Загрузка...



Последнее интермеццо

Эвфемизмы. Околичности

Опальная словесность имеет в запасе намекающий, имитированный пол-ума, четверть-мат и того меньше, по нисходящей. И эти намекающие слова, фразы, фразеологизмы часто используются для каламбурных игр, как в известной анекдоте о Пушкине (а их много): " Пушкин, ты куда спрятался? — А Пушкин, погрузясь по колено в мох, скрыт в кустах. Вот и отвечает он: " Во мху я по колено".

Менее известный из пушкинской серии.

Некий граф, с претензиями на остроумие и не раз уколотый остротами поэта, никак не мог оставить мысль победить его в этом поединке. Его потуги были жалки, но вокруг него составилась компания таких же горе-острословов, и Пушкину кто-то сказал: "Ох, уест тебя граф! Вон сколько собрал он подручных. Ох, уест!" И тут появился граф с компанией и с порога залепил очередную нескладушку по адресу Пушкина, на что тот отреагировал молниеносно: " Ох, уел!"

Мы слышали чаще околоматерные околичности тогда, когда опальная лексика была покрыта флером застенчивости: "Ё-ка-лэ-мэ-нэ!" "Ёп-понский городовой!" "Кипит твое молоко на примусе" (на керосинке, на печи). "Пошел-ка ты на хутор бабочек ловить!" У Солженицына: "Да на фуя его мыть каждый день! (Пол). "Смефуечками он своих людей не жалует".

Анекдот-загадка:

"Работает — стоит, кончает — кланяется, из трех букв состоит, на "х" начинаеся" — и совсем не то, о чем вы подумали. Ответ — хор. Анекдот филологический.

Лектор объясняет происхожение жаргонизма "стибрить" (т. е. украсть): " Когда Александр Македонский стоял лагерем на Тибре, у него украли меч. Тогда и появилось это слово — стибрить." Один из слушателей задает вопрос: "Есть у этого слова синоним. Скажите, не было ли подобного исторического случая с кражей в той же Италии, в городе Пиза?

* * *

Пушкин не мог удержаться от матерной характеристики Аракчеева, когда писал на него эпиграмму, — а Пушкина ли мы заподозрим в нехватке обычных, цензурных изобразительных средств и сатирической силы? Ни в одной из его эпиграмм на Булгарина нет мата. Булгарин был опасен (стукач), но все же смешон. Аракчеев — опасен (деспот), подл, силен своей властью над людьми и не смешон, а страшен. Ему полагалось воздать полновесной сатирой, с языковыми сверхсредствами.

И высококультурные наши современники — М. Ростропович, Е. Боннэр и другие, кто открыто употребил опальную лексику в дни августовского путча, тоже не сочли ГКЧПистов достойными обычных словарных характеристик. Утром 19 августа мы имели дело уже не с министрами, не с политиками, а с гангстерами от коммунистической номенклатуры, возамерившимися вернуть себе диктаторскую власть, а нас вернуть в прежнее тоталитарное стойло. Говорить о них обычными словами, даже самыми злыми — значило бы признавать их право на человеческий, приличный диалог или спор. Но какой приличный спор может быть с теми, кто заносит над вами нож? Со всякой, шпаной? Со всяким "гоп-со-смыком"?

Шпаной назвал их А.Н.Яковлев, человек более ровного темперамента. Впрочем, и люди с ровным характером в те дни не чувствовали достаточным наш словарный запас и выходили за его пределы, дабы полновесно воздать "этим блядям" — такими словами закончил свою речь депутат из Петербурга Н.Аржанников на митинге у Белого дома 20 августа 1991 года, на который собрались сотни тысяч граждан. Их аплодисменты не оставили сомнений в том, что именно так следует высказываться о нелюдях, посягающих на нашу свободу, которую мы едва вдохнули после 70-ти лет их тирании.

Да, свободу добывают и отстаивают разным оружием. В том числе и словесным. В том числе и опальным словом. Свобода стоит того — и это верно в большей мере, чем то, что "Париж стоит мессы".

* * *

Все, сказанное выше о споре народа с поработителями можно отнести также к другому стилю этого спора — чисто художественному. Да хотя бы к частушечному. Читатель, надеюсь, уже сыт по горло опальными частушками. Те, кто постарше, когда-то насыщал свой слух до тошноты (отнюдь не добровольно) такими, к примеру, "частушками":

Мы в колхозе родились
И на славу удались:
Щечки пухленькие,
Сами кругленькие!
Хорошо, хорошо!
До чего же хорошо!
До чего же хорошо,
Замеча-тель-но!

7-8-летних девчонок заставляли водить хороводы с такими вот припевами, по всей стране Советов! И в нашем детском доме тоже. А почему попали девчонки в сиротский дом? Да в ходе коллективизации. У одних родители умерли с голоду, у других родителей посадили или раскулачили. И воспитатели то и дело им об этом напоминали, этаким манером внушая им с ранних лет статус "социально-чуждых". А хороводить во славу колхозного строя их же и заставляли.

Ой ты, полюшко колхозное,
Тебя я полюбил!
Это ты, товарищ Сталин,
Нас на трактор посадил!
Я на вишенке сидела —
Не могла накушаться.
На съезде Сталин говорил —
Не могла наслушаться.

И почти в любой подобной серии — все тот же припев: "Хорошо, хорошо…"

Когда на место "высокого штиля" выдвигается тошнотворная казенная фальшь, состряпанная продажными анонимами, и выдается за народное творчество, с нею вступает в опасный спор другая литературная крайность — "низкий штиль", и того ниже — подпольный, крамольный, — и принимает вызов обласканных властью "творцов" подлой халтуры. Клин клином вышибают.

Опасный спор в языке и фольклоре длился десятки лет. Опальная словесность победила, и господам из старых литературных ведомств, все еще хлопочущих о цензуре, пора бы угомониться. Опальная мысль и опальное слово вышли на свободу.

В заключение — эпизод из историй советского искусства. В качестве притчи. Музыковед И. И. Соллертинский имел большие неприятности от коммунистической власти за его хвалебные отзывы о творчестве классика советской музыки Д. Д.Шостаковича. И он говорил, что когда слушает "отцензурированную музыку", ему хочется "ругаться последними словами", что музыке "без сердцебиения и мысли" он предпочитает "музыку нецензурную" (Сборник "Новый колокол". Лондон, 1972 г.).

В. Гершуни








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх