Генетика и естественная духовная динамика

Если продолжить разговор о проблеме генетической передачи потомству ключей к духовному наследию, то нужно знать нижеследующее.

Исторически известно, что у каждого народа были обычаи, в которых выражалась его селекционная политика в отношении самого себя. У большинства народов к ним относится обязательность девственности невесты при вступлении в брак с правом мужа немедленно расторгнуть брак в случае выявления утраты девственности новобрачной до брака. Это направлено на защиту потомства от обусловленных телегонией антагонизмов между различными информационными модулями в составе наследуемой системы врожденной информации. Непризнание полноты прав за незаконнорожденными направлено на защиту общественной жизни в целом от непредсказуемого поведения незаконнорожденных вследствие возможно несомой ими конфликтности различных информационных модулей в составе унаследованной ими генетической информации, какая конфликтность для большинства из них не возможность, а данность, обусловленная наследованием по телегонии от разных “отцов” взаимно не совместимых информационных модулей или вообще чуждой данному обществу информации.

Обычаи такого назначения были разными у разных народов и выражали подчас взаимно исключающие представления о нормах правильной нравственности. Но эти различия были не выражением абстрактного морализаторства их интеллектуалов, а следствием специфики их жизни в конкретных природно-географических условиях при определённой организации жизни общества в целом в преемственности многих поколений.

Так в местностях, где плотность населения была низкая (например, у народов Севера), а сообщение с удаленными соплеменниками затруднено, близкородственные браки в преемственности многих поколений были объективно неизбежны. Соответственно обычай предписывал жене отдаваться не только её мужу, но и гостю из дальних мест, поскольку зачать от гостя, который вольет в род новые гены — в таких жизненных условиях — способ подавить негативные последствия инбридинга в последующих поколениях своего рода.

В классовых и кастовых обществах нормы обычаев, в которых выражалась по существу селекционная политика, имели свои особенности в каждом классе, в каждом сословии. Право первой ночи, характерное для феодализма Европы, также связано с телегонией, но предполагает, что тот, кому принадлежит это право — сам лучшей породы, нежели те сословия, в отношении кого оно действует. И таким образом, оно по предположению направлено на улучшение качеств потомства на основе непосредственного зачатия от сеньора либо на основе телегонии. Это не только не считалось позором для семьи, но этим даже гордились: в англоязычных странах приставка к фамилии «фиц», пришедшая из давних времен, прямо указует на то, что одним из предков носителя такой фамилии был кто-то из королей, “улучшивший” породу своих подданных, будучи холостым или изменив королеве; была ли мать первого из «фицев» в каждой фамилии незамужней либо изменила своему мужу с королем, это — их дело.

Где проходила граница между осознанием причин и следствий различных «сексуальных политик» обществ и действиями под водительством коллективного бессознательного, значения не имеет, важно другое: все обычаи такого назначения у каждого народа обусловлены его опытом жизни в преемственности поколений в конкретных природно-географических условиях при определённой социальной организации, изменение которых ведёт неизбежно к замене наилучшей в прошлом «сексуальной политики» новой «сексуальной политикой», соответствующей изменившимся условиям жизни.

И мы живем в такой период истории, когда уже всё человечество, а не тот или иной из народов, вырабатывают новую «сексуальную политику», соответствующую образу жизни новой эпохи. При этом имеют место и издержки, и извращения, но в явлениях общественной жизни, имеющих статистическую причинно-следственную обусловленность, это свойственно всем переходным режимам, которые протекают без осознания их участниками причин, множества возможных направлений, вследствие чего они не способны избрать и придерживаться наилучшей линии поведения в складывающихся обстоятельствах.

Если же обратиться к прошлой истории и не вдаваться в национальную специфику, которая у каждого народа имеет свои особенности, то в классовых обществах, представители “элиты”, как правило, избегают законных браков и семейной жизни с представителями своего простонародья, мотивируя это необходимостью сохранения родовой и сословной породы.

Вследствие этого, чем выше по лестнице разграничения в иерархии “элит”, тем малочисленнее кланово-замкнутое сословие, в пределах которого браки признаются, и тем больше в преемственности поколений генетических проблем, обусловленных инбридингом, вследствие неизбежности близкородственных браков в узкой корпорации.[92] Браки с представителями иноплеменных “элит”, которые сами уже успели стать генетически отягощенными вследствие инбридинга, могут компенсировать последствия инбридинга в одном-двух поколениях, но приносят проблемы, обусловленные конфликтностью различных информационных модулей, унаследованных от предков, принадлежащих разным народам, когда эти модули оказываются в составе одной информационной системы кого-то из потомков.

В простонародье же больше, нежели в “элитах”, заботились об исключении близкородственных браков. Также старались избегать браков с иноплеменниками даже при совместном проживании на одной территории разных народов, чтобы избежать отягощенности потомства конфликтностью информационных модулей, унаследованных от разноплеменных предков.

Собственно благодаря многочисленности простонародья и такого его отношения к построению семьи на протяжении многих поколений сформировались и обрели устойчивое генетическое своеобразие большинство из современных народов.

Однако, на необходимости поддержания чистоты породы каждой расы, каждого народа, каждой наследственной касты так, как это было в прошлом, настаивают расисты, приводя многочисленные примеры социальных бедствий, возникающих при кровосмешении разных народов, а тем более разных рас, во множестве порождающих особей-полукровок со внутренне конфликтными системами генетически унаследованной информации.

Но человек отличается от животных, вследствие чего работа его общевидового генетического механизма выходит за пределы общебиологических закономерностей животного мира нынешней биосферы. Их-то расисты и не учитывают, оставаясь при научном обосновании своих «расовых доктрин» в пределах статистических механизмов комбинаторики работы хромосомного аппарата и признания объективности наследования генетической информации по телегонии.

На протяжении всей истории нашей цивилизации просматривается постоянная попытка удержать разделение её на послушную глобальным знахарям “элиту”, которой положено знать и осваивать управленческую информацию под контролем знахарей и “рабочее быдло”, которым положено осваивать не всё. В этой связи в “элитарных” традициях принято даже освоение информации индивидуальной реинкарнационной памяти,[93] а для “рабочего быдла” — освоением только желательной для “элиты” некоторой части информации коллективной генетической памяти.

Но хозяевам “элит” не дано Свыше ограничить “рабочее быдло” освоением только желательной для “элиты” некоторой части информации коллективной генетической памяти и заблокировать освоение некоторой другой части информации коллективной генетической памяти: будет освоена вся информация, хранимая всею коллективной генетической памятью человечества. Это так — в силу принципов построения генетической памяти народов и человечества в целом, предопределённых Свыше: и это — Дар всем и каждому, но Дар не для всех нравственно приемлемый; по их нравам они предпочли бы иные принципы организации генетической памяти человечества, но это не в их власти.

Если бы эгрегориальная информация, открываемая на основе “ключей” генетической памяти родовых эгрегоров, была “автоматически” доступна сознанию индивида в готовом к употреблению виде, то можно было бы учредить кастовое общество с запретом на межкастовые сексуальные отношения, а тем более браки, и сбылась бы мечта многих сторонников толпо-“элитаризма”: цари рождали бы полноценных от рождения царей — непревзойденных государственных деятелей, воины — воинов, ремесленники — ремесленников и т. п., а система образования (и прежде всего, профессионального) была бы никчёмна; потребности к активизации творческого потенциала индивидов не было бы; и жизнь каждого последующего поколения была бы подобна игре “оркестра граммофонов”, каждый из которых крутит одну и ту же пластинку, покуда не сломается сам или не заездит пластинку до невозможности воспроизведения. И если бы мечта сторонников такого рода социального устройства осуществилась, то конечный итог был бы именно таким. Но человечество было бы духовно аналогично рою пчел,[94] однако воплощенному в иных формах организации материи, на иной элементной базе. То есть это не было бы человечеством в предопределённом для него Свыше смысле жизни.

Так что не следует стремиться к тому, чтобы вывести расы пахарей, кузнецов, ткачей и т. п. в предположении, что они будут обслуживать расу рвачей.

Тем не менее, в эпоху, когда через технологически и организационно неизменный мир проходили множество поколений, возможность обретения профессионализма того или иного рода действительно во многом была обусловлена родовым духовным наследием, генетически доступным вследствие рождения индивида в определённом роду. Сыновьям пахарей в массовой статистике было проще стать пахарями нежели кузнецами, а сыновьям кузнецов проще было стать кузнецами, нежели пахарями в силу того, что они имели генетически обусловленный доступ к соответствующим профессиональным знаниям и навыкам, хранимым в их родовых эгрегорах.

Аналогично в родовом эгрегоре правящей династии и знахарских (жреческих) кланов накапливалась информация, общенародной, общегосударственной значимости, которую в силу “автоматического” генетически обусловленного вхождения в эти родовые эгрегоры проще было освоить потомкам царей и правящей “элиты”, нежели прочим членам общества.

Это не значит, что возможность переквалификации по отношению к профессиональной деятельности предков была полностью исключена для их потомков, но такая переквалификация требовала бульшего творческого воображения, нежели его требовало освоение родового духовного наследия. В силу этого преодолеть межкастовые барьеры были способны только действительно незаурядные личности как демонически-индивидуалистического типа, так и пребывающие в ладу с Богом и потому водительствуемые Свыше.

В то же время отсутствие генетически обусловленных автоматизмов осознанного доступа к этой информации, обязывало и потомков «благородных родов» к личному труду, к работе над своей духовностью. Если этого труда не было, то генетически унаследованные ключи так и оставались подобны красивым бусам на шеях “благородных” недолюдков в образе человеческом.

Падение качества управления делами общества в целом либо поддержание качества управления, недостаточного по отношению к вызову эпохи, вынуждало представителей других родов при сословно-кастовом строе задумываться над общенародными делами, далеко выходящими за пределы компетенции, определённой для представителей той общественной подгруппы в социальной организации, к которой они принадлежали. И на основе собственного творческого потенциала они по своей инициативе находили ответы на интересующие их вопросы общественной в целом значимости, по которым иметь мнение в прежней системе общественных отношений дозволялось только представителям “высших” сословий (каст).

Вследствие этого при рассмотрении информационного наполнения родовых эгрегоров в преемственности поколений всё больше и больше стиралось различие между родовыми эгрегорами правящей “элиты” и родовыми эгрегорами простонародья. Если же какой-то информации в родовых эгрегорах простонародья для решения дел общенародных не хватало, то она перетекала в них через общедоступную культуру и воспроизводилась заново на основе личного творчества принадлежащих к этим эгрегорам индивидов.[95]

Размышляя об этом процессе, также следует знать, что все потребности человека и общества в целом делятся на две категории: естественные и противоестественные; и кроме того, есть некие пределы минимума и максимума в удовлетворении естественных потребностей, по выходе за которые те же самые потребности становятся противоестественными. Вследствие этого всё производимое в общественном объединении труда и потребляемое из природы в готовом виде принадлежит к двум спектрам продукции:

· демографически обусловленные потребности, удовлетворение которых обеспечивает существование индивидов и их семей и личностное развитие, и объём которых во всяких природно-географических условиях ограничен, поскольку подчинён естественной физиологии организма человека, количеству семей, численности населения в регионе и исторически сложившемуся образу его жизни. Демографически обусловленные потребности не могут быть антибиосферными, поскольку они должны обеспечивать жизнь человечества в преемственности поколений, а человечество — часть биосферы Земли;

· деградационно-паразитические потребности, удовлетворение которых подрывает жизненный потенциал и самих индивидов-потребителей и их потомков. В отличие от демографически обусловленных потребностей деградационно-паразитические потребности непредсказуемы и их удовлетворить в принципе невозможно, поскольку их воспроизводство в обществе характеризуется пословицей «с жиру бесятся» (последнее излечивается только постом во всех смыслах, непосредственно производительным трудом в сфере материального производства и молитвой, применяемых в совокупности). Все потребности, удовлетворение которых разрушает биоценозы и биосферу Земли и исключает возобновление биоценозов в естественных для биосферы ритмах — деградационно-паразитические потребности.

Исторически так сложилось, что толпо-“элитарное” общество существует на основе установления “элитой” монопольно высоких цен за своё участие в общественном объединении труда. При исторически реальных прейскурантах на товары и услуги, при объективном разделении потребностей каждого человека, социальных групп и общества в целом на демографически обусловленные и деградационно-паразитические, монопольно высокие доходы “элиты” на протяжении жизни многих поколений выливались и выливаются в её же монопольно высокие расходы на удовлетворение деградационно-паразитических потребностей, вследствие чего духовное наследие “элитарных” родув вбирало в себя не только информацию о правильном ведении дел общенародных, общегосударственных, но и навыки паразитизма, ведущего к деградации и гибели “элитарных” родув, становившихся жертвой такого духовного наследия, поскольку деградационно-паразитическая информация в их родовых эгрегорах подавляла действительно общественно значимую профессиональную информацию “элитарных” родув.

Однако необходимо понимать, что непосредственной причиной деградации и гибели индивидов и родув (не только “элитарных”, но и всех объективно порочных) является не невыносимое духовное наследие, а нежелание конкретных людей переосмыслить доставшееся им духовное наследие, дабы, осмыслено-целеустремлённо преобразив свою духовность, изменить и духовное наследие, передаваемое каждым из них далее последующим поколениям.

При глобальном масштабе рассмотрения всё сказанное о монопольно высоких доходах, избыточных по отношению к демографически обусловленным потребностям и выливающихся в монопольно высокие расходы на удовлетворение деградационно-паразитических потребностей, и перспектив такой потребительской политики касается и населения так называемых «развитых стран»: прежде всего, населения США и Западной Европы.

На другом полюсе общества большинство родув было поставлено на минимальный уровень удовлетворения демографически обусловленных потребностей, а то и опущено ниже его. Тех, кто не позволял себе быть раздавленным этими жизненными обстоятельствами, это вынуждало к разнородному творчеству в весьма широком спектре решения проблем: от того, как побыстрее приобщиться к угнетающей жизнь исторически реальной “элите”, до того, как раз и навсегда построить реальное, настоящее Царствие Божие на Земле. При этом выживали и сохранялись роды, наиболее эффективно — по отношению к Высшему Промыслу — управлявшиеся в своих делах.

Приемля и поддерживая деградационно-паразитическое духовное наследие, передавая его далее в преемственности поколений, “элитарные” индивиды и родовые эгрегоры старинных и новых “элит” оказывались объективно в конфликте с объемлющими их эгрегорами народов, на жизни простонародья которых “элиты” паразитировали, насильничая и над людьми, и над биосферой, а эгрегоры народов и человечества в целом оказывали поддержку тем представителям простонародья, которые выходили в своих интересах, намерениях и деятельности за пределы ограниченности узкими интересами потребительского эгоизма личности или рода. Такое отношение к жизни также встречало непосредственную поддержку Свыше помимо эгрегоров.

Кроме того “элита” своей сексуальной распущенностью и вседозволенностью по отношению к простонародью, способствовала тому, что незаконнорожденные потомки её представителей (как по телесности, так и по телегонии) обретали “автоматический”, генетически обусловленный доступ к информации общенародной и общегосударственной важности (прошлая история и политические намерения на будущее, алгоритмы решения общественных проблем и т. п.), хранимой родовыми эгрегорами правящей “элиты”. Получив в простонародье обычное трудовое воспитание, многие из них осваивали духовное наследие своих незаконных предков общенародной значимости, в то время как законные потомки, выросшие в составе “элиты”, предавались деградации и паразитизму, пытаясь сочетать ставшую для них нормой жизни извращенность нравов и этики с попытками решения общегосударственных дел.

В этом процессе информационного обмена “элитарная” политика утрачивала устойчивость вследствие разрушения прежней эгрегориальной структуры, поддерживаемой обществом в прошлом. При этом изменялись алгоритмы эгрегориального водительства в отношении личностей и изменялись прежние внутрисоциальные отношения. В итоге прежняя культура — и социальная организация как её часть — становились невозможными, поскольку они не соответствовали новой духовности индивидов, составляющих собой общество.

Процессы утраты “элитой” своей общественной значимости вследствие замусоривания её родовых эгрегоров деградационно-паразитической информацией и накопления в родовых эгрегорах простонародья информации общенародной, общечеловеческой значимости протекали, хотя и со своей спецификой, во всех странах и регионах планеты на протяжении всей истории нынешней цивилизации. К ХХ веку они довели многие национальные общества до такого состояния, что те не нуждаются более в наследственных разнофункциональных “элитах”: “элиты”, будь они в форме узаконенных сословий или существующих по традиции в глубоком молчании мафий, мешают людям жить. Но в то же самое время “элиты” же, вынуждая общество к преодолению свойственного им паразитизма, обрекают многих состояться в качестве человеков под давлением внешних обстоятельств, а не по внутреннему зову Любви, не обусловленному внешними обстоятельствами.

Но никчемность “элит” — знаменует вступление человечества в качественно новый этап развития: оно не то что не нуждается более в “высшей расе” — по существу расе господ; оно уже просто не может ни жить, ни существовать под властью какой бы то ни было “элиты”, в том числе и “высшей” расы.

Именно вследствие этой невозможности разделения человечества на расу “господ” и расы “говорящих орудий” погибла предшествующая глобальная цивилизация — Атлантида. Последующая история человечества — история нынешней глобальной цивилизации — представляла собой до настоящего времени борьбу двух взаимно исключающих одна другую тенденций:

· восстановить милый сердцу некоторых[96] по реинкарнационным (возможно) воспоминаниям[97] образ жизни Атлантиды, когда планетой правит раса “господ”, а личностное развитие остального населения, обращенного по существу в человекообразный рабочий скот (разводимый и уничтожаемый по мере необходимости), искусственно заблокировано;

· выработать в духе и воплотить в веществе альтернативный образ жизни, в котором каждый будет свободен, не обращая однако свою свободу во вседозволенность в отношении других ни осознанно, ни бессознательно.

В настоящее же время господство первой тенденции в жизни человечества себя исчерпало, и мы живем в эпоху перехода к безраздельному господству второй тенденции.

Аналогичное по характеру эгрегориальное взаимодействие имеет место и в международных отношениях, а не только в межклассовых отношениях в пределах одного моноэтнического общества. Наиболее показательный пример такого рода эгрегориального взаимодействия — эпизод из истории цивилизации России, общеизвестный как Батыево нашествие и монголо-татарское иго.

В годы советской власти публиковались работы, в которых утверждалось, что в русских могильниках, относимых ко второй половине XIII века и расположенных в полосе Батыева нашествия (1238 г.), было отмечено наличие черепов с ярко выраженными монголоидными чертами, но в течение первой половины XIV века монголоидные черты, как показывают раскопки могильников того времени, полностью исчезают. Потом во второй половине XIV веке (1380 г.) происходит битва на Куликовом поле; спустя сто лет (1480 г.) великим стоянием на Угре завершается иго, а еще век спустя Иван Грозный в 1552 г. берёт Казань, в 1556 г. берёт Астрахань, в результате чего потомки бывших оккупантов и поработителей вошли в состав региональной цивилизации России, и многие из них стали по существу Русскими.



Примечания:



9

9 В дальнейшем повествовании этого учебного пособия верхние “кавычки” будут употребляться как правило для передачи переносного смысла некоторых слов, понятий или выражений. А угловые «кавычки» — в основном как цитата, штамп, либо временно введённое понятие, необходимое для наиболее точной передачи смыслов.



92

92 Одной из таких корпораций является еврейство диаспоры, где проблемы генетического здоровья наиболее остры из числа всех племен Земли.



93

93 Реинкарнационная память (как это понятие можно обобщить из ведических культур) — это информация, становящаяся доступной индивиду в процессе приобщения его к системе посвящений и считающаяся как бы возобновлённой индивидом из якобы своих прошлых жизней как — осознание знаний и навыков его прошлых воплощений, как основы для дальнейшего его развития.

Этим знахарская традиция выпаса “элит” уделяет особое внимание освоению того, что можно назвать реинкарнационной памятью, но пренебрегает вопросом об освоении духовного наследия, предоставляемого коллективной генетической памятью.

К тому же под видом реинкарнационной памяти (воспоминаний о прошлой жизни) магами-экстрасенсами как правило внедряется программа типа «духовного клона», нужная для знахарства, и эта программа попросту подавляет волю личности, зомбируя её на необходимые мысли и дела.



94

94 Организация жизни пчёл такова, что каждая пчела от рождения призвана пополнить определённый отряд и трудиться в этой сфере всю жизнь, обслуживая матку. Пчёлы делятся на трудовых пчёл, трутней, охранников, группируясь согласно командам от матки. И это при том, что все они — хромосомно-генетически «ближайшие родственники».



95

95 О культуре как о средстве информационного обмена между взаимно замкнутыми эгрегорами речь пойдет далее.



96

96 Потомки атлантов не из «расы господ» могли спастись также как и представители «расы господ», но их реинкарнационная память (если таковая существует: эгрегориальная память была уничтожена в процессе катастрофы, а передача «памяти» по наследству могла осуществляться через формирование новых эгрегоров либо лично «глаза в глаза» уже в этой цивилизации) — совсем не то восхищение образом жизни Атлантиды, что могло сохраниться как воспроизводство в духе (в новых эгрегорах, в которые вошли лишь представители спасшихся «господ») образа жизни Атлантиды и мифов о ней. Память рабов Атлантиды скорее всего была ущербна. А память немногочисленной оппозиции (таких людей как Ной и тех, кто спасся с ним) с самых первых дней новой цивилизации могла быть направлена не на воспроизводство прежнего образа жизни, а наоборот. Поэтому вспоминать для дальнейшей праведной жизни было и нечего: нужно было строить новую жизнь почти с нуля.



97

97 В последние годы издано достаточно литературы, где наши современники вспоминают о своей прошлой жизни в качестве представителей правящей “элиты” и высших “жрецов”-магов Атлантиды, о катастрофе; уничтожившей эту цивилизацию; о том, как по завершении катастрофы, они из воплощения в воплощение работали над возобновлением её прежнего образа жизни в нынешней цивилизации. В частности, эта тематика в разных её гранях освещена по личным воспоминаниям и на основе традиций в книгах:

Б.М.Моносов «Бешеная скачка на бледном коне, или по эту сторону магии». (СПб, «ИКАМ», 1992);

Вильям И. Томпсон «Острова вне времени» (Киев, издательство «София», 1995 г.)

Теун Марез «Учение Толтеков». Тома 1–3 (Киев, Москва, «София», 1997, 1998 гг.).






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх