Загрузка...



XI

Я же вернулся в Назарет и жил там, совершенствуясь в познании, и пребывая в согласии с отцом своего духа и природой.

В то время Иоанн, сын Захария, убитого слугами Ирода, и мой родственник по отцу, воспитанный среди ессеев и достигший у них высшей степени посвящения, жил в Кумране на берегу Соленого озера и проповедовал крещение – духовное очищение для избавления от грехов. Он проповедовал то, что я считал лишь началом пути к истине и познанию себя, своего совершенного начала.

Он говорил:

– У кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же. Ничего не требуйте более определенного вам. Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем.

Многое и другое говорил он народу. И выходила к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и очищались духовно все, исповедуя грехи свои. И народ думал, что он Христос, который пришел спасти их души.

А Иоанн говорил:

– Недостоин я, ибо я несу вам лишь очищение и покаяние, но придет тот, кто будет не очищать вас исповедью и покаянием, а пробуждать к жизни истиной – святым духом.

И сказала мать моя и братья мои:

– Иоанн Креститель крестит в отпущении грехов, пойдем и крестимся.

Я же отвечал им:

– Какой грех я совершил, что я должен креститься от него? Разве только мои слова есть грех по неведению.

Но пришли мы к нему в Кумран, и говорил я с ним об отце духа, познании истин и многом другом так, что Иоанн был потрясен. И не захотел он дать мне очищение, сказав, что нет нужды мне говорить ему о моих грехах, ибо его грехи большие. Воистину, я видел, как носит он одежды из верблюжьего волоса и кожаный пояс на чреслах, и ел он только лепешки и мед полевой. И находил я в том признаки влияния фарисеев, которые внешние проявления ставили выше внутренних. Ибо не пристало человеку, пребывающему в духе истинном, носить покаянные одежды.

Но я сказал ему:

– Так надлежит нам исполнить всякую правду.

И он исповедовал меня.

Я же жил с ним и его учениками некоторое время, ибо называли его Учителем праведности, избранником, и хотел я постичь его науку и уразуметь для себя, насколько она праведна.

Ученики были заняты изучением священных писаний и переписыванием книг. В зале на каменных столах, они макали палочки в бронзовые и глиняные чернильницы и переносили буквы с одного свитка на другой. Жили они в каменных домах, покрытых пальмовыми листьями, тростником и илом. Были тут жилые помещения, мастерские ремесленников, купальные ритуальные бассейны, склады и прочее.

Именуя себя общиной завета, ученики строго следовали букве закона. И тогда я спросил Иоанна:

– Позволительно ли спасти корову, упавшую в яму в субботу?

И ответил мне Иоанн:

– Позволительно подождать день и спасти.

И тогда я спросил:

– А ежели душа человека гибнет в геенне огненной, позволительно ли ждать?

И ничего не ответил мне Иоанн. Посему я отошел от него, ибо больше они чтили писаную мертвую букву Закона нежели живое слово духа своего.

Я же, очистившись, узрел окончательно небеса духа своего и видел, как нисходит из глубин моих на меня нечто. Я родился заново.

И приняв очищение, я удалился в пустынное место, дабы окончательно уразуметь собственное предназначение. И сорок дней я был в пустыне, пребывая в посту и размышлениях. Кто я? Кем мне быть? К чему идти? Куда направить свое знание и свою мудрость?

И думал я: да, я велик, ибо дано мне знание, недоступное всем. Но могу ли я поменять хоть что-нибудь в бытии? Могу ли я сделать так, чтобы солнце шло с запада на восток, а не с востока на запад? Могу ли я принести людям справедливость, спасти их от нищеты? И ответил я себе, что не могу. Однако не только тем хлебом жив человек, который на полях, но хлебом истинного слова, которое я могу людям дать.

Да, я велик. Но если сейчас упаду со скалы, то даже мое знание не избавит меня от смерти. И если укусит меня змея – не избавит меня знание от гибели.

Знание мое и мудрость могут дать мне власть над миром, как я имею власть над людьми. Власть даст мне возможность подать страждущим хлеб полей, накормить нуждающихся. Однако, посвятив себя стремлению к власти над миром, разве не предал бы я своего отца святого, истину, которая во мне и которую я должен нести миру? Не хлеб, который на поле, но хлеб истины и света я должен нести людям, – думал я. Ибо каждому предначертано свое, и каждый должен заниматься своим. И по прошествии сорока дней я вышел к миру, твердо зная о своем предназначении.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх