ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ПОЕДИНКИ ЧУДОВИЩ

ПОМИМО ПОСТОЯННОГО РОСТА КАЛИБРА И ДЛИНЫ ствола, отмечавшихся с начала 1941 г. и направленных на достижение максимально высокой начальной скорости полета снаряда, необходимой для обеспечения как можно более высокой бронепробиваемости, конструкторы предпринимали также и попытки поднять скорость, не меняя характеристик самого ствола. Как говорилось ранее, немцы экспериментировали с сужающимися стволами, которые позволяли специальному выстрелу достигнуть наивысшей возможной скорости, однако им пришлось вскоре отказаться от этой идеи ввиду нехватки вольфрама. Британцы изобрели специальный дульный адаптер для 40-мм пушки, который, однако, широкого применения на практике не нашел, поскольку не позволял использовать орудие как оружие двойного назначения (т.е. стрелять также и осколочными гранатами), к тому же к 1943 г. появились и куда более перспективные и многообещающие находки.


Подкалиберный снаряд с отделяющимся поддоном (APDS)


Подкалиберный снаряд с сердечником (APCR)

Оба эти изделия представляли собой британскую (в первом случае) и немецкую (во втором) попытку поднять начальную скорость полета снаряда за счет применения более легкого выстрела в пушечном стволе того же диаметра. Таблица показывает то, каких результатов позволяло добиться то или иное нововведение.



Прием состоял в принципе, по которому выстрел меньшего калибра из плотного и тяжелого материала помещался в более легкий кожух, служивший сердечнику своего рода транспортером при прохождении по стволу обычной пушки: увеличение скорости достигалось за счет того, что калиберный, или «полный», снаряд имел большую площадь основания для воздействия метательного заряда. чем его бронебойные собратья привычной конструкции. Новый снаряд отличался к тому же и меньшей массой. У немецкого изделия этого типа, известного как подкалиберный с наряд с сердечником (в английской системе обозначений Armour Purring Composite Rigid, или коротко APCR. – прим. пер.), как сам сердечник, гак и оболочка-транспортер путешествовали к цели вместе. Однако так они преодолевали большое сопротивление воздуха, вследствие чего отличались заметным снижением меткости огня на дистанции свыше 600 м. Более изощренное британское изделие – подкалиберный снаряд с отделяющимся поддоном (Armour Purring Discarding .WwZ/APDS. – Прим. пер.) – представляло собой выстрел меньшего калибра, помещенный в алюминиевый «башмак», или поддон, который самопроизвольно удалялся после прохождения снаряда по каналу ствола пушки. Рост начальной скорости полета снаряда имел важнейшее значение, как показывает то приведенная ниже таблица сравнения характеристик бронепробиваемости британской 76-мм и немецкой 88-мм пушек при условии встречи снаряда с листом гомогенной брони при угле 30° от нормального.

Данные наглядно показывают не только эффективность APDS, но и важность роли британской 76-мм пушки, известной как 17-фунтовка. Она являлась единственной пушкой в стане союзников, способной пробить броню последних немецких танков с нормальной в условиях поля боя дистанции. то есть с расстояния до 1000 метров. Отсюда и приоритет, который отдавали британские военные вопросу вооружения как можно большего процента танков именно этой пушкой в преддверии вторжения в Западную Европу в 1911 г.. а также и опасения в отношении того, как бы что-нибудь не помешало им установить орудие в башне «Шермана», поскольку осенью 1943 г. американцы положили на полку проект Т20 – танка, который готовили в преемники «Шерману», но вооружали 76-мм пушкой, уступавшей по характеристикам британской одного с ней калибра. Американская 76-миллиметровка, устанавливавшаяся на последние модификации «Шермана», по характеристикам бронепробиваемости уступала даже британской 57-мм пушке, стрелявшей APDS, в то время как раз нашедшей применение на «Кромвеле» – последнем (но уже устаревшем) британском крейсерском танке. К счастью для британцев – и косвенно также для американцев. – небольшая группа убежденных в собственной правоте британских офицеров сумела ближе к концу 1943 г. продемонстрировать разумность установки 17-фунтовки на «Шерман». Им очень своевременно удалось «продавить» конверсию М4, получившую позднее название «Шерман Файрфлай» (букв. «Светлячок». – Прим. пер.), которая летом 1941 г. в Нормандии помогла союзникам выправить баланс сил в противоборстве с «Тиграми», «Пантерами» и чрезвычайно мощными 46-тонными САУ «Ягдпантера» с 88-мм пушкой длиной в 71 калибр. Отказавшись от дальнейших разработок Т20 и сделав вместо этого выбор в пользу гигантского валового выпуска устаревавших «Шерманов», незначительно компенсируя недочеты за счет улучшения их брони и вооружения в модификации Easy Eight (букв. «Легкая восьмерка», жаргонное название для М4АЗЕ8; см. стр. 136. – Прим. пер.), американцы сознательно склонились к политике количество против качества, предпочитая терять больше солдатских жизней и не заботясь о падении боевого духа союзнических экипажей перед лицом превосходства вражеских танков.


ТЕХНИКА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

ЦЕЛЫЙ РЯД МАШИН СПЕЦИАЛЬНОГО назначения нашел применение в ходе амфибийных операций и штурмов хорошо подготовленной обороны противника. Вверху: «Шерман» в роли противоминного танка (под названием «Крэб») с цепной «молотилкой». Вверху справа: Гусеничный бронетранспортер «Баффало» передвигался в воде за счет специальных «лапок» на траках.

Дальний справа: «Черчилль-IV», превращенный в бронированную машину Королевских инженерно-саперных войск и вооруженный для штурмовых операций. Машина применялась как укладчик фашин или как мостовой танк при наведении переправ, а также и для многих других надобностей.





РАСПЛАТА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

На протяжении зимы 1944 г. советские армии продолжали наступление, начатое осенью прошлого года, отбросив немцев от Ленинграда на севере и почти завершив освобождение Украины на юге. Последовали удары и контрудары, в ходе которых оказавшиеся в нескольких местах окруженными крупные немецкие группировки прокладывали себе путь в западном направлении, порой порождая такие явления, как «подвижные котлы». К началу периода распутицы немецкие танковые дивизии оказались сильно потрепанными, причем уже без надежды на полное восстановление сил во время оперативной паузы, поскольку, несмотря на рост показателей выпуска валовой продукции немецкими заводами, в сложившейся обстановке командование видело для себя жизненно важным держать крупные подвижные силы в Западной Европе для противодействия ожидаемого со дня надень вторжения союзников на континент.

Когда 8 июня 1944 г. союзные армии вышли на берег Нормандии, одним из арсенала используемых ими приемов стала революционная тактика, частью которой служила высадка плавающих танков впереди пехоты и – на британских участках – широкое применение танков специального назначения. предназначенных для устранения и преодоления заграждений и разминирования участков на направлении продвижения живой силы и техники. Успех принятых мер позволил британцам до наступления темноты углубиться на несколько километров и создать эшелонированную оборону в преддверии предполагаемой контратаки немецкой бронетехники. С, другой стороны, на американском участке неудача с применением плавающих танков, вызванная волнением на море, а также нехватка специализированной техники (поскольку американским генералам казалось, что они обойдутся и без нее) оставили пехоту перед лицом ожесточенного сопротивления и, как следствие, вызвали большие потери. Глубокое продвижение оказалось невозможным, и в течение нескольких жизненно важных часов вся операция находилась под угрозой и вполне могла закончиться провалом, если бы немецкие танки атаковали немедленно. Отсутствие серьезного натиска на союзников на начальном этапе стало следствием затяжек и промедлений, вызванных несогласованностью действий на самом верху, прежде всего разногласий по поводу правильности применения подвижного резерва, кроме того, немцы недооценили всей степени технологической изощренности десантной операции союзников и никак не ожидали появления танков в авангарде наступления; но в немалой степени запоздалость реакции объясняется сильными сомнениями в отношении места вероятного вторжения – уверенностью прежде всего Гитлера в том, что главный десант будет высажен через Па-де-Кале.

Немцы не ожидали, что главным направлением приложения усилий союзников станет Нормандия. В любом случае, приверженцы маневренной стратегии старой школы, такие как фон Рундштедт и Гудериан, считали правильной стратегию нанесения по десанту противника удара крупными подвижными силами, когда четко обозначатся вражеские плацдармы на берегу. Командующий группой армий «Б», фельдмаршал Роммель, имел на сей счет противоположное мнение и полагал, что за счет подавляющего превосходства в воздухе противник не позволит немцам сосредоточить крупные силы бронетехники или уничтожит их на пути к побережью. Роммель держался мнения, что силы вторжения следует опрокинуть за счет статичной обороны на берегу, минных полей и большого количества противотанковых пушек. Он намеревался расположить подвижные части тонким пояском непосредственно в тылу у оборонительного рубежа, близко от берега для немедленного их вступления в боевые действия. В итоге Гитлер, как ему показалось, нашел соломоново решение, оставив ответственность за резерв бронетехники на собственное усмотрение. Тем не менее союзники оказались блокированы на береговом плацдарме, поскольку стягивание сил к нему немцами шло шаг в шаг с наращиванием присутствия на нормандском берегу союзниками. Последние также не могли продвинуться и осуществить прорыв из-за особенностей местности в Нормандии – многочисленных бокажей (маленьких полей, окруженных насыпями высотой от полутора до двух метров с живыми изгородями на них. – Прим. пер.), идеальных для организации обороны. Находясь на таких позициях, уступавшие врагу количественно, но превосходившие его качественно немецкие танки могли, причем минимальными усилиями, сорвать любую из множества наступательных инициатив союзников, широко и всесторонне поддержанных бронетехникой.


Множество британских амфибийных танков и другой бронетехники специального назначения выходят на берег Нормандии 6 июня 1944 г.


Бокажи представляли собой особую проблему для боевых столкновений в стиле танк против танка. Их толстые двойные изгороди и узкие проходы чрезвычайным образом снижали подвижность и обзор, тогда как малая площадь полей диктовала дистанции противостояний, ограничивая их примерно 400, а во многих случаях 150 и менее метрами. Потому в бокажах даже наилучшим образом обеспеченный броневой защитой союзный танк (британский « Черчилль-VII» с его 152-мм лобовым бронированием) становился значительно уязвимее, чем в обычных условиях, по меньшей мере перед хорошо вооруженными немецкими PzKpfw IV (PzKpfw III к тому времени практически исчез из боевых частей), в то время как для немцев лишь «Пантера» с ее наклонными листами лобовой брони могла обеспечить защиту от британских 57-мм APDS (1219 м/сек) и 76-мм АРСВС (бронебойного выстрела с баллистическим и защитным наконечником, или Armor Piercing Capped Ballistic Capped/№СЖ.. – Прим. пер.). Точно так же на коротких расстояниях американская 76-мм пушка имела верный шанс уничтожить «Тигр», тогда как 75-мм орудие, вполне адекватное в Тунисе и на Сицилии, уже устарело, что означало: ранние «Шерманы» и последние «Кромвели» демонстрировали особую уязвимость. а это соответственно самым отрицательным образом отражалось на боевом духе экипажей (немцы часто расстреливали танки союзников в слабо защищенное днище, когда те карабкались на крутые изгороди бокажей. – Прим. пер.). И в самом деле, на протяжении противостояния в Нормандии – среди бокажей в центре и на западном фланге, равно как и на более открытой местности южнее Кана на восточном фланге – над умами танкистов довлел ужас перед немецкими танками, более всего – перед «Тигром», хотя тех фактически построили всего 1353 единицы, лишь немногие из которых действовали в Нормандии. Важную роль играла удаль и доблесть немцев, которые по-прежнему тщательно готовили и отбирали экипажи.

Тем не менее 29 июня, когда Роммелю удалось наконец собрать достаточное количество танков в шести танковых дивизиях (примерно по 100 в каждой) для проведения концентрированной контратаки против британцев, пытавшихся разверпуть наступление через бокажи, последние парировали удар противотанковыми пушками и в итоге заставили панцерваффе отступить, противопоставив им танковый заслон, поддерживаемый ураганным артиллерийским огнем, за счет которого уничтожили жизненно важную составляющую пехотной поддержки при прохождении неприятеля по закрытой местности. Едва ли только дюжина немецких танков сумела прорваться, да и то добрая половина из них не вернулась назад.


«ПАНТЕРА» D

СПРОЕКТИРОВАННАЯ В 1941 г. И ВПЕРВЫЕ «понюхавшая пороху» под Курском в 1943 г., «Пантера» в итоге стала лучшим танком Второй мировой войны. Строилась она прежде всего для того, чтобы дать достойный ответ Т-34/76, однако конструкторы заглядывали в будущее и создали машину, вполне способную померяться силами со следующей генерацией русских танков – Т-34/85 и наследниками КВ-1,- которым «Пантера», в общем и целом, стала вполне достойным противником.

Торсионная подвеска получилась лучшей, чем подвеска «Тигра», а скопированное с Т-34 наклонное бронирование представляло собой полный отход от немецкой танкостроительной традиции прошлого. Именно бронирование сделало танк в 1943 г. почти полностью зашишенным спереди перед лицом вражеских высокоскоростных пушек. Единственным изьяном служил «снарядный уловитель» под броневой маской пушки, который и становился порой причиной неоправданных потерь. Как и все новые машины, во время дебюта «Пантера» отличалась чрезвычайной ненадежностью, однако ближе к концу войны она стала грозной подвижной системой, вызывавшей уважение как у своих, так и у врагов. Таблица сравнений характеристик пушек и брони говорит сама за себя.

Вес: 43 тонны Скорость: 45 км/ч Лобовое бронирование: 80 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 75-мм 70 калибров, 2 пулемета


БОИ В НОРМАНДИИ

Вверху: «Пантера» на пути к передовой для противодействия наступлению союзников. Вверху справа: «Шерман» с придуманными умельцами на передовой совками для срезания изгородей бокажей. Приспособление изобрели сами солдаты, которые применили его – и удачно – против мешавших их продвижению изгородей в Нормандии. Дальний справа: «Шерманы» во время боевых действий во Франции вскоре после высадки 6 июня. Справа: Высадка союзников в Нормандии в июне 1944 г. На схеме показано дальнейшее развитие наступления с берегового плацдарма, связанное с изматыванием и подтачиванием сил немецкой бронетехники. На карте стрелками даны направления американского прорыва под Сен-Ло, что привело к окружению больших сил противника в «фалезском котле» и к дальнейшему преследованию разгромленного врага к немецким границам и рубежам обороны по их линии. К тому моменту излишне растянутые и перегруженные артерии организации союзнического тылового обеспечения стали давать сбои, что способствовало ослаблению натиска на неприятеля.




ПРОРЫВ ИЗ НОРМАНДИИ В АВГУСТЕ 1944 г .

Потери и танках в Нормандии достигали высокого уровня, как и ожидалось в связи с тем, что приходилось бросать в бой очень много бронетехники против расположенных на заранее подготовленных огневых позициях противотанковых пушек. при том что искусно применяемые танки прикрывали лишь немногие легко вычисляемые маршруты на подступах к рубежам обороны и при этом никогда до срока не обнаруживали своего присутствия. Наитипичнейший пример потерь по причине плотности применения танков – операция «Гудвуд», цель которой, если верить генералу Монтгомери, состояла в том, чтобы «связать боями немецкую бронетехнику». В действительности акция напоминала операцию «Крусейдер» с ее химерическими идеями погонь за немецкими танками среди пустыни в ноябре 1941 г., только на сей раз Монтгомери взялся атаковать жизненно важные позиции, которые неприятель никак не мог уступить ему за здорово живешь. На открытой местности к югу от Кана 18 июля около 2000 единиц всевозможных боевых бронированных машин, принадлежавших обеим сторонам, сталкивались в поединках на площади 65(H) м. Трое суток боев – таких же массовых и острых по накалу противостояния. как сражения под Курском в 1943 г., – завершились потерей .400 британских и около 60 немецких танков, при этом большинство машин пало жертвами САУ и танковых пушек. В первое утро немецкие САУ и противотанковые орудия приняли на себя натиск трех бронетанковых дивизий, которым приходилось разворачиваться, следуя через очень ужин проход. Только позднее на жизненно важные высоты, господствовавшие над полем боя, выдвинулись немецкие танки и присовокупили собственные усилия к хору залпов товарищей, однако панцерваффе и сами понесли урон, когда попытались спустится со склона и сократили дистанцию до менее чем 1000 м. И все же размеры потерь, как бы потрясающи они ни были, мало что говорят сами по себе: из 126 подбитых танков у британской 11-й бронетанковой дивизии лишь 40 не подлежали восстановлению, остальные представлялось возможным вернуть в строй; в одном танковом батальоне, потерявшем 41 танк, насчитывалось лишь 17 погибших и 39 раненых, некоторые из которых пострадали, уже покинув машины.



Процесс сведения на нет усилий британцев в операции «Гудвуд» протекал на выходе к так называемой «удобной танковой местности», похожей на Солсбери-Плейн в Англии или на степи Советского Союза. Но как ни парадоксально, основные танковые сражения в Нормандии происходили среди бокаж, где уровень потерь достигал значительных высот, а перелом наступил лишь за счет неисчерпаемых ресурсов бронетехники у союзников, а также сокрушительного вклада в дело англо-американской артиллерии и авиации. На местности, где большую роль играли засады, устраиваемые на танки пехотой с базуками и паицерфаустами, немцы перестали вводить в боевые действия танки, передав задачи обеспечения ограниченно подвижной обороны противотанковым САУ. Подобная политика хорошо работала, пока береговой плацдарм отличался сравнительно скромными размерами, однако по мере того, как после каждой успешной попытки расширения занимаемой силами вторжения площади он увеличивался, немецкая оборона постепенно истончалась. Шаг за шагом количество неприкрытых брешей увеличивалось, а сами они становились шире. Гак стала возможной инфильтрация довольно крупных соединений союзных танков с последующим развитием успеха, который становился все более многообещающим, поскольку немцы упорно избегали применения подвижных танковых дивизий на «мало танкодоступной местности». Важно отмстить, что генеральный инспектор танковых войск, генерал Гудериан, бронетехника которого прекрасным образом действовала в условиях Арденн в 1940 г., не соглашался со стратегией, взятой на вооружение немцами в Нормандии. Массированные контратаки в бокажах силами двух или трех танковых дивизий, как сказал он:

«БЫЛИ БЫ ВОЗМОЖНЫ. НО ТОЛЬКО вне досягаемости огня морской артиллерии и если бы, ввиду условий местности, танковые дивизии разделялись на маленькие группы из бронетехники и пехоты. Мы были готовы к действиям такого характера.

Однако готовность так и осталась неиспользованной возможностью. Час большого прорыва настал 25 июля, когда 1-я армия генерала Ходжеса (за которой через несколько суток последовала 3-я армия генерала Паттона) бросила удачно скомбинированные тактические силы танков, пехоты и артиллерии при должной поддержке саперов через бокажи южнее Сен-Ло. Если немцы и имели какой-то гипотетический шанс сдержать натиск всесторонне поддержанных смертоносными ударами с воздуха сухопутных соединений, он еще более уменьшался по причине отсутствия танковых дивизий на направлении наступления союзников. Они дислоцировались далее на восток, прикрывая вероятный участок ожидаемого прорыва в районе Кале.



«ШЕРМАН» М4АЗЕ8

ДАННАЯ МОДЕЛЬ «ШЕРМАНА» ПРЕДСТАВЛЯЛА собой попытку продлить жизнь и повысить степень универсальности танка за счет наращивания брони и мощности орудия. Подвеска претерпела улучшения по сравнению с ранними модификациями, гусеницы выросли вширь, увеличился двигатель, став 450-сильным (прежние машины оснащались 350-сильным мотором), тогда как броня сделалась на 15 мм толще. Несмотря на свойственную ему традиционную надежность, танк тем не менее не мог равняться с «Пантерами» и «Тиграми» из-за слабой пушки (как показывает таблица характеристик). И неважно, что количественного недостатка в машинах союзники не испытывали, моральный дух экипажей неминуемо снижался из-за осознания технической слабости вверенной им материальной части.


Гитлер слишком поздно потребовал отправки недоукомплектованных танковых дивизий для противодействия прорыву. По мере их продвижения в западном направлении потери немцев росли, поскольку намерения противника не представляли собой тайны за семью печатями для союзной разведки, которая получала сведения за счет радиоперехватов, дешифровки сообщений, а потому в бокажах в районе Мортена панцерваффе ждал неизбежный и жестокий разгром. Лишенные своевременного подвоза всего необходимого из-за постоянных налетов авиации. теряющие время на запруженных дорогах, танковые дивизии вступали в боевые действия по частям и по частям же уничтожались. Довольно часто случалось, что единичные «Тигры» или горстки «Пантер» праздновали местные триумфы, подбивая четыре или пять танков противника за один или два своих. Однако даже подобные успехи не могли ничего изменить – повернуть вспять железный поток.

Когда немецкие силы сдерживания берегового плацдарма утратили способность противостоять натиску войск вторжения, вся оборона распалась на отдельные очаги сопротивления и подвижные колонны, лишь тормозившие продвижение союзников. устремившихся в сердце Франции и далее к Бельгии. Голландин и Германии. Последнее крупное танковое сражение во Франции разгорелось вокруг крупнейшего из «мешков» в районе Фалеза. Британские и канадские войска наступали с запада и севера, американцы – с юга и в результате потеснили немцев, зажав их в тесном кольце, где денно и нощно подвергали обстрелу. Главнейшей целью на тот момент для немецких танкистов служило бегство, но лишь немногим удалось найти путь к спасению. Ничего не могло помешать союзникам очищать Францию от захватчиков, штормовой волной подкатываясь к границам Германии. Ничего – кроме стоп-крана по имени тыловое обеспечение, который стал проявлять норов практически уже через несколько суток после начала преследования. Однако на протяжении марша союзников в направлении немецкой границы противник не предпринял ни одного контрнаступления, так типичных для России, не случилось ничего подобного даже тогда, когда стало очевидным, как стесняет действия танковых частей в авангарде наступления нехватка горючего. Нет, не нежелание со стороны немцев наносить контрудары, а совершенная их неспособность организовать их стала причиной столь легкого в ту пору продвижения союзников. Немцы почти не имели резервов, и потери их зачастую оказывались невосполнимыми. Более того, как будет сказано далее, 23 июня русские перешли в еще одно крупномасштабное наступление, устремляясь вперед то на одном, то на другом участке Восточного фронта, где одна за одной сгорали в горниле гигантской битвы немецкие армии.

Итак, продвижение союзников застопорилось на западной границе Германии, отчасти ввиду нехватки снабжения, но также и перед лицом все крепнувшей обороны, основанной на естественных и рукотворных препятствиях («линии Зигфрида»), где перебрасываемые с одного направления на другое танковые дивизии служили чем-то вроде пожарных команд.

Иногда, как это произошло под Арнемом, оказывалось, что танки дислоцировались именно там, где и требовалось, в этом случае они смогли нанести удар по 1-й воздушно-десантной армии союзников, когда та высадилась в данном районе без танков. Какая-то горстка немецких танков и противотанковых САУ способствовала замедлению продвижения британской бронетанковой дивизии, которая следовала для соединения с воздушными десантниками, которые захватили переправы через реки на пути к равнинной местности севера Германии и в промышленное сердце рейха. Утрата напора британской дивизией позволила двум танковым дивизиям СС под Арнемом смять оборону лишенных поддержки бронетехники и артиллерии парашютистов, действуя на полной воле в первозданной ипостаси танков, служивших некогда «пугалом для пехоты».

Неудача под Арнемом поставила крест на больших ожиданиях, связанных с предполагаемым крупномасштабным прорывом союзных войск в Германию, тогда как и советское наступление в Польше тоже стало выдыхаться. До середины декабря союзникам на западе приходилось сосредотачиваться на вопросах улучшения работы служб тылового обеспечения и накапливания живой силы и техники для финального броска. Ситуация требовала проведения ряда дополнительных операций местного характера с целью овладения под- пупами к порту Антверпен и завоевания трамплинов для будущего броска через немецкую границу, в ходе таких акций случались и столкновения танков с танками, в которых отступающие немцы проявляли тенденцию чаще применять противотанковые САУ. В то же время немцы сосредоточились на операциях сдерживающего характера с целью под держания обороноспособности «линии Зигфрида» и использования ее в качестве исходных рубежей для последнего контрнаступления. Танковые поединки разгорались в процессе столкновения интересов сторон в условиях относительного затишья и подготовки к дальнейшим действиям, как. например. южнее Саарбрюкена, где американская 3-я армия Паттона продиралась вперед через зиму и грязь в Лотарингии, а немецкая 1-я армия боролась за сохранение за собой Арденн вместе с важными транспортными и промышленными центрами. 5 декабря боевое командование «А» из состава американской -1-й бронетанковой дивизии (генерал- майора Хью Гэфни) продвигалось по шоссе к селу Бининг, но отклонилось от прямого маршрута и пошло по второстепенной дороге, чтобы избежать поражения от огня из леса вдоль ее правого фланга. На пути у головных танков боевого командования лежало селение Зинглинг, над которым с севера господствовали высоты.


БОЙ ЗА ЗИНГЛИНГ – «ШЕРМАНЫ» ПРОТИВ «ПАНТЕР»

Ближе к вечеру 5 декабря рота «С» 37-го танкового батальона (подполковника Крейтона Абрамса) подступила к Зинглингу и с дистанции 800 м подверглась оживленному обстрелу прячущихся за домами «Пантер», «Ягдпанцеров» IV (САУ с 75-мм пушкой 1.48) и 75-мм противотанковых орудий. Не прошло и нескольких минут, как пять были подбиты, а еще девять машин, увязнув в раскисшей земле во время попытки покинуть зону поражения, получили повреждения от артиллерийского огня. Вместе с двумя танками с сидевшими в них офицерами артиллерийского наблюдения рота «С» подверглась истреблению под губительным огнем 1-го батальона 111-го танково-гренадерского полка 11-й танковой дивизии, не сделав и выстрела.

На следующий день Абраме решился повторить подход, разработав четко скоординированный план. Танковая рота «В» капитана Лича и рота «В» лейтенанта Белдена из состава 51-го мотопехотного батальона при поддержке артиллерии стала приближаться к селу по тому же слабому грунту, что и несчастной судьбы рота «С» во второй половине предыдущего дня. Большинство танков Лича представляли «Шерманы» с 75-мм пушками, но пять приходилось на М4АЗЕ2 с 76-мм пушкой, стрелявшей сверхскоростным бронебойным выстрелом (Hyper Velocity Amour Piercing/HVАР) последней разработки, очень похожим на немецкий подкалиберный выстрел (APCR), с начальной скоростью 1036 м/сек. Пехотинцы передвигались на полугусеничных бронемашинах с открытым верхом. пока последние не застряли в поле и личный состав с них не пересел на броню танков. Атаку поддерживали две батареи артиллерии и батарея открытых истребителей танков М18 «Хеллкэт» с 76-мм пушками.

Сознавая, что вражеские танки и пушки в селе и на вершине холмов занимают господствующие позиции, Лич и Белден договорились о стремительном броске к зданиям под плотной дымовой завесой, которую с помощью снарядов с белым фосфором устроила артиллерия. Задача «Хеллкэтов» заключалась в том, чтобы стоять и тылу и уничтожать любой неприятельский танк, который только покажется, – в реальности приказ относился, конечно, только к противнику, засевшему в селении, потому что мало вероятно, чтобы имелся какой-то шанс для 76-мм пушки повредить танк с дистанции в 1500 м или более. План сработал, хотя дымовая завеса не покрывала всего кряжа с немецкой артиллерией, которая, корректируемая наблюдателями на холме, сумела отогнать слабо защищенные «Хеллкэты». Когда головные взводы «Шерманов» достигли окраины Зинглинга, вражеская пехота попряталась в подвалах. предоставив оборону пушкам и танкам.


Последние из семейства «Тигров», созданные при поддержке Гитлера, считавшего, что чем больше танк или САУ, тем он или она лучше.

Слева: «Ягдтигр» представлял собой гигантский истребитель танков, хотя эффективность его так же сомнительна, как и не менее громоздкого «Элефанта».

Вес: 70,5 тонны Скорость: 35 км/ч Лобовое бронирование: 250 мм Вооружение: 1 пушка 1 2 8-мм, 1 пулемет


Внизу: «Тигр-II» (известный как «Королевский тигр») выпускался в двух версиях, но, правда, не в больших количествах. Самый мощный танк Второй мировой, он имел ограниченную пригодность в бою из-за огромных размеров и относительно невысокой подвижности. Вес: 70 тонны Скорость: 38 км/ч Лобовое бронирование: 185 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 88-мм 71 калибр, 3 пулемета


Началась игра в прятки между боевыми машинами. Первую кровь пролили три «Пантеры», «Ягдпанцер» и противотанковая пушка на западной окраине – три сделанных ими выстрела с дистанции 150 м подбили «Шерман» командира головного взвода на левом фланге у Лича. Однако машина послужила для отвлечения внимания, что позволило двум танковым взводам с пехотой на броне достигли окраины Зинглинга и высадить пехоту в центре и на востоке села. Однако почти туг же солдаты очутились под градом нуль«Ягдпанцеров-IV» и вражеской пехоты, что вынудило их укрываться в домах и подвалах, где они оказались вместе с уже попрятавшимися туда ранее немцами. По большей части скрытые ог стороннего глаза, пехотинцы вели невидимое сражение, в то время как танки дрались в поединках снаружи. поскольку в тот момент пять «Пантер» и два «Ягдпанцера» на высотах, устроившись в удобном положении «корпус укрыт», открыли огонь с 1200 м.

Разыгралось как бы двухъярусное сражение. На одном уровне билась американская пехота в селении, пытаясь очистить от немцев подвалы и здания (почти без помощи со стороны «Шерманов», которые едва успевали высунуть пушку из-за угла, как по ним с центральной улицы начинала налить вражеская самоходка), и даже подсобили своим танкистам – пехота повредила «Ягдпанцер» и вынудила экипаж покинуть машину. На другом уровне смертоносный огонь с вершины стоил американцам двух «Шерманов», которые загорелись, а остальные предпочли найти укрытие за домами. Хуже того, немцы не желали оставлять западной части села, видя, как «Пантеры» разносят выстрелами дома, что способствовало воодушевлению пехоты.

Хотя внимание его и притягивало происходящее на улицах, правофланговый танковый взвод Лича тем не менее заметил двух контратаковавших «Пантер», которые покатились по склону с северо-востока, пользуясь поддержкой четырех товарищей на высоте. В это время артиллерийский огонь сосредоточился на восточной стороне. Сержант Фицджералд со 150 м выстрелил из 76-мм пушки по «Пантере», услужливо остановившейся и подставившей тонкую броню борта башни под снаряд, и поджег танк противника. Второй же вражеский танк, в который Фицджералд выстрелил с 400 м. оказался удачливее и отступил под прикрытие собственной дымовой завесы. С дистанции 500 м Фицджералд сделал пристрелочный выстрел по третьей «Пантере», промахнулся, но затем поразил ее с двух следующих попыток. добившись одного за другим двух попаданий. Однако когда Фицджералд попробовал проделать то же самое с четвертой «Пантерой»» с дистанции 800 м (в которую он попал), снаряд просто отскочил от наклонной брони.


ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ. ДЕКАБРЬ 1944 г. ОГНЕВОЕ СОСТЯЗАНИЕ ТАНКОВ ПОД ЗИНГЛИНГОМ

На сложных подступах к Бинингу американская 1-я бронетанковая дивизия пыталась обойти с фланга предполагаемые позиции противника, отклонившись в сторону селения Зинглинг. Сильное противодействие вражеской бронетехники в районе Зинглинга ожидало любого, кто попытался бы приблизиться к селу, совершая обходной маневр гак же, как сделали бы сами немцы, если бы не сидели в обороне, а вели наступление.


На панораме изображен момент развивающейся немецкой контратаки, которая развернулась вследствие попытки американских самоходок «Хеллкэт» и «Шерманов» овладеть Зинглингом. Тем временем, пока пехота и танкисты сражались с противником в ожесточенных поединках посреди села, наступил критический момент, когда «Шерман» Фицджералда вышел на огневую позицию.

«Шерман» М4АЗЕ2 Фицджералда с 76-мм пушкой в поединке с «Пантерами» на дистанции 400 м. Он уже уничтожил одну «Пантеру» впереди себя на расстоянии 150 м. Во вторую промахнулся с 400 м, и она спряталась за дымовой завесой. но третью «Пантеру» он поразил с 500 м HVAP. Снаряд, попавший в четвертую «Пантеру» с 800 мм. отскочил от брони.


Однако немецкая контратака была решительно отражена не в последнюю очередь благодаря мастерству Фицджералда, ловко маскировавшегося за домами и не позволявшего вражеским противотанковым пушкам, поддерживавшим бросок своих танков, уничтожить себя. Мы можем видеть танк взводного командира Фицджералда, отвлекавшего на себя внимание неприятельских САУ на вершине; машина вот-вот будет подбита. Водитель танка, рядовой Нельсон, как раз протирал смотровой прибор, когда:

БАХ! ЗВУК И ОЩУЩЕНИЯ ШЛИ ТАКИЕ, КАК БУДТО выстрелила наша собственная пушка, но оказалось, что все не так. снаряд попал нам в башню. Я обернулся и увидел позади дым. Я подумал, что пора выскакивать но тут… снова бах! Да будь я проклят, если немецкая бронебойная болванка не свалилась мне прямо на колени».

Водитель и остальные члены экипажа выбрались из подбитого танка, в то время как взвод, перешедший под командование Фицджералда. откатился и занял положение «корпус укрыт».


НАСТУПЛЕНИЕ НА ЗИНГЛИНГ ДЕКАБРЬ 1944 г.

Танковый огонь с закрытых позиций привел к патовой ситуации. Ни одна сторона не могла взять верх. С наступлением ночи американцы отошли, оставив 20 подбитых танков, немцы же. по мере роста натиска с флангов, тоже отступили. /


Взаимодействие пехоты и танков. Поддерживающий пехоту «Шерман» вступает в горящее село.


«БОЕВАЯ НИЧЬЯ » – БОЙ БЕЗ РЕШАЮЩЕГО ПЕРЕВЕСА

Немецкая контратака не достигла цели, поскольку «Пантерам» не удалось выбить с позиций Лича и Белдена, однако она остановила продвижение американцев и позволила немецкой пехоте в Зинглинге, пользуясь интенсивной поддержкой артиллерии, удержаться в селе. Когда во второй половине дня Абраме вновь попытался послать танки и пехоту, «Пантеры» вынудили их отступить. В тот день бои за Зинглинг завершились. Под прикрытием темноты оставшиеся элементы командования Лича и Белдена отошли, к чему их побудили зачастившие в небе трассеры немецких высокоскоростных пушек, внимание расчетов которых привлекли попытки – так и оставшиеся бесплодными – завести и отогнать два подбитых «Шермана».

За 24 часа противостояния 20 американских танков были выведены из строя или повреждены ценой всего трех немецких машин. Возможно, Абраме имел основания утверждать, что сковал силы противника, отвлекая его от других участков, пусть и столь высокой ценой. Немцы могли с удовлетворением констатировать тот факт, что их танки в очередной раз продемонстрировали превосходство перед американскими, особенно если не приближаться к последним менее чем на 800 м. Если бы они не контратаковали, что, как выяснилось, вовсе и не требовалось, они, скорее всего, сумели бы удержать село, не потеряв ни одной «Пантеры». Как бы там ни было, Зинглинг едва ли стоил таких потерь в танках при соответствующем уроне погибших и раненых, поскольку главную цель на данном участке, Зинглинг, неприятель очистил от своего присутствия в течение нескольких часов. Более того, скоро немного к северу предстояло разыграться куда более захватывающей драме, сцену которой немцы втайне от противника готовили. стягивая последние резервы бронетехники, чтобы бросить их через Арденны с последним приветом от панцерваффе врагу на западе.


ДЕБЮТ СУПЕРТЯЖЕЛОВЕСОВ

Состязание противотанковых пушек и танковой брони, заметно оживившееся уже в 1941 г., вступило в очередную фазу в 1943 г.. когда немцы внедрили 88-мм орудие длиной 71 калибр, но не остановились на этом, продолжая работать над 128-мм моделью. а русские начали ставить на вооружение 100-и 122-мм пушки. Поскольку лафеты для подобных орудий получались чрезвычайно тяжелыми и громоздкими, срочно требовались подходящие самоходные носители. Результаты, в том, что касается габаритов такого рода самодвижущихся орудийных платформ, получились весьма впечатляющими, особенно если взять достижения Германии. Между тем силовые установки остались по большей части теми же, что приводило к поступательному снижению соотношения мощности н массы и. как следствие, к утрате подвижности гигантов. Созданный в Германии 69-тонный «Тигр-II» («Королевский тигр»), например, оснащался тем же 700-сильным двигателем, что и 56-тонный «Тигр-I», тогда как русский 46-тонный ИС-2 имел 550-сильный мотор, как и первый из КВ-1, на базе которого он разрабатывался. Точно так же и 70-тонный «Ягдтигр» со 128-мм пушкой и русская ИСУ-122 сохранили прежние моторы, хотя в данном случае сходство этим и заканчивается, поскольку немцы довели толщину брони до 150 мм, тогда как русские остановились всего на 45 мм. В общем и целом, русские производили больше эффективных в бою машин, полагаясь при создании новой техники на уже испытанные и проверенные узлы старой, причем придерживались подобной традиции и в машинах будущих поколений. Если говорить о русских самоходных орудиях, то, возможно. самой важной следует считать СУ-100, созданную на базе Т-34, но со 100-мм пушкой. СУ-100 вполне можно считать ровней «Ягдпантеры», но не неуклюжего «Ягдтигра», при условии, конечно, если тот добился бы попадания. В одной жизненно важной области русские, однако, сильно отставали от союзников и потому сталкивались с большими трудностями при поражении обладавших более толстой броней немецких танков. Советские конструкторы не отдали должной дани внимания подкалиберному выстрелу с отделяющимся поддоном (APDS), и потому в боях приходилось применять бронебойные с баллистическими наконечниками (АРСВС), причем при скорости ниже 914 м/сек, что давало результат ненамного лучший, чем у американской 76-мм пушки с АРСВС.

Что до союзников, здесь как британцы, так и американцы не уделили внимания тяжеловесам, или – что точнее – в действительности не показали себя в сверхтяжелых весовых категориях, хотя и произвели на свет первые – 50-тонный «Блэк Ирине» с 76-мм пушкой (на базе «Черчилля») и 76-тонную «Черепаху» с 94-мм пушкой с ограниченным углом горизонтальной наводки, а вторые – 54-тонный М6А2с 76-мм пушкой и М6А2А1 с 200-м м броней н 120-мм пушкой. Однако каждый из этих образцов бронетехники по тем или иным причинам – среди которых одну из первых скрипок играла проблема транспортировки подобных машин – так и не пошел в массовое производство. Британцы вместо того сосредоточились на доводке машины, которая появилась в 1945 г.. чтобы стать их лучшим крейсерским танком времен Второй мировой, а именно «Кометы», с так называемой 77-мм пушкой (фактически 76-мм) длиной 50 калибров. Американцы закончили 42-тонный М26 «Генерал Першинг» с 90-мм пушкой, что делало машину – в соответствии с американской и советской терминологией – тяжелым танком, а с немецкой – средним, но так или иначе позволяло ей выступать в роли достойного противника «Пантеры» и «Тигра-1».

На протяжении 1944 г. поэтому основным полем битвы гигантов в танковом приложении этой идеи стал Восточный фронт. Там с началом нового советского наступления 22 июня экипажи «Тигров» с беспокойством отмстили появление нового и неизвестного оппонента – дебютировавшего на полях сражений ИС-2.


АГОНИЯ НА ВОСТОКЕ

Если наступления русских осенью 1943 г. и зимой 1943-1944 гг. одарили немцев неприятным сюрпризом, показав, сколь богаты русские надежными и эффективными танками, то лето 1944 г. могло бы вогнать в истерику даже кого-нибудь более психически уравновешенного, чем Гитлер. Нельзя сказать, чтобы подготовка личного состава или приемы ведения боя у русских претерпели бы какое-то радикальное изменение по сравнению с 1943 г. Они просто шли и шли вперед – шли массами, – не обращая внимания на то, сколь быстро выводятся из строя их машины немецкими танковыми экипажами, по-прежнему демонстрировавшими удивительное мастерство. Лишенные адекватных поступлений подкреплений. разрываясь между восточным, южным и западным ТВД, немцы неизбежно проигрывали. Русское наступление 23 июня предваряла артиллерийская подготовка на прибалтийском и центральном участках фронтов, где советские войска располагали примерно 14 000 орудий против 600 у немцев, для прорыва вражеских позиций и развития успеха они подготовили 5200 танков и САУ против лишь 900 у неприятеля.

Бои на лесистой местности между Смоленском и старой польской границей, где в 1941 г. познали самые блистательные триумфы Гудериан и Гот, не носили стремительного характера, присущего первым месяцам кампании немцев в России. На фронте протяженностью 700 км на позиции группы армий «Центр» обрушилось целых шесть паровых катков. Однако концентрация сил в боях отличалась от условий Нормандии меньшей плотностью, хотя и тут, и там, при внимательном взгляде, прослеживаются сходные аспекты. Как и в бокажах Нормандии в то же самое время, численное превосходство противника немцев позволяло ему преодолевать те трудности, которые неизбежно возникают у наступающих на довольно закрытой местности. В отличие от условий операций в степных районах, немцы лишались в лесах главного козыря – так свойственного им умения переигрывать врага на маневре. И все же они смогли бы, вероятно, сражаться лучше, если бы не одержимость Гитлера идеей хвататься за каждую пядь чужой земли, драться до последнего на бастионах обороны и в бесплодной надежде удержаться на позициях любой ценой обрекать целые армии на окружение и – впоследствии – на кровопролитные попытки прорываться или уничтожение. Безусловно, исход все равно оказался бы тем же, однако отступление (остановившееся на подступах к Варшаве, когда к концу августа натиск русских выдохся) могло бы протекать не столь быстро и обойтись немцам не так дорого, если бы Верховное командование развязало руки генералам и позволило им действовать со свойственной им пластичностью и подвижностью. По крайней мере, они не потеряли бы такого большого количества бронетехники в безысходных лобовых столкновениях. Постоянные удары с флангов позволили бы, с одной стороны, продлить агонию, а с другой – вероятно, спасти группу армий «Центр» от полного разгрома, которому она подверглась. Панцерфаусты с их кумулятивными гранатами, применяемые во все больших масштабах, способны были бы стать более дешевой заменой невосполнимым танкам и самоходкам на предельно малых дистанциях.

Но не на центральном фронте, а далее на юге, на более ровных и открытых просторах севера Украины (где русские перешли в наступление 13 июля, имея 14 000 орудий и 1600 танков и САУ) сумели показать себя новейшие тяжелые танки с их мощными пушками. Здесь сразу выяснилась недостаточная эффективность русских 76-мм противотанковых орудий, вполне соответствовавших задачам на более закрытой местности к северу, но оказывавшихся порой просто бессильными в ходе подвижных боевых соприкосновений, протекавших нередко на дистанциях свыше 1000 м. Зная, что их ждет при столь значительном численном превосходстве противника, немцы намеревались отгянуть редкие заслоны на подготовленные позиции, стремясь избежать губительного артиллерийского огня. Однако наступление русских развивалось столь быстро, что поломало все планы противника. Крупные танковые силы вступили в действие раньше, чем ожидалось. Немцы начали утрачивать контроль за ходом событий, позволив угрожающей ситуации превратиться в ситуацию безнадежную. Когда на штурм пошла пехота при действенной поддержке ИС-2 и самоходок, в немецкой обороне образовались бреши, допустившие проникновение значительных группировок наступающих войск (обстановка напоминала ту, которая вот- вот должна была сложиться и в Нормандии). На сей раз не потребовалась помощь Гитлера, директивами своими облегчавшего задачу неприятелю, позволяя ему окружать получившие приказ сражаться до последнего немецкие части. Русские обошлись и без содействия фюрера, причем порой с фатальными последствиями для их врага. Более того, экипажи «Тигров» и «Пантер», прежде наслаждавшиеся монопольным господством на поле боя в том, что касалось пушек и брони, теперь имели все причины для беспокойства.

Генерал Хассо фон Мантойфель уже имел дело с танками ИС-1 под Яссами на румынской границе на последнем этапе зимнего наступления русских.

«БЫЛО ПОТРЯСЕНИЕМ ОБНАРУЖИТЬ, ЧТО, хотя наши «Тигры» открыли огонь с 2000м, снаряды не пробивали брони вражеских танков до тех пор, пока мы не сблизились на вдвое меньшую дистанцию. Однако мне удалось нейтрализовать их техническое превосходство за счет маневра, подвижности и умелого использования рельефа местности".

Мантойфель имеет в виду, что русским не удавалось метко поражать цели на такой дистанции, что, несомненно, являлось следствием их традиционного неумения вести точный огонь на расстоянии свыше 1000-1200 м. Однако экипажам «Тигров» (даже и тем, кому достались немногочисленные тогда) действующих частях « Тигры II»), безусловно, довелось испытать потрясение и иного свойства, когда в их танки попадали 25-кг 122-мм снаряды ИС-2. На дистанции 2000 м 122-мм поражала лобовое бронирование «Тигра-I», чего СУ-100 со своим 15-кг выстрелом достигала на 1500 м. Больше немцы не могли позволить себе, никуда не прячась и с презрением глядя на врага, просто стоять и стрелять в него. Уровень вражеской огневой мощи заставлял их вернуться к старым тактическим приемам.



РУССКИЕ САМОХОДНЫЕ ОРУДИЯ

Хотя русские не отдавали предпочтения самоходкам до такой же степени, как и немцы, они тем не менее с созданием СУ-76 (слева) на шасси легкого танка получили действенную, быстроходную боевую машину, способную идти шаг в шаг с подвижными соединениями, обеспечивая им поддержку. СУ-100 (внизу), сконструированная на основе Т-34, показала себя как чрезвычайно эффективная противотанковая система, равная таким немецким САУ, как StuG IV и «Ягдпантера».

СУ-76

Вес: 1 1,5 тонны Скорость: 56 км/ч Лобовое бронирование: 55 мм Вооружение: 1 пушка 76-мм 42 калибра, 1 пулемет



СУ-100

Вес: 30 тонн Скорость: 56 км/ч Лобовое бронирование: 45 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 100-мм, 1 пулемет


Огневая мощь накладывала отпечаток на тактику и – до известной степени – даже на стратегию. Способность танка уничтожать бронетехнику неприятеля на дистанции вдвое большей, чем в 1940 г., отражалась в экономическом плане: современный танк мог господствовать на более широком и глубоком участке территории. Теоретически это снижало потребность в количестве танков, хотя тут же вступал в дело обратный фактор, поскольку более эффективные с оперативной точки зрения танки требовались в большем количестве, что в свою очередь выражалось в увеличении нагрузки на производственные мощности и на ремонтно-технические службы. Иными словами, каждое улучшение стимулировало потребности в дальнейших шагах в данном направлении-то есть в совершенствовании танкостроительных технологий. Одним словом, они питали сами себя. В отличие от русских, немцы находились не в том положении, чтобы максимально выигрывать от усовершенствованных технологий или роста численности. Танковые дивизии на востоке располагали в то время всего 40 или 50 танками каждая, поскольку военное руководство сознательно шло на перекос баланса по сравнению с Западным фронтом, где на дивизию приходилось примерно 100 машин.

Образ, который навевает история боев на Украине, в Польше и в Румынии, примерно таков: всегда скромные по численности немецкие боевые группы, мечущиеся туда-сюда по всему фронту в попытках предотвратить прорыв или залатать дыры в обороне под мощными ударами советских войск. Такие соединения, как и прежде, обладали способностью переигрывать врага на маневре, что часто и делали, равно как на западе, где – как и на востоке – немцы нередко обходили менее подготовленного, менее опытного противника, если можно так сказать, в счете по очкам, однако все, что могли такие группы, – замедлять продвижение русских, пока утех не кончалось горючее, что и произошло на границах Болгарии и Югославии ближе к концу сентября.


АРДЕННСКОЕ КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ

Когда огонь и дым сражений стали подкатываться ближе и ближе к довоенным границам Германии, Адольф Гитлер все чаще оказывался перед выбором сдаться или драться до самого конца (первое отметалось решительно и бесповоротно). Забыв пока о проведении нокаутирующего удара по русским. он решил как-то снизить опасность, которая. как он считал, наибольшим образом грозила ему с запада. В начале октября штабы принялись разрабатывать план назначенного сначала на середину ноября наступления в Арденнах, где плащ из густых лесных зарослей на холмах предоставлял возможность отчасти компенсировать мощь авиации союзников. Если бы все пошло, как задумано, победоносные танковые дивизии удалось бы затем перебросить на восток как раз вовремя, чтобы оказать достойную встречу ожидавшемуся в январе русскому наступлению. Ряд сложностей, среди которых нельзя не назвать катастрофических последствий бомбардировок, привел к переносу даты старта операции на 16 декабря. Танковые парки дивизий оставались на уровне ниже установленного. также в результате воздушных налетов на заводы. Валовый выпуск «Тигров», «Пантер» и PzKpfw IV, достигавший 2438 единиц в июне-августе, упал до 1764 единиц в сентябре-ноябре, хотя данный показатель для новых противотанковых САУ повысился с 766 в августе до 1199 в ноябре. Так или иначе количество доступных машин немногим недотягивало до 1500, которые распределялись между семью закаленными в битвах (и порядком измотанными) танковыми дивизиями и 14 пехотными дивизиями в первом эшелоне наступления – ничтожно мало по сравнению с тем количеством, которое принимало участие в великолепным образом задуманной и столь же блистательно проведенной операции 1940 г.


ПОКОЛЕНИЕ СОЮЗНЫХ ТАНКОВ, ПОЯВИВШЕЕСЯ НА ИСХОДЕ ВОЙНЫ

Запоздалый продукт разработки старого американского проекта Т20, «Першинг», представлял собой весьма важный танк. Как и британская «Комета», он успел все же попасть на войну в преддверии вторжения союзников в Германию в 1945 г В машине воплотился полностью пересмотренный концептуальный взгляд на конструктивные решения в танкостроении, что видно из сравнения данной машины с «Шерманом». Но хотя «Першинг» с его наклонным бронированием и значительно усовершенствованной подвеской, что называется, задал тон многим послевоенным американским танкам, 90-мм пушка стала разочаровывающим моментом (см. таблицу характеристик) и ознаменовала собой начало процесса спада в области эффективности огня и характеристик бронепробиваемости в американском противотанковом вооружении.

Вес: 41 тонна Скорость: 48 км/ч Лобовое бронирование: 102 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 90-мм, 3 пулемета


ИС-2

ОТВЕТ РУССКИХ НА «ТИГР-II, ИС-2, представлял собой радикальным образом усовершенствованный КВ-1 и превосходил по всем данным как его, так и его потомков. Использовав те же ходовую часть и подвеску, что и в КВ-1, конструкторы ИС-2 не поскупились для него на лучшую броню и куда более мощную пушку, что – особенно последнее – превратило ИС-2 в грозную боевую машину.

Вес: 46 тонн Скорость: 35 км/ч Лобовое бронирование: 160 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 122-мм, 3 пулемета


«КОМЕТА»

СТАЛА ПЕРВЫМ БРИТАНСКИМ крейсерским танком, в конструкции которого решили отказаться от подвески системы Кристи. Так называемая 77-мм пушка по характеристикам почти ничем не отличалась от 17-фунтовой (76-мм), установленной на «Шерман- Файрфлай». Однако даже на этом этапе конструкторы не попытались внедрить наклонное бронирование. «Комета» являлась неплохим танком, в котором инженеры сделали заметный шаг по пути вперед, по сравнению с «Кромвелем», однако множественные недостатки ее говорят о том, как далеко отстали на том этапе в танкостроении британцы.

Вес: 33 тонны Скорость: 45 км/ч Лобовое бронирование: 101 мм Вооружение: 1 пушка 77-мм и 2 пулемета

«Шерман» в снегах Арденн.


По характеру бои в Арденнах мало чем отличались от подобного рода сражений, которые приходится вести в условиях закрытой местности. Как в бокажах на севере Франции или в русских лесах под Смоленском, исход боя часто зависел от одного танка или пехотного взвода и от инициативы (или отсутствия ее) одного или нескольких человек. Нередко боевое соприкосновение протекало на уровне танка или – максимум – группы из двух или трех машин с каждой стороны. Заставляли солдат платить высокую цену и мины. Немцев, успех которых зависел от скорости и глубины продвижения через неплотные американские рубежи в первые несколько часов, ждало разочарование, несмотря на то что им удалось застать американцев врасплох и отбросить или обратить в бегство на многих участках. Хотя американская разведка не страдала от отсутствия информации в отношении того, что у противника заваривается нечто особенное, все же командование предпочло обойти вниманием полученные данные и не дать должной оценки поступившим сведениям. Американцы понесли урон в стратегическом и тактическом плане и потеряли много снаряжения. Всегда, когда представлялась возможность, немецкие экипажи использовали трофейные американские «Шерманы», так что нередко на узких дорожках и тропах лесистых холмов Арденн «Шерманы» сходились в поединках с -Шерманами».

Главная причина провала немцев на пути к главной цели, Антверпену, который они планировали захватить за несколько суток, состояла в неспособности ударной 6-й танковой армии СС в первый день овладеть Эльзенборнским хребтом, что открыло бы наступающим дорогу к так необходимым им американским топливным складам поблизости от Ставло на пути к переправам на реке Маас в районе Льежа, на что оптимистичным планом отводилось 48 часов. Как и повсюду, вожделенная мечта Гитлера повторить успех 1940 г. оборачивалась кошмаром, поскольку и враг и условия, в которых приходилось действовать, радикальным образом отличались от прежних. В отличие от французов в 1940 г., американцы не спешили отдавать территории и откатываться к Маасу. Опять же в отличие от французов, союзники располагали бронетанковыми войсками, хорошо знакомыми с новейшими приемами руководства боем и способными к подвижным операциям и быстрой переброске с одного фронта на другой без создания на своем пути катастрофических транспортных пробок. В отличие же от 1940 г., немецкие войска в 1944 г. не могли даже мечтать о полном господстве в воздухе – очень важный фактор, значение которого поначалу отчасти компенсировалось плохими погодными условиями, не позволявшими союзникам широко применять могучие ВВС, но который затем, когда ближе к Рождеству небеса расчистились, зазвучал в полный голос. И кроме того, поскольку немцы оказались неспособны расширить плацдарм, как в 1940 г., им пришлось сосредоточить свои усилия в одном броске на узком фронте. Провал попытки преодолеть сопротивление неприятеля на Эльзенборнском кряже привел к тому, что значительно продвинуться удалось лишь 5-й танковой армии фон Мантойфеля, наступавшей на Бастонь и на Динан с его мостами через Маас. По этой причине данное соединение и стало основной точкой приложения сил союзников на первом этапе.

Успех 5-й танковой армии, основанный на внезапности и ошибочном решении американцев удерживать позиции, которыми стоило бы пожертвовать, тем не менее не мог гарантировать победы из-за слишком медленных темпов наступления. Немецким боевым группам и отрядам удалось прорвать вражеский фронт, однако сложный рельеф местности и отчаянное очаговое противодействие американцев не позволяли наступавшим дотянуться до их главных целей. Кроме всего прочего, решимость американцев оборонять транспортные узлы, такие как Бастонь, автоматически вела к удушению немецкой системы снабжения, не говоря уже о необходимости тратить силы и средства на нежелательные осадные операции. Весь этот набор факторов не позволил фон Мантойфелю в полной мере придерживаться стратегии обхода отдельных участков сопротивления и предоставил союзному Верховному командованию шанс оправиться от шока, залатать бреши, а потом перейти к нанесению контрударов по обоим фасам так зазывно вытянувшегося в западном направлении неприятельского клина. Американские войска наращивали противотанковую оборону за счет наскоро ремонтировавшихся во фронтовых мастерских танков, в то время как все имевшиеся в тылу части срочно отправлялись на передовую. Британцы тоже отрядили корпус, с большим количеством танков в его составе, для блокирования подступов к Д и пану. Паттон приступил к развороту на 90 градусов влево 3-й армии с целью деблокирования Бастони как прелюдии к мощному контрудару по 5-й танковой армии. Тем временем северный участок фронта операции, шаг за шагом стабилизировавшийся вдоль линии от Эльзенборна к Мальмеди и к Ставло, вскоре послужил трамплином для сильнейшего броска против все той же 5-й танковой армии.

По прошествии двух суток с начала наступления высшие немецкие офицеры уже осознали, что добиться первых целей не удалось и что до Антверпена им не добраться. Они высказывали мнение, что будет разумнее сберечь подвижной резерв бронетехники Германии для решения более насущных проблем. Однако Гитлер настаивал на своем, источая оптимизм и приходя в восторг по поводу самых крошечных успехов на фронте. Когда авангарду наступления, 1-й танковой дивизии СС ЛАГ, возглавляемому Иохемом Пайпером, удалось достигнуть прорыва на местном уровне около Эльзенборна, фюрер пришел в восторг, не зная, однако, о том, что основное ядро дивизии, отставшее от Пайпера и имевшее в своем распоряжении только два из четырех необходимых маршрутов наступления, подвергается мощным артиллерийским обстрелам. В ближайшие же дни Пайпер потерял 39 танков, весь транспорт и более половины из находившихся при нем 2000 человек; к тому времени немцы лишились последних надежда на прорыв. Пробки на дорогах не способствовали повышению подвижности. Фон Мантойфель, лично оказывавший помощь в регулировке должного движения и гнавший танковые колонны в направлении Динана, служил еще одним источником вдохновения для Гитлера, который требовал только продвижения вперед. Однако 25 декабря 5-я танковая армия, ее головная часть – ослабленная 2-я танковая дивизия – все еще не добралась до Мааса. Спалившие все горючее, страдавшие от нехватки боеприпасов, ожидавшие поддержки и уже осознававшие, что британские танки концентрируются, дабы стать надежным заслоном на пути к реке, немцы даже не подозревали, что 2-я бронетанковая дивизия США готовится нанести сокрушительный удар по их северному флангу. В тот же день Гитлер дал отрицательный ответ на мольбы Гудериана (в июле ставшего начальником Генералыюго штаба сухопутных войск и отвечавшего за оборону на востоке) отменить наступление и передать резервы ему. Как предполагалось, в середине января следовало ожидать возобновления русского наступления в направлении Берлина.

Промедление с отменой операции в Арденнах повлекло за собой весьма плачевные последствия для немецких танковых войск. Вдобавок к потерям, которые уже понес танковый корпус СС в закончившихся неудачно атаках, «сидящие на мели» головные части 5-й танковой армии – 2-я. 9-я и Учебная танковые дивизии – оказались обойденными и окруженными 2-й американской бронетанковой дивизией и британцами. Настал черед немецких танков, как некогда французской 1-й подвижной кирасирской дивизии под Флавионом (всего в нескольких километрах оттуда) в мае 1940 г., остаться без горючего и подвергнуться почти полному уничтожению: 82 танка, 16 противотанковых САУ, 83 орудия и 280 единиц моторной техники осталось на поле сражения. Немногие избежавшие гибели или плена танкисты оказались, как выяснилось потом, участниками последнего в той войне полномасштабного наступления панцерваффе, обреченными теперь на отступление с боями под ударами противника, шедшего, чтобы покончить с гитлеровской Германией с запада, юга и востока.


КОНЕЦ ПАНЦЕРВАФФЕ

Когда в первый новогодний день 1945 г. Гитлер с опозданием отменил наступление в Арденнах и начал перебрасывать дивизии на Восточный фронт, вред, нанесенный промедлением, не представлялось возможным исправить. Объемы выпуска продукции немецкой военной промышленностью катастрофически падали, поскольку ее объекты и транспортная система служили постоянными целями союзных бомбардировщиков. Переброска войск с одного места на другое стала требовать огромных усилий и протекала неизменно медленными темпами. Танковый корпус СС, который Гудериану очень хотелось задействовать для обороны Берлина, послали вместо этого в Венгрию, где 12 января русские атаковали по всему фронту. Немецкие танковые дивизии лихорадочно перенаправлялись с одного кризисного участка на другой, где действовали неизменно в меньшинстве, в условиях постоянной нехватки снабжения и запчастей, разрываясь на части, вынужденно бросая на полях сражений невосполнимую технику и вместе с тем не теряя присущего им боевого мастерства, гордости и находчивости даже в самые трудные минуты, что и позволило им с боями пройти многие и многие километры за прошедшие с начала войны почти шесть лет.

Тысячи союзнических танков, хотя и в большинстве случаев технически уступавших противнику, разламывали на части немецкую оборону. Вместе с тем постоянно прибывавшие на фронт все более крупными партиями русские ИС-2 и американские М26 «Першинг» могли теперь на равных или почти на равных померяться силами с лучшими танками Германии. Последний М4АЗЕ8, так называемый «Супер-Шерман» и британская «Комета» (лучше вооруженные, чем их предшественники) повышали уверенность экипажей за счет возросших характеристик защищенности. Что особенно важно, повысилось качество хранения боеприпасов и снизилась возгораемость, после того как американцы внедрили защитные кожухи, наполненные этиленгликолем (позднее водой), которые затопляли боеприпасы в случае пробития брони.


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ БОИ ЗА ГЕРМАНИЮ СЕНТЯБРЬ 1944-МАЙ 1945 гг .

Разгром Германии следующими навстречу друг другу союзными армиями в 1944- 1945 гг. Каждая стрелка олицетворяет собой массы танков, поддерживаемые артиллерией, пехотой и авиацией. Эти бронированные клинья сломили сопротивление немецкой армии, танковые войска которой сохранили присущее им мастерство до конца, не имея, однако, никаких шансов выстоять в битве с многократно превосходившим их противником.


Лишь 700 танков смогли противопоставить немцы 4000 русских танков и САУ 12 января 1945 г. и неизбежно были принуждены отступать до тех пор. пока у русских не стало кончаться снабжение и пока численное неравенство, таким образом, несколько компенсировалось сбоями системы тылового обеспечения. Соревнования танк против танка часто заканчивались на местном уровне в пользу немцев, однако не столько противодействие, сколько перенапряжение сил снабженцев послужило причиной, заставившей в конце концов русских остановиться, что не являлось частным феноменом – подобное во время войны происходило повсюду. Мощности русской системы снабжения могли бы подвести наступающие армии гораздо раньше, если бы американцы не поставили СССР 400 тысяч единиц колесного грузового транспорта, чтобы заполнить пробелы, с которыми было не под силу справиться советской промышленности. В Италии и на западе оставалось теперь еще меньше немецкой бронетехники, а тем временем союзники оправлялись от поражений в ходе боев в Арденнах и приступали к беспощадному изматыванию обороняющихся на Рейне. Когда в середине января русские приблизились к реке Одер, последние немецкие части уже в спешке покидали западный берег Рейна, оставляя на память о себе множество боевых машин, которым более уже не суждено было принять участия в операциях. Подвижные войска, сосредоточенные Германией на пути наступления союзников через Рейн, которое развернулось позднее, в марте, представляли собой более символическую, чем реальную силу. В частях отмечалось значительное численное преобладание САУ над танками и бросалась в глаза чересполосица материальной части, представленной разномастными боевыми машинами, которые только сумели наскрести отовсюду в безнадежной попытке выполнить задание и удержан» рвущегося вперед и вперед противника.

Противостояния между танками носили фрагментарный характер. В Италии единственный недоукомплектованный танковый корпус, который, действуя на исключительно хорошо подходящей для обороны местности, около двух лет сдерживал впятеро превосходившие его силы, потонул в потоках вражеской бронетехники, которыми смывало его и несло в направлении Австрии, пока немецкие войска не капитулировали в апреле. Войска союзников, впервые форсировав Рейн по неожиданно захваченному ими 7 марта мосту в Ремагене, вышли на правый берег великой реки на более широком фронте, начиная с 22 марта, чтобы развивать наступление при лишь слабом противодействии неприятеля. То гам, то тут ждали их засады, устроенные одним или несколькими танками или противотанковыми САУ. однако редко – почти никогда – нечто похожее на контратаку, пусть п на местном уровне, не нарушало планов союзников. Вполне уместным стало бы сравнение обстановки, сложившейся у немцев п их противников применительно к танкам весной 1945 г., с ситуацией 1918 г. Соревнования танк против танка лишь изредка протекали на уровне более массовом, чем под Виллер-Бретонне, пусть техника, которая участвовала в этих поединках, отличалась несравнимо большей мощностью. Итог всегда бывал предопределен вступлением в действие согласованных союзных сил всех родов войск, где особенно важный вклад вносила могучая и вездесущая авиация, устремлявшаяся вперед непреодолимым девятым валом, чтобы расчищать путь сухопутным войскам. В обороне Германии ее танки служили наступающим не препятствием, а скорее помехой, хотя порой и весьма досадной. Проиллюстрируем это двумя примерами.

Бой под Кюстрином 22 марта разгорелся, когда танковая дивизия из 27 «Пантер» и 28 «Тигров» (последняя крупная танковая часть, оставшаяся у Германии) преградила путь по Берлинскому шоссе привычно крупным соединениям русских танков и пехоты. Превосходно действуя с заранее подготовленных огневых позиций, немцы быстро уничтожали приближавшегося противника. Русской пехоте пришлось залечь, а танкам откатиться, чтобы двинуться в бой новой приливной волной, которая – накатив с фланга при действенной поддержке артиллерии, – позволила захватить село, прикрывавшее немецкий командный пункт и резервную роту «Тигров». В замешательстве немцы отступили под дымовой завесой, но успели собратья как раз к тому моменту, когда русские показались из села. Словно бы высвеченные на фоне дыма, русские танки превратились в превосходные мишени на короткой дистанции и были принуждены покинуть поле, оставив 60 выведенных из строя или горящих Т-34, сумев уничтожить лишь незначительное число немецких машин.

Бой за последний мост в Вене разыгрался 12 апреля, когда одна «Пантера» и пять PzKpfw IV из 2-й танковой дивизии СС удерживали береговой плацдарм на южном берегу для того, чтобы выиграть время и позволить товарищам на северном берегу подготовить оборону. «Пантерой» командовал лейтенант Арно Гизен, имевший на счету 97 уничтоженных танков – под Курском, в Нормандии, в Арденнах и в Венгрии. «Пантеру» Гизена отправили через мост ночью, чтобы усилить оборонявшихся на плацдарме и привезти им гак необходимые боеприпасы. Среди пылающих развалин разгорелось отчаянное сражение, в котором главенствовали русские ИС-2 и Т-34, бросавшиеся к мосту на широком фронте через прилегавший к реке парк. Но русская пехота, действуя скрытно в ночной темноте, тоже сыграла немалую роль в истреблении вражеской бронетехники. уничтожив ни много ни мало четыре PzKpfw IV. Многие Т-34 были выведены из строя огнем прямой наводкой в попытках ворваться на мост. Их темные корпуса и башни блокировали подступы. В какой-то момент Гизен выбрался из танка и с панцерфаустом устремился на русские танки, которые не могла уничтожить его «Пантера». К концу дня он записал себе в актив еще 14 побед, а вечером и ночью находился среди тех, кто прикрывал отступление через мост, прежде чем тот был взорван. Гизен ушел на ту сторону одним из последних.


СМЕРТЕЛЬНЫЙ УДАР НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Когда 8 августа 1945 г. русские перешли в наступление против японцев в Маньчжурии силами в полтора миллиона человек при 5500 танках, представлялось маловероятным, что миллионная армия с 1155 устаревшими танками сможет сдержать ее натиск. Разработка танков у японцев шла крайне медленными темпами, если не назвать их и вовсе едва заметными. Достаточно сказать, что объем выпуска танков в 1944 г. составил всего 295 единиц. Более того, тактические приемы японцев в том, что касалось применения бронетехники. безнадежно отстали от моды, в основном из- за отсутствия практики – необходимости действовать против пользующегося изощренными методами на открытой местности противника. Танки – по принципу «всем сестрам по серьгам» – задействовались против британских танковых войск в Бирме и против высаживавшихся на тихоокеанских островах американцев. 2-я танковая дивизия, действовавшая против американцев на Лусоне в 1944 г., никогда не применялась сосредоточенно, каковую роль командование зарезервировало для состоявшей из трех танковых дивизий так называемой танковой армии в Маньчжурии. По даже и в этом случае вооруженные главным образом слабыми 47-мм и 57-мм пушками японские танки с самой толстой броней 50 мм вряд ли могли соревноваться с Т-34/85 или даже с устаревшими к тому времени Т-34/76.

Русское вторжение в Маньчжурию протекало по всем правилам, наработанным за долгие и страшные четыре года войны с немцами, и аттестовалось русскими комментаторами как некий образец ведения подвижных операций:

«СРЕДНЯЯ ДИСТАНЦИЯ дневного перехода (для 6-и танковой армии) составляла 80 км, а в некоторые из дней операции она проходила 160 км, причем несмотря на сложности ведения боевых действий в горно-пустынных районах Большого Хингана. Советские войска мастерски создавали Крупные группировки живой силы и техники на направлениях главных ударов, особенно при штурме укрепрайонов».

В таких обстоятельствах японские танки быстро уничтожались в боях или оказывались на обойденных позициях и. брошенные экипажами, оставались ржаветь там. К 23 августа все уже почти закончилось, японское правительство не откликнулось на предложение о мире 10-го после событий, которые затмили собой русское вторжение в Маньчжурию, поскольку 6 и 9 августа американцы сбросили атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки. Таким образом мир узнал о разрушительной мощи нового оружия. не только революционизировавшего политику и военное дело, но, хотя и как бы походя, изменившего требования к танкам в будущем.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх