеты, которая могла бы нанести ущерб монете князя. Каждый епископ и князь империи должен и может, как в интересе империи, так и в своем соб ственном, укреплять свою резиденцию рвами, стенами и всякими другими средствами». Однако эта почти абсолютная власть ограничивается постановлением, что князья «не могут издавать законов и налагать новых податей без согласия лучших и знатнейших людей своей области».

Таким образом, Фридрих И удовлетворяет честолюбие князей в ущерб как городам, так и королевской власти. Свободу городских общин в Германии, как в Ломбардии и Сицилийском королевстве, он считает «ядовитым растением, которое следует вырывать с корнем». В епископальных и других городах образовались могущественные общины, развитию которых благоприятствовали спор из-за инвеституры и внутренние раздоры в Германии. В Страсбурге, Кельне, Трире, Майнце, Вормсе и прочих мы можем проследить их судьбы в XI и XII столетиях, их подчас драматическую борьбу с епископами. Во главе их стоят советы, члены ко торых избираются из среды городской аристократии; в XIII столетии это учреждение становится общераспространенным. Они опираются на корпорации, или цехи, в которых соединяются все купцы или ремесленники одной и той же профессии. Их происхождение различно: мы видим среди них епископские города, города имперские, лежащие в личных поместьях императора и особенно многочисленные на юге Германии, и сеньориальные города. Положение вольных городов, характер которых выясняется лишь впослед ствии, еще не вполне определенно; многие из них суть резиденции епископов. Императоры то обещают городам свою поддержку, чтобы обеспечить себе их помощь, то обузды вают и даже наказывают их, когда они нарушают мир в государстве. Фридрих в первую половину своего царствова ния принимает против них решительные меры. В 1232 г. на сейме в Равенне он издает указ, в силу которого они лиша ются всех своих прав и преимуществ. «В Германии укоре нились негодные обычаи, скрывающие в себе беззаконие под видом общественного блага; они наносят ущерб правам им перских князей и тем ослабляют власть императора. Мы же лаем, чтобы вольности и права, пожалованные князьям вер ховной властью, истолковывались в самом широком смысле и чтобы они могли спокойно пользоваться ими. Посему мы этим указом отменяем и уничтожаем во всех городах и местах Германии городские коммуны, советы» магистратов или ректоров и все другие общественные должности, установ ленные городскими общинами без согласия архиепископов и епископов. Мы уничтожаем также все сообщества и товарищества ремесленников… В прежние времена у правление городами и всеми имуществами, которые были пожалова ны императорами; принадлежало архиепископам и епископам; мы желаем, чтобы оно снова было предоставлено им и должностным лицам, которых они назначат. Мы уничтожаем все привилегии и вcе жалованные грамоты, которые на шей щедростью или щедростью наших предшественников или даже архиепископов и епископов были дарованы во вред князьям и империи как частным лицам, так и городам касательно товариществ, коммун и советов». Это означало заставить историю попятиться на два века. Действовал ли Фридрих по убеждению, когда издавал этот указ, или же, оказывая духовным князьям мнимую услугу, он надеялся еще усилить вражду между ними и городами? Каковы бы ни были его мотивы, Равеннский указ был лишь в немногих местах осуществлен частями, и позже Фридрих, напротив, сам опирается на союз этих городов, у которых он отнял все права.

Преследование еретиков. Чтобы угодить папе, Фридрих II отдал Германию в руки доминиканцев-инквизиторов. В одном указе 1232 г., изданном в Равенне, он заявляет, что хочет «всеми мерами очистить Германию, в которой всегда господствовала истинная вера, от скверны ересей». Виновные, которые будут Изобличены инквизиторами, посланными св. престолом, подвергаются смертной казни. Те из них, которые вернутся в лоно истинной церкви, подвергаются пожизненному заключению. Дета еретиков, их сторонников, их защитников и тех, кто давал им убежище, до второго поколения лишены всех светских преимуществ и права занимать общественные должности. Исключение делается лишь для тех, кто донесет на cвоих родителей. Инквизиторам-доминиканцам обеспечивается особое покровительство императора. «В течение девятнадцати лет, — говорит вормсская летопись, — францисканец Конрад Марбургский проповедовал и жег еретиков по всей Германии, не встречая нигде сопротивления». Его официальный титул был — inquisitor haereticae pravitatis. Король Генрих покровительствовал деятельности этих фанатиков. «Мы будем во множестве сжигать богатых, — говорили они ему, по словам той же хроники, — и вы получите их имущество. В епископских городах половину будет получать епис коп, половину — король или тот, кому принадлежит право суда… Какая беда, если мы сожжем сотню невинных, — при бавляли они. — лишь бы между ними был хоть один виновный». Не соблюдалась ни одна из законных форм судопро изводства, и само духовенство осуждало эти произвольные казни, жертвами которых являлись нередко наиболее благочестивые из католиков. В 1233 г. Конрад Марбургский был убит, и король Генрих должен был обуздать фанатизм инквизиторов по Франкфуртскому миру 1234 г.

Этот дикий фанатизм в связи с алчностью феодалов вызвал крестовый поход в пределах самой Германии. У устьев Везера на границе между Фрисландией и Саксонией, жило небольшое племя стедингов, защищенное непроходимыми болотами и целой сетью рек; они отказывались платить десятину и ус пешно боролись с графами и епископами, которые пытались покорить их. По другим известиям, вина этих свободных крестьян состояла в том, что они защищались против людей графа Оттона Ольденбургского, которыеувозили их жен и дочерей. Начиная с 1213 г. архиепископ Бременский беспрестанно боролся с ними; в 1219 г. местный синод осудил их как еретиков. «От имени папы, — говорит кельнский летописец, — против них был объявлен крестовый поход». Герцог Брабангскии, графы Голландии, Клеве, Ольденбурга вторглись в страну с 40-тысячным войском. Они были побеждены и большей частью избиты; остальные бежали во Фрисландию1234).

Мятежи и договоры. Как ни было слабо правление Фридриха в Германии, он все-таки приобрел себе там врагов. Когда в 1231 г. был убит Людовик Баварский, в Германии говорили, что виновник убийства — Фридрих, а убийца — посланец Горного Старца, союзника императора. Во главе его, противников стоял собственный сын Генрих, непокорный и честолюбивый юноша. Мы видели, что он поддерживал в Германии города против князей. В 1232 г. он возобновил свои происки, но был вынужден просить прощения в Аквилее и поклясться в верности. Его безрассудная политика еще увеличивала смуту в государстве, где и без того царила анархия, где архиепископ Майнцский и ландграф Тюрингский вели между собой открытую войну. Получив выговор от отца за совершенную им экспедицию против Баварии, он возмутил ся (в 1234 г.) и пытался найти поддержку в немецких городах, заключить союз с Ломбардской лигой. В 1235 г. Фридрих II снова появился в Германии, и партия его сына тотчас распалась; в июле Генрих, по совету Германа Зальца, явился в Вормс, чтобы изъявить покорность. Но примирение не со стоялось. Генрих прожил еще несколько лет в строгом заточении и умер в Апулии в 1242 г.

Император объехал Рейнскую область, встречая блестящий прием во всех городах. В Вормсе (июль 1235 г.) он обвенчался с Изабеллой, сестрой английского короля Генриха III. В августе он созвал в Майнце торжественный сейм. «Здесь, — говорит кельнская хроника, — в присутствии по чти всех князей немецкого королевства, был клятвенно под твержден мир, закреплены старые права и установлены новые; они были изложены и опубликованы на немецком языке». По-видимому, император имел в виду преобразовать внутренний строй Германии отчасти на тех началах, которые он положил в основание своей организации Сицилийского королевства, но без умаления привилегий князей. Право частной войны было уничтожено, исключая те случаи, когда пострадавший не мог добиться суда. Был учрежден верховный королевский суд по образцу сицилийского, состоявший под председательством юстициария и заседавший ежедневно; этот суд разбирал все дела, с какими обращались к нему, исключая дела чрезвычайной важности и те, которые касались личности и интересов князей и высших сановников. Дела решались на основании местного обычного права, а в сомнительных случаях суд руководствовался постановлениями императоров по важным делам. Все прежние уступки, сделанные Фридрихом князьям, были под тверждены, и если не было возобновлено полное осуждение муниципальных учреждений, то епископские города по-прежнему оставались в зависимости от прелатов. Феодалы присвоили себе все регалии: они творят суд, чеканят моне ту, взимают рыночные и дорожные пошлины и т. д. В тех случаях, когда королевская власть не предоставляет им этих прав официальным актом, она смотрит сквозь пальцы на их захваты. Такова политика Фридриха: в то самое время, когда во Франции Капетинги энергично стараются восстановить центральную власть, в Германии сам император санк ционирует ее разложение.

Другое меры Фридриха II направлены к тому, чтобы уп рочить мир в государстве. В 1227 г. умер последний сын Генриха Льва пфальцграф Генрих; не имея детей мужского пола он завещал свои аллоидальные владения своему племяннику и зятю Оттону Люнебургскому. Между императором и Оттоном, который сделался между тем баварским герцогом, шла война из-за этого наследства. В Майнце был заключен мир: для Оттона было образовано новое герцог ство — Брауншвейгское, включавшее Брауншвейг, Люнебург, Гослар и Штаде. По этому договору Гогеанггауфены при мирились с фамилией Вельфов, которая уже ранее слилась с домом Виттельсбахов.

Германский и славянский мир. На границе герман ского мира совершались важные события. На севере Фрид рих II в 1214 г. пытался путем уступки Нордальбингни обеспечить себе союз короля Вальдемара II; Любек, графство Голштиния, Ратцебург и Шверин отпали от Германии. Но в 1223 г. Вальдемар и его сыновья попали в плен к своему врагу, шверинскому графу Генриху. Переговоры велись при посредничестве великого дипломата того времени Германа Зальца, и в июле 1224 г. пленный король подписал договор» по которому он обязывался вернуть империи все захваченные им земли и принять свою корону из рук императора. Датские феодалы, в особенности зять короля — граф Орламюндский Альбрехт» отказались утвердить договор. Началась война, продолжавшаяся несколько лет; наконец, Вальдемар И был побежден в битве при Борягеведе (1227). С этих пор бранденбургские маркграфы господствуют над славянскими землями по ту сторону Эльбы и вскоре полу чают от императора верховную власть над Померанией. Славянские герцоги Померании, Барием и Вратислав, тщет но пытались сопротивляться; в 1244 и 1250 гг. они призна ли себя вассалами, и значительная часть их владений перешла уже в полную собственность дома Асканиев. В 1232 п маркграфы Иоанн и Оттон оторвали от Польши, области Барнема и Тельтова, то есть ту страну, где деревня Берлин скоро превращается в город. В 1250 г. они приобретают округ Лебы, и их владения простираются до берегов Одера, где спустя два года маркграф Иоанн разрешает Франкфур ту ввести у себя муниципальное устройство. Во второй по ловине XIII столетия Бранденбургская марка продолжает расширяться по направлению к востоку.

Оставаясь верными той политике, которой следовали в предшествующем веке Альбрехт Медведь, Адольф Голштинский и Генрих Лев, маркграфы открывают эти области для западных колонистов и заменяют славянское население германским. Если туземцы и не подвергаются систематическо му истреблению то они влачат жалкое существование в своих бедных селах и постепенно вымирают. Мало-помалу их племя и язык исчезают. Внешний вид страны меняется: появ ляются новые села и города; их основывают предпринимате ли, которые, по соглашению с маркграфами, становятся на следственными управителями этих поселков. Маркграфы поощряют основание городов путем пожалования муници пальных льгот, но умеют все-таки сохранять верховную власть над страной. Даже епископы Марки принуждены признавать себя их подданными и отдавать им десятину; если маркграфы, как они выражались, «исторгли землю из рук язычников», то, конечно, не для того, чтобы в ней воцарился, в ущерб их власти, церковный феодализм. В организации этой военной державы XIII в. обнаруживаются уже некоторые черты позднейшего Прусского государства.

В то время, как между Эльбой и Одером развивается Бранденбургская марка, еще далее на востоке, в бассейне Нижней Вислы, зарождается новое немецкое государство. В 1200 г рижский епископ Альберт Буксгевден основал орден меченосцев, задачей которого было — подчинить христианетву Ливонию, Курйяндию и Эстляндию. С юга к этим областям примыкала Пруссия» ограниченная на юге Польшей, на западе — Померанией и Бранденбургской маркой, — дикая страна с негостеприимными берегами, покры тая озерами и лесами, населенная еще более дикими народа ми летто-литовского племени. Тщетно миссионеры пытались распространить среди них христианство; в конце Х в. здесь погиб Адальберт. В начале ХIII столетия один монах из монастыря Оливы в Померании по имени Христиан принял титул епископа Пруссии; чтобы доставить ему епархию, папа объявил крестовый поход против этих язычников. Пруссаки отомстили христианам: в 1224 г. они вторглись в Польшу, и один из двух князей, которые владели государством, Кон рад Мазовецкий, принужден был искать союзников на стороне. Он обратился за помощью к рыцарям тевтонского ордена, основанного в 1128 г. для защиты св. земли. Вели кий магистр ордена Герман Зальца благодаря своему уму, выдержанности характера и политической ловкости играл в то время, может быть, первую роль после папы и импера тора. В награду за помощь Конрад предлагал уступить ордену Кульмскую землю. Герман принял предложение, но постарался обеспечить договор самыми торжественными гарантиями. В марте 1226 г. Фридрих II дал великому магистру полномочие «завоевать Прусскую землю силами ордена». Совершенно игнорируя желания польского князя, он прибавляет: «Мы жалуем навсегда ему, его преемникам и ордену земли, которые уступает ему герцог Конрад и какие он завоюет в Пруссии, дабы они свободно пользовались этими владениями, не будучи повинны никакой службой или данью и ни перед кем не неся ответственности». Со своей стороны Григорий IX в 1234 г и Иннокентий IV в 1244 г, объявили владения ордена собственностью св. Петра и леном Римской церкви.

В 1230 г. Герман Бальке, назначенный от ордена прави телем Пруссии, начал эту ожесточенную борьбу, продолжавшуюся более полувека. В 1231 г был основан Торн, в 1232-м — Кульм и Мариенвердер. Отсюда суровые рыцари ежегодно предпринимают экспедиции в глубь страны, мало-помалу завоевывая ее, строя крепости, а позже и деревни, заселяемые колонистами. Дело подвигается вперед медлен но, потому что рыцари малочисленны, а пруссы оказывают отчаянное сопротивление. Беспрестанно приходится начинать работу сызнова; побежденные восстают и разоряют христианские поседения. Однако несколько важных факторов способствуют успеху завоевания: в 1237 г. меченосцы сами просят о слиянии с тевтонским орденом, в 1255 г. богемский король Оттокар предпринимает поход на помощь ордену. Возникает Кенигсберг. Война носит дикий характер: рыцари беспощадно избивают побежденных, более ста раясь истребить их, чем обратить в христианство. Здесь туземное население замещается германцами еще с большей жестокостью, чем в Бранденбурге.

Германская цивилизация в эпоху Фридриха II. Так растет на Востоке могущество германской расы. Если внутри государства уступки Фридриха II ослабляют узы, связывающие отдельные области, если оно превращено в огромную федерацию княжеств, то благодаря развитию промышленности и торговли благосостояние и богатства растут, литература и искусство достигают блестящего расцвета.

Право. Жизнь немецких городов с xiii во XVI в. будет изображена в одной из последующих глав. Здесь мы огра ничимся только сообщением некоторых сведений о юридическом и интеллектуальном развитии Германии.

Разнородность немецких провинций особенно ярко об наруживается в областном праве. Древнейшим письменным кодексом немецкого обычного права является Саксонское зерцало, sachsenspiegel, составленное между 1215 и 1235 гг. Эйке фон Репков. Он написал его сначала по-латыни, но потом, по настоянию графа Гойера фон Фалькенштейна, решился перевести его на немецкий язык. Сборник Эйке состоит из двух трактатов: в одном он излагает областное право, в другом — феодальное. Незнакомый ни с римским, ни с каноническим правом, сторонник притязаний импера тора против притязаний папы, он строго следует традици ям прошлого, рисуя картину современного ему строя. Его сочинение имело большой успех даже за пределами Саксо нии. После смерти Фридриха II во второй половине XIII в., появилось еще два подобных кодекса: Швабское зерцало, schwabenspiegel, и Немецкое зерцало, spiegel aller deutscher Leute. Но еще задолго до составления этих кодексов каж дая область имела свои привилегии, свое обычное право, свою юридическую и социальную организацию. Так, для большей части областей существовали особые указы о местном мupе, Landfrieden, содержавшие различные постановления в разных областях и утверждавшиеся императорами; большинство дошедших до нас указов древнее Саксонского зерцала. Города, в свою очередь, имели свои особые кутюмы и муниципальные статуты. Некоторые части Магде бургского статута, влияние которого отразилось на организации многих городов Остфалии, Бранденбурга, Мей-сена, Силезии, владений тевтонского ордена и Польши, от носятся к 1188 г. Обычное право Любека, установленное отчасти грамотами Генриха Льва, Фридриха Барбароссы и записанное в первой половине ХIII в., господствовало в го родах Голштинии, Мекленбурга и Померании. Обадаое право Брауншвейга было кодифицировало в 1227 г. Муни ципальные статуты Дортмунда и Сэста в Вестфалии, Ахена и Страсбурга в Рейнской области и многих других городов, которые было бы слишком долго перечислять, также распространялись на множество городов: от Сэста заимствовал свое устройство Любек. Такое же разнообразие местных учреждений наблюдается, правда, и во Франции, но в Германии, благодаря возрастающей слабости центральной власти, оно приводит к гораздо белее серьезным последствиям, чем по ту сторону Рейна.

Литература. С других точек зрения Германия представляет более единства. Если одна область и отличается от другой диалектической формой языка, то, по крайней мере, литературное развитие каждой из них не вполне изолиро вано. После смерти Генриха VI двор ландграфа Тюрингского Германа, мужа св. Елизаветы, становится излюбленным местом собрания миннезингеров (поэтов любви): в его го роде Эйзейахе» в его Вартбургском замке жили Вольфрам фон Эшенбах, Вальтер фон дер Фогеяьвейде, Генрих фон Офгердинген и др. Генрих устраивал между ними поэтические состязания; фантастическую картину таких турниров дает старинная поэма о Вартбургской воине певцов, где они соперничают друг с другом в поэтическом прославлен нии своих двух покровителей, ландграфа и австрийского герцога Фридриха. Культ женщин, незнакомый грубым по колениям настоящего средневековья, поклонение рыцарской доблести — вот источники вдохновения рыцарей-поэтов. Их идеалом является уже не суровый и грубый воин Х в., а храбрый рыцарь, служащий одновременно Богу и своей возлюбленной, соединяющий в себе мужество с куртуазными и изящными манерами. Вокруг их популярных имен образуются целые легенды, как, например, легенды о Тангейзере, рыцаре-поэте, обольщенном Венерой. Лучший лирик среди них, Вальтер фон дер Фогельвейде, принимал учас тие в войнах своего времени и вздел начало царствования Фридриха II. В своих песнях, отражающих политические страсти той эпохи, он горячо восстает против вмешательства Римской церкви и прославляет доблести немцев: «Я видел чyжыe cтpаны, — гoворит oн, — и не впариваю их славы, но горе мне, если они прельстят мое сердце. Какая польза отрицать то, что верно и справедливо? Нравы немцев перевешивают все остальное. Я не знаю обычаев более благородных, чем те, которые господствуют от Эльбы до Рейна, от Рейна до Венгрии. Я готов поручиться за это своим имуществом и жизнью; самая простая немецкая женщина — лучше знатнейших дам другой страны». Трогательная судьба св. Елизавет Венгерской, жены Германа Тюрингского, которая вскоре после смерти (1231) была канонизирована Гри горием IX, может объяснить нам этот энтузиазм.

Другие поэты писали обширные поэмы: Готфрид Страсбургский воспевает роковую любовь Тристана и Изольды и в пленительных чертах изображает восторги и волнения страсти; Вольфрам фон Эшенбах в поэме «Парсиваль», гру бой по форме, но проникнутой чувством глубокого мисти цизма, излагает кельтскую легенду о св. Граале. Народная поэзия берет сюжеты из легендарных сказаний, которыми христианская фантазия окружила жизнь св. Девы и святых; в «Пассионале» эти легенды сведены в один огромный сбор ник, в котором насчитывается до 100 тысяч стихов. Некото рые поэты занимаются сочинением грубых сатир во вкусе французских фаблио, другие, напротив, пишут дидактические поэмы, как, например, Фрейданк, или изображают добродетель в действии, как Гартман фон Ауэ в своем «Бедном Генрихе» — самой изящной и трогательной из поэм этого рода. Во всех этих произведениях религиозное чувство получает менее церковный, более обыденный характер: ясно видно, что господство церкви слабеет; монашеская литература сменилась рыцарской светской, которая влияют на культуру и нравы общества. Но наука всецело остается в руках духовенства: самый замечательней немецкий ученьй XIII в;, Альберт Великий, учитель Фомы Аквинского, сильный и оригинальный ум, предугадавший значение естественных наук, был доминиканцем. Впрочем, центры научного; движения находятся вне Германии в Болонье, Павии, Mонпелье, особенно в Париже, куда и стекаются немецкие студенты. Альберт Великий преподавал в Париже, и в следуют едем столетии немецкие университеты организуются аd mstar studii Parisiensis.

Архитектура. Рядом с расцветом литературы происходит расцвет искусств. Романский стиль, заменивший потолок базилики сводом, развился в Германии уже в XI и XII в. К этой эпохе относится постройка соборов в Майнце, Шпейере, Вор-мсе, и, по крайней мере отчасти, кельнских церквей: св. Апос толов и св. Марии Капитолийской, в которых кое-где обнаруживается влияние византийской архитектуры. В XIII в. переходит в Германию готический стиль, который в то время называли французским, opusjrancigenum. возникнув во Фран ции, он распространился отсюда по всей Европе и через Германию проник до самой Венгрии. Иногда приглашают даже французских мастеров; так, вскоре после смерти Фридриха II декан Вимпфенского собора поручает архитектору, прибыв шему из «Парижа во Франции» построить церковь «во фран цузском стиле». С начала XIII в. наряду с романским стилем начинают применять и готический; таковы церковь св. Герео на в Кельне, собор в Бонне, Гейстербахское аббатство. В царствование Фридриха II был построен храм Богоматери в Трире. Но в Германии цветущим периодом готического искусства является не ХIII в., как во Франции, а XIV в.


Борьба на жизнь и смерть. Фридрих II и ломбардские города. — Вмешательство Григория IX. — Иннокентий IV и Лионский собор. — Повсеместная война. — Последние Гогенштауфены.

Фридрих II и ломбардские города. На основании Сан-Джерманского договора между империей, папством и ломбардскими городами установилось перемирие; но оно непрочно и часто нарушается. Ломбардские города не обманывают себя насчет чувств императора, который при всяких обстоятельствах и во всех странах обнаруживает ненависть к городской автономии. В 1232 г. на съезде в Болонье ректоры Лиги возобновляют свой союз «против всех лиц, которые решились бы нарушить их права или насильственно проникнуть в их территории». Они просят папу вступиться, «чтобы император не вторгся в Ломбардию с войском», утверждая, что это было бы нарушением констанцского мира. В борьбе примут участие и те города Центральной Италии, в которых сильно развита муниципальная жизнь: Флоренция, Орвието, Витербо, Ассизи, Перуджа становят ся на сторону Гвельфов. Образуются федерации городов; так, в 1237 г. заключают союз Сполето, Перуджа, Губбио, Фоли ньо и др. Союз между Ломбардской лигой и его мятежным сыном Генрихом окончательно вывел Фридриха из себя. Он, со своей стороны, опирается на тиранов, роль которых уже начинает намечаться в Северной Италии»— на Эццелино да Романо, который из Тревизской марки вторгается в Лом бардию и покоряет себе Верону и Падую. Наконец, в 1235 г. Фридрих заявляет о своем решений подавить вольность ломбардских городов. В июле 1236 г. мы видим его уже в Италии. На стороне Гибеллинов стоят лишь немногие го рода такие, как Кремона, Бергамо, Парма, Реджио, Модена, Верона, тогда как лига, расширившись, обращается в Societas Lombardiae, Marchiae et Romagnae. Успех сопут ствует Фридриху; он овладеет Виченцой» Проведя зиму в Австрии, он снова возвращается в Ломбардию. 27 ноября 1237 г. в битве при Кортенуове он наголову разбивает войско Лиги и овладевает миланской колесницей (carroccio), которую отсылает в Рим. Большая часть городов бассейна По и Тосканы изъявляют покорность; но Милан, Брешия, Александрия, Пьяченца, Болонья и Фаэнца продолжают борьбу.

Вмешательство Григория IX. Тогда на защиту городов, как во время Фридриха Барбароссой, встает папство. Григорий IX уже не раз выступал посредником междугоро дами и императором; особенно он старается не допустить их полного поражения, которое дало бы возможность Фридриху основать на севере такую же абсолютную монархию, какую он организовал на юге, а от этого зависит само существование светского государства и церкви. В марте 1236 т. Григорий IX заявляет, что Римская церковь не потерпит насилий над ломбардцами, которые отдались под ее покровительство. В письме к Фридриху (26 октября) он напоми нает ему о дарении Константина, который предоставил Римскому епископу, вместе с императорскими инсигниями и скипетром, не только Рим и его область, но и западные провинции империи. Если папы вручали князьям император ское достоинство и «власть меча», то они «ни в чем не умень шали сущности своей верховной власти». И он прибавляет: «Поэтому ты подчинен контролю папы». Со своей стороны, Фридрих пишет епископу Комо, что он намерен «привести центр Италии в покорность и единство с империей». Та ким образом, каждая из сторон одинаково категорически требует себе неограниченной единодержавной власти над христианским миром, и заявления обеих остры, как меч. Как раз в это время — словно примирителям более нечего де лать на земле — умирает Герман фон Зальца, который столько лет был посредником мира между Фридрихом и Григорием IX. 20 марта 1239 г. папа отлучает Фридриха от церкви, на что последний немедленно отвечает провозглашением жителей Анконской маркими Сполетского герцог ства свободными от верности папе и присоединенными к империи. Борьба получает необыкновенно страстный характер. В ней принимает участие и демократический орден францисканцев, который путем учреждения «третьего ордена» открыл и простому народу доступ в ряды воинства св. Франциска. Эти пылкие монахи переходят из города в город, проповедуя священную войну и восстанавливая чернь против империи. Фридрих со своей стороны также обращается к общественному мнению. В письме от 20 апреля он приглашает князей и народы в посредники спора и пространно оправдывает перед ними свое поведение. Он заклинает кардиналов созвать Вселенский Собор, перед которым он готов доказать справедливость обвинений, возводимых им на папу. Наконец, он доказывает государям, что дело, которое он защищает, — их общее дело: «Если папа одолеет римского императора, против которого направлены его первые удары, ему не трудно будет унизить остальных королей и князей. Поэтому мы просим вас помочь нам, чтобы мир знал, что при каждом нападении на светского государя страдает наша общая честь».

Следуя политике Григория VII, Григорий IX старается восстановить против Фридриха Германию. Там действует в качестве его легата пассауский архидьякон Альберт Чех; он пользуется всеми поводами к недовольству против императора и хлопочет об избрании в римские короли молодого датского короля Абеля. В заговоре принимают участие мо гущественные государи — герцог Австрийский, король Богемский, герцог Баварский и другие; но их план разрушает майнцский архиепископ Зигфрид. Управляя Германией от имени младшего сына Фридриха, Конрада, который в 1237 г. девяти лет от роду был провозглашен королем, он не допускает избрания антикороля, тогда как немецкие епископы, почти все без исключения, несмотря на выговоры папы, остаются верны императору (1239).

Итак, Фридрих может свободно действовать в Италии, где большая часть городов Ломбардии, Умбрии и Тосканы держит сторону Гвельфов и папы. Гибеллинская Феррара пала, и он захватывает земли Римской церкви, овладевает Фолиньо, Витербо и далее на севере Равенной и Фаэнцой. Он отвергает предложения папы, который просит перемирия, но с тем, чтобы в него были включены и ломбардские города. Между тем Григорий IX, сжатый со всех сторон. созвал в Раме Вселенский Собор, чтобы придать более торжественный характер отлучению императора. Фридрих хочет во что бы то ни стало предупредить эту опасность. В апреле 1241 г. французские, английские, итальянские и испанские епископы, собравшись в Генуе, на 27 кораблях переправляются к Риму. К юго-востоку от острова Эльбы, близ Мелории, имперский флот нападает на генуэзские корабли, овладевает 22 из них и берет в плен трех папских легатов и множество архиепископов.

В это самое время страшное нашествие монголов, пред водимых Батыем, грозит раздавить христианскую Европу. Русь, Венгрия и Польша пали под натиском варваров; Германия вся как один человек берется за оружие; король Конрад, окруженный князьями, выступает против завоевателей. Но в эту минуту смерть татарского хана Октая заставляет татар отступить сначала в Венгрию, а оттуда — к Волге (1241).

Даже великая опасность, грозившая со стороны татар, не могла принудить к уступкам обоих соперников, споривших из-за господства над христианским обществом. Фрид рих II из Италии посылает инструкции относительно мер, которые следует предпринять против монголов, но сам не покидает захваченных им земель Римской церкви. В авгус те мы видим его в Тиволи; он овладевает Альбано. Несмот ря на затруднительность своего положения, Григорий IX не обнаруживает слабости. Ему удалось упрочиться в Риме: вождь габеллинской партии кардинал Колонна принужден был бежать в Палестрину; избранный в 1241 г. сенатором МаттеоРубео — пламенный Гвельф. Но 21 августа 1242 г. Григорий IX — почти столетний старец, обладавший более твердьйИ и неукротимым духом, чем кто-либо из его пред шественников, умирает. Его правление было полно тяжких испытаний и борьбы, и часть своего первосвященства он прожил вне Рима, откуда изгнали его мятежи. Так, в 1234 г. римляне, предводимые своим сенатором Лукой Савелли, оспаривали у папы саму область св. Петра, из которой они хотели сделать как бы муниципальное государство; кроме того, они требовали уничтожения судебных и финансовых привилегий духовенства в Риме. Латеранский дворец и жилища кардиналов были разграблены. Григорий IX должен был вести войну со своими подданными, даже апеллировать к императору. Но все эти препятствия до последнего дня не могли сокрушить его страстной энергии. Он пал, можно сказать, на поле битвы, не уступив ни пяди.

Иннокентий IV и Лионский собор. Кто решится при нять власть в эту критическую минуту, перед лицом врага? Фридрих надевает на себя личину смирения и отступает к Неаполю, но в 1243 г. возвращается и снова опустошает об ласть св. Петра. Десять кардиналов избирают Целестина IV; но он умирает еще до посвящения (ноябрь 1241 г.). В тече ние 19 месяцев папский престол остается вакантным. Наконец, в июне 1243 г. кардиналы, собравшись в Ананьи, избирают Синибальдо Фиески, который принимает имя Иннокентия IV. Известное восклицание, которое приписывают Фридриху: «Я потерял друга, потому что папа не может быть Гибеллином», — вероятнее всего, вымышлено. Напротив, император обнаружил радость по поводу избрания Иннокентия IV, которого называл своим «старым другом»; он приказал отслужить повсюду благодарственные молебны и в письме к немецким князьям выражал надежду, что новый папа поможет ему восстановить мир. Начались переговоры, продолжавшиеся, хотя и не без труда, почти год; в марте 1244 г. был даже заключен мир; но искреннее соглашение было невозможно. В июне Иннокентий IV покинул Рим и бежал в свой родной город Геную. В декабре он переехал в Лион, который номинально принадлежал империи, а фактически был совершенно независим. Здесь он созвал Вселенский Собор, который, не опасаясь насилий со стороны Фридриха, мог решить дело императора.

Заседания Лионского собора начались 28 июня 1245 г. в кафедральном храме св. Иоанна. Он был чрезвычайно многолюден; на предварительном собраний присутствовали 140 епископов; но немецких епископов было мало — потому ли, что Фридрих II запретил им явиться на собор, или потому, что папа не пригласил их. Латинские патриархи Константинополя и Антиохии и константинопольский импера тор Балдуин II приехали хлопотать по делам католического Востока. Представитель Фридриха, Фаддей Суэсский, заявил от его имени, что он готов заключить мир. В качестве поручителей он указал на французского и английского королей. Но Иннокентий IV отверг его предложение: «Секира — у корня», — сказал он. Он хотел положить конец комедии переговоров. 17 июля в последнем заседании собора Иннокентий IV прочитал приговор об отлучении Фридриха, виновного в клятвопреступлении, ереси и святотатстве. Фаддей Суэсский во время этих долгих прений добросовестно и красноречиво, один против всех, защищал дело своего господина. Он заранее объявил приговор недействительным, так как собор не выждал приезда Фридриха и так как Иннокентий IV являлся и судьей, и стороной. «Дева» гнева, печали и пагубы!» — воскликнул он, когда приговор был прочитан. Если верить Матвею Парижскому, Фридрих, бывший в это время в Турине, услышав о решении собора, пришел в ярость: «Папа на своем соборе низложил меня, лишил меня короны. Откуда взял он такую дерзость?» Он велел принести себе свои короны, надел одну из них на голову, встал и грозно воскликнул: «Я еще не потерял своей короны и не потеряю ее без кровавых битв. Тем лучше: я был еще обязан этому Человеку некоторой покорностью и уважением; теперь я свободен от всякого обязательства».

Повсеместная война. С этой минуты начинается борьба не на жизнь, а на смерть. Мы не будем следить за ее сложными перипетиями и ограничимся только указанием ее общих черт. Иннокентий IV заявил, что не заключит мира ни с Фридрихом, ни с его сыновьями, «змеиным отродьем», и объявил крестовый поход против него. Фридрих, в свою очередь, призывал государей на помощь против папы, Первым из королей этого времени был Людовик Святой: властитель прочно организованного государства, он с силой соединял нравственный авторитет. Его дед Филипп Август был союзником Фридриха II против Оттона Браунгшвейского. Во время борьбы между Григорием IX и императором Людовик Святой оставался нейтральным. Когда папа предложил императорскую корону Роберту Артуа, Людовик Святой не позволил своему брату принять ее. Зато в 1241 г., когда Фридрих при Мелории взял в плен французских епископов, он протестовал против их ареста, заявив, что видите нем личное оскорбление. «Пусть император, — писал он, не поддается опьянению властью и капризу, ибо французс кое королевство не настолько слабо, чтобы его можно было направлять ударами плети». По просьбе императора, Людовик Святой взял на себя роль посредника. Дважды, в 1245-м и 1246 г., он виделся с папой в Клюни, но не добился никакого результата— будучи по присущему ему духу справедливости и любви в гораздо большей степени главой христианства, чем Иннокентий IV, он с полным правом мог перед своим отъездом в Египет упрекать его в том, что он не умеет прощать и губит дело христианского мира на Востоке. И в 1250 г. графы Анжу и Пуатье, возвращаясь через Лион, могли обвинять папу в том, что он способствовал неудаче крестового похода, употребляя на борьбу с императором деньги и войска, предназначенные для священной войны. Они грозили даже изгнать его из Лиона и восстановить против него Францию.

В общем, помощь, полученная Фридрихом от Франции, выразилась только в дипломатическом посредничестве. Остальные короли ничего не сделали в его пользу. В Германии он наткнулся на мятеж; несмотря на все уступки, которые он сделал духовным и светским князьям, многие из них поддались увещаниям папы. После Лионского собора число изменивших ему стало быстро увеличиваться. 22 мая 1246 т. противники Фридриха избрали в римские короли ландгра фа Тюрингского Генриха Распе. Он одержал победу над королем Конрадом при Франкфурте (1246), но в следующем году умер. Тогда был избран Вильгельм Голландский, который и продолжал борьбу против Гогенштауфенов. Однако Конрад сумел удержаться до смерти Фридриха; он открыто опирался на союз городов, которые его отец за несколько лет перед этим отдал на полный произвол злобе князей. По этому один из историков Фридриха II мог сказать: «Расцвет городских коммун представляет собой самый важный резуль тат правления Фридриха и него сыновей в Германии». Дей ствительно, многие из них страстно защищали дело императора. «С 1246 г. Регенсбург становится одним из центров сопротивления… Ни один человек, носивший на платье знак крестового похода против Фридриха II, не должен был показываться на его улицах; тот, кто осмеливался на это, подверг гался пытке и казни. Долгое время находясь под интердиктом, граждане сумели обходиться без духовенства. Они сами хоронили своих мертвых при звуке труб».

Особенным ожесточением отличалась война в Италии. Здесь соседние города, стоя один — за Гвельфов, другой — за Гибеллинов, нападают друг на друга, грабят и убивают с той неукротимой ненавистью, которую воспитали в них целые века зависти и соперничества. На севере побочный сын Фридриха II — Энцио и зять Фридриха, Эццелино Романо — стараются утопить гвельфскую лигу в крови; другой побочный сын императора Фридрих Антиохийский действует про тив нее в Тоскане. В 1247 г., в ту, самую минуту, когда Фридрих хочет двинуться к Лиону, чтобы овладеть папой, Парма изменяет Гибеллинам. Фридрих блокирует ее и, взбешенный ее сопротивлением, твердо решившись не выпускать ее из рук, основывает напротив Пармы новый город Витторию. В феврале 1248 г. жители Пармы, сделав смелую вы лазку, нападают на Витторию, поджигают ее и овладевают казной Фридриха, его короной и гаремом. В числе убитых был и верный слуга императора, Фаддей Суэсский. В своем любимом Сицилийском королевстве Фридрих со свирепой энергией преследует легатов и монахов, которые по поручению папы волнуют население и подготавливают восстание против императора. Он игнорирует здесь Иннокентия IV, принуждая духовенство справлять богослужение вопреки интердикту. Именно к этому времени относятся те неясные фразы и письма, которые заставляют предполагать, что он мечтал о роли главы преобразованной церкви. Доведенный до бешенства и отчаяния, он заподозривает в измене своего ближайшего советника Петра Винейского, которому он слегло доверял, который был его правой рукой в политических делах и которого придворные, перешептываясь, называли апостолом мессии-императора. Он был обвинен в том, что дал папе подкупить себя и пытался отравить императора, хотя еще и теперь невозможно установить, действительно ли он был виновен. Ему выкололи глаза и, чтобы избежать новых мучений, он разбил себе голову. Данте, который тем не менее поместил его в ад, не мог поверить измене того, кто, по его выражению, «владея обоими ключами к сердцу Фридриха». «Клянусь, говорит у него Петр Винейский, — что я никогда не изменял моему господину, столь достойному уважения. И если кто-нибудь из вас вернется на землю, пусть он восстановит мою память, поверженную в прах его ударом». Любимый сын императора, красавец Энцио, был разбит и взят в плен болонцами при Фоссальте (май 1249 г.); только смерть, постигшая его в 1272 г., положила конец тому заточению. Не падая духом, Фридрих из Южной Италии снова пошел в Ломбардию, но 13 декабря 1250 г. скончался в замке Фиорентино близ Лючеры. «Так кончил жизнь, — говорит Матвей Парижский» величайший из земных государей, изумивший и взволновавший мир; перед смертью с него было снято отлучение; на него надели мантию одного цистерцианского монаха, и умер он, как пе редают, в сокрушении и раскаянии». Напротив, папский биограф изображает его в последние минуты скрежещу щим зубами и испускающем, вопли. Но спокойствие, с которым он делал распоряжения о своем наследстве, опровергает эту клевету.

Последние Гогенштауфемы. Тяжелая задача выпала на долю его преемника Конрада IV. Он опирался в Италии на побочного сына Фридриха II Манфреда — наместника своего отца в южной части полуострова. Когда Иннокентий IV по кинул, наконец, Лион и с триумфом проехал по Ломбардии. Конрад отправился в Италию и» соединившись с Манфре дом, взял и разрушил возмутившийся Неаполь. Но вскоре между обоими братьями начались разногласия, и это спас ло папу; а в мае 1254 г. Конрад умер, всего 26 лет от роду. В том же г. умер и Иннокентий ГУ в Неаполе, в который всту пил незадолго перед тем, заключив договор с Манфредом. Во время правления папы Александра IV (1254–1261), че ловека добродушного и малопригодного для борьбы. Май фред господствовал в Италии: он возложил на себя королевскую корону в Палермо и привлек на свою сторону ж. Северной Италии Венецию» Геную и гибеллинские города Ломбардии, Романьи и Тосканы. Приобретя, кроме того» большую популярность благодаря своему административ ному таланту, он, казалось, мог уже рассчитывать на побе ду, когда в; 1261 г. на папский престол вступил Урбан IV. Француз по происхождению, он обратился за помощью к французскому государю — мрачному и суровому Карлу Ан жуйскому, брату Людовика Святого. Карл собрал войско из провансальцев, брабантцев и итальянских Гвельфов. Не смотря на храбрость своих швабов, ломбардских и тосканс ких Гибеллинов и сарацин, Манфред был разбит и убит на равнине Гранделла близ Беневента (26 февраля 1266 г.). Сын Конрада IV пятнадцатилетний Конрадин, которого итальянцы называли Коррадино, решил отомстить за дядю. В со провождении своего друга Фридриха Австрийского он от правился в Италию. В Лизе ему был оказан великолепный прием; в Риме сенатор Энрико Кастильский приветствовал его, как императора. Но 23 августа 1268 г. он был разбит французскими рыцарями при Талъякоццо. Во время своего бегства через Римскую область он был захвачен одним из Франджипани, изменившим делу Гибеллинов. Выданный Карлу Анжуйскому, Конрадин был обезглавлен вместе с Фридрихом Австрийским. В Италии его оплакивали гораздо больше, чем в Германии. Благодаря геройской смерти Манфреда и молодого Конрадина дом Гогенштауфенов по крайней мере, пал со славой.


Германия и Италия после борьбы Упадок императорской власти. — Ослабление папской власти. — Анархия в Германии. — Анархия в Италии. — Легенда о Фридрихе II.

Каково было положение империи, папства и городов по окончании этой долгой борьбы между наследниками цезарей и наследниками св. Петра, между королевской властью и городами, между Германией и Италией.

Упадок императорской власти. Империя умерла. Мечта о всемирном господстве, опьянявшая самые крепкие головы — Оттона Великого, Фридриха I, — еще продолжает жить в больном воображении немногих людей, но уже ни кому не придет на ум жертвовать ради нее собой.

После смерти антиимператора Вильгельма Голландского (1256) две партии продали императорскую корону, одна — графу Ричарду Корнуэльскому, брату английского короля, другая — королю Кастилии Альфонсу Мудрому; последний никогда и не приезжал в Германию, а Ричард лишь на минуту показался в ней. Когда кончается великое междуцарствие, политическая система средних веков оказывается преображенной. Если императоры для успокоения своей совести и заявляют еще притязания на всемирное владыче ство, то на практике они остерегаются истощать свои силы на их осуществление. Они боятся Италии, где потеряли свое могущество столь многие из их предшественников, где столько немецких армий погибло от меча и лихорадки. Они избегают вмешиваться в ожесточенную борьбу гибеллинских и гвельфских партий. «Рим — логовище льва, — сказал Рудольф Габсбургский, — все следы указывают на то, что в него входят, но я не вижу следов, которые показывали бы, что из него и выходят». Редко кто решится перейти Альпы.

Ослабление папской власти. Папство; формально одержавшее верх, оказывается, однако, значительно ослабленным; уже близится время его испытаний и упадка. Папские выборы встречают большие затруднения: малочисленные и честолюбивые избиратели, подчиняющиеся иноземным влияниям, часто не могут прийти к соглашению. Во второй половине XIII столетия папский престол остается вакантным в течение целых месяцев, иногда — годов; христианское общество привыкает обходиться без папы, как оно обходится без императора. Даже в своей столице — в Риме — папы встреча ют постоянную оппозицию со стороны своевольной римской коммуны; беспрестанно приходится им бежать из него, ски таться из города в город. В 1253 г., когда Иннокентий IV, про ведя шесть лет в Лионе, все еще не решался вернуться в Рим, глава общины сенатор Бранкалеоне ди Андало, союзник Ман фреда, от имени римского народа потребовал, чтобы он вернулся; папа «дрожа» возвратился в Рим, но вскоре опять покинул его и поселился в Ананьи. Немного лет спустя Рим является средоточием союза, направленного против папы и Карла Анжуйского и дружественного Конрадину; мы видели, что последний встретил там блестящий прием. Затем в Риме властвует Карл Анжуйский, имевший титул сенатора. Таким образом, папы, лишившись своей столицы, становятся чужды ей. Александр IV (1254–1261) ни разу не показывается в ней. Климент IV (1265–1268) делает своей резиденци ей Перуджу. Тот же муниципальный дух развивается и во многих других городах области, св. Петра: они или враждебны папе, или заключают с ним договоры, как держава с державой. В конце концов папство, лишившись всех своих владений, должно терпеть всю горечь изгнания, все унижения «вавилонского плева».

Оно сильно поколебало свой нравственный авторитет в христианском обществе: та непримиримая ненависть, которую обнаружили папы в своей борьбе против империи, беспокоит и оскорбляет даже благочестивых людей; политические притязания папства тревожат государей и магнатов; его жадность в отношении доходов раздражает народ. Один из летописцев» который часто является в ыразителем этих враждебных чувств, Матвей Парижский, рассказывает, что после смерти Иннокентия IV его преемник Александр IV видел во сне творящего суд Христа и близ него — женщину, олицетворявшую церковь, а перед ним — умерший папа, простершись ниц, умолял о прощении за свои грехи. Обвиненный в том, что разорил церковь, он был осужден Христом, который сказал ему: «Ступай получить возмездие за твои дела». В Англии общественное мнение высказывается против Генриха III, который не cмеет дать отпор римской курии: на самом Лионском соборе англичане протестуют против алчности легатов, Во Франции Людовик Святой вну шает Иннокентию IV правила христианской любви; с другой стороны, герцоги, графы и бароны составляют лиги для борьбы с жадностьюкурии, — лиги, манифесты которых дош ли до нас.

Притом, вера средних веков в принцип единства как в необходимое условие управления христианским обществом начинает исчезать. В предшествующие века на первом плане истории действуют только две силы: папство и империя; остальные христианские государства стоят как бы в тени, предоставлены самим себе; многие из них совер шают медленную работу своего внутреннего созидания и накапливают силы, в то время как папство и империя изнуряют себя— наоборот, в конце XII и в XIII в. французский и английский короли являются в блеске могущества, и те го сударства, которые выработали свою самобытность, восста ют против всякого верховенства, отвергают все притязания на всемирное владычество, кем бы они не предъявлялись. С того дня, как начинается упадок империи, они еще с большей подозрительностью смотрят на папство. Они готовятся вступить в борьбу с ним: Филипп Красивый отомстит Бонифацию VII за поражение Фридриха II.

Наконец, внутри самой церкви иго римской курий вы зывает с каждым днем все большее недовольство. Ей ставят в укор ее беспрестанное вмешательство, ее честолюбие и алчность. Даже те люди, которые были самыми пылкими ее воинами в борьбе против императора, нищенствующие монахи францисканского ордена — становятся ее врагами, обвиняют ее в том, что она губит церковь, и требуют ре формы последней.

Анархия в Германии. Последствия борьбы тяжело отозвались на народах, вовлеченных в нее обеими соперничавшими силами. Мы видели, как Германия из государства мало-помалу превращается в федерацию независимых княжеств. В XIV в. некоторым значением пользуются еще толь ко те из немецких государей, которые располагают более или менее крупными наследственными землями. Дух независимости проникает всюду. Древние королевства Арль, Бургундия, Лотарингия отпадают от империи; авторитет императорской власти, который всегда был слаб в этих областях, теперь все более вытесняется влиянием французского короля. В Германии высшие сеньоры, domini terrae,пользуются полной независимостью и наиболее крупные из них образуют избирательную коллегию, которая все более суживается; большие города превращаются в настоящие республики. В последние годы царствования Фридриха II, оставаясь в общем верны последнему, они, однако, не были склонны идти за ним до конца: в 1250 г. граждане Брейзаха заявляют, что «в том случае, если светлейпий император Фридрих будет унижен до такой степени, что города, с ко торыми они заключили союз, решатся покинуть его и из брать другого государя вместо него и его сына Конрада», то они, жители Брейзаха, не признают своим господином ни кого другого, кроме базельского епископа. Города заключа ют союзы между собой: в 1255 г. великая Рейнская лига, возникшая при Фридрихе II, насчитывала 70 членов— городов и князей. Итак, Германия лишена всякого единства; выражение «les Allemagnes», употребляемое иногда французскими летописцами для обозначения этой страны, верно характеризует ее положение.

Анархия в Италии. В Италии дробление еще глубже и значительнее. В городах, раздираемых партийной борьбой, продолжает жить партия, тоскующая по императору и громко призывающая его как миротворца по преимуществу, как представителя единства и порядка. В «Божественной комедии» и «De Monarсhia» Данте обессмертил пламенные надежды этих Гибеллинов, которые не в силах расстаться с мечтой об империи:

Vieni a veder la tua Roma che piagne,
Vedova et sola, e di e notte chiama:
Cesaremio,perchenonm'accompagne?

Но если кто-нибудь из римских королей, как прямодушный и рыцарственный Генрих VII Люксембургский, отваживается перейти Альпы и вступить в «логовище льва», вокруг него тотчас вспыхивают мятежи и волнения.

Муниципальная Италия восторжествовала над ненавистью Гогенштауфенов, но она и во время борьбы была лишена единства, а после победы те лиги, которые отстояли ее независимость, одна за другой распадаются. Война является нормальным состоянием; каждый город находится в ожесточенной борьбе со своим соседом, жаждет его гибели и нападает на него при малейшем поводе. Так например, в 1220 г. спор из-за собаки, происшедший в Рим между флорентийским и пизанским посланниками, становится причиной войны. Соперники борются и на итальянской почве, и вне Италии; Пиза, Генуя, Венеция воюют друг с другом в св. земле, в Константинополе, на море, одним словом, вез де, где встретятся. Вновь возникающие лиги направлены не против чужеземцев, а против городов-соперников. Нена висть руководит политикой: если один город стоит за императора, то его соперник становится на сторону папы; если Флоренция за Гвельфов, то Пиза — за Гибеллинов. Вслед ствие этой закоренелой, ожесточенной злобы, победы со провождаются невероятными жестокостями: когда Генрих VI выдал Тиволи римлянам, последние перебили и изувечили жителей и разрушили город. Еще большим ожесточением отличаются внутренние раздоры. «О порабощенная Италия» — восклицает Данте, — обитель скорби, судно без кормчего среди бури, уже не царица» а непотребный дом народов!.. Твои обитатели теперь не могут жить без войны, — теперь грызутся те, которые окружены одной и той же стеной и одним и тем же рвом». Многие причины вызывают вражду партий. Старые аристократические фамилии, которые буржуазия, — чтобы удобнее наблюдать за ними, — принудила во многих городах жить внутри стен, вмешиваются в политическую жизнь, нередко захватывают в свои руки власть и управляют под прикрытием учреждений, созданных в оппозицию им. В Милане в конце XII в. они организуют так на зываемые Credenza dei Consoli и захватывают все муниципальные должности; изгнанные в 1221 г., они удаляются в свои замки, основывают Лигу Сан-Фаусто и вступают в борьбу со своими согражданами. Точно так же поступает и знать Пьяченцы, будучи изгнанной в 1218 г. Таким образом, вне или внутри городов, они не перестают быть опасными. Иногда крупная буржуазия вступает в союз с ними, потому что внутренние раздоры все более и более получают социальный характер. Ремесленники, низший класс населения, arti minori, popolo minuto, настойчиво домогаются доступа к муниципальному управлению, захваченному высшей буржуазией, arti maggiori, popopio grasso. Именно таковы те партии, которые борются друг с другом под знаменами Гвельфов и Гибеллинов; гибеллинской является обычно партия знати, высшей буржуазии, гвельфской — демократи ческая. Гибеллины или Гвельфы одного города без стесне ния вступают в союз с Гибеллинами или Гвельфами враж дебного города и воюют против своего отечества; в битве при Монтаперти (1260) флорентийские Гибеллины сражаются в рядах сиенцев; однако когда победители выразили желание разрушить Флоренцию и превратить ее в ряд открытых поселков, флорентинец Форината дельи Уберти встал и заявил, что будет защищать свою родину до последней капли крови. Внутри города партия иногда обращается в регулярное правительство. В 1266 г. флорентийские Гвельфы, одержав вере, дают себе правильную политическую организацию: у них есть и советы, и выборные началь ники, capitani delta parte guelfa, это — особое государство, стоящее рядом с муниципальным правительством и, благо даря своему единству, господствующее над ним. Таким об разом, каждый город представляет собой как бы поле битвы, на котором лицом к лицу стоят две враждебные армии, ежеминутно готовые броситься друг на друга; города напол няются башнями, замки могущественных фамилий обраща ются в мрачные крепости; никто не выходит из дома без оружия. Какая бы из обеих партий ни восторжествовала, она немедленно устраняет своих врагов от муниципального уп равления, конфискует их имущество, изгоняет их, объявля ет вне закона или избивает.

Но уже начинают обнаруживаться признаки той революции, которая эпоху муниципальной Италии заменит эпохой княжеств или тираний. Уже во время итальянских войн Фридриха II знатные лица, вроде Эццелино Романо или Аццо д'Эсте, во многих местах налагают руку на городское управление. Каждой партии нужен ловкий, энергичный вождь; знать выбирает себе вождя из своей среды, и противная партия также нередко избирает какого-нибудь честолюбивого аристократа, который порвал со своим сословием. Интересы партии сливаются с интересами ее вождя, и борьба партий вскоре превращается в борьбу двух могущественных фамилий; так, в Милане Торриани борются с Висконти в Болонье — Ламбертацци с Джеремеями и т. д. Одержав верх, нартая отдает всю власть в руки своего вождя: в 1208 народ в Ферраре избирает своим бессменным сеньором с неограниченной властыо маркиза Аицо д'Эете. Существование подестата, замещаемого теперь городами, благоприятствует этим переворотам. Вскоре Данте будет писать: «Италия полна тиранов, каждый крестьянин представляет собой партию и в каждом сидит Марцелл».

Таково политическое состояние муниципальной Италии в середине XIII в»; но, несмотря на все раздоры и войны, индивидуальная энергия, еще возбуждаемая этой жизнью, полной беспрерывных тревог и битв, приносят обильный плод. Флорентийские суконщики распространяют по всему свету свои узорные ткани; флорентийские банкиры основы вают конторы на всем пространстве от Англии до дальнего Востока, ссужают деньгами пап и государей а, благодаря своей финансовой опытности, благодаря своему кредиту, приобретают влияниеаа внутреннее управление государств. Венеция сосредоточивает в своих руках почти всю торговлю Востока с Западом. Уже начинается Возрождение: во Флоренции мы находим большое количество поэтов; неко торые из них такие, как Лапо дель Уберти, Гвидо Каваль канти, являются вместе с тем и выдающимися деятелями, вождями партий. В 1265 г. рождается Данте. В области ис кусства Николай Пизанский, работавший для Фридриха II, путем изучения римских барельефов обновляет скульптуру. В конце века флорентиец Джотто снова возвращает жи вопись к изучению природы, тогда как Арольфо дель Кам био начинает постройку дворца Сеньории, церквей Santa-Maria del Fiore и Santa-Сгосе.

Таким образом, с какой бы точки зрения ни смотреть, смерть Фридриха II и гибель Гогенштауфенов обозначают конец средневековой эпохи, начавшейся с Карла Великого. Посредством ряда последовательных изменений, которые можно проследить как в политической истории, так и в ис тории идей и искусств, за время борьбы между папством и империей в Италии и Германии, во Франции и Англии фор мируется новое общество, обнаруживающее своеобразный склад ума и выступающее на сцену с оригинальным лицом.

Легенда, о Фридрихе II. Однако последующие поколения еще долго сохраняли память о тех, кто так энергично боролся с папством. Многие из его современников даже не могли поверить в его смерть. Его враги — францисканцы, ос новываясь на пророчествах Иоакима дель Фиоре, считали его Антихристом и предсказывали, что он снова явится, чтобы причинить еще больше зла церкви. В 1259 г. в Южной Италии один отшельник, походивший на Фридриха, стал выда вать себя за него, собрал кулису приверженцев и был признан враждебными Манфреду баронами Сицилии и Апулии. Манфред захватил его и казнил. Если память о Фридрихе и после этого продолжает жить в Италии, если, например, Данте много разговорит о нем в своих сочинениях, то вера в его возвращение более не возникает. Но в Германии народное предание упорно хранитэту веру. В последние годы его царствования швабские доминиканцы, отчасти под влиянием иоакимских идей, в свою очередь признали Антихристом Иннокентия IV и заявляли, что Фридрих и его сын — «совершенные», «праведные», что император является защитником и преобразователем церкви, principalis defensor Eccelesiae. Крушение Фридриха разбило их надежды, но не остановило работы их апокалиптического воображения. Они предсказывали, что он вернется завершить свой труд. В 1283 г. в Кельне явился Лжефридрих, Тиль Колюп, или Дитрих Гольцшу. Итальянский францисканец Салимбене изображает его окруженным большой толпой немцев, которых он щедро одаривает; даже ломбардские города посылают гонцов в Германию, чтобы собрать точные сведения о нем. Но и после того, как он, осужденный за колдовство, был сожжен в Майнце в присутствии Рудольфа Габсбургского и прах его рассеян, народ все еще не хотел верить в смерть Фридриха: он вернется, прогонит попов и освободит Германию от церковной тирании. Новый самозванец, появившийся спустя короткое время в Любеке, также был признан простонародьем. Легенда растет от поколения к поколению и становится выражением чаяний немецкого народа: Фридрих восстановит мир, завоюет св. Гроб. В 1348 г. Иоанн Винтертурский пишет, что рас пространяется уверенность в том, будто он явится во главе могущественной армии, чтобы все преобразовать, — и как францисканец, он считает необходимым опровергнуть ожидания тех, которые верят в Фридриха, как евреи в своего Мессию. По одним известиям, он исчез однажды во время охоты и живет со своими слугами за морем. Другие — особенно писатели XV в. — сообщают, что он живет в Киффгей зере в Тюрингии, в пещере или развалинах замка; он сидит перед столом, вокруг которого несколько раз обросла его борода. Еще в 1537 г. в царствование Карла V появилась поэма, предрекавшая его возвращение.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх