Ван: Да!

К: Хорошо, не кажется ли тебе, что секс может служить препятствием любви? Сейчас в голову мне пришла фантастическая мысль… одна из тех, с которыми я имею дело, когда общаюсь с молодым поколением… И в этом отношении я похож на маму вашей мамы, ощущаю себя очень древним… Это похоже на половой член и влагалище, отправившихся на совместную прогулку, а людей здесь вовсе не видно, и я беспокоюсь о том, что они никогда здесь не появятся.


И опять: возможность оставить их один на один еще с одной зрительной метафорой – половой член и влагалище на свидании – очень привлекательна. Возможно, это приоткроет для них нечто существенное о сексе без любви. Высказывание о том, что я чувствую себя очень древним, отражает мои усилия предотвратить дисквалификации по причине полного непонимания происходящего. Так как я сам объявил себя дураком, им нет нужды это делать специально.


Столь быстрое движение беседы по направлению к сексуальности, на котором всегда лежит печать табу, явилось для меня некоторым сюрпризом. Подобный разговор весьма редко встречается на начальных этапах терапевтического процесса и представляет собой необычный путь для установления открытых терапевтических взаимоотношений. Несмотря на это, я ощутил значимость сексуальной темы в подтексте их разговора друг с другом и приложил усилия к тому, чтобы сделать ее обсуждение открытым. По сути дела, мои усилия представляли собой процесс дешифровки скрытых символов: вспомните, я услышал сексуальную тему в метафорическом обсуждении случая с забытыми ночной рубашкой и пижамой. Хотя сами они могли и не осознавать скрытого содержания этой коммуникации, ее суть для меня была ясна.

Открытость к собственным внутренним ассоциациям занимает центральное место в моей работе. Это путь моего личностного включения в семейную ситуацию. Каждая сессия становится для меня источником реального переживания, настоящего опыта. Я не испорчен представлением о том, что моя цель как терапевта – только помочь им. Мне важно получить нечто существенное и для себя. Если я буду свободен от роли помощника, семья сможет освободиться от позиции "подчиненного" по отношению ко мне. Они смогут обрести мужество, необходимое для исследования их собственной жизни, сохраняя при этом чувство любви к приключениям. Ванесса продемонстрировала такую способность, столь открыто обратившись к тому, что ее волновало в области секса.

Впрочем, это отражает не только ее мужество, но и то, что я рискнул обратиться к этой теме. Новые территории могут быть открыты, когда люди делятся друг с другом тем, что происходит внутри каждого из них.

Когда беседа продолжилась, интересная тройственная динамика между Ванессой и ее родителями вышла на поверхность. Моя помощь заключалась в указании на патологические моменты в ней. Сломав жесткие установки и паттерны, которые здесь образовались, я, надеюсь, обеспечил путь развитию.


П: Ванесса слишком беспокоится о проблемах, которые ее не касаются.

К: Например, таких, как мамин артрит?

П: Да, и еще о том, что я и Гейл не очень хорошо ведем себя дома. Я знаю, что она очень чувствительна. После того как я напишу ей письмо, она всегда звонит. Поэтому я больше не пишу ей писем. Это ее раздражает и она начинает беспокоиться.

М: Я говорю ему: "Не пиши ей совсем, потому что она очень переживает за нас". Он пишет ей о всяких неприятностях, и знаете, это делает ситуацию еще хуже. Я же просто не упоминаю о них.

Ван: Мне все-таки хочется знать, что у вас там происходит, хотя я отдаю себе отчет, что часто выхожу из себя.

М: Да, ты слишком нервничаешь.

Ван: Я хочу быть в курсе происходящего.

К: Вам бы хотелось лучше иметь горькую правду, чем мамину сладкую ложь?








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх