БЕСЕДА ПЯТНАДЦАТАЯ

Мне всегда нравилась история, которую рассказывали о Генри Форде. Он создал свою самую прекрасную машину и показывал ее процветающему, очень процветающему и обещающему покупателю. Это была его самая недавняя модель, и он решил прокатить покупателя. Проехав тридцать миль, машина неожиданно остановилась.

Покупатель сказал: «Что такое? Новая машина останавливается, проехав всего тридцать миль?»

Форд сказал: «Извините, сэр. Я забыл налить бензин».

В те дни, даже в Америке, говорили бензин, а не горючее.

Покупатель был изумлен. Он сказал: «Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что машина без бензина проехала тридцать миль?»

Форд сказал: «Да, сэр. На тридцать или сорок миль бензина не требуется, хватает и моего имени».

Если ничего нет, достаточно меня, больше ничего и не надо. Я не мог спать всю ночь. Для меня это не было проблемой, это была прекрасная ночь в пути. Луна была такой яркой… возможно, это красота и яркость луны не позволили мне заснуть. Но нет, это не может быть причиной. Мне кажется, что причиной было то, что я был слишком жестким с Девагитом. Да, я могу быть очень жестким. Я не очень жесткий по натуре, но могу таким быть, особенно в определенные моменты, когда я вижу в вас возможность открыться каким-то образом. Тогда я действительно наношу удар! Не маленьким молотком, а кувалдой. Когда человек должен нанести удар, зачем выбирать маленький молоток? Надо закончить одним ударом! Иногда я очень жесткий, поэтому иногда я должен быть очень мягким, чтобы компенсировать, чтобы создать равновесие.

Когда я покинул комнату, хотя ты и улыбался, было немного грустно. Я не мог забыть этого. Что-то забыть для меня очень легко, но если я был жестким, тогда это не так просто. Я могу простить каждого в мире, кроме себя самого. Возможно, что и было причиной того, что я не мог заснуть. В любом случае мой сон — это всего лишь тонкий слой. Внутри я всегда бодрствую. Этот тонкий слой может быть легко разрушен, но только мной, и никем больше.

В тот момент, когда я покинул комнату, я видел, что ты выглядишь немного грустным… может быть, по многим причинам, не только из-за того, что я ударил тебя. По какие бы ни были причины для твоей грусти, каким-то образом я увеличил темноту в тебе. А я здесь для того, чтобы просветлять, а не затемнять тебя — если так можно сказать. На самом деле нужно создать новое слово «протемнить», потому что столько людей постоянно делают это друг с другом. Странно, что такого слова не существует, хотя действительность такова. Просветление происходит редко, но, тем не менее, есть слово, определяющее это. У нас до сих пор нет слова для того, кто идет за пределы просветления, но, возможно, все имеет свой предел. Что-то всегда будет за пределами, далеко, не на словах, но в реальности.

Но «протемнить» должно стать обыкновенным словом. Каждый протемняет другого человека. Муж делает это с женой; иначе, что же он делает в темноте? Просто протемняет жену. А что делает жена? Он глупец, если думает, что только он протемняет ее. В темноте она протемняет его во много раз больше, чем удастся ему. В любом случае, ему нужны очки, ей они еще не нужны. Он всего лишь бедный клерк, поэтому, конечно, ему нужны очки. А кто она? Она всего лишь мать, жена. Ей не нужны очки.

В темноте осознайте женщину, которую любите, особенно в темноте. Возможно, поэтому мужчина включает свет. Любящие мужчины любят свет; они не закрывают глаза, когда занимаются любовью. Женщины закрывают глаза. Они не могут смотреть, не хихикая, на уродство всего, что происходит - обезьяна, сидящая на них, и все это.., так далее, так далее и так далее.

Я чувствую себя немного виноватым. Я говорю «немного», потому что для меня быть «немного» виноватым — это уже слишком. Достаточно только одной моей слезинки. Мне не надо плакать часами и рвать на себе волосы… которых там уже нет. Никто еще не слышал о том, чтобы рвать бороду. Я не думаю, что такое выражение существует в каком-то языке, даже в иврите: «рвать на себе бороду». А вы знаете евреев и их библейских пророков у них всех были бороды. Это естественный закон, что если у вас есть борода, вы станете лысым, потому что природа всегда сохраняет равновесие.

Сейчас я снова вспомнил о моей бабушке…

Хотя я был маленьким, она говорила мне: «Слушай, Раджа, никогда не отращивай бороду».

Я говорил: «Почему ты говоришь об этом? Мне всего десять лет, моя борода даже еще не начала расти. Зачем говорить об этом?»

Она говорила: «Человек должен вырыть колодец, прежде чем загорится дом».

Боже мой! Она на самом деле рыла колодец до того, как загорится дом. Она была по-настоящему прекрасной женщиной. Я никогда не понимал ее ответа и говорил: «Хорошо, продолжай, говори, что хочешь сказать».

Она говорила: «Никогда, никогда не отращивай бороду… хотя я знаю, что ты это сделаешь».

Я говорил: «Это странно. Если ты уже знаешь, тогда почему хочешь помешать этому?»

Она говорила: «Я стараюсь делать все, что могу, но я знаю, что ты отрастишь бороду. У таких людей как ты всегда есть борода. Я знаю тебя уже одиннадцать лет; для этого должна быть причина». И она начала над этим размышлять.

В этом нет ничего особенного; это просто из-за того, что человек не хочет терять время и каждый день смотреться в зеркало как дурак, сбривая бороду. Просто подумайте о женщине с бородой, которая смотрится в зеркало как она выглядит? Мужчина без бороды смотрится точно так же. Все просто: это экономит время, и спасает вас от того, что вы выглядите как дурак, по крайней мере, в вашем собственном зеркале.

Но одно точно: в тот момент, когда вы начинаете отращивать бороду, вы начинаете лысеть. Природа всегда помнит о том, чтобы сохранять равновесие. Она может дать вам именно такое количество полос. Если вы начнете отращивать бороду, то, естественно, где-то должно быть урезано. Это простая экономика, спросите любого бухгалтера.

Я немного беспокоился о Девагите, чувствуя, что мог причинить ему боль. Возможно, я это сделал… возможно, это было необходимо. Поэтому не волнуйтесь за мой сон. Если что-то необходимо, я всегда готов в любой момент потерять жизнь — не по национальной причине, не для какого-то государства, не для какой-то расы, а для человека, для того, чье сердце все еще бьется, кто еще чувствует и способен на детские проделки. Помните, я говорю «детские проделки». Я имею в виду того, кто все еще ребенок. Я готов отдать свою жизнь, если он сможет вырасти, повзрослеть и стать завершенным. Когда бы я ни употреблял слово «завершенность», я всегда имею в виду ум и любовь; это равняется завершенности.

Теперь, а это была длинная сноска — если Джорджа Бернарда Шоу можно простить, и не только простить, а дать ему Нобелевскую премию, тогда вы можете и меня простить. А я не прошу Нобелевскую премию. Даже если мне ее дадут, я откажусь. Это не для меня - она слишком запачкана кровью.

Деньги, которые дают с Нобелевской премией, пропитаны кровью, потому что этот человек, Нобель, был производителем бомб. Он заработал неизмеримые деньги во время первой мировой войны, продавая оружие обеим сторонам. Я бы не хотел даже прикоснуться к таким деньгам. На самом деле, я на протяжении долгих лет не прикасался к деньгам, потому что мне это не нужно было делать. Кто-то всегда заботился о моих деньгах — а деньги всегда грязны, не только денежная премия Нобеля.

Человек, который основал Нобелевскую премию, действительно чувствовал себя виноватым, и, чтобы избавиться от чувства вины, он основал Нобелевскую премию. Это был добрый жест, но это похоже на следующее: убить человека, а затем сказать ему! «Извините, сэр, простите меня, пожалуйста». Я бы не принял кровавые деньги.

Джорджа Бернарда Шоу не только уважали, но и дали ему Нобелевскую премию, а у его маленьких книг было такое длинное вступление., что вы удивитесь, были ли написаны книги ради вступления или вступление ради книги. Насколько я понимаю, книга была написана ради вступления, и это я ценю.

Это было долгое вступление. Не беспокойтесь о моем сне, но помните, не расстраивайтесь из-за того, что я становлюсь жестким. Хотя вы знаете, и все знают, что ничто не может меня изменить, многое может изменить мое тело и мой ум. Конечно, я — это не тело и не ум, но мне приходится действовать с их помощью.

Вот сейчас я вижу, что мои губы сухие. Может, это связано с чем-то внешним. Я говорю, но сухие губы создают проблему. Я смогу говорить, но они будут препятствием. Девагит, ты можешь помочь. Это будет хорошим отдыхом от вступления, и тогда я смогу начать. Спасибо…

А теперь рассказ.

Смерть — что не конец, а кульминация человеческой жизни, наивысшая точка. Это не значит, что с вами покончено, но то, что вы переноситесь в другое тело. Вот что на востоке называют «колесом». Оно продолжает и продолжает вертеться. Да, оно может быть остановлено, но не тогда, когда вы умираете.

Это один из уроков, великих уроков, которые я усвоил из смерти моего дедушки. Он плакал, на глазах были слезы, и просил нас остановить колесо. Мы не знали, что делать: как остановить колесо?

Его колесо это было его колесо; для нас оно не было даже видимым. Это было его собственное сознание, и только он мог это сделать. Так как он просил нас остановить его, было очевидно, что он не мог сделать это сам; отсюда слезы и то, что он настойчиво просил нас, как будто мы были глухие. Мы сказали ему: «Мы слышим тебя, Нала, и мы понимаем. Пожалуйста, помолчи».

В это мгновение что-то произошло. Я никогда никому об этом не рассказывал; возможно, для этого не настало время. Я сказал ему: «Пожалуйста, помолчи», — повозка катилась по дороге, ужасной дороге. Это была даже не дорога, просто тропа, а он говорил: «Останови колесо, Раджа, ты слышишь? Останови колесо».

Я снова и снова говорил ему «Да, я слышу тебя. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты знаешь, что никто кроме тебя не может этого сделать, поэтому, пожалуйста, помолчи. Я попытаюсь тебе помочь».

Моя бабушка была удивлена. Она смотрела на меня такими большими удивленными глазами: что я говорю? Как я могу помочь?

Я сказал: «Да. Не смотри так удивленно. Я неожиданно вспомнил одну из моих прошлых жизней. Видя его смерть, я вспомнил одну из моих собственных смертей». Эта жизнь и смерть произошли в Тибете. Это единственная страна, которая знает, очень научно, как остановить колесо. Тогда я начал петь мантру.

Ни бабушка, ни умирающий дедушка, ни слуга Бхура, который слышал все это снаружи, не могли понять. И, более того, я сам не мог понять ни единого слова из того, что я пел. Только через двенадцать или тринадцать лет я понял, что это было такое. Потребовалось столько времени, чтобы узнать это. Это было Бардо Тодоль, тибетский ритуал.

Когда в Тибете умирает человек, они повторяют определенную мантру. Эта мантра называется бардо. Мантра говорит человеку: «Расслабься, молчи. Иди к своему центру, просто будь там; не оставляй ее, чтобы ни произошло с телом. Просто будь свидетелем. Пусть это произойдет, не вмешивайся. Помни, помни, помни, что ты всего лишь свидетель; это твоя истинная сущность. Если ты можешь умереть, помня, колесо остановится».

Я повторял Бардо Тодоль своему умирающему дедушке, даже не зная, что делаю. Это было странно, не только то, что я повторял это, но потому что он совершенно замолчал, слушая ее. Возможно, тибетский язык был странным для слуха. Он мог раньше никогда не слышать ни единого слова на этом языке; он мог даже не знать о том, что есть страна, называемая Тибет. Во время смерти он стал очень внимательным и спокойным. Это бардо сработало, хотя он не мог понять этого. Иногда срабатывает то, что вы не понимаете; это работает просто потому, что вы не понимаете.

Ни один великий хирург не может сделать операцию своему собственному ребенку. Почему? Пи один великий хирург не может прооперировать свою возлюбленную. Я не имею в виду жену - жену может прооперировать любой — я имею в виду возлюбленную, которая не является женой и не сможет ей быть. Унизить свою возлюбленную до жены это преступление. Оно, конечно, не наказывается законом, но наказывает сама природа, поэтому не нужен никакой закон.

Никакой любимый не может быть сведен до мужа. Так ужасно иметь мужа. Уродливо само слово. Оно имеет такие же корни, как и слово «земледелец»; муж — это тот, кто использует женщину как поле, ферму, чтобы посеять свое семя. Слово «муж» должно быть совершенно стерто из каждого языка в мире, оно бесчеловечно. Можно понять слово «возлюбленный», но не «муж»!

Я повторял бардо, хотя я не понимал его значения, я так же не знал, откуда оно происходит, потому что я еще не прочитал об этом. Но когда я повторял, шок от этих странных слов заставил моего деда замолчать. Он умер в молчании.

Жить в молчании прекрасно, но умереть в молчании намного прекраснее, потому что смерть подобна Эвересту, высшей горе в Гималаях. Хотя никто не учил меня, я много понял из этого молчания. Я видел себя, повторяющим что-то странное. Это потрясло меня до глубины моего существа и толкнуло меня в новое измерение. Я начал полый поиск, паломничество.

Во время этого паломничества я встретил больше замечательных людей, чем Гурджиев, вспоминающий об этом в своей книге «Встречи с замечательными людьми». Постепенно, когда придет время, я расскажу о них. Сегодня же я расскажу об одном таком человеке.

Его настоящее имя не было известно, так же, как и его возраст, но его называли «Магга Баба». Магга просто означает «большая чашка». Он всегда держал свою маггу, свою чашку в руке. Он использовал се для всего — для чая, для молока, для еды, для денег, которые люди давали ему, или для всего, что было нужно в тот момент. Все, чем он обладал, была его Магга, и поэтому он был известен как Магга Баба. Баба — это уважительное слово. Оно просто означает «дедушка», отец вашего отца. Па хинди отец вашей матери — нана, а отец вашего отца — баба.

Магга Баба был одним из самых замечательных людей, которые вообще жили на этой планете. Он действительно был одним из избранных. Вы можете поставить его в один ряд с Иисусом, Буддой, Лао Цзы. Я ничего не знаю о его детстве или о его родителях. Никто не знает, откуда он пришел — однажды он просто появился в городе.

Он не говорил. Люди постоянно задавали ему разные вопросы. Он или молчал, или, если они очень приставали, он начинал говорить джибериш, ерунду, просто бессмысленные звуки. Эти бедные люди думали, что он, возможно, говорит на языке, которого они не понимают. Он вообще не говорил ни на каком языке. Он просто издавал звуки, например:

«Хиггилал хо хо хо гуло хигга хи хи». Потом он делал паузу и снова спрашивал: «Хи хи хи?» Было такое впечатление, что он спрашивал: «Вы поняли?»

А бедные люди говорили: «О, Баба, да».

Потом он показывал свою маггу и делал знак. Этот знак в Индии означает деньги. Он пришел из прошлого, когда были настоящие золотые и серебряные монеты. Люди проверяли, настоящее ли это золото или нет, бросая монету на землю и слушая звук, который она издавала. У настоящего золота свой звук, и никто не может подделать его. Поэтому Магга Баба одной рукой показывал свою маггу, а другой рукой делал знак, означающий: «Если вы поняли, тогда дайте мне чего-нибудь». И люди давали.

Я смеялся до слез, потому что он не говорил ничего. Но он не был жадным до денег. Он брал их у одного человека и отдавал другому. Его магга всегда была пустой. Иногда там что-то было, но очень редко. Это был промежуточный пункт: деньги появлялись там и исчезали; еда появлялась и исчезла; она всегда была пустой. Он всегда чистил ее. Я видел, что он делал это утром, днем и вечером.

Я хочу вам признаться — «вам» имеется в виду миру - что я был единственным человеком, с которым он разговаривал, но только лично, когда никого больше не было. Я приходил к нему глубокой ночью, часа в два, потому что в это время была наибольшая вероятность застать его одного. Он закутывался в свое старое одеяло, зимней ночью, рядом с костром. Я садился рядом с ним. Я никогда не тревожил его; это была причина, по которой он любил меня. Иногда случалось, что он поворачивался, открывал глаза и, видя, что я сижу рядом, начинал говорить.

Он не говорил на хинди, поэтому люди думали, что с ним сложно общаться, но это было не так. Он определенно не был индусом, и он знал не только хинди, но и много других языков. Конечно, он лучше всего знал язык молчания; он молчал почти всю свою жизнь. Днем он ни с кем не говорил, а ночью он разговаривал со мной, только тогда, когда я приходил один. Это было таким благословением слышать от него несколько слов.

Магга Баба никогда ничего не рассказывал о своей жизни, но он многое рассказывал о жизни. Он был первым человеком, который сказал мне: «Жизнь — это больше, чем она кажется. Не суди ее по проявлению, но углубляйся в долины, где находятся ее корни». Он неожиданно начинал говорить и неожиданно замолкал. Это была его манера. Не было способа убедить его говорить: он или говорил, или нет. Он не отвечал ни на один вопрос, а разговоры между нами двумя были абсолютной тайной. Никто не знал об этом. Я говорю об этом впервые.

Я слышал многих великих ораторов, а он был всего лишь бедняком, но его слова были чистым медом, такими сладкими и питательными, и так наполненными смыслом. «Но, — говорил он мне, - ты не должен до моей смерти никому говорить, что я с тобой разговаривал, потому что многие думают, что я глухой. Для меня хорошо, что они так думают. Многие думают, что я сумасшедший, это даже намного лучше, чем я предполагал. Многие из тех, кто умны, пытаются выяснить, что я говорю, а это просто тарабарщина. Я удивляюсь, что они что-то из этого извлекают. Я говорю самому себе: «Боже мой! Если таковы интеллектуалы: профессора, ученые мужи, пандиты — то как же бедная толпа? Я ничего не сказал, тем не менее, они столько выжали из ничего, просто как мыльные пузыри». По какой-то причине или, может быть, совершенно без причины, он любил меня.

Мне повезло, что я был любим многими странными людьми. Магга Баба был в моей жизни первым.

Целый день он был окружен людьми. Он был по-настоящему свободным человеком, но, тем не менее, он не мог сдвинуться ни на один дюйм, потому что люди все время держались за него. Они сажали его в рикшу и увозили в любом направлении. Конечно, он не говорил нет, потому что он притворялся, что он или глухой, или немой, или сумасшедший. И он никогда не произносил ни единого слова, которое можно было бы найти в словаре. Он не мог сказать ни да, ни нет, он просто шел.

Один или два раза его крали. Он исчезал на месяцы, потому что люди из другого города украли его. Когда полиция нашла его и спросила, хочет ли он вернуться, конечно, он снова ничего не сказал. Он произнес какую-то ерунду: «Юддли, фуддли, шуддли…»

Полицейские сказали: «Этот человек сумасшедший. Что мы напишем в своих рапортах: «Юддли, фуддли, шуддли?» Что это означает? Кто-нибудь может понять смысл?» Поэтому он там и остался до тех пор, пока его не выкрала толпа из первого города. Это был мой город, в котором я жил после смерти дедушки.

Я приходил к нему почти каждую ночь, приходя под то дерево, где он спал и жил. Даже когда я был болен и моя бабушка не позволяла мне выходить, даже тогда, ночью, когда она спала, я убегал. Но мне приходилось уходить; Маггу Бабу можно было посещать один раз в день. Он был подобием духовной пищи.

Он очень помог мне, хотя он никогда не давал указаний, за исключением своего существования. Самим своим присутствием он будил неведомые силы во мне. Я очень благодарен этому человеку, Магге Бабе, и самым великим благословением было то, что я, маленький ребенок, был единственным, с кем он разговаривал. Эти моменты интимности, зная, что он не говорит больше ни с кем в мире, давали силу, жизнь.

Если я приходил к нему, а там был кто-то еще, он делал что-то ужасное, чтобы другой человек уходил. Например, он бросал вещи, или вскакивал, или начинал танцевать как сумасшедший, посреди ночи. Все начинали бояться — ведь у вас есть жена, дети, работа, а этот человек производит впечатление сумасшедшего; он мог сделать все, что угодно. Тогда, когда человек уходил, мы оба начинали смеяться.

Я никогда ни с кем так не смеялся, и я не думаю, что у меня в жизни будет что-то подобное… а у меня нет другой жизни. Колесо остановилось. Да, оно немного крутится, но это последние мгновения; новая энергия к нему не поступает.

Магга Баба был так прекрасен, что я не видел ни одного человека, которого можно было бы поставить с ним рядом. Он был как римская скульптура, просто великолепным — даже более великолепным, чем может быть скульптура, потому что он был живым, так полон жизни, я имею в виду. Я не знаю, возможно ли снова встретить такого человека как Магга Баба, и я не хочу этого, потому что одного такого достаточно, более чем достаточно. Он так удовлетворял и зачем повторять это? И я прекрасно знаю, человек не может быть выше.

Я сам дошел до такой точки, когда вы не можете подняться выше. Как бы высоко вы ни пошли, вы все равно остаетесь на той же высоте. Другими словами, в духовном росте настает мгновение, которое невозможно превзойти. Это мгновение называется трансцендентальным.

В тот день, когда он уходил в Гималаи, впервые, он позвал меня. Ночью кто-то пришел к моему дому и постучал в дверь. Мой отец открыл, и человек сказал, что Магга Баба зовет меня.

Мой отец сказал: «Магга Баба? Что у него общего с моим сыном? Более того, он никогда не разговаривает, так как же он мог позвать его?»

Человек сказал: «Меня больше ничего не касается. Это все, что я должен передать. Пожалуйста, скажите ему. Если это ваш сын, это не мое дело». И человек исчез.

Мой отец разбудил меня посреди ночи и сказал: «Слушай: Магга Баба зовет тебя. Во-первых, он не разговаривает…»

Я рассмеялся, потому что я знал, что он разговаривает со мной, но я не сказал об этом своему отцу.

Он продолжил: «Он зовет тебя прямо сейчас, посреди ночи. Что ты хочешь сделать? Ты хочешь пойти к этому сумасшедшему?»

Я сказал: «Я должен пойти».

Он сказал: «Иногда я думаю, что ты тоже немного ненормальный. Хорошо, иди и запри дверь снаружи, чтобы не разбудить меня, когда вернешься».

Я спешил, я побежал. Это был первый раз, когда он позвал меня. Когда я прибежал, то спросил: «Что случилось?»

Он сказал: «Это моя последняя ночь здесь. Я ухожу, возможно, навсегда. Ты единственный, с кем я разговаривал. Прости меня, мне пришлось говорить с тем человеком, которого я послал к тебе, но он ничего не знает. Он был чужаком, и я просто подкупил его, дав одну рупию, и сказав, чтобы он передал просьбу, придя к твоему дому».

В те дни, одной золотой рупии было более чем достаточно. Сорок лет назад, в Индии, одной золотой рупии было почти достаточно, чтобы жить с удобствами один месяц. Знаете ли вы, что английское слово рупия происходит от индусского слова рупайя, которое означает «золотой»?

На самом деле, бумажная ассигнация не должна называться рупией; она не золотая. В конце концов, глупцы могли разрисовать ее золотой краской, но они даже этого не сделали. Одна рупия тех лет стоила почти семьсот сегодняшних рупий. Столько изменилось за эти сорок лет. Все стало в семьсот раз дороже.

Он сказал: «Я просто дал ему рупию и сказал передать послание. Он был так сбит с толку этой рупией, что даже не посмотрел на меня. Он был странником я никогда раньше его не видел».

Я ответил: «Я никогда не видел этого человека в городе; возможно, он просто проезжий. Но нет необходимости беспокоиться об этом. Почему ты позвал меня?»

Магга Баба сказал: «Я ухожу, и нет никого, с кем я мог бы попрощаться. Ты единственный». Он обнял меня, поцеловал мой лоб, попрощался и ушел, вот так.

Много раз в своей жизни Магга Баба исчезал — люди просто забирали его и приводили обратно поэтому когда он исчез, никто не беспокоился. Только через несколько месяцев люди действительно осознали, что он по-настоящему исчез, что он на протяжении многих месяцев не возвращался. Они начали искать там, где он обычно был, но никто ничего о нем не знал.

Той ночью, перед тем, как исчезнуть, он сказал мне: «Может быть, я не увижу, как ты распустишься и зацветешь, но мои благословения будут с тобой. Может быть, я не смогу вернуться. Я иду в Гималаи. Никому ничего не говори о моем местонахождении». Он был так счастлив, когда говорил мне это, так благословенен, что идет в Гималаи. Гималаи всегда были домом для тех, кто искал и находил.

Я не знал, куда он ушел, потому что Гималаи — это самая огромная горная цепь в мире, но однажды, путешествуя по Гималаям, я наткнулся на место, которое могло быть его могилой. Странно, но это было рядом с Моисеем и Иисусом. Эти двое тоже похоронены в глубине Гималаев. Я приехал туда, чтобы увидеть могилу Иисуса; это было случайностью, что я так же нашел Моисея и Маггу Бабу. Конечно, я был удивлен. Я никогда не мог вообразить, что у Магги Бабы есть что-то общее с Моисеем и Иисусом, но, видя его могилу, я сразу понял, почему его лицо было так прекрасно; почему он был больше похож на Моисея, чем на индуса. Возможно, он принадлежал потерянному племени. Моисей потерял племя по пути в Израиль. Оно обосновалось в Кашмире в Гималаях. И я это говорю авторитетно, что племя нашло более подлинный Израиль, чем сам Моисей. То, что Моисей нашел в Израиле - это всего лишь пустыня, совершенно бесполезная. То, что люди нашли в Кашмире, действительно было садом Божьим.

Моисей отправился туда в поисках утерянного народа. Иисус тоже отправился туда после своего так называемого распятия. Я называю его так называемым, потому что в самом деле оно не произошло, он остался жив. После шести часов, проведенных на кресте, Иисус не был мертв. Евреи распинали людей так жестоко, что человеку требовалось почти тридцать шесть часов, чтобы умереть.

Одним очень богатым учеником Иисуса было устроено так, что распятие должно было произойти в пятницу. Это было устроено… потому что в субботу евреи не работали; это их святой день. Иисус должен был быть снят с креста и временно помещен в пещеру, до прихода понедельника. Тем временем, он был украден из пещеры.

Это история, которую рассказывают христиане. В действительности, ночью он был в пещере, после того, как его сняли с креста, его увезли из Израиля. Он был жив, хотя потерял много крови. Понадобилось несколько дней, чтобы вылечить его, он вылечился и дожил до ста двенадцати лет в маленькой деревне, которая называется Пахальгам в кашмирских Гималаях.

Он выбрал это место, Пахальгам, потому что он нашел там могилу Моисея. Моисей пришел сюда раньше в поисках потерянного племени. Он нашел его, но также обнаружил, что Израиль не может ничем сравниться с Кашмиром. Нет другого места, которое может сравниться с Кашмиром. Он жил и умер там - я имею в виду, Моисей. А когда Иисус с Фомой, его любимым учеником, приехали в Кашмир, он послал Фому в Индию, чтобы тот указал путь. Сам он всю оставшуюся жизнь жил в Кашмире, рядом с могилой Моисея.

Магга Баба погребен в той же самой деревушке Пахальгам. Когда я там был, я обнаружил странную связь между Моисеем, Иисусом, Маггой Бабой и мной.

Перед тем, как покинуть мою деревню, Магга Баба дал мне одеяло, говоря: «Это единственное, что у меня есть, а ты - единственный, кому бы я хотел его отдать».

Я сказал: «Хороню, но мой отец мне не позволит принести это одеяло в дом».

Он засмеялся, я засмеялся… мы оба веселились. Он прекрасно знал, что мой отец не позволит, чтобы такое грязное одеяло было в его доме. Но мне было грустно, что я не мог его забрать. В нем не было ничего особенного - старый грязный кусок ткани — но он принадлежал человеку разряда Будды и Иисуса. Я не мог принести его в дом, потому что мой отец торговал тканями и очень к ним бережно относился. Я прекрасно знал, что он не позволит мне. Я также не мог принести его в дом моей бабушки. Она бы не позволила, потому что очень заботилась о чистоте.

Я получил свою привычку к чистоте от нее. Это ее вина, я совершенно не при чем. Я не выношу ничего грязного — это невозможно. Я обычно говорил ей, конечно, смеясь: «Ты портишь меня».

Но это так. Она навсегда испортила меня, но я благодарен ей. Она испортила меня из любви к чистоте и красоте.

Для меня Магга Баба был важен, но если бы мне пришлось выбирать между ним и моей Нани, я бы все равно выбрал Нани. Хотя тогда она не была просветленной, а Магга Баба был, иногда непросветленный человек так прекрасен, что можно выбрать его, хотя просветленный человек также доступен.

Конечно, если бы я мог выбрать обоих, я бы так и сделал. Или, если бы у меня был выбор между двумя среди миллионов людей, тогда я бы выбрал их. Магга Баба снаружи… он не вошел бы в дом моей бабушки; он бы остался снаружи под деревом. И, конечно, моя бабушка не могла сидеть рядом с Маггой Бабой. «Этот человек!» - обычно так она его называла. «Этот человек! Забудь о нем и никогда к нему не приближайся. Даже, если просто прошел мимо него, всегда мойся». Она всегда боялась, что у него вши, потому что никто не видел, чтобы он когда-нибудь мылся.

Возможно, она была права: за все то время, когда я был с ним знаком, он ни разу не мылся. Они не могли существовать вместе, это тоже верно. Сосуществование в этом случае было бы невозможным, но мы всегда могли бы все устроить. Магга Баба мог всегда жить под деревом ним во дворе, а Нани могла бы быть королевой в доме. И я мог бы чувствовать любовь их обоих, не делая выбора. Я ненавижу «или/или».

Сколько времени?

«Шестнадцать минут одиннадцатого, Ошо».

У меня осталось пять минут. Будьте добры к бедному человеку и через пять месяцев вы сможете остановиться.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх