Загрузка...



Глава 4

Миша стоял и смотрел в окно, прижав к груди тряпичного зайчика. Там, за окном, шел проливной дождь, мчались быстро машины, от которых, когда они врезались в лужи, в стороны летели грязные брызги. За дорогой — дома, а за домами, если приглядеться, проходила железная дорога. В ясную погоду можно было увидеть, как по ней шли поезда с множеством маленьких, казалось, игрушечных вагончиков, а в их окнах горел свет, и за ними сидели маленькие люди.

Именно по этой дороге должен был приехать Мишин дедушка, поэтому он внимательно следил за поездами, когда у него была такая возможность. Маму и папу Миша совсем не помнил, даже и не знал, есть ли они на свете, ведь он жил со своим дедушкой Андреем. Они жили в деревне, там было несколько хаток, разместившихся на холме, а внизу протекала речушка. Названий Миша не помнил. С дедушкой они ходили на рыбалку и даже плавали на старенькой деревянной лодке, из которой нужно было постоянно вычерпывать воду. Когда у Миши деревенские мальчишки спрашивали, где его мама, то он отвечал, что дедушка — его мама. Мальчишки смеялись и говорили, что так быть не может, но Миша настаивал на своем, пока его сердечко не переполнялось обидой, и он убегал в слезах, прячась в огороде среди высокого бурьяна. Дедушка Андрей, провидев в лице внучонка расстройство, успокаивал его и говорил: «Ничего, Мишенька, придет твоя мама, обязательно придет». А Миша пуще прежнего пускался в слезы и говорил, что ему никого не нужно, кроме дедушки, и что он будет всегда с ним, до конца жизни. Дедушка гладил Мишу по голове своей шершавой ладонью и приговаривал: «Ничего, ничего, дорогой мой, все будет хорошо. Будем жить вместе, и нам никто больше не нужен. Пусть будет по-твоему», — и прятал взор от мальчика, так как в глазах старика стояли слезы.

Летом они ходили вместе в лес за грибами и ягодами. Дедушка нес свое лукошко, а у Миши было свое, маленькое, которое ему сделал дедушка по старинным правилам, с красивым узором. Дедушка плохо видел и приговаривал:

— Смотри, смотри, внучек, тебе виднее, ты к земельке поближе, и грибочки у тебя перед носиком, а от меня они прячутся.

— Ничего, дедуня, — говорил Миша, чувствуя себя взрослым. — Я буду вместо тебя смотреть. Один грибок в свое лукошко буду класть, а другой — в твое.

И редко они покидали лес, чтобы их лукошки не наполнились до верха. А грибы-то все белые, просто красавцы! Любили и дедушка, и внучек свои края. Это был их маленький мир, островок в бурном и жестоком море жизни, на котором они чувствовали себя защищенными и спрятанными от всех невзгод.

Вечером дедушка жарил грибы на чугунной сковороде. Ароматный запах стоял на всю избу. Мешая деревянной ложкой шипящие грибы, приговаривал:

— Ничего, милочки, ничего. Вот вы к нам на стол пожалуете.

— Дедушка, — спрашивал Миша смущенно. — Что это ты с ними, как с живыми, разговариваешь? Ведь они же — грибы!

— Полно, Мишенька, все вокруг нас живое — и лес, и речка, и цветы, и ягодки, и грибочки. С ними надо разговаривать, как с живыми, тогда они нас слушаться будут, любить и помогать.

— А где же у них уши, — вопрошал детский, несмышленый ум.

— Как где? У них все внутри спрятано — и глазки, и ушки, и даже сердце.

— И сердце есть? — Миша задумался на мгновение. — Где же сердце?

— А ты вот возьми и прислонись, скажем, к деревцу ушком, и стой тихо-тихо, и услышишь, как за корой сердце деревца бьется.

Миша ходил сам в лесок, который был неподалеку от деревушки, где они жили, и долго стоял, обнявшись с деревом, прижавшись к нему ухом и прислушиваясь, как сердце у дерева стучит. Сначала ничего не было слышно, а потом вдруг как будто изнутри раздавался такой тихий глухой стук: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук».

— Дедушка, а я слышал, как сердце у деревца бьется, — сказал потом гордо Миша.

— Вот видишь, внучек, что я тебе говорил.

— Деда, а деревья могут разговаривать?

— Да, Мишенька, могут и деревья, и травки, и цветочки. У них, правда, свой язык, не похожий на наш, но ему можно научиться.

— А как научиться такому языку?

— Ключик для этого есть особый — любить нужно природу, беречь ее, не обижать, и тогда она сама с тобой будет разговаривать. У каждого растения, Мишенька, своя жизнь, свое знание. Бог создал природу для радости нашей, для пользы нашей и для лечения.

— А, если надо дерево срубить для того, чтобы дом построить, как же?

— Прощения у него нужно попросить, что срубаешь его, оно погорюет, да и согласится доброму делу послужить.

Так и жили два сердца, одно маленькое и детское, а другое большое и старое, но они были близки друг другу, ибо старость сближается с детством. Мише казалось, что так будет всегда, дедушка был для него всем в этом мире, и без дедушки мир ему не представлялся. По вечерам дедушка сидел у изголовья мальчика и, поглаживая его по головке, рассказывал всякие сказки, которые сам выдумывал. Миша часто просил дедушку рассказать сказку про зайчика.

Приближался Новый год. Дед Андрей достал свои охотничьи лыжи, посадил Мишу на санки, укутал его в полушубок, и они отправились в лес искать елку на праздник. В лесу были огромные сугробы, елки стояли, как невесты, в белых шубах. Снег поскрипывал под лыжами. Мишу не пугал этот лес, напротив, ему было очень тепло и спокойно на душе, ведь рядом был дедушка.

Наконец они нашли подходящую елочку.

— Вот красавица, Мишутка! Как, тебе нравится? Пригласим ее к нам в гости на праздник?

— Пригласим, дедушка, только жалко ее срубать

— Ничего, внучек, мы у нее прощения попросим, она и согласится.

И дедушка сказал ласково:

— Елочка, прости нас с внучком, разреши тебя срубить и пригласить к нам на праздник.

То ли ветер забрел сюда своим порывом, то ли снег слишком навис на ветвях, но после слов дедушки ветки елки качнулись и снег упал в сугроб. Мишино лицо заиграло улыбкой счастья.

— Вот видишь, Миша, — сказал серьезно дедушка. — Согласилась елочка на праздник к нам пожаловать.

Дом наполнился запахом хвои, и это создавало особое настроение — приближения волшебного праздника, когда все мечты сбываются. Потом они развешивали игрушки, которые хранились на чердаке. Мыли в воде и вытирали сухим полотенцем, так как сильно запылились за год. Кое-что и разбилось от неловкости Мишиной, а дедушка успокаивал:

— Ничего, внучек, ничего, мы еще сами сделаем.

И потом начиналась магия сотворения игрушек. Из цветной бумаги вырезали полоски, склеивали их в колечки, и получались красивые гирлянды. Из белой бумаги выходили снежинки, а из золотистой дедушка сделал фонарики. Елочка нарядилась на славу!

По ночам дедушка что-то мастерил. Миша заметил это и спросил:

— Деда, что ты там делаешь?

— А увидишь, внучек, увидишь. Вот праздник скоро придет и увидишь.

Миша наблюдал, как дедушка, склонившись над столом, что-то зашивал и часто укалывался иголкой оттого, что плохо видел, даже в очках. При этом он тихонько восклицал:

— Ох ты, непослушная! Куда идешь? Чтой—то меня совсем не слушаешься, а ну быстро в свое место полезай.

Миша смотрел на деда и засыпал.

В последний день года дедушка хлопотал на кухне над тестом, приговаривая:

— Ну-ка, тестушко, послушайся старичка, взойди хорошенько, да и попотчуй нас вкусными пирогами.

В печи горел огонь. Пахло ароматной сдобой. Весело играли отсвечивающимися огоньками елочные игрушки. В эту новогоднюю ночь дедушка подарил Мише тряпичного зайчика, которого делал по ночам. Из плотной простыни он вручную сшил игрушку, набил ее ватой, пришил вместо глаз пуговки, и зайчик получился добрым и веселым. В эту сказочную ночь Миша спал, крепко прижимая к себе дедушкиного зайчика.

А перед сном спросил:

— Деда, а звери в лесу празднуют Новый год?

— Празднуют, внучек.

— А как они празднуют?

— Вот послушай. Перед Новым годом соберутся все звери вместе и начинают елочку искать, чтобы ее украсить. Найдут ту, что покрасивее, такую же, как и к нам в гости пришла. Потом наряжают ее.

— А где же они игрушки берут?

— Каждая зверушка приносит свою игрушку. Белочки принесут орешки и шишки. Птички тоже летают по свету, найдут что-нибудь подходящее и летят быстро к елочке вешать. У зайчиков морковка припасена и грибы сушеные. Так и украшают красавицу. А потом деда Мороза ждут. Идет дед Мороз по лесу, увидит елочку украшенную и поспешит к ней — знать, ждут его здесь звери лесные.

— А потом что?

— А потом звери в кружок становятся и хоровод водят, и песни поют разные, веселые. У каждого своя песенка.

И дедушка Андрей затягивает своим низким, бархатным голосом песню. Посмотрит на Мишу, а тот уже второй сон видит. И снится ему лесной праздник, как посреди большого леса зайчики, белочки, птицы Новый год встречают.

Однажды утром дедушка не смог подняться с постели. Миша страшно испугался и стоял у кровати в слезах, бормоча:

— Деда, как помочь тебе, может, чаю согреть? — Спасибо тебе, внучек, лучше нашу соседку, тетю Клаву, позови.

Миша, наскоро одевшись, выскочил на двор и побежал к соседке. А потом все происходило для Миши, как во сне. Пришел фельдшер. Потом машина приехала. Погрузили дедушку Андрея в нее, а Миша все за руку дедушкину держался и не хотел ее отпускать. Как его ни уговаривали, что дедушке надо подлечиться и что он скоро приедет, Миша цеплялся за деда и всхлипывал:

— Я с тобой, деда. Не уезжай!

А дедушка улыбался и, поглаживая его по голове, успокаивал:

— Ничего-ничего, Мишенька, я приеду скоро, Обязательно. Потерпи немножко, и я приеду. Держись, Мишутка, ты же у меня вон какой сильный и взрослый.

Миша смотрел вслед уезжавшей санитарной машине, за которой оставалась снежная пыль.

Потом он жил у соседки, тети Клавы.

Потом его отправили в детский дом. Там были чужие, взрослые люди, которые все время что-то говорили. Миша не понимал, о чем. Он только сильно прижимал к себе дедушкиного зайчика, и в его ушах звучали последние слова дедушки: «Я приеду».

Но дедушка не приехал ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Мишу переводили из одного детского дома в другой, пока он не оказался в этом большом городе. Но он продолжал ждать дедушку.

Взрослые ребята дразнили Мишу, зная, что он ждет дедушку, и кричали:

— Не приедет твой дед!

— Нет, приедет!

— Нет, не приедет, он умер, — неизвестно откуда они прознали эту страшную весть.

— Нет, не умер, — до конца сопротивлялось маленькое упорное сердечко.

— А вот и умер!

Миша еще какое-то время держался, а потом убегал и сидел долго в углу, прижав к себе тряпичного зайчонка — все, что осталось от его прежней безмятежной и счастливой жизни. От игрушки пахло дедушкой, и мальчик верил, что дедушка все равно когда-нибудь приедет.

Однажды ночью большие мальчишки тихонько вытащили у Миши его любимую игрушку, с которой он спал в обнимку, представляя, что обнимает деда Андрея. Они оторвали у него одно ухо, один глаз и выпачкали чернилами.

Когда утром мальчик обнаружил своего любимца в таком состоянии, то он не заплакал, а молча взял зайца, его оторванное ухо и пошел в дальний угол.

Неизвестно, откуда ему пришла такая мысль, может быть, из какой-нибудь сказки, но Миша решил написать дедушке необычное письмо. Для этого он делал кораблик из бумаги и выводил на нем своим детским почерком: «Дедушка, приезжай». Потом он пускал его в ручеек, когда шел дождь, и представлял, как этот кораблик будет плыть. Сначала по маленькому ручью, который вливается в большой, а тот, в свою очередь, — в реку, которая течет через их деревушку.

Он думал, что вот дедушка выздоровеет, приедет домой, а Миши нет. Будет искать внучонка, расспрашивать, а никто не знает, где он. Пойдет дедушка на рыбалку, а к нему в это время подплывет Мишин кораблик — и дедушка узнает о Мише и приедет. Сядет на поезд и приедет.

Сегодня на прогулке Миша вновь пустил кораблик по ручейку. Теперь он стоял и смотрел в окно, пытаясь разглядеть сквозь пелену дождя поезда, на одном из которых должен приехать его дедушка.

Он стоял в глубокой задумчивости, и его губы тихо шептали: «Дедушка, приезжай».








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх