БЕСЕДА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Только что я думал над историей. Я не знаю, кто придумал ее или почему, и я также не согласен с выводами, но, тем не менее, она мне нравится. История проста. Вы могли слышать се, но, возможно, не поняли ее, потому что она так проста. Каждый думает, что понимает простоту. Это странный мир. Люди пытаются понять сложность, тем не менее, они игнорируют простоту, считая, что ей не стоит даже уделять внимание. Возможно, вы не обратили внимания на историю, но когда я расскажу ее, она вернется к вам.

Истории странные создания, они никогда не умирают. Они также никогда не рождаются. Они так же стары, как человек; поэтому я люблю их. Если история не содержит правды, это не история. Тогда это может быть философия, теософия, антропософия; и не имеет значения, сколько «софий», все это чепуха, чистая чепуха.

Сначала я рассказал эту историю Масто, который слышал ее раньше, но не в моем искаженном виде.

История о том, как — и я рассказываю ее Масто — «Бог создал мир, Масто».

Масто сказал: «Прекрасно. Ты всегда был против философии и религии, что произошло? Это самая первая загадка, с которой начинаются все религии»-.

Я сказал: «Подожди, прежде чем делать вывод. Не будь глупцом, делая вывод до того, как услышишь всю историю».

Масто сказал: «Я знаю историю».

Я сказал: «Ты не можешь знать ее».

Он выглядел удивленным и сказал: «Это нечто. Я могу, если хочешь, повторить ее».

Я сказал: «Ты можешь повторить ее, но это не означает, что ты знаешь ее. Разве повторять значит знать? Разве попугай, повторяющий сутры Будды, становится буддой или, хотя бы, бодхисатвой?»

Он выглядел задумчивым. Я подождал, но потом сказал: «Перед тем, как ты начнешь думать, послушай историю. То, что знаешь ты, не может быть тем же самым, что знаю я, потому что мы это не одно и то же. Бог создал мир. Естественно, возникает вопрос, и Веды именно его и задают: Почему он создал мир? Веды, в этом смысле, просто великолепны. Они говорят: «Возможно, даже он сам не знает, почему», - и под «ним» они имеют В виду Бога».

И я могу увидеть красоту этого. Возможно, это все получилось из-за невинности, не из-за знания. Возможно, он не создавал, возможно, он просто играл, как ребенок строит дом на песке. Разве дети знают, для кого строятся дома? Они знают муравья, который заползет туда ночью и согреется?

В хинди муравей всегда «она», я не знаю, почему. О них никогда не думают в мужском роде. На самом деле только один муравей, королева — это женщина, все остальные муравьи - мужчины. Это странно или, возможно, не так странно, но чтобы скрыть правду, муравья называют «она». Возможно, потому что муравей так мал, и назвать его «он» было бы против мужского эго. Слона называют «он». Льва называют «он». Если хотят указать на то, что это слониха, они добавляют «она» перед словом слон, или львица — тогда добавляют «она» перед словом лев, но в других случаях слово употребляется в мужском роде. Но бедный муравей… и, к сожалению, я выбрал его для этой истории.

Он или она, кем бы ни был муравей, философствует — возможно, муравей не может быть «она»; иначе, откуда бы взялась философия? Я никогда не встречал женщину, которая бы философствовала. Я знал много женщин, которые были профессорами философии, но, странно, даже эти профессора говорили только об одежде и картинах. Если какая-то женщина находится в комнате, они ее хвалят, если она отсутствует они осуждают ее. Философия была последним, о чем они думали. Для меня было странно, как они смогли стать профессорами, хотя вы могли подумать, что так и надо. Нет, они могут преподавать, потому что для этого не надо думать; на самом деле, это самое основное требование. Если вы думаете, вы не можете учить.

Один из моих профессоров был страннейшим человеком, какого я когда-либо встречал в университетском мире. На протяжении нескольких лет ни один студент не приходил в его класс, причина была в том, что он всегда начинал свои лекции вовремя, но никто никогда не знал, когда он их закончит.

В самом начале он говорил: «Пожалуйста, не ждите окончания, потому что ничто в мире не заканчивается. Если вы хотите уйти, вы можете это сделать, потому что в мире многие уходят, а мир все равно продолжается, Просто не тревожьте меня. Не спрашивайте меня: «Я могу уйти, сэр?» Никто так не спрашивает, даже когда умирает, поэтому почему вы должны спрашивать об этом бедного профессора философии? Дорогой, могу я спросить, почему ты пришел? Вы можете уйти, когда бы вы этого ни захотели, а я буду говорить до тех пор, пока у меня будут появляться слова».

Когда я приехал в университет, все сказали мне: «Избегай этого человека, доктора Дасгупту. Он просто сумасшедший».

Я сказал: «Это означает, что я прежде всего должен встретиться с ним, Я пришел в поисках действительно сумасшедшего человека. Он, правда, сумасшедший?»

Мне сказали: «Действительно сумасшедший. Он абсолютно сумасшедший, и мы не шутим»,

Я сказал: «Для меня огромное удовольствие узнать, что вы не шутите. Я могу сделать это для себя. Когда бы мне это ни понадобилось, я просто рассказываю самому себе прекрасные шутки и смеюсь, говоря: «Прекрасно! Никогда такого раньше не слышал».

Они сказали: «Этот парень, кажется, сам сумасшедший».

Я сказал: «Совершенно верно. Теперь скажите мне, где живет доктор Дасгупта».

Я пригнел к его дому и постучался в дверь. Там не было даже слуги. Он жил как бог: ни жены, ни слуги, ни детей, просто один. Он сказал мне: «Вы, должно быть, постучались не в ту дверь. Вы знаете, что я доктор Дасгупта?»

Я сказал: «Я знаю. Вы знаете, кто я?»

Он был старым человеком, просто посмотрел на меня сквозь свои толстые очки, а потом сказал: «Откуда я могу вас знать?»

Я сказал: «Я пришел это выяснить».

Он сказал: «Вы имеете в виду, что сами этого не знаете?»

Я сказал: «Нет».

Он сказал: «Боже мой! Два сумасшедших в одном доме! А вы намного ненормальнее меня. Входите, сэр и садитесь».

Он вел себя действительно уважительно. Не шутя, он сказал: «В этом университете никто не приходил на мои занятия на протяжении трех лет. На самом деле, я сам перестал туда ходить. Какой в этом смысл? Я провожу свои лекции в этой комнате, как раз, где вы сидите».

Я сказал: «Это действительно прекрасно, но для кого?»

Он сказал: «В атом-то и дело. Иногда я тоже спрашиваю: «Для кого?».

Я сказал: «Я приду к вам в класс, и вам все равно не надо будет приходить в аудиторию. Это почти на расстоянии одной мили от вашего дома. Я могу приходить сюда».

Он сказал: «Нет, нет, я буду приходить - это часть моего долга. Только одно, простите меня, хотя я могу начать свою лекцию вовремя — если она в одиннадцать часов, то я начну ее в одиннадцать - я не могу гарантировать, что я смогу окончить ее, когда через сорок минут прозвонит звонок».

Я сказал: «Я могу это понять. Как может бедный человек, который звонит в звонок, понять, что вы делаете? И не только вы, что делают все профессора всего университета? Если они прекращают, то глупцы. Звонок не знает, человек, который в него звонит, не знает - так почему же вы должны останавливаться? Если вы решите, что не будете останавливаться, тогда я тоже решу, если вы остановитесь, то я ударю так сильно, что вы можете не выжить».

Он сказал: «Что? Вы ударите меня?» Он был бенгальцем.

Я сказал: «Я просто говорю метафорически. Я тихонько прикоснусь к вашей голове, только чтобы напомнить вам, что вам не нужно беспокоиться о звонке».

Он сказал: «Тогда все хорошо. Вам не надо возвращаться в общежитие, вы можете жить в моем доме. Он очень большой, а я одинок».

В тот день я подумал о Масто. Он бы получил удовольствие от такого дома и такого человека с созерцательными глазами. В тот день я тоже вспомнил эту историю. Я снова расскажу ее, чтобы вы поняли:

Бог создал мир. Он закончил это дело за шесть дней. Последнее, что он создал, была женщина. Естественно, возникает вопрос: Почему? Почему он создал женщину последней? Конечно, феминистки скажут: «Потому что женщина — самое совершенное творение Бога». Очевидно, он создал ее после того, как приобрел опыт в создании мужчины. Мужчина — немного старая модель, естественно, Бог усовершенствовал его и сделал лучше.

Но у мужчин-шовинистов другой ответ. Они говорят, что Бог создал человека — как последнее свое создание, но потом человек начал задавать вопросы типа «Почему ты создал мир?» и «Почему ты создал меня?». И Бог так озадачился, что создал женщину, чтобы озадачивать мужчину. С тех пор Бог ничего не слышал от мужчины.

Человек приходит домой, хвост между ног, идет, чтобы купить бананы, и постепенно становится бананом: мистер Банана, Доктор Философии, Магистр Гуманитарных Паук, Доктор Литературы, и так далее. Но, по сути, мистер Банана полностью испорчен. Пожалуйста, не ешьте его. Даже не смотрите внутрь, иначе вы раскаетесь и немедленно начнете говорить: «Остановите колесо!» — колесо рождений и смерти - потому что кто хочет быть бананом? Но бананы могут быть хорошо одеты, в красивые одежды, возможно, сделанные в Париже. Мистер Банана может делать все что угодно. Он надевает прекрасный галстук, так, что не может даже дышать… такие тесные ботинки, что если вы увидите ноги мистера Бананы, то никогда не посмотрите на его лицо.

Я никогда не любил ботинки, но все настаивали, чтобы я носил их. Я сказал: «Что бы ни случилось, я не собираюсь носить ботинки».

То, что я ношу, в Индии называется чаппалы. Это не настоящие ботинки, даже не сандалии, они, по крайней мере, закрыты. И я выбрал оптимальные чаппалы — вы не сможете сделать их более открытыми. Арпи-та, делающая мне сандалии, знает, что невозможно сделать их более совершенными. Еще немного, и моя нога будет голой. Они и так сделаны по минимуму: только полоска, как-то удерживающая мою ногу в сандалии. Вы не сможете больше ничего убрать.

Почему я ненавижу ботинки? По простой причине, что они превращают вас в бананы. Конечно, мистер Банана, доктор Банана, профессор Банана, всевозможные бананы; леди Бананы, джентльмены Бананы… вы можете найти все разновидности, но они всегда начинаются с ботинок.

Вы когда-нибудь видели дам викторианского периода с их высокими каблуками? — такими высокими, что любой человек на ходулях упал бы, если бы попытался ходить на них. Почему их выбрали? Они были выбраны очень религиозным обществом, по очень нерелигиозной причине — порнографической потому что, когда высокие каблуки, ягодицы выступают.

Теперь никого не волнует причина, даже дамы продолжают делать это, думая, что они похожи на леди. Это очень не по-дамски. Они просто выставляют свои ягодицы и наслаждаются этим. И со своей обтягивающей одеждой, очевидно, они выглядят лучше, чем выглядели бы раздетыми, потому что кожа, кроме всего прочего, просто кожа. Если вам тридцать лет, коже тоже тридцать лет. Она видела, как прошло тридцать лет, и не может быть такой же гладкой, как новое платье. Л теперь портные совершают чудеса: они делают женщину такой искушающей, что Бог сам бы съел яблоко!

Вы понимаете, о чем я говорю? Это может потребовать немного времени. Даже Яшу не засмеялась. Потребуется немного времени. Да, змея бы не понадобилась, только одежда. Только обтягивающее платье для миссис Евы, и сам Бог съел бы яблоко, и ушел бы с миссис Евой — на вечер, я имею в виду.

Почему Бог создал женщину после мужчины? Мужчина-шовинист говорит, что мужчина — совершенное создание. Вы видели греческие и римские скульптуры мужчин, ко вы редко встречали женское обнаженное тело, только мужское. Странно. Что случилось с теми людьми? Разве они не могли видеть красоту в женщине?

Они были мужчинами-шовинистами настолько, что прославляли гомосексуальность больше, чем гетеросексуальность. Это прозвучит очень странно, потому что со времен Сократа прошло почти двадцать пять веков, но сам Сократ любил мужчину, а не женщину. Возможно, его жена Ксантиппа создавала ему столько проблем, что он забыл о женщинах и начал любить мужчин. Возможно, были другие причины.

Если однажды мне придется углубиться в психоанализ Сократа, то я смогу открыть вещи, которые никто бы не подумал затрагивать. Но мужчина-шовинист говорит, что Бог создал мужчину и только его, а из-за того, что мужчина был одинок и нуждался в компании, Бог создал Еву.

Это не правдивая история. Имя первой женщины было не Ева, ее звали Лилит. Бог создал Лилит, но Лилит создала с самого первого мгновения проблему.

Все началось так: Наступала ночь, садилось солнце, и была только одна кровать, ото и была проблема. Им не так повезло, как мне — у меня есть Ашиш; иначе он бы сделал — даже если бы страдал от головной боли — тем не менее, он создал бы прекрасную кровать. Но Ашиша там не было. На самом деле, там не было ни одного другого человека…

Мои часы остановились, только вчера я говорил об этом, и они остановились. Вы знаете, что часы имеют темперамент. Они останавливаются точно в одно и то же время. Л я говорил о других часах, метафорических часах, но кто объяснит этим часам, что я говорил не о них? Ночью я много раз говорю им: «Слушайте, вам не надо останавливаться. Я говорил не о вас - вы такие прекрасные часы…», но они не слушают.

О чем я говорил?

«Вы говорили о том, что у Евы не было кровати… или, что у Лилит не было кровати, Ошо».

Да. Борьба началась до того, как все пошли спать. Лилит была определенно создателем Женского Освободительного Движения, знают они это или нет. Она боролась. Она выкинула Адама из постели. Что за великая женщина! Адам снова и снова пытался выкинуть ее, но какой был смысл? Даже если бы ему это удалось, она вернулась бы, выгнав его.

Она сказала: «Только один человек может слать на этой кровати. Она не предназначена для двоих». Конечно, она не была создана богом для двоих; это не была двуспальная кровать.

Они спорили всю ночь, и утром Адам сказал Богу: «Я был совершенно счастлив…» Хотя это было не так, но все несчастье этой ночи помогло ему увидеть, что его прошлое было очень счастливым. Он сказал: «Я был так счастлив до того, как пришла эта женщина».

И Лилит сказала: «Я тоже была счастлива. Я не хочу существовать». Она была инициатором многих вещей. Возможно, она была первым настоящим патриархом Дзен, потому что она сказала: «Я не хочу существовать. Одной ночи достаточно для жизни, потому что я знаю, что это будет происходить почти каждую ночь, снова и снова. И даже если ты дашь мне двуспальную кровать, что это изменит? Мы все равно будем спорить, потому что вопрос таков: «Кто хозяин?» Я не могу позволить, чтобы это животное было моим хозяином».

Бог сказал: «Хорошо». В те дни — а это были дни в самом начале; на самом деле, это был первый день после создания. Это было воскресенье, в соответствии с христианством. Бог находился в воскресном настроении, поэтому он сказал: «Хорошо, я помогу тебе исчезнуть». Лилит исчезла, а потом он создал Еву из ребра Адама.

Это была первая операция, Деварадж, пожалуйста, пометь это. Бог был первым хирургом, признает ли его Королевское Общество или нет, не имеет значения. Он сделал великое дело. С тех пор ни один хирург не был способен на это. Из ребра он создал женщину. Но это оскорбительно, и я ненавижу эту историю. Бог не должен так себя вести. Только ребро…!

А потом, остаток истории. Каждую ночь Ева считает ребра Адама перед тем как лечь спать, чтобы быть уверенной в том, что все ребра на месте, и в мире нет больше ни одной женщины. Тогда она может спать спокойно.

Странно… если бы были другие женщины, почему она не смогла бы спать спокойно? Но мне не нравится такой конец Во-первых, она очень по-мужски шовинистична; во-вторых, очень небожественна; в-третьих, слишком основана на фактах. Вещи должны быть только обозначены.

Масто спросил меня: «Каков твой вывод?»

Тогда я сказал: «Мой вывод таков, что Бог первым создал мужчину, потому что он не хотел никакого вмешательства, когда он создавал». Это очень хорошо известное высказывание на Востоке. У него нет ничего общего со мной, но оно мне так понравилось, что я могу почти сказать, что оно принадлежит мне. Если любовь может сделать что-то чьим-то, тогда оно мое. Я не знаю, кто первый сказал это, и я не хочу знать.

Я также сказал Масто: «С тех пор, ничего о Боге не слышно. У тебя есть что-нибудь новое об этом бедном старике? Он уволился? Он забыл свое создание? Разве у него нет любви и сострадания к тем, кого он создал?»

Масто сказал: «Ты всегда придумываешь странные вопросы из-за таких абсурдных историй, а потом ты заставляешь их звучать осмысленно. Не удивлюсь, если однажды ты станешь писателем».

Я сказал: «Никогда. Этим занимаются намного более талантливые люди. Я нужен где-то еще, где никто больше не заинтересован, потому что я думаю интересоваться только Богом».

Масто был шокирован. Он сказал: «Богом? Я думал, ты не веришь в него».

Я сказал: «Я не верю, потому что я знаю, и я знаю это настолько глубоко, что даже если ты отсечешь мне голову, я все равно скажу: «Я знаю». Меня может не быть… раньше меня не было… Он был, и он будет».

На самом деле, сказать «он» неправильно. На Востоке мы говорим «оно», и это звучит великолепно. ОНО, написанное заглавными буквами, дает настоящее значение словам Будды, высказываниям Лао Цзы, молитвам Иисуса. «Он» снова ориентируется на мужчину, а «он» — это не «она».

Я слышал… вы могли еще не слышать, потому что это принадлежит будущему. Это будущая история. Папа-поляк умирает, и, конечно, отправляется на небеса. Он спешит увидеть Бога, и так же быстро, как он попадает на небеса, возвращается он еще быстрее — плача и причитая. Святые Петр, Павел, Фома, и все остальные святые собираются и говорят: «Не плачь, не причитай. Ты хороший человек, и мы понимаем твои чувства».

Папа закричал: «Что вы понимаете? Вы знаете, что он, во-первых, не белый, он негр? А во-вторых, еще хуже: он даже не он, он - это она».

Бог ни он, ни она — но поляки это поляки. Вы можете сделать их Папами, но это не имеет никакого значения. Бог создал мир не в соответствии с взглядами мужчин-шовинистов или женщин-феминисток. Их точки зрения прямо противоположны.

Он создал женщину как совершенную модель, и, конечно, каждый художник верит, что она совершенная модель. Если вы увидите их картины, вы тоже поверите, что она совершенна. Но, пожалуйста, остановитесь здесь. Не затрагивайте настоящую женщину. Картины — это хорошо, статуи тоже, но настоящая женщина несовершенна, какой она и должна быть.

Я не имею в виду ничего унизительного. Несовершенство - это закон самой жизни. Только мертвые вещи совершенны. Жизнь, по необходимости, несовершенна. Женщины несовершенны, мужчины несовершенны, а когда встречаются дна несовершенства, вы можете понять, что в результате получится.

«Вот мои выводы», - сказал я Масто, - «Что Бог создал мужчину, а тот начал задавать философские вопросы. Бог создал женщину, чтобы она занимала мужчину». С тех пор мужчина покупает бананы, и по дороге домой он так устает, что, хотя его жена хочет обсуждать великие вещи, он просто хочет скрыться за «Таймс» или за другой газетой. Он постоянно на бегу из-за женского «сделай то, сделай это».

Странно, что женщинам позволена работа учителя, хотя им не позволено работать во многих других областях. Возможно, в атом есть логика. Хорошо заботиться о бедных мальчиках, пока это не слишком поздно, и, кроме всего, они всегда дрожат перед женщиной, постоянно боясь ее. С тех пор Бог всегда наслаждался наблюдением за всей ерундой, которая происходит в мире, созданным им за десять дней.

Будды пытаются как-то дать вам мимолетное впечатление того мира расслабления, который существовал до того, как начался мир и все его беды. Даже сейчас возможно просто сделать шаг в сторону. И выйдя из потока, вы неожиданно начинаете смеяться; Бог или не Бог, это была всего лишь история. Я сказал Масто: «Пока кто-то не выйдет из обыденного потока жизни…»

Я хотел попрощаться с этим человеком, но хорошо, что не смог. Столько еще связано с ним, и все это может отражать многое другое. Жизнь всегда проста и сложна, так проста, как капля росы, и так сложна, как капля росы, потому что капля росы может отражать все небо, и содержать в себе все океаны. И, конечно, она не будет существовать вечно… возможно, всего несколько минут, а потом навсегда исчезнет. Я подчеркиваю «навсегда». Тогда нет возможности, чтобы она вернулась, со всеми своими звездами и океанами. Столько связано с Масто…

Всякий раз, когда я хотел плакать, я просил Масто сыграть на вине. Это было просто, не требовалось никакого объяснения; никто не спрашивает вас, почему вы плачете. Вина такова, что просто задевает ваши глубины. Но его упрямство заставило меня рассказать вам эту историю, потому что он обычно говорил мне: «Пока ты мне не расскажешь историю, я не буду играть». Я рассказывал ему историю, и тогда приходило время, чтобы он играл… но только я мог слышать это. Хорошо, что до сих пор только я могу слышать.

Дайте мне всего десять минут, чтобы услышать это. Я наслаждаюсь этим так же, как наслаждался Адам.

Сколько времени мы находились в этой старинной воловьей повозке? Кто-нибудь может выяснить?

«Всегда, Ошо».

Тогда еще одну минуту, и вы можете остановиться.

Это хорошо. Нельзя хотеть растянуть что-то прекрасное; нужно быть способным окончить и это. Я знаю, что вы можете продолжить, но нет — мой врач запрещает мне есть слишком много всего. Он хочет, чтобы я уменьшил свой вес, а если я буду сидеть на вашей диете, тогда Иисус…!

Теперь вы можете закончить.






 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх