Загрузка...



В ПОИСКАХ «ТРЕТЬЕГО ЗАВЕТА»

В этой встрече с человеком, претендующим на то, чтобы стать автором “Третьего Завета”, в наиболее яркой форме проявилось то, что заметно и в остальных религозных “новаторах”. Они берутся обновлять то, с чем сами знакомы весьма поверхностно. Иногда они просто не знают Библии и православия[140]. Иногда — намеренно искажают и то, и другое. Иногда же они не по своей воле пользуются антиправославными карикатурами, которые в их сознание вложил кто-то другой (инерция атеистического или сектантского воспитания, пресса, мода и т.п.).

В последнем случае разговор с таким “реформатором” может напомнить знаменитую беседу, ещё в прошлом веке произошедшую между неким священником и неким атеистом. При случайном знакомстве невер с некоторым апломбом продекларировал своё “свободомыслие”: “А знаете, батюшка, Вы, может, будете поражены, но я не верю в бога”. “Что ж, — спокойно ответил священник, — я тоже”. И затем пояснил поверженному в недоумение собеседнику: “Видите ли, я тоже не верю в такого бога, в которого не верите Вы. Я не верю в бородатого старика с дурным характером, которого Вы себе представляете при слышании слова Бог. Бог, Которому я служу и Которого проповедует моя Церковь — другой. Это Евангельский Бог Любви. Вы просто не ознакомились всерьёз с учением нашей Церкви, и потому, не зная истинный образ Бога, отвергаете ложную карикатуру на Него. И в этом Вы правы”.

Ошибка того атеиста была в том, что он вместо образа Бога Любви, вместо Христа составил в своём сознании образ полицейского надсмотрщика. Ошибка тех людей, которые намерены “дополнить” Евангелие, состоит в том, что они вместо образа Бога Любви тоже поставили некоего самодельного идола — на этот раз назвав его “Великим Учителем”. Если Христос всего лишь учитель и проповедник первого века, то при всем уважении к Нему вполне естественно дополнить Его проповеди, исходя из опыта, накопленного человечеством за последующие двадцать столетий.

Знания могут расширяться. Но можно ли сказать, что за эти века мы научились любить сильнее, чем Христос? Если бы Христос рассказывал людям о Божией любви — можно было бы надеяться на появление других проповедников, которые могли бы о том же предмете говорить не менее талантливо, но при этом беря примеры для своих притч из современного быта. Но Христос не рассказывал о любви Бога так, как рассказывают о чем-то объективно-внеположном, внешнем, отличном от самого рассказчика. Он не говорил о Боге так, как мы говорим о другом человеке и об особенностях его характера. Он — явил эту любовь Божию. Во Христе Бог не рассказал о Себе, а дал Себя людям.

И, значит, того, кто дерзнёт превзойти Христа, можно и нужно встретить простым вопросом: а точно ли твоя любовь превзошла любовь Христову? Не твоё красноречие интересует меня. Ты поясни: что не смогла исполнить Жертва Христова, и как же именно недостаток этой Жертвы ты собираешься восполнить своими речами? Ты уверен, что Бог что-то утаил, что-то не даровал нам в Жертве Своего Сына, и что теперь эту утаённую энергию Божией любви Бог дарует нам, воплотившись в тебя?

Хорошо, до Креста ты ещё не дошёл. Но даже в своей теории, в своём богословствовании — чем же ты превзошёл опыт христианского постижения тайны Христовой любви?

Ты намерен обогатить христианское богословие опытом, накопленным иными традициями и дать новое, не «средневековое» религиозное мышление. Ты считаешь, что Завет, некогда названный Новым, уже обветшал. Ты говоришь, что с Ветхим Заветом люди жили менее пятнадцати веков, а с Новым — уже двадцать. И задаёшь вопрос, который кажется тебе риторическим: На пороге третьего тысячелетия не настало ли время дать новое Евангелие, новую религию человечеству? Не естественно ли предположить, что настаёт эра Третьего Завета?

В самом деле — весь мир, некогда бывший «христианским», бурлит, ежегодно выплёскивая из котла своих религиозных поисков сотни новых сект, тысячи книг внезапно появившихся «учителей», «гуру», «контактеров», «чудотворцев», «пророков» и просто «живых богов». «Труд» (1.7.95) сообщил, что «на территории России, как утверждают статистики, действует сегодня около 300 000 народных целителей, ясновидящих, магов и астрологов». Триста тысяч святых и пророков! Спустя всего пять лет после отмены в России государственного безбожия уже на каждых триста пятьдесят человек приходится один «богоизбранный» чудотворец! И это вполне близко к стандартам современного «цивилизованного мира»: по утверждению американского сектолога Г. Дж. Берри «в одном только Лос-Анджелесе около тысячи активных „контактеров“[141]. И «информация», которая поступает ко всем этим людям «из глубин Космоса», в принципе одна: пора отложить в сторону Евангелие и перейти к оккультизму, который и будет «Третьим Заветом».

Я же эту «космическую информацию» встречаю простым вопросом: а возможно ли что-то действительно новое в религиозной истории человечества после Нового Завета? Может ли в принципе возникнуть некоторое более высокое представление о Боге, чем то, которое изложено на евангельских страницах? Можем ли мы представить себе религию, дающую более возвышенное понятие о Боге, чем то, что уже многие века хранится христианами?

Предположим, что это возможно. Предположим, что на пороге третьего тысячелетия по Рождестве Христовом человечество готово к принятию «Третьего Завета». Предположим, что в разных религиях мира хранятся кусочки единой мозаики и их можно сложить воедино, чтобы получить, наконец, целостный образ Божества.

Однако очевидно, что на этом пути «синтеза» и «эволюции» должно быть сохранено все лучшее, что было обретено и закреплено в прежних религиозных поисках человечества.


Примечания:



1

Гугель А. Год “Зеро” — последний или первый? Встретим апокалипсис с энтузиазмом, призывает известный галерист Марат Гельман // Век. 1999, № 34 (349). Гельман готовит и свою собственную экспозицию к началу нового тысячелетия. Одну из её частей составляет “исследование Библии с точки зрения Уголовного кодекса”. А чего стесняться — “да этот суперновый год на самом деле — модное коммерческое предприятие, шанс заработать, который даётся раз в тысячелетие”



14

«Когда смотришь на большой и прекрасный дом, разве ты, даже не видя хозяина, не сможешь сделать вывод, что дом этот построен отнюдь не для мышей и ласточек? Но не явным ли безумием с твоей стороны окажется, если ты будешь считать, что великолепие мира — это жилище для тебя, а не для бессмертных богов?» (О природе богов. 2,17). Было бы, впрочем, несправедливо считать, что таково было верование всех язычников. В Египте «Книга позания творений Ра» (т. н. «гелиопольская космогония») используя игру слов (ремит — слезы; ремет — люди) влагает в уста Ра признание, что «воссуществовали люди из моих слез» (Матье М. Э. Избранные труды по мифологии и идеологии древнего Египта. — М., 1996. С. 230 и 296). В другом тексте о Ра говорится, что «Он сотворил небо и землю для сердца их (людей). Он сотворил дыхание жизни для их ноздрей. Они — его образ, вышедший из его плоти. Он восходит на небе для их сердца. Он сотворил им растения, животных, птиц и рыб, чтобы их насытить» (там же, с. 176)



140

Например, вице-президент Международного театра Рерихов Л. Шапошникова путает Евангелие и апостольские послания, цитируя последние так: “Евангелие, Послание к Галатам, 5, 13-15" (см. — Л. Шапошникова. Новое планетарное мышление и Россия // Мир огненный. 1996, №3 (11), с. 17)… Мы не переросли Евангелие, а выпали из колыбели Евангелия и сильно ударившись головой, возомнили, что переросли Евангелие.



141

Берри г. Дж. Во что они верят. М., 1994, с. 158.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх