Загрузка...



Глава 6

Закончились теплые деньки. Опять с утра зарядили дожди. Ручьи наполнились водой, и по горам зашумели потоки. В моем домике на плите стоял казанок, в котором булькал грибной суп. У меня с летних сборов оставалась низка сухих опят. Вот они и пошли сегодня в дело. Окна от испарений запотели. Старик сидел на своем месте в кресле. Мне даже было теперь трудно представить, что когда-то оно пустовало, что когда-то я не знал старца Арсения. Мне уже казалось, что так мы жили всегда, всегда знали друг друга и нам было хорошо вместе, по крайней мере мне.

Ассоль лежала у двери, положив морду на одну лапу, и наблюдала за мной, как я хлопочу над плитой. Пахло уютом, домом, грибным супом. Псина терпеливо ожидала, когда ей дадут покушать. Лучик бегал по комнатам, а потом кружился на месте, стараясь поймать свой хвост.

— Я вам еще не рассказал о дальней пустыньке, где мы построили еще одну часовенку, только каменную, — произнес я, нарезая лук.

— Вот как! Что ж ты меня не сводил туда? — оживился старец.

— Идти туда километров семь-восемь по горам, вам тяжело будет, да и скользко сейчас в лесу. Вот придет весна, подсохнет немножко и, дай Бог, свожу вас туда.

— Дай Бог, — вторил моим словам Арсений. — Вообще-то мы здесь все обошли, почти каждую тропинку и дорогу исследовали, много здесь мест загадочных и таинственных. Если перевалить мою гору и спуститься вниз, то там начинаются широкие поля, зажатые с двух сторон горными хребтами. Как-то во время таких исследовательских походов нам встретился в лесу странный старик в белой косоворотке, шароварах и босиком. Он-то и показал нам у подножия горы скалу, из которой бьет источник. Сказал, что этот родник святой и что в этих местах раньше был скит. По низине, почти вплотную к горе, речушка протекает, а в том месте, где из скалы вода святая бьет, делает изгиб, как бы полукругом ограждает его и небольшую полянку, прижимая ее к горе. Вот на этой полянке мы и воздвигли нашу каменную часовенку. Может быть, никогда там ничего не построили бы, если бы не болезнь, которая с Ассоль приключилась в тот год.

Ассоль подняла уши, поняв, что речь сейчас зашла о ней. А возможно, и вспомнила, как все это было.

— Ей было тогда всего четыре месяца, и вот на смене зубов, как мне потом объяснили, подхватила она какую-то инфекцию. За три дня от здоровой пушистой псины остались только глаза. Каждый день возил ее в ветлечебницу, часами под капельницей лежала, а улучшений никаких. Ничего не помогало, даже друзья стали говорить, что уже не спасти собаку. Носил я ее уже на руках, легкая как пушинка стала. Смотрит на меня и как бы говорит: «Хозяин мой, помоги, спаси меня». Я тоже отчаялся окончательно… Ну вот, суп готов, можно разливать, — сказал я специально, стараясь смягчить нахлынувшие невеселые воспоминания.

— Что же дальше было?

— Последняя надежда осталась на помощь Божию. Взял я икону Богородицы, вынес на двор, подошел к умирающей собаке и взмолился: «Матерь Божия, спаси собаку! Исцели ее. Если выздоровеет, то в честь Тебя построю часовню». И вот чудо! На следующее утро Ассоль стала поправляться. Так и появилась необходимость построить третью часовню в честь Успения Богородицы. Ведь все это выпало как раз на Успенский пост.

— Скорбями к Богу идем, а благополучием во тьму кромешную, — заключил Арсений мой рассказ.

— Много уголков чудных мы осмотрели в наших краях, но как-то пришелся нам по душе тот клочок земли около святого источника, который нам старик указал. Там и начали трудиться. Материалы на себе носили. А пока строили, пришло нам как-то откровение назвать этот источник в честь иконы Богородичной «Утоли моя печали». Кстати, у меня вода из него есть, последний раз, когда я ходил туда молиться, принес с собой бутылочку. Хотите попробовать?

Арсений медленно перекрестился и степенно пригубил стакан с водой из источника «Утоли моя печали».

— Чудна водица, — сказал Арсений. — А ну-ка Владимир, подай, мил друг, полотенце, я умоюсь ею.

Я поставил ему на колени небольшой тазик и наливал воду из бутылки в его морщинистые ладони. Старик умывал лицо и приговаривал с умилением:

— Слава Тебе, Господи! Слава Тебе за все! После окончания процедуры он откинул голову назад и закрыл глаза. Потом сказал:

— Знаешь, что, мил человек, я скажу тебе Родничок-то этот совсем необычный. В нем сила большая, неимоверная. Но самое удивительное то, что жила этого родника начало берет в Святой Земле, в Иерусалиме. Вот оно что! Но это большая тайна и до времени должна быть сокрыта от людей. Понял ты? И людей туда не води покамест. Место это до времени должно храниться от людских глаз.

У меня сердце затрепетало от его слов, так как подтвердилась моя давняя догадка о том, что и часовня эта, и источник, и место — будто закрытые до времени двери, но когда-нибудь они откроются, и произойдет что-то совершенно удивительное, сказочное. Правда, когда и что — неведомо.

— Будут просить тебя провести, а ты говори, что, дескать, некогда, не могу, в общем придумай что-нибудь. Когда будешь ходить туда, никого с собой не бери и воду не давай никому. Рано еще. Придет час, тогда тысячи людей найдут там упокоение душ и сердец своих.

— Но это еще не все, дедушка, ведь дальше в горах есть еще два источника, только туда далеко идти, и спрятаны они так, что сами порой плутаем, найти не можем. Если через один еще хребет перевалить, то в глухом лесу есть остатки монастыря Темные Буки, говорят, что в старину власти ссылали туда женщин, уличенных в занятиях черной магией, колдовством. К нему идти нужно через ущелье, где с одной стороны скала красная и папоротник растет. Холод могильный пробирает, когда идешь через ущелье, так и норовишь шагу прибавить, но ноги не слушаются и отказываются подчиняться, будто вяжет их невидимыми путами. Местные те места стороной обходят и ни за что не согласятся показать вам красную скалу. Мы сами нашли это ущелье по рассказам, когда подземное озеро искали. — Меня понесло, так как я сел на своего любимого «конька». Ибо о своих местах готов говорить без устали часами.

— Говорят, что за третьим перевалом, под горой, есть пещера, в которой располагается подземное озеро. В давние времена какая-то царица в водах этого озера омолаживалась, а потом приказала засыпать его землей, чтобы никто не смог воспользоваться волшебными водами. До нас дошли слухи, что люди видели пещеру, ведущую к этому таинственному озеру. Грибники случайно набрели. Однако вовнутрь заходить побоялись, а когда все-таки нашлись смельчаки — искали то место, ту пещеру, но она как под землю ушла. Нет, и все! Мы тоже искали, но, видимо, не всякому открывается это озеро.

Я мысленно переживал наши прошлые путешествия в поисках омолаживающего озера. Бросив взгляд на старца, заметил, что тот меня не слушает, вернее, внимание его приковано к чему—то другому. Я умолк. За окном на дереве сидела взволнованная, взъерошенная сорока и громко трещала о чем-то своем.

— Вы меня не слушаете? — наконец спросил я.

— Погоди, Владимир, тише, — попросил старец, подняв палец вверх.

Арсений был чем-то озабочен, я сел на стул, чтобы не создавать шумов.

— Слышишь? — таинственно произнес Арсений.

— Что?

— Птица Божия говорит нам что-то, весть принесла.

Я посмотрел на лицо старика, оно было серьезным и, судя по его выражению, о шутке не могло быть и речи. Пожав плечами, я сказал:

— Что она говорит?

Как только я стал вслушиваться в сорочий гомон, она улетела.

Арсений взял свой посох, встал и сказал:

— А ну-ка, пойдем.

— Куда, дедушка, идти-то, дождь на улице. Скользко. Что случилось?

Арсений решительно направился к выходу. Ассоль подняла голову и насторожилась, так как ей передалось возникшее волнение.

— Пойдем, Владимир, пойдем, мил человек. Я сам толком не знаю, но идти нам нужно. Не медли.

Я подчинился намерениям старика идти неизвестно куда под проливным дождем. Взял старый зонт, потом надел сапоги, а Арсений все торопил:

— Поспешай, Владимир, поспешай, а то не успеем.

— Да куда не успеем? — вырвалось у меня недоумение от странного поведения старца.

— Да ты не гневайся, мил человек, так надо, — сказал старик с извинением в голосе.

Я держал Арсения под руку крепко, мы спускались вниз к автотрассе. Два раза падали, испачкались, а Арсений приговаривал:

— Это ничего-ничего, мелочи, да и только.

Наконец мы спустились к железнодорожной насыпи.

— Куда теперь? — — спросил я и, посмотрев на белые зрачки старика, устыдился своего раздражения относительно причуд этого немощного человека.

— Сейчас, сейчас, — говорил старик, прислушиваясь к чему-то.

— Что там шумит? — спросил он, указывая своей палкой в сторону реки, которая проходила в низине в ста метрах от железной дороги.

— Река. С неба вон как хлещет, вот река и переполняется, а летом в ней воды по колено…

Арсений не дал мне досказать:

— Да! Пойдем к реке. Именно к реке нужно идти.

— Да что же мы будем там делать? — вновь не удержался я.

Арсений промолчал, терпеливо перенося мои вопросы. Наконец мы подошли к реке, в то место, где обычно ловим рыбу, почти под мостом, по которому ходят машины. Мы уже изрядно намокли, зонт не спасал, потому что ветер задувал дождевые капли под зонт.

Реку было не узнать, ее мутные воды быстро неслись. Поверхность исколота дождем.

— Пришли, дедушка, — сказал я громко, стараясь перекричать шум реки.

— Смотри, сынок, что там, — прокричал Арсений.

— Где?

— Посмотри, там в реке должно что-то быть! — Да что быть? — я представил, что со стороны, если бы кто увидел нас в ту минуту, мы могли показаться, мягко выражаясь, не в своем уме.

— Не знаю что, Владимир, посмотри внимательней. Говори, что видишь.

— Да ничего там нет, вода, ветки, пена, — кричали мы друг другу на ухо.

— Должно что-то быть, Владимир, — взмолился старик. — Не упускай никакую мелочь, все, что видишь, говори мне.

Я пожал плечами и стал рассматривать. Около берега в круговороте вращался кусочек тетрадной бумаги.

— Ну, вот, бумажка какая-то к берегу прибилась

— Бумажка? — переспросил Арсений.

— Бумажный кораблик. Только размокший. Ребенок какой-то сделал, да и пустил.

— Кораблик! Именно кораблик! Бери его.

Я нехотя стал вылавливать в холодной воде бумажку.

— Вот она, у меня в руках.

Разверни его, только постарайся не порвать.

Я осторожно разворачивал бумагу, и все же она разорвалась надвое.

— Здесь что-то написано, детским почерком. — Читай, Владимир, читай.

Сложив две половины, я прочитал вслух по слогам, стараясь отчетливо произносить буквы:

— Де-ду-шка, при-ез-жай.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх