ТАЙНА ПО ИМЕНИ НАН-МАДОЛ

Нан-Мадол – это самая загадочная, самая поразительная археологическая сенсация Микронезии. Несмотря на то, что он известен науке уже более ста лет, мало кто пытался разрешить эту величайшую загадку. Ян Станислав Кубари первым описал Нан-Мадол. Но Кубари – этнограф, а не археолог, поэтому его интересовала скорее современная культура островитян, а не их история.

В 1896 году англичанин Ф. В. Кристиан попытался изучить сооружения искусственного архипелага. Но тщательно провести свои исследования ему не удалось. Дело в том, что нанмарки Матоленима, которому до смерти надоели бесконечные «визиты» английских и американских миссионеров, заочно приговорил англичанина к смертной казни. Приговор этот нанмарки собирался привести в исполнение в том случае, если Кристиан попытался бы вступить на священную землю Нан-Мадола. Тем не менее Кристиан совершил несколько негласных поездок на необитаемый архипелаг. Ему удалось отметить на своем плане расположение шестидесяти из девяноста двух островков. Это был довольно подробный, хотя и не очень точный план. В это время началось антиколониальное восстание островитян. Готовый продолжить изучение Нан-Мадола даже с риском для собственной жизни, Ф. В. Кристиан вынужден был все же, не закончив работы, покинуть остров.

Через одиннадцать лет искусственные острова Нан-Мадола посетил губернатор Берг. Островитяне предупреждали, чтобы он не вступал в священный город. Но это не остановило губернатора, представителя Его Величества кайзера Вильгельма (в то время Понапе был уже под германским владычеством). Берг, конечно, начал исследование священного города с самого запретного места – острова Пеиенкель, где в царских могилах были погребены создатели Нан-Мадола – Сауделеры. Но стоило Бергу проникнуть в крипт и коснуться останков царей Понапе, как с Матоленима раздался звук трубы, словно кто-то дул в огромную морскую раковину. Всю ночь этот звук преследовал губернатора, наводя на него ужас. Утром следующего дня Берг, совершивший святотатство, коснувшись останков царей Нан-Мадола, скоропостижно скончался. Причину смерти не сумел установить даже немецкий колониальный врач, служивший на острове.

После Ф. В. Кристиана, которому грозила смерть, и погибшего Берга в руины микронезийской Венеции попал первый настоящий исследователь – немецкий ученый доктор Пауль Хамбрух. К сожалению, он посвятил изучению Нан-Мадола лишь двенадцать дней. И все же, когда я готовился к этой поездке, то изучал план города, составленный именно Хамбрухом, и исходил из фактов, приведенных им.

П. Хамбрух впервые нанес на карту все острова Нан-Мадола, но после этого практически на полвека задержалось научное изучение искусственного архипелага. Японцы, которые осуществляли опеку над Понапе до 1945 года, не проводили здесь никаких более или менее значительных работ. Они лишь вошли в гробницу с царскими могилами (на сей раз безнаказанно) и вынесли из нее останки Сауделеров. Теперь стало ясно, что властители Понапе были значительно выше всех обитателей микронезийских островов. Тогда же было высказано предположение об их немикронезийском происхождении. После японцев островом Понапе стали управлять американцы. Но даже эта богатая страна отправила на Понапе пока лишь одну небольшую группу археологов. Американская группа, изучавшая искусственный архипелаг в 1963 году, была малочисленна и провела там времени меньше, чем того заслуживает одна из удивительнейших исторических загадок. Поэтому Нан-Мадол все еще ждет своего настоящего исследователя. Я много думал над тем, что же все-таки препятствует тому, чтобы на Нан-Мадол была направлена большая, хорошо оснащенная экспедиция. Мне кажется, что это связано с до сих пор еще не выясненным вопросом о правах собственности на этот искусственный архипелаг.

Представляю себе, как удивились бы индийцы, если бы их спросили, кому принадлежит Тадж-Махал, или жители Афин, которым бы задали вопрос, чей же все-таки Акрополь. Однако з Микронезии подобный вопрос звучит совсем не бессмысленно, а на Понапе, в Нан-Мадоле, его следует обязательно задать, прежде чем приступить к исследованию мертвого города. Итак, кому же принадлежит Нан-Мадол? Вероятно, ни американцам, осуществляющим опеку над Микронезией, ни управлению округа Понапе, а самим микронезийцам. Именно за ними оставил бы я право владения Нан-Мадолом. Этот замечательный памятник культуры, даже если он находится в самом заброшенном уголке планеты, все-таки должен стать достоянием человечества. Однако по микронезийским традициям Нан-Мадол принадлежит вождю Матоленима, а так как на Понапе нет аилы большей, чем традиция, то искусственный архипелаг до сих пор находится в частном владении нанмарки Матоленима. Лишь от него зависит, позволит ли он «портить» свое имущество археологам или нет. Даже такая организация, как Охрана памятников старины, была бы угрозой для собственности нанмарки. Таким образом, преград на пути к разгадке тайны Нан-Мадола немало. Это не только вековое молчание, изолированность и малая доступность, но и частная собственность.

Нан-Мадолу с полным основанием присвоили эпитет «загадочный», которым, однако, нередко злоупотребляют. Каменный Нан-Мадол продолжает хранить свою тайну. До сих пор он не ответил почти ни на один вопрос ни ученым, ни дилетантам. А их много, в том числе и такие, о которых вначале никто и не подозревал. Ученые, даже те, кто здесь побывал, не пришли к единому мнению по поводу названий отдельных островов. Например, Кристиан один из островов именует Пан-Илел, П. Хамбрух – Пан-Катау, а Я. Кубари вообще его не называет никак. Зато другому острову Кубари дает имя Науморлосай, Хамбрух – Кариан. Кубари пишет об острове Легинеонгаире, Хамбрух, имея его же в виду, – об Антеире и так далее. Значения местных названий островов разными лингвистами также расшифровываются по-разному. Так, название главного острова Пан-Кадира одни трактуют как «Место провозглашения указов», другие – как «Запретный город», а третьи – «Под защитой табу». Кстати, даже название Нан-Мадол нельзя буквально переводить однозначно – «Пространство», так как на языке жителей Понапе слово «мадол» означает довольно узкое пространство, щель. Его можно расшифровать как «Место, заполненное многими сооружениями, между которыми остается небольшое пространство». Таким образом, названия отдельных островов Нан-Мадола произносятся, пишутся и истолковываются различно. Они подчас совершенно непонятны человеку, не знакомому с образом мышления и языком жителей Понапе.

Имея в виду все вышесказанное и подводя итоги своему исследованию Нан-Мадола, я старался дать этим островам более простые названия, учитывая то, что слышал о них от проводника и самих островитян, и следуя их красочным, поэтическим легендам. С момента, как я только ступил на первый из девяноста двух островов микронезийской Венеции, мифы окружали меня всюду на Нан-Мадоле. Сопровождавший меня лодочник начал экскурсию по искусственному архипелагу с острова Нан-Муолусей, надо сказать не самого интересного. В путевом дневнике я обозначил его первым островом, или Островом акул. Это название я дал ему не случайно. Дело в том, что сначала проводник поднялся на юго-западную оконечность мощного вала, окружающего остров, и с вершины бросил в воды лагуны большой камень. Я поинтересовался, зачем он это делает.

– Старый обычай, – ответил лодочник, – им нельзя пренебрегать, если хочешь вернуться здоровым и невредимым.

На всякий случай я тоже бросил в воду сразу два больших камня. Затем проводник объяснил мне, откуда пошел этот обычай. Оказывается, в водах лагуны во времена расцвета Нан-Мадола жили две страшные акулы – Оун Муолусей и его жена Лиеоун Муолусей.

По преданию, только знатные островитяне обладали чудесным даром «оживлять» камни. Поэтому лишь они достойны того, чтобы их принимал Сауделер в его великолепном городе. Но прежде чем войти в Нан-Мадол, знатные островитяне должны были пройти особое испытание – доказать, что в их жилах действительно течет голубая кровь и они могут совершить то, на что не способны простолюдины. Прежде чем войти в Нан-Мадол, каждый должен был вначале пройти через «вестибюль» на Остров акул. Там он поднимался на юго-западную оконечность вала, окружающего остров, брал камень, «оживлял» его и бросал в лагуну. Акулы кидались на камень. Тогда в воду бросался и сам «волшебник». Акулы не причиняли ему никакого вреда, так как были заняты камнем. Смельчак возвращался на остров целым и невредимым раньше, чем акулы обнаруживали обман. Теперь он мог смело предстать пред очи правителя. До сих пор даже после смерти последнего Сауделера островитяне прыгают в воды, омывающие Остров акул. Хотя я и бросил в воду два камня, но прыгать не стал. Кто знает, может, там акулы действительно есть!

Второй остров – Нан-Довас – Остров воинов. Подробное знакомство с архитектурой искусственного города я и начал на этом одном из важнейших и самых крупных островов архипелага Нан-Мадол. Расположен он у самого входа в древний город. По его зданиям, точнее, по главному сооружению, занявшему почти весь остров, можно судить, из какого материала построен фантастический архипелаг. Как ни странно, но при осмотре первого объекта Нан-Мадола на меня большее впечатление произвело не само сооружение, а строительные камни, из которых оно возведено. Весь Нан-Мадол, все его постройки как бы собраны, сложены из «кубиков» – базальтовых плит, вытесанных в нескольких отдаленных каменоломнях и доставленных в Нан-Мадол.

Каменоломни находились на территории «царства» У и на Сокесе. Отсюда шестигранные тяжелые монолиты, вероятно, тянули волоком на плотах вдоль берегов острова, а затем устанавливали на необходимом месте. Одна из плит, которую мне показал проводник на Острове воинов, весит более пяти тонн. Таких монолитов для создания всего Нан-Мадола понадобились десятки тысяч. Прямо-таки гигантская стройка!

Окружающие нан-мадолские постройки стены были из каменных блоков. Они достигали трех метров в ширину и одиннадцати в высоту. Это были очень прочные сооружения. Например, стена, которая опоясывала почти весь Остров воинов, служила главной крепостью Нан-Мадола. Именно тут, словно в башне средневекового европейского замка, скрывались Сауделеры и их семьи во время войн, на Нан-Довасе в такие времена совершались религиозные обряды, там, а не на Острове мертвых хоронили знать. В периоды смут Остров воинов становился настоящим сердцем Нан-Мадола. В мирные времена на нем располагался гарнизон Нан-Мадола, состоящий из наемных солдат. Командовал крепостью Нан-Доваса своеобразный «начальник стражи». Лишь он имел право подниматься на стены двойного укрепления, высота которого якобы достигала одиннадцати метров.

На Острове воинов находится место захоронения Сауделеров, погибших во время войн. Войдя в крепость, я спустился, вернее, спрыгнул в узкую подземную камеру, которая служила тюрьмой для самых опасных врагов страны. В этом мрачном подземелье содержали архитектора Кидеумениена, того, кто первым начал претворять в жизнь идею загадочных братьев – основателей Нан-Мадола. Кидеумениену удалось избежать смертной казни. Он сумел ускользнуть с Острова воинов и укрылся в Кити, где даже пытался построить уменьшенную копию сооружений Нан-Мадола.

По соседству с Островом воинов я заметил еще два небольших острова – Довас-Рове и Довас-Ра («Над Довасом» и «Под Довасом»). На этих спутниках Острова воинов тоже располагались волонтеры, охранявшие Нан-Мадол. Название же главного «штаба» здешних войск – Нан-Довас – в переводе означает «Высокие стены на канале», сам же канал на языке местных жителей называется «Канал захоронений», потому что именно по его водам перевозили для вечного сна знатных островитян в усыпальницы Острова воинов. Второй важнейший водный путь – Внутренний канал. Однако главной водной артерией города, Елисейскими полями загадочной тихоокеанской метрополии, был большой канал (Канал крокодила), в воды которого смотрят каменные строения большинства главных островов Нан-Мадола. Согласно легенде, самка крокодила, именем которой назван канал, якобы приплыла по этому каналу в Нан-Мадол с острова Сокес. Этот канал, самый удобный из всех водных дорог мертвого города, сослужил добрую службу и мне. Водой он; правда, наполняется лишь в часы приливов. Во время отливов я бродил пешком по дну мокрых, илистых улиц микронезийской Венеции. Канал крокодила привел меня в центр города, на третий в моем списке искусственный остров, который я в своем дневнике обозначил как Остров крокодила, или, как его называют островитяне, Пан-Кадира.

Оказывается, весьма почтенного возраста самка крокодила Нан Киеил May приплыла в каменный город не случайно. Когда-то она выдала за Сауделера свою единственную дочь, и теперь ей захотелось узнать, как живется супруге вождя.

Сауделер оказал своей теще горячий прием. Он приказал отвести для нее в Нан-Мадоле замечательный дом. Но при этом он никак не решался взглянуть на свою странную родственницу. Однажды вечером, когда все члены его семейства покинули Пан-Кадир, Сауделер решил посмотреть, что происходит в доме тещи.

Увидев отвратительную морду своей тещи, он пришел в ужас, схватил факел и поджег дом, в котором она жила.

Узнав о пожаре в доме матери, жена Сауделера быстро вернулась на Пан-Кадир. Увидев, что мать погибает в огне, она тоже бросилась в пламя. Потерявший голову Сауделер покончил жизнь самоубийством.

Трехступенчатая платформа на Пан-Кадире напоминает нам легенду о сожженной царской теще. Мой проводник называл эту платформу «Дом крокодила».

Однако же главное строение центрального острова не Дом крокодила, а дом самого Сауделера. По соседству с его импозантной резиденцией на Острове крокодила сохранились и остатки «дворца» управляющего Сауделера, его «премьер-министра».

На Остров крокодила я вошел через главные ворота. Перед ними лежит большой плоский камень, на котором посетители резиденции Сауделера оставляли свои копья. Через эти ворота имели право пройти лишь мужчины. Женщинам, за исключением нескольких, самых знатных, посещение острова Сауделера было категорически запрещено. Кроме ворот меня заинтересовали четыре почти разрушенных угла стены, окружающей Пан-Кадир. Мой проводник называл их именами четырех земель Понапе: сокесский, кусаиеский, китиский и матоленимский. Так они именуются потому, что их возводили великие колдуны каждой из земель острова. Углы зданий, по поверьям островитян, обладают свойством предсказывать грядущие события. Они обрушиваются в том случае, если той земле, чье имя они несут, грозит какое-то несчастье. В подтверждение этой легенды островитяне ссылаются на то, что сокесский угол рухнул без всякой видимой причины в канун неудачного восстания.

Невдалеке от сокесского угла расположен бассейн вождя. Сауделеры, разумеется, купались не в соленой, а в пресной воде, которую доставляли с Большой земли. Однако некоторые властители Нан-Мадола были куда более капризными. Они погружали свое тело лишь в утреннюю росу, которую собирало для них с широких листьев таро все население Понапе. На Острове крокодила видны и другие следы изощренной тирании Сауделеров. Например, известно место, где лежал плоский камень. Говорят, что врагов Сауделеров крепко привязывали к нему и держали под лучами жаркого микронезийского солнца, не давая ни пить, ни есть. Несчастных будто бы стерегли два специально обученных попугая. Смерть наступала очень быстро, и Сауделеру даже не надо было прибегать к услугам палача. В Нан-Мадоле приговаривали к смерти и «через закалывание». Особый отряд дружины вождя на «острове для казней» Васао закалывал осужденных пиками.

На расстоянии всего десяти метров от Острова крокодила лежит четвертый остров Нан-Мадола. В моих дневниках он назван Островом черепахи (Пеикап). Его окружает самое крупное сооружение искусственного архипелага – почти квадратная стена, построенная из неровных базальтовых блоков.

На Острове черепахи, так же как и на Острове крокодила, сохранились бывшие резервуары и бассейны, о которых лодочник рассказывал много удивительного. Например, существует легенда, что на гладкой поверхности маленького бассейна Пейрот, словно на волшебных стеклянных шарах средневековых магов, можно по своему желанию увидеть любой уголок земли. Самый большой на острове бассейн – Пан-Веиас. Именно в нем водились морские черепахи, игравшие столь видную роль в религиозных обрядах народа, теснейшим образом связанного с океаном. У юго-восточной стены Острова черепахи до нашего времени сохранилась скала, которая своей формой действительно напоминает черепаху. Этих земноводные перевозили в корзинах, и это было их последним путешествием на соседний Остров угря (Идед).

Если Остров крокодила был сердцем Нан-Мадола, а на Острове воинов сосредоточивалось военное руководство архипелага, то Остров угря был главным культовым местом. Здесь, совершались важнейшие обряды. В святилище размером двадцать на двадцать пять метров в специальном резервуаре жил огромный морской угорь, которому все поклонялись. В святилище морскому угрю подавали черепашье мясо. Его готовили жрецы в западной части Идеда в печах. Они резко отличались от обычных открытых очагов островитян и сохранились на Острове угря до наших дней. Для археологов, изучающих Нан-Мадол, эти пени представляют огромный интерес. Именно они позволили в 1963 году американской экспедиции института Смитмониа установить первую дату истории Нан-Мадола. Исследования с помощью радиокарбонного метода показали, что этими печами пользовались (с известным приближением) в 1285 году.

После того как черепашье мясо было готово, жрецы Идеда предлагали священному угрю специально выбранные для него куски. Если он съедал мясо, то тем самым как бы отпускал Нан-Мадолу «грехи». И так от кормления к кормлению. Жрецы молили о милосердии к себе, вождю и, наконец, просили о милости ко всему народу. Если угорь отказывался от подношения, тогда всех жителей Нан-Мадола охватывало отчаяние.

Однако священным угорь Идеда стал уже после того, как Сауделеры покинули свою «метрополию». Во внутренней святыне Идеда угорь сторожил копья и триста тридцать три волшебных камня, с которыми пришли в Нан-Мадол победители Сауделеров – воины Исокалакала с острова Кусаие.

На Идеде почитали угря, на Пан-Кадире – крокодила, на Нан-Муолусее – акулу, на Пеикапе – черепаху. Следующий остров также был связан с морским животным. В своем дневнике я назвал его Островом раковины; В центре квадрата со сторонами примерно по сто метров, образованного мощными стенами, я обнаружил на этот раз довольно большое озеро, которое жители Понапе называют Ленкаи. Во времена Сауделеров длинным подземным каналом, оканчивающимся за коралловым рифом, оно было связано с океаном. По этой подводной реке Нан-Мадола в озеро попадали морские раковины. По знаку жрецов рыбаки забрасывали в озеро на Острове раковины сети, сплетенные из кокосовых волокон, и вытаскивали их с раковинами. После продолжительного обряда содержимое первых раковин съедали. Ритуальной ловлей раковин в озере Ленкаи, вероятнее всего, в те давние времена символически открывался сезон ловли морских моллюсков.

Я посетил множество других искусственных островов и закончил свое путешествие по Нан-Мадолу на острове Кондерек, ближайшем соседе Острова воинов. Кондерек – последняя остановка на жизненном пути каждого жителя Нан-Мадола, ибо в этом Городе умирали не только крокодилы, черепахи в раковины, но и люди. После смерти тело покойника натирали специальным бальзамом из кокосового молока и масла, цветов и рыбьих костей, заворачивали в искусно сплетенные рогожи и торжественно переносили с острова на остров, пока это путешествие по девяноста двум островам Нан-Мадола не заканчивалось на Острове мертвых – Кондереке. В постройке из каменных плит у тела покойника проходили последние погребальные танцы; в его честь пили много сакау, а затем уже без особых церемоний хоронили на соседнем Острове воинов либо на Пеиенкителе, где находится прах завоевателя Нан-Мадола Исокалакала и большинства Сауделеров.

В могилы Нан-Мадола опускали бренное тело умершего, а что же происходило, по мнению островитян, с его душой? Оказывается, после трехдневного пребывания под каменной плитой она покидала землю и, освобождаясь от суетных забот и страстей, возносилась на небо. Правда, путь туда был не прост. Сначала душа обитала в потустороннем царстве Понапе, на дне океана. Затем вновь пускалась в путь: поднималась к высшим небесным сферам (у понапцев не одно, а целых три неба – ланга), переходила с одной из них на другую.

По пути с первого на второе небо душа должна была преодолеть самое трудное препятствие – узенький подвесной мостик, перекинутый через глубокую пропасть. Если она падала, то навечно оставалась в этом мрачном ущелье. Если же душе удавалось благополучно миновать его, то она навсегда становилась свободной. Внизу, в городе на искусственных островах, тлело ее тело, а душа обитала на небесах. Из космических высей бессмертная душа могла, по мнению островитян, наблюдать за своим домом, удивительным искусственным архипелагом, каменной загадкой Микронезии, тайной по имени Нан-Мадол.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх