Загрузка...



  • 1. Избегать гнева (ст. 21—26)
  • 2. Избегать вожделения (ст. 27–30)
  • ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ 5:21–30

    Христианская праведность: умение избегать гнева и вожделения

    Первые две иллюстрации, данные Иисусом (когда Он показывал, что углубляет, а не упраздняет требования закона), относятся к шестой и седьмой заповедям, запрещающим убийство и прелюбодеяние.

    1. Избегать гнева (ст. 21—26)

    21 Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». 22А я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. 23 Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что–нибудь против тебя, 24 Оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. 25 Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; 26 Истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.


    Заповедь «не убий» может быть лучше выражена словами: «не совершай убийства» (НАБ), ибо это не запрещение забирать всякую человеческую жизнь при любых, каких бы то ни было условиях, но запрет в особенности против убийц или преднамеренного убийства. Это ясно из того, что этот же закон, запрещающий убивать, в Декалоге, в иных случаях, разрешает смертную казнь в качестве главного наказания и убийство во время войн, которые велись с целью уничтожения развратившихся языческих племен, населявших Землю обетованную. Война и смертная казнь — больные вопросы, всегда волновавшие совесть чутких христиан. И всегда были христиане, находившиеся по обе стороны баррикад. Но все христиане должны помнить, что концепция «справедливой войны» может быть убедительна, а применение смертной казни может быть оправдано не потому, что жизнь человеческая дешево ценится и ею можно легко распоряжаться. Совершенно наоборот, она драгоценна как жизнь созданий, сотворенных по образу Бога. Борющиеся за отмену смертной казни на том основании, что жизнь человека (то есть убийцы) не может быть отнята, обычно забывают о ценности жизни жертвы этого убийцы: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека; ибо человек создан по образу Божию» (Быт. 9:6). Те же, кто борются за безусловный пацифизм, обычно забывают, что, хотя пытки и убийства мирных жителей совершенно неоправданны, Бог дал обществу (государству или, в более широком смысле, некоему международному сообществу) право и ответственность наказывать за злодеяния (Рим. 13:1). Я упоминаю теперь обо всем этом не потому, что сложные вопросы, касающиеся войны и смертной казни, могут быть здесь рассмотрены, но утверждая, что они не могут быть разрешены лишь простым упоминанием заповеди «Не убий».

    Ясно, что книжники и фарисеи пытались ограничить применение шестой заповеди, сводя его лишь к самому убийству, к акту пролития человеческой крови. Если они от этого воздерживались, то считали, что выполнили заповедь. Очевидно, что так и наставляли учителя народ. Но Иисус не был с ними согласен. Настоящее применение запрета много шире, как он считал. Оно включало в себя мысли и слова вместе с действиями, как гнев и оскорбление, так и убийство.

    Гнев упоминается в начале 22 стиха; «Всякий, гневающийся на брата своего». Добавление «напрасно» (АВ) встречается во многих греческих рукописях, но не в лучших. Это, возможно, позднейшая вставка, поэтому она опускается в современных исправлениях и переводах. Тем не менее имеются все основания полагать, что она верно передает то, что мог иметь в виду Иисус. Не каждый гнев — зло (например, гнев Божий, всегда святой и чистый). И даже падшие человеческие существа могут иногда испытывать праведный гнев, хотя, будучи падшими, мы должны знать, что такой гнев никогда не должен быть чрезмерным (см.: Иак. 1:19 и Еф. 4:26,27). Наверняка Лютер знал значение праведного гнева по собственному опыту. Он называл его «гневом^любви, никому не желающим зла, дружелюбным по отношению к человеку, но враждебным к греху»[94]. Замечание Иисуса поэтому относится к неправому гневу, гневу гордыни, суеты, ненависти, злобы и мести.

    Оскорбления упоминаются в конце 22 стиха. Иисус советует не называть брата своего «Raca» (возможно, это слово означает по–арамейски «пустой») или «тоге» (греческое слово для обозначения безумца). Похоже, оскорбление «Raca» относится к умственным способностям человека — «пустоголовый» человек, и комментаторы соревнуются один с другим, предлагая такие английские параллели, как «nitwit»[95], «blockhead»[96], «numskull» или «bonehead»![97][98]

    Слово «moron» также обозначает глупца, но едва ли можно его тут использовать в обычном значении, так как Сам Иисус называл фарисеев и их учеников «безумцами» (Мф. 23:17; Лк. 24:25), а Апостолы упрекали иногда своих читателей за их безрассудство (1 Кор. 15:36; Гал. 3:1; Иак. 2:20). Итак, нам нужно помнить, что слово приобрело как религиозное, так и моральное звучание, так как в Ветхом Завете оно применялось к тем, кто отрицал существование Бога и в результате впал в гнусные беззакония (Пс. 13:1–4; Пс. 52:1–4). Как альтернатива, по предположению некоторых ученых, слово «тоге» может быть транслитерацией еврейского слова, обозначающего «мятежника», «отступника» или «отверженного» (ср.: Пс. 77:8; Иер. 5:23). В этом случае, по высказыванию Таскера, «человек, говорящий брату своему, что тот достоин ада, сам находится в подобной опасности»[99].

    Насчет точного значения этих двух оскорблений остается некоторая неясность. Это очевидно насмешливые, оскорбительные эпитеты, в издании же НАБ они заменены более общими: «Если он оскорбляет брата своего… если он насмехается над ним». В то же время А. Б. Брюс, вероятно, подчеркивает большую разницу между словами, когда пишет: «Raca выражает пренебрежительное отношение к умственным способностям человека — ты, тупица!; тоге выражает отношение к человеческим качествам — ты, негодяй (подлец)!»[100].

    Но гневные мысли и оскорбительные слова могут и не повлечь за собой убийства. Однако в очах Божьих они равняются убийству. Как позже писал Иоанн: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Гнев и оскорбление — мерзкие симптомы, за которыми скрывается желание освободиться от того, кто стоит на нашем пути. Обо всем этом свидетельствуют наши мысли, взгляды и слова. Иногда мы осмеливаемся говорить: «Хорошо бы было, чтобы он умер». Такое злое пожелание является нарушением шестой заповеди. И оно делает человека виновным, заслуживающим того же наказания, что и убийца, конечно, не буквально в человеческом судилище (ибо ни один суд не может обвинить человека за гнев), но пред лицом Божьим.

    Мы можем долго выяснять точное значение различных суждений, но ясно по крайней мере одно, что Иисус торжественно предупреждал о божественном осуждении. Раввины, возможно, учили не только тому, что единственным нарушением шестой заповеди является убийство, но и тому, что единственным наказанием за убийство является суд человеческий: «Кто же убьет, подлежит суду» (ст. 21). Иисус же добавил, что «всякий, гневающийся» напрасно, также «подлежит суду». Хотя для обозначения «суда» используется одно и то же греческое слово в стихах 22 и 21, теперь это должно относиться к суду Божьему, ибо ни один из человеческих судов не уполномочен разбирать дела, связанные с внутренним гневом. Подобным же образом, продолжает Иисус, оскорбление приведет нас не только «на синедрион», но и «в геенну огненную» (ст. 23). В обоих случаях Иисус расширял природу как преступления, так и наказания. Не только гнев и оскорбление равняются убийству, говорил он, но и наказание, которому мы за это подлежим, — не что иное, как божественное осуждение на ад.

    «Итак, если…», — продолжал Иисус (ст. 23) и давал далее практическое применение принципов, которые только что провозгласил. Он говорил, что если гнев и оскорбление столь серьезны и опасны, мы должны избегать их как заразы и действовать быстро, насколько это возможно. Он привел две иллюстрации, первая — принесение жертвы Богу в храме (ст. 23,24), а вторая — пожелание не доводить дело до суда (ст. 25,26). Иисус взял примеры с учетом культурных понятий Своей эпохи, в которой храм еще стоял и жертвы все еще приносились. Возможно, будет допустимым придать Его примерам несколько более современный вид.

    «Если ты находишься в церкви, во время богослужения, и внезапно вспоминаешь, что брат твой держит на тебя обиду, немедленно покинь церковь и исправь положение. Не ожидай окончания службы. Найди брата своего и проси у него прощения. Сначала иди, затем возвращайся. Иди прежде и примирись с братом твоим, затем приходи и поклоняйся Богу».

    Также, «если имеешь непогашенный долг, и кредитор твой ведет тебя в суд, чтобы получить назад свои деньги, быстро приди с ним к соглашению. Уладь дело помимо суда. Даже если ты уже следуешь в суд, заплати свой долг. В противном случае, в самом суде будет уже поздно. Твой обвинитель обвинит тебя перед судьей, судья же передаст тебя полиции, и ты окажешься за решеткой. Ты не выйдешь оттуда, пока не заплатишь до последней копейки. Итак, гораздо лучше будет расплатиться еще до тюрьмы».

    Картины проясняются: одна иллюстрация взята из жизни церкви, другая из судебной практики. Одна касается «брата» (ст. 23), вторая же — врага (ст. 25). Но в обоих случаях исходная ситуация одинакова (кто–то обижен), похож и основной урок (необходимость немедленно, срочно действовать). Во время самого богослужения, если мы вспоминаем об обиде, мы должны прервать нашу молитву, пойти и исправить ситуацию. И еще находясь на пути в суд, мы должны заплатить свой долг.

    Как же редко, однако, мы удостаиваем вниманием призыв Христа к немедленному действию! Если убийство -— ужасное преступление, злобный гнев и оскорбление также ужасны. И таковы каждое действие, слово, взгляд или мысль, которыми мы раним или обижаем ближнего. Мы должны быть более внимательными и не позволять возникать отчуждению, и главное — не давать ему расти. Нельзя нам откладывать и его исправление. Тотчас же, как только мы осознаем, что взаимоотношения нарушены, мы должны взять на себя инициативу по восстановлению их: просить прощения за причиненную обиду, заплатить неоплаченный долг, попытаться исправить положение. И эти невероятно простые указания Иисус вывел из шестой заповеди как логическое заключение! Если мы хотим избежать всего, что будет выглядеть убийством в очах Божьих, мы должны предпринимать все возможные позитивные шаги, чтобы жить со всеми в мире и любви.

    2. Избегать вожделения (ст. 27–30)

    Итак, Иисус переходит от шестой заповеди к седьмой, от запрещения убийства к запрещению прелюбодеяния.


    27 Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». 28А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вождением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. 29 Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. 30 И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.


    И снова раввины пытались ограничить заповедь «не прелюбодействуй». С их точки зрения и они, и ученики их соблюдали седьмую заповедь, если они избегали самого акта прелюбодеяния. Они давали поэтому удобное узкое определение сексуальному греху и удобное широкое определение половой чистоте.

    Иисус же учил иначе. Он расширил значения божественного запрета. Кроме того, Он подтвердил, что истинное значение заповеди Божьей намного шире, нежели простой запрет сексуально–безнравственных действий. Так же, как запрещение убийства включало в себя гневную мысль и оскорбительное слово, так и запрет на прелюбодеяние включал в себя вожделеющий взгляд и воображение. Мы можем убить своими словами; мы можем блудить в наших сердцах или умах. То есть (ст. 28), «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».

    Давайте остановимся на двух моментах, прежде чем двигаться дальше. Тут нет ни малейшего сомнения в том, что естественные половые отношения в браке являются не чем иным, как Богом данными и прекрасными. Мы можем быть благодарны Богу за то, что Песнь Песней Соломона входит в канон Священного Писания, ибо в ней — не старомодное жеманство, но несказанный восторг влюбленных друг в друга жениха и невесты. Нет, учение Иисуса подразумевает здесь запрещение внебрачных половых связей, практикуемых женатыми или неженатыми. Он не запрещает нам смотреть на женщину, но запрещает смотреть с вожделением. Все мы знаем разницу между обычным взглядом и похотливым.

    Это подводит нас ко второму моменту, а именно: Иисус имеет в виду все формы безнравственности. Спорить о том, что сказанное относится–де только к мужчине или же только к человеку женатому, а не холостому, ибо здесь говорится о «прелюбодеянии», а не о «блуде» — значит быть виновным в той самой казуистике, которую Иисус осуждал в фарисеях. Он подчеркивает, что аморальна любая безнравственная сексуальная практика, даже выраженная взглядом или в мыслях.

    Особенно важно иметь в виду, что Он ставит знак равенства между вожделенным взглядом и прелюбодеянием, совершенным в сердце. Именно отношение между глазами и сердцем побуждает Иисуса в следующих двух стихах дать очень практические указания о сохранении целомудрия. Потому что, если прелюбодействие сердца является результатом прелюбодействия глаз (так как «глаза» сердца стимулируются глазами плотскими), то единственный выход — решить проблему в самом начале, то есть начинать надо со своих глаз. Праведный Иов утверждал, что научился этому. «Завет положил я с глазами моими, — сказал он, — чтобы не помышлять мне о девице». Затем он заговорил о своем сердце: «Если… сердце мое следовало за глазами моими… если сердце мое прельщалось женщиною…» Случись такое, то он признал бы, что согрешил и что ему необходим суд Божий (Иов. 31:1,7,9)[101]. Но Иов не совершал ничего подобного. Он бодрствовал над сердцем своим благодаря контролю над глазами.

    Это учение Иисуса, подтверждаемое опытом Иова, истинно также и сегодня. Позорные дела предваряются позорными фантазиями, которые воспламеняются распущенным воображением глаз. Наше зрительное воображение (одна из многих способностей, отличающих людей от животных) является драгоценным Божьим даром. Ничто из мирового искусства и мало что из благороднейших достижений человека было бы возможно без него. Воображение качественно обогащает жизнь. Но к дарам Бога нужно подходить ответственно; они могут легко потерять свое истинное значение и извратиться. Безусловно, это верно и в отношении нашего воображения. Я сомневаюсь, что можно пасть жертвой безнравственности, если прежде не отворятся страстям врата глаз. Подобным же образом мужчины и женщины смогут научиться самоконтролю в сексуальных действиях, если прежде они научатся контролировать свои плотские взгляды и фантазии. Это может быть подходящим моментом, чтобы попутно упомянуть о том, как одеваются девушки. Было бы глупым, конечно, диктовать условия, когда речь идет о моде, но мудро (я думаю) попросить девушек различать следующее: одно дело — стремиться быть привлекательной, другое — становиться исключительно соблазнительной. Вы, девушки, знаете разницу; знаем это и мы, мужчины.

    Эти рассуждения подводят нас к стихам 29 и 30: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя… И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя…» Это, очевидно, любимое высказывание Иисуса, так как Он цитирует его не единожды. Оно появляется позже в этом же Евангелии (Мф. 18:8,9), где к глазу и руке добавляется нога, что относится вообще к «греховным искушениям», а не только к искушению сексуальному. Итак, принцип применяется более широко. И тем не менее, в Нагорной проповеди Иисус применил его в этом узком смысле. Что же Он имел при этом в виду?

    На поверхности — немного жуткое повеление вырвать согрешивший глаз, отсечь согрешившую руку или ногу. Некоторые христиане, рвение которых намного превосходило мудрость, приняли слова Иисуса аи pied de la lettre[102] и изувечили себя. Вероятно, наиболее известным примером может служить ученый I века Ориген Александрийский. Он дошел до крайностей аскетизма, отвергая собственность, пищу и даже сон, чрезмерно буквально интерпретируя этот отрывок из Мф. 19:12, он сделал себя настоящим евнухом. Вскоре после того, в 325 году, Никейский собор запретил эту варварскую практику.

    Но Христос ратовал не за буквальное физическое увечье, но за неустанное нравственное самоотвержение. Он учил пути святости, который включает в себя не просто отказ от угождения плоти, но умерщвления ее, а «умерщвление», или «взятие на себя креста», чтобы следовать за Христом, означает такой решительный отказ от греховных поступков, что мы умираем для них или их умерщвляем (см.: Мк. 8:34; Рим. 8:13; Гал. 5:24; Кол. 3:5).

    Что это означает на практике? Позвольте мне продолжить и таким образом интерпретировать учение Иисуса: «Если глаз твой заставляет тебя грешить, так как искушение приходит к тебе через глаза (видимые тобою объекты), вырви же тогда глаза свои. То есть — не смотри! Веди себя так, будто ты действительно вырвал свои глаза и отбросил их, и стал слепым, и не можешь видеть объекты, толкавшие тебя ранее на грех. Также, если рука твоя и нога побуждают тебя ко греху, так как искушение приходит к тебе через руки (то, что ты делаешь) или через ноги (то, куда ты ходишь), отруби же их. То есть: не делай этого! Не ходи! Веди себя так, как если бы ты действительно отрубил себе руки и ноги и отшвырнул их и, став калекой, не смог бы посещать прежние места или совершать то, что раньше побуждало тебя ко греху». Вот что значит «умертвить» плоть.

    Опрашивается, было ли когда–либо поколение, более нуждавшееся в этом учении Иисуса, в очевидном Применении его, чем наше собственное, когда поток грязи (порнографической литературы и фильмов) вышел из берегов. Порнография вредна христианам (да и всем здравомыслящим людям) прежде всего потому, что она низводит женщину как человеческое существо на уровень сексуального объекта, но также и потому, что снабжает глаз владельца неестественной сексуальной стимуляцией. Если у нас проблема с сексуальным самообладанием и если тем не менее наши ноги несут нас на эти фильмы, руки наши держат эту литературу, а глаза смакуют предлагаемые нам картинки, мы не только грешим, но в действительности накликиваем на себя беду.

    Говоря это, я очень далек от желания издать какой–либо закон или смастерить некие правила о том, какие книги и журналы может читать христианин, какие спектакли или фильмы смотреть и какие выставки изобразительного искусства посещать. Ибо следует признать, что все мы весьма разные люди. Сексуальное желание просыпается в одних легче, чем в других, и оно вызывается разными причинами. Сексуальная самодисциплина и самоконтроль более естественны для одних, нежели для других. Некоторые могут смотреть на откровенно сексуальные картины (на бумаге или в фильме) и оставаться совершенно спокойными, в то время как другие испытывают на себе их развращающее действие. Наши темпераменты и, следовательно, наши искушения различны. Поэтому мы не имеем права судить о других на основании того, что они могут себе позволить, как они чувствуют.

    Что мы свободно можем сказать, так только одно (ибо это то, о чем говорил Иисус): если твой глаз соблазняет тебя, не смотри; если твоя нога ведет тебя к греху, не ходи; и если рука твоя соблазняет тебя, не делай этого. Правило, данное Иисусом, — гипотетично, а не универсально. Он не требовал от всех Своих учеников, чтобы те (образно говоря) ослепили или искалечили себя, но только от тех, глаза, руки и ноги которых провоцировали грех. Это они должны так поступать; другие могут сохранять оба глаза, обе руки или обе ноги нетронутыми. Конечно, даже они должны бы были отказаться от определенных вольностей из любящей заботы о тех, совесть которых или воля слабее, но это другой принцип, здесь не провозглашенный.

    Что же необходимо для всех, сильно искушаемых в сексуальном плане, да и для всех нас? Это дисциплина, охраняющая подступы к греху. Караул обычно используется в военной тактике; «нравственная караульная служба» необходима и для нас. Так ли мы глупы, чтобы позволить своему врагу обрушиться на нас лишь по той причине, что мы не выставили часовых для предупреждения о его приходе?

    Подчинение этому повелению Иисуса будет для многих из нас в некотором роде «увечьем». Мы должны будем удалить из наших жизней некоторые вещи (хотя некоторые могут быть сами по себе вполне невинными), которые либо являются, либо могут легко стать источником искушения. Используя Его образные выражения, мы можем оказаться безглазыми, безрукими или безногими. То есть мы сознательно откажемся от чтения определенной литературы, просмотра определенных фильмов, посещения определенных выставок. Если мы поступим так, то некоторые современники будут нас считать узколобыми, недалекими мещанами. «Как? — скажут они нам насмешливо. — Вы не читали такой–то книги? Вы не видели такого–то фильма? Почему, до чего же вы необразованны!» Они могут оказаться правы. Мы, возможно, станем в культурном отношении «калеками», но сохраним чистоту нашего сознания. Единственный вопрос в том, хотим ли мы нести эти потери и выносить эти насмешки?

    В этом Иисус был совершенно категоричен. Лучше потерять один член и войти в жизнь калекой, говорил Он, нежели сохранить все наше тело и попасть в ад. То есть, лучше миновать некоторые виды опыта, предоставляемые этой жизнью, чтобы войти в жизнь вечную; лучше примириться с некоторым недостатком культуры в этом мире, чем рисковать окончательным разрушением в мире грядущем. Безусловно, это учение полностью противоречит современным нормам вседозволенности. Оно основано на принципе, который утверждает, что вечность важнее времени, а целомудрие — культуры и что всякая жертва оправданна, так как в этой жизни необходимо обеспечить свой переход в жизнь грядущую. Мы должны попросту решить, живем мы для этого мира или для иного, следовать нам за толпой или за Иисусом Христом.


    Примечания:



    1

    См., например: Теодор Рошак, «Создание контркультуры»; Ос Гинесс, «Прах смерти» и Кеннет Лич, «Волнение юности». — Theodore Roszak, The Making of a Counter–culture (1969), Os Guinness, The Dust of Death (1973), Kenneth Leench, Youthquake (1973).



    9

    «там же, с. 259.



    10

    Дейвис, с. 1, 5.



    94

    Лютер, с. 76.



    95

    Таскер, с. 68.



    96

    Хантер, с. 50.



    97

    Ленски, с. 217, 219.



    98

    По–русски это может быть примерно передано словами: простофиля, болван, олух или тупица. — Прим. перев.



    99

    Таскер, с. 69.



    100

    Брюс, с. 107.



    101

    Ср. с 2 Пет. 2:14, где лжеучителя описаны как люди, имеющие глаза, исполненные любострастия и непрестанного греха.



    102

    То есть «буквально». — Прим. перев.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх