“…Unix - это страшно неудобная, недружелюбная и во всем ущербная ОС - явлен...

“…Unix - это страшно неудобная, недружелюбная и во всем ущербная ОС - явление неожиданное в годы массовой "бытовой" компьютеризации. Больше того - это возврат в пещерный мир каменных топоров, палок-копалок и примитивного доисторического первобытнообщинного коммунизма…”

(Андрей Зубинский)

“ Такие были времена. Я, например, к этому времени освоил около 15 ассемблеров и кучу ненужных машин… ” писал Вадим Антонов в своих воспоминаниях. Пару десятков лет назад аппаратные ресурсы были катастрофически ограничены, и программисты работали большей частью в машинных кодах. Сначала текст программы составляли на бумаге (!), тщательно проверяли, переносили на перфоленту и « …относишь колоду карточек этак на 500, кладешь на полку. Через день (а если повезет, то и через час) на полке появляется распечатка » вспоминает Вадим Маслов [50].

Трудоемкость была неимоверная. Фрагмент перфокарты, приведенный ниже, содержит стандартную подпрограмму сложения двух целых беззнаковых двоичных чисел для микропроцессора КР 580.

???? · 0O0O00OOOO000O0OO0O0OOOO0000O0O0O000OOO0000000O0000000OO00O000OO · 000OOO0OOO0000O0000000OO00000O00OO00000O0O0OO0O0OO00O00O · · · · · ·

С появлением быстродействующих (по тем временам!) компьютеров второго поколения, возник значительный разрыв между временем, затраченным на составление программы, и скоростью работы машины. Наращивать вычислительную мощность без совершенствования приемов программирования стало бессмысленно - в связке «человек-компьютер» узким звеном оказался человек. Ведь совершенно все равно за день или за час выполнится программа, на составление которой ушел целый месяц, если полное время решения задачи в большей мере зависит не от быстродействия компьютера, а скорости программирования.

Огромным достижением стало изобретение ассемблера, позволяющего абстрагироваться от неудобного для человека машинного кода. Все команды получили легко запоминающиеся символьные имена - мнемоники, а большую часть работы по вычислению адресов переходов и смещений компьютер взял на себя. Но за удобства пришлось заплатить, - программа, написанная на ассемблере, требовала перевода в машинный код перед запуском - ассемблирования. Непосредственное общение с ЭВМ утрачивалось, а программисты изгонялись из машинных залов, уступая свое место оператору. Поэтому, многие представители старого поколения крайне негативно относились к новинке прогресса, считая программирование на ассемблере «ненастоящим».

Их можно понять, ведь приведенная выше «магическая» последовательность дырочек утрачивала всякую таинственность и на новом языке выглядела так [51]:

· MOV D,E
· PUSH B
· XRA A
· for:
· LDAX B
· ADC M
· STAX B
· INX B
· INX H
· DCR E
· JNZ for
· POP B
· MOV E,D
· RET

Ассемблерный листинг, в отличие от машинного кода, удобно читать и легко модифицировать. В тоже время сохраняется эффективность работы - каждая мнемоника эквивалента одной команде процессора, поэтому результат компиляции идентичен «ручному» машинному коду [52].

Врезка «информация»

Вероятно, одним из первых прототипов ассемблера был мнемокод, разработанный в 1955 году Михаилом Романовичем Шура-Бура и Лебедевым для М-20 - первой советской ЭВМ [53], поставляемой вместе с программным обеспечением. Благодаря этому работа с машиной значительно упрощалась, а программирование -ускорялось.

Ассемблер быстро завоевал популярность. С его помощью были созданы операционные системы, состоящие из многих сотен тысяч строк кода, гигантские математические библиотеки подпрограмм, разработаны пакеты моделирования сложных физических процессоров…

К сожалению, программы, написанные на ассемблере, совершенно непереносимы на другие платформы и чувствительны к модернизации железа - единственный выход переписать весь код заново экономически невыгоден, отчего и привязывает клиента к морально устаревшей конфигурации. Например, в одном из гидрометцентров Москвы машина БЭСМ-6 благодаря своей уникальной, ни на что не похожей архитектуре, исключающей всякую возможность портирования программного обеспечения на современные компьютеры, использовалась вплоть до 1991 года (и, вполне возможно, сохранилась до сегодняшних дней)!

Ведущие фирмы, оценив ситуацию, стали стремиться выпускать компьютеры приблизительно одинаковой архитектуры или прибегать к аппаратной эмуляции, пытаясь обеспечить приемлемую переносимость. К сожалению, полной совместимости с ранними моделями (как и с моделями сторонних производителей) обычно не достигалось, и многие уникальные программные наработки оказались утеряны.

Например, операционные системы IBM OS/360 и RSX-11 были написаны целиком на оптимизированном ассемблере и поражали всякого, кому доводилось их увидеть. Штука ли - RSX исполнялась на 16-разярдном компьютере PDP-11 и вместе с приложениями довольствовалась всего лишь 32 килобайтами оперативной памяти [54]! Но разработчики исхитрились поддержать вытесняющую многозадачность, иерархическую файловую систему, оверлеи (выгрузку неиспользуемых частей приложений на диск для экономии памяти) и планировку задач в реальном времени. Все это потребовало свыше восемнадцати месяцев напряженной работы коллектива талантливых программистов. К сожалению, компьютеры PDP-11 просуществовали недолго, а вместе с ними исчезла и RSX-11.

С IBM OS/360 связана другая история. «Голубой гигант» выпускал множество моделей компьютеров различного назначения и конфигураций, никак не совместимых между собой. Разумеется, это причиняло огромные неудобства как в создании программного обеспечения для всего парка машин, так и в поддержке потребителей. К примеру, маленькая контора из Кукурузной Долины покупала дешевый маломощный компьютер, а спустя пару лет, приобретая более совершенную модель, прибегла к IBM с претензиями о несовместимости, требуя вернуть деньги или заставить все заработать.

Так возникла идея единой серии совместимых друг с другом масштабируемых компьютеров, способных наращивать свою мощность простой установкой нового оборудования [55]. Цифра «360 [56]» в названии модели - символ полного, всеобъемлющего охвата рынка - от настольных «калькуляторов», до систем управления производством. Казалось, ничто не могло прекратить существование этой архитектуры, поэтому от программного обеспечения переносимости не требовалось и выбор ассемблера в качестве языка программирования операционной системы выглядел вполне логично. К тому же, окажись она написанной на языке высокого уровня, на младших машинах серии обеспечить приемлемую производительность стало бы невозможно. К сожалению, «единая серия» вскоре умерла, вытесненная персоналками, а вместе с ней канула в песок истории и OS/360.

Но, благодаря непрекращающемуся снижению цен на компьютеры, с некоторого времени появилась возможность писать программы на переносимых языках высокого уровня, - потери производительности окупались «долгоживучестью» продукта.

Кстати, неверно думать, что раньше и вовсе не существовало высокопроизводительных компьютеров. Так, например, компания Honeywell в 1973 году приступила к выпуску многопроцессорных компьютеров, оснащенных в стандартной конфигурации 768 КБ ОЗУ и дисковым накопителем 1.6 Гигабайт. Стоило это удовольствие порядка семи миллионов долларов, но быстро окупалось дешевым [57] программным обеспечением, которое уже не умирало при переходе на другую машину.

Врезка «исторический факт»*

В 1974 году в Стокгольме прошел первый чемпионат мира по шахматам, в котором соревновались между собой не люди, а… машины. По условиям конкурса программы должны были исполняться на собственном железе каждого из участников.

Если пренебречь небольшими расхождениями в алгоритмах, так или иначе сводящихся к перебору, победа зависела только от быстродействия компьютера, и при нормальном развитии событий принадлежала бы широко разрекламированной американской разработке «Chess 4».

Никому и в голову прийти не могло, что русские свою «Каиссу» выполнят на оптимизированном ассемблере! На отстойном (даже по тем временам) железе «Каисса» очень прытко уделала всех остальных претендентов, получив в конечном итоге звание шахматиста третьего разряда и первое место на конкурсе.

Забавно, но среди ее создателей не было ни одного шахматиста с разрядом, и использовались в ней не какие-то особо продвинутые высоко интеллектуальные алгоритмы, а простейшие операции перебора.

Но семь миллионов долларов это очень дорого, и такие компьютеры были доступны доступно лишь крупнейшим институтам и фирмам. Однако производители еще тогда предчувствовали закон Мура, официально сформулированный значительно позднее - в 1978 году, и в лице компаний Bell Labs, General Electric’s, Ford и MIT (Массачусетский Технологический Институт) в 1965 году вплотную занялись дорогостоящими экспериментами, целью которых было создание универсальной, переносимой, многопользовательской, высокопроизводительной операционной системы.

Врезка «исторический факт»

В 1965 году Гордона Мура (одного из основателей компании Intel) редакторы журнала Electronics попросили дать прогноз будущего полупроводниковых компонентов на ближайшие десятилетние. Он, проанализировав положение дел на рынке за последние три года (в 1959 году был изобретен первый транзистор, а в 1965 году на одном кристалле удалось разместить 64 компонента), пришел к выводу, что в течение нескольких лет число транзисторов в компьютерных чипах ежегодно будет удваиваться: "Ага, ежегодно происходит удвоение. Отлично, так, похоже, будет продолжаться и на протяжении следующих 10 лет". Карверон Мид в шутку назвал этот прогноз законом, но даже сам Мур не мог предположить сколь долго такая ситуация сможет продолжаться. С момента предсказания прошло свыше тридцати пяти лет, но и сегодня оно не потеряло своей актуальности.

«Если бы автомобилестроение эволюционировало со скоростью полупроводниковой промышленности, то сегодня «Роллс-Ройс» стоил бы 3 доллара, мог бы проехать полмиллиона миль на одном галлоне бензина, и было бы дешевле его выбросить, чем платить за парковку» пошутил как-то раз по этому поводу Мур.


Рисунок guyswithitbd.gif (рисунок взят с сайта компании Intel)

Для этого проекта General Electric пожертвовала высокопроизводительной 36-разрядной машиной GE-645 с неплохим и по сегодняшним меркам процессором, оснащенной превосходной канальной подсистемой ввода/вывода, - совершенно непозволительную для тех времен роскошь.

Проект получил название MULTICS (Multiplexed Information amp; Computing Service) [58]. Немногим позже, в апреле 1969 Bell Labs разочаруется в достигнутых результатах и прекратит свое участие в проекте, считая его неудачным, но идеи, заложенные в MULTICS, найдут применение в операционных системах RSX, VMS, UNIX и даже Windows NT. Все они в той или иной степени повторят решения, впервые найденные тогда, в далеких шестидесятых и практически не внесут ничего нового.

Врезка «замечание»

«Если какой-то продукт имел успех, то в следующем цикле проектирования разработчики "изобретут" его еще раз: скорее всего, это будет не радикально новая система, а усовершенствованная старая…

Возьмем проекты, которые долгие годы создавались компьютерными фирмами Восточного побережья США. Большая часть этих идей была позаимствована из исследований, выполненных в высших учебных заведениях вроде Массачусетского технологического института (MIT - Massachusetts Institute of Technology). В 60-е годы инженеры и ученые MIT работали над проектом Министерства обороны США под названием MULTICS, а компании Digital, Data General и нью-йоркская лаборатория IBM нанимали выпускников MIT и других университетов Востока США.

Компьютеры и операционные системы, разработанные этими фирмами, многое взяли из проектов, подобных MULTICS. В этой среде родилась и операционная система Unix, созданная в Bell Laboratories. Проекты этих компаний представляют собой вариации на одни и те же темы - вот почему они так походили друг на друга. Можно ли было ожидать здесь появления чего-либо радикально нового?» - скажет позже один из инженеров фирмы IBM.

В отличие от своих предшественниц, MULTICS разрабатывалась на интерпретируемом языке высокого уровня PL/1, созданного на основе АЛГОЛА, ФОРТРАНА и КОБОЛА и ориентированного в первую очередь на задачи моделирования. Это был довольно развитый язык, поддерживающий работу со списками и другими сложными структурами данных и первый, для своего времени, допускавший выделение памяти под переменные различными способами.

Так, например, программа, вычисляющая факториал, могла выглядеть следующим образом:

· FACT: PROC OPIONS (MAIN);

· DCL N DEC FIXED (2), Z FIXED(15);

· GET LIST(N);

· Z=6;

· DO I=4 TO N;

· Z=Z*I;

· END;

· PUT DATA(Z);

· END FACT;

Для сравнения, та же программа, написанная на языке Си, с легкостью умещается в одну строку:

· for (int i=1;i-n;i++) int z=z*i;

Но каким бы вычурным и многословным не был синтаксис PL/1, писалось на нем намного быстрее, чем на ассемблере, и к 1968 году (то есть спустя три года после начала проекта) MULTICS начала обретать черты законченной операционной системы.

Сдерживаемые катастрофическим недостатком оперативной памяти, разработчики додумались до виртуальной памяти со страничной организацией, широко используемой сегодня в таких операционных системах как UNIX и Windows. Виртуальная память имела сегментно-страничную организацию, отделяя сегменты данных от программного кода. Все сегменты имели атрибуты защиты, определяющие привилегии доступа. Перед каждой попыткой чтения/записи данных или исполнения кода чужого сегмента операционная система проверяла наличие прав на такую операцию, гарантируя надежную защиту критических участков кода от посягательств злоумышленников или некорректно работающих программ. К слову сказать, ни UNIX, ни Windows не обеспечивают подобной многоуровневой защиты. Отделяя прикладные приложения от ядра операционной системы, они в то же время позволяют уронить это самое ядро некорректно написанным драйвером, имеющим равные с ядром привилегии. Кстати, в Windows NT ядро - ни что иное, как совокупность драйверов.

Именно в MULTICS впервые появилось возможность динамического связывания модулей в ходе выполнения программы, более известная современному читателю по этим пресловутым DLL в Windows. Такой прием логически завершил эволюцию совершенствования оверлеев, обеспечив единый, унифицированный интерфейс для всех программ, позволяя сэкономить значительную часть оперативной памяти и процессорных ресурсов. Один и тот же модуль (например, подпрограмма вывода сообщений на экран) теперь по потребности динамически загружался с диска и мог использоваться несколькими приложениями одновременно. Правда, при такой организации возникали проблемы совместного использования библиотек. Допустим, некое приложение, загрузившее для своих нужд динамическую библиотеку и считающее ее «в доску своей», в действительности оказалось отосланным к уже загруженному в память сегменту, активно используемому и другими приложениями. Что произойдет, если приложение, считающее библиотеку своей, попытается ее слегка модифицировать (при условии, что необходимые права у него есть)? Разумеется, незамедлительно грохнутся все остальные приложения, для которых такой поворот событий окажется полной неожиданностью. Поэтому, разработчики придумали механизм «копирования при записи» - при первой же попытке модификации коллективно используемого сегмента создается его копия, предоставляемая в полное распоряжение модифицирующему коду. Немногие из современных систем поддерживают такую возможность! [59]

Иерархическая файловая система впервые появилась именно в MULTICS, а не в UNIX, как пытаются утверждать некоторые поклонники последней. Файловая система MULTICS не только допускала вложенные директории, но и объединяла в одну логическую древовидную структуру файлы, физически расположенные на разных носителях. На уровне реализации это выглядело двоичным деревом, в узлах которого находились именованные каталоги, а листьями выступали ссылки на файлы. Современные операционные системы UNIX и Windows используют упрошенный вариант такой схемы.

А проецируемые в память файлы (memory mapped files) родились вовсе не в Windows NT, а в том же MULTICS. Традиционно файл читался в память, а если этой памяти оказывалось недостаточно, считанные фрагменты вновь сбрасывались на диск. Кому-то из разработчиков MULTICS это показалось слишком неэкономичным, и он предложил спроецировать файл в виртуальную память [60], а затем и вовсе объединить подсистему ввода/вывода с менеджером виртуальной памяти. Таким образом, удалось просто и элегантно сократить число обращений к диску, попутно выкинув часть дублирующего кода из операционной системы.

Оконный интерфейс, обособленный в отдельную подсистему, также впервые появился в MULTICS. Конечно, ни о какой графике и мыши речь еще не шла, но взаимодействие с пользователями даже по современным понятиям было достаточно удобным и наглядным, а в то время и вовсе выглядело огромным прогрессом и шагом вперед.

Но, помимо очевидных успехов, не меньше было и недостатков. Система оказалась необычайно прожорлива и для эффективной работы требовала оборудования астрономической стоимости. Даже с учетом снижения цен на компьютеры, рынок потенциальных покупателей был смехотворно мал. Практически единственным пользователем MULTICS оказалась компания Ford. Остальные были не в состоянии выложить требуемую сумму (к тому же платить приходилось не только за «железо», но не в меньшей степени и за саму систему).

Видя все это, руководство Bell Labs посчитало свое дальнейшее присутствие в проекте бессмысленным и в 1969 году вышло из него. Но в MIT продолжали совершенствование системы и к октябрю того же года довели ее до законченного состояния, но, как и предрекала Bell Labs, своего покупателя система не нашла и осталась невостребованной.

С этого момента и начался отсчет истории системы UNIX. Объявив о прекращении участия в проекте, Bell Labs отозвала всех своих разработчиков, среди которых оказались Деннис Ритчи, Кен Томпсон, Мак Илрой и Джон Осанна. Движимые желанием использовать накопленный опыт для создания дешевого и нетребовательного к аппаратным ресурсам усеченного варианта MULTICS, они обратились к администрации руководства Bell Labs с просьбой приобрести для этой цели компьютер среднего класса и выделить некоторую сумму под проект. Однако компания, разочарованная провалом MULTICS, отказалась финансировать эту затею. Сейчас все больше историков сходятся на том, что формулировка проекта выглядела недостаточно убедительной и неаргументированной. По другому мнению: Bell Labs просто охладела к операционным системам и не видела в них никакого источника прибыли - одни расходы.

Однако отказ ничуть не смутил разработчиков. И Томпсон вместе с Ритчи и Кэнадаем приступили к проектированию файловой системы будущей операционной системы на бумаге! В процессе этого занятия в голову Томпсона пришла блестящая мысль - объединить подключенные к компьютеру устройства вместе с файлами в одну иерархическую систему. Переполненный желанием испытать свою идею на практике, он обнаружил в одном из «пыльных углов фирмы» редко используемый PDP-7 и получил разрешение руководства позаимствовать его во временное использование. Наученный горьким опытом, Томпсон ни слова не упомянул об операционной системе и объяснил свою потребность в компьютере… желанием перенести на него игровую программу «Space Travel» («Космическое Путешествие»), написанную им в том же 1969 году в ходе проекта MULTICS на языке Фортран под операционной системой GECOS (стандартной ОС для компьютеров General Electric). В то время к компьютерным играм относились куда серьезнее, чем сейчас, и заверения Томсона, что, переписав ее на ассемблер, он добьется значительного увеличения производительности, склонили руководство к временному выделению техники и освобождению его ото всех остальных дел на фирме.

К сожалению, на PDP-7 не существовало ни приемлемого ассемблера, ни библиотек для поддержки вычислений с плавающей точкой (а они требовались для игры). Поэтому, Томпсон использовал кросс ассемблер GECOS, умеющий формировать ленты, читаемые PDP-7, и создал необходимый инструментарий самостоятельно. В дальнейшем вся работа велась исключительно на компьютере PDP-7 без поддержки со стороны GECOS.

Как нетрудно догадаться, в первую очередь Томпсон приступил к экспериментам со своей новой файловой системой и с удивлением обнаружил: операции ввода/вывода значительно упрощаются, а программирование игры ускоряется. Параллельно с написанием игры создавался набор вспомогательных утилит для копирования, удаления, редактирования файлов и даже примитивный командный интерпретатор. В начале 1970 года все это хозяйство было уже достаточно хорошо отлажено и даже ухитрялось сносно работать. Но не было ни мультизадачности, ни продуманного и эффективного ввода/вывода, ни достойной организации процессов, но… все это работало, а созданный программный инструментарий оказался удобным и достаточно мощным, ни в чем не уступая утилитам, имеющимся на других ОС.

С легкой руки Брайна Керигана новая система в пародию на MULTICS получила название UNICS (Uniplexed Information amp; Computing Service). Позже, программисты с нестандартным мышлением, склонные к сокращениям и оптимизации, заменили “CS” на “X” и система приобрела название UNIX.

Но время, отведенное Томпсону, подошло к концу, и компьютер PDP-7 пришлось возвращать. Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы не хитрость пройдохи Осанны, предложившего руководству вместо операционной системы финансировать систему подготовки текстов и патентов, в которой компания крайне нуждалась. Уловка удалась, и вскоре специально для разработчиков был приобретен новейший по тем временам компьютер PDP-11, стоимостью в 65 тысяч долларов, располагающий 24 килобайтами оперативной памяти и 512 килобайтными накопителями (впрочем, компьютер был настолько нов, что накопителей к нему еще не существовало). Перенос UNIX на новую платформу не представлял сложности (архитектуры обоих компьютеров были близки), но несколько затянутся по причине отсутствия накопителей для PDP-11. Когда же они, наконец, появились, система была без проблем перенесена.

Ко второй половине 1971 года UNIX начала использоваться в патентном бюро, значительно превосходя в удобности и мощности аналогичные имеющиеся на рынке системы. Поэтому, руководство дало добро на дальнейшее развитие проекта, и коллектив разработчиков сосредоточил все усилия над дальнейшим совершенствованием системы.

Перенос UNIX с PDP-7 на PDP-11 заставил разработчиков задуматься над путями повышения мобильности. К тому же уж очень не хотелось вновь корпеть над ассемблером. Некоторые даже порывались писать новую систему на PL/1, но это бы значительно ухудшило производительность, и вряд ли бы заслужило одобрение руководства. В качестве разумной компенсации предлагалось выбрать Фортран или новый язык Би - один из диалектов BCPL [61]. Би привлекал простотой и легкостью изучения, наглядностью листингов и неплохой производительностью. Так, в конце концов, выбор остановили на нем. Поскольку никакой реализации Би для платформы PDP-11 еще не существовало, Томпсону пришлось самостоятельно разрабатывать интерпретирующую систему.

Вторая версия UNIX появилась в 1972 году. Главным нововведением стала поддержка конвейера (pipe), позаимствованная МакИлроем из операционной системы DTSS (Dartmouth time-sharing System). Конвейеры обеспечивали простой и элегантный обмен данными между процессами даже в однозадачной среде и позволили сделать еще один революционный шаг вперед (кстати, конвейеры поддерживаются практически всеми современными операционными системами, в том числе и MS-DOS).

Использование интерпретируемого языка заметно ухудшило производительность системы, а в процессе работы выявились многочисленные недостатки, присущее Би. Самый неприятный из них - отсутствие типов переменных (точнее говоря, поддерживался всего один тип, равный машинному слову). Постоянные же преобразования с помощью специальных библиотечных функций порождали множество трудноуловимых ошибок. Когда всем это окончательно надоело, Деннис Ритчи, увлекающийся разработкой языков, решил усовершенствовать Би и добавил в него систему типов. Новый язык получил название Си, согласно второму символу в “BCPL”. Для улучшения производительности Томпсон предложил Ритчи написать компилятор, переводящий программы, написанные на Си в машинный код.

Очередная версия UNIX отличалась завидной производительностью, практически не уступая версии, написанной на ассемблере, но потребовала значительно меньше усилий для своего создания и не была связана с какой-то одной конкретной архитектурой. Из 13.000 строк программы операционной системы лишь 800 принадлежали низкоуровневым модулям, написанным на ассемблере.

И хотя Си первоначально ориентировался на систему UNIX, он быстро завоевал популярность и на других платформах. Вскоре появились реализации для IBM SYSTEM/370, Honeywell 6000, INTERDATA 8/32.

Но популярность Си несла и свои минусы. В отличие от множества других языков, Си - язык низкого уровня, близкий к ассемблеру. Он оперирует машинными типами данных такими, как символы, числа и указатели. Встроенная поддержка работы со строками, списками, массивами и другими сложными структурами данных в нем отсутствует.

«В языке "C" отсутствуют операции, имеющие дело непосредственно с составными объектами, такими как строки символов, множества, списки или с массивами, рассматриваемыми как целое. Здесь, например, нет никакого аналога операциям PL/1,оперирующим с целыми массивами и строками. Язык не предоставляет никаких других возможностей распределения памяти, кроме статического определения и механизма стеков, обеспечиваемого локальными переменных функций; здесь нет ни "куч" (HEAP), ни "сборки мусора", как это предусматривается в АЛГОЛЕ-68. Наконец, сам по себе "C" не обеспечивает никаких возможностей ввода-вывода: здесь нет операторов READ или WRITE и никаких встроенных методов доступа к файлам. Все эти механизмы высокого уровня должны обеспечиваться явно вызываемыми функциями.

Аналогично, язык "C" предлагает только простые, последовательные конструкции потоков управления: проверки, циклы, группирование и подпрограммы. Но не мультипрограммирование, параллельные операции, синхронизацию или сопрограммы…

Хотя отсутствие некоторых из этих средств может выглядеть как удручающая неполноценность ("выходит, что я должен обращаться к функции, чтобы сравнить две строки символов?!"), но удержание языка в скромных размерах дает реальные преимущества. Так как "C" относительно мал, он не требует много места для своего описания и может быть быстро выучен» - "Язык С" Б.В. Керниган, Д.М. Ричи.

В 1974 году четвертая версия UNIX, полностью написанная на языке Си, получила одобрение руководства, а вместе с ним и статус официальной операционной системы для применения в телефонии, используемой внутри компании.

Даже по тем временам UNIX представляла собой убогое зрелище. Виртуальная память не поддерживалась (ввиду отсутствия на PDP-11 Memory Management Unit - MNU), динамическое связывание отсутствовало, а файловая система при интенсивном использовании за счет фрагментации могла терять до 60% дискового пространства и ограничивала длину имен 14 символами, но зато был преодолен рубеж в ограничение «64 килобайта на файл» - имевший место в ранних версиях.

Но простота и надежность системы позволили ей с успехом использоваться в управлении цифровыми АТС (в то время происходило массовое обновление оборудования, усложнившее жизнь множеству телефонных взломщиков - фрикеров, но это уже другая история).

Врезка «замечание»





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх