Загрузка...



ОДИНОЧКИ

Странный Медведь чувствовал себя вполне уверенно вдали от племени. Обычно в стороне от общего лагеря жили только изгнанники, ибо одинокое существование в диком мире было тяжелейшим испытанием для человека. Но Медведь твёрдо знал, что его покровитель из мира духов всегда предупредит об опасности, поэтому ничего не боялся.

Одной из неприятных сторон такого уединения была опасность потерять костёр, за ним нужен был постоянный присмотр, так как огонь мог угаснуть, а разводить его трением – занятие не из лёгких. В лагере всегда были хранители огня. В те годы индейцы ещё не знали, что у белых торговцев были спички, и разжигали огонь во всех жилищах от общего костра.

Под конец месяца Странный Медведь столкнулся с ещё более серьёзным вопросом, о котором прежде никогда не задумывался. У Шагающей Лисицы начался Лунный Цикл. В обычной ситуации она ушла бы из семьи в специальную палатку, где под руководством мудрых старух ежедневно проходила бы очищение, ведь выходившая из женщины кровь выносила из организма нечистоты и пробуждала к жизни злых духов. За хозяйку осталась бы её сестра или мать. Сейчас же с ними никого не было.

Медведь сидел напротив жены и не решался что-либо предпринять. За женскую работу воин не мог взяться ни при каких обстоятельствах. Единственным исключением был период беременности жены, когда даже самые гордые мужчины принимались собирать хворост для очага и помогали устанавливать типи.

– Я не знаю, как поступить, – опустил он голову.

– Я буду продолжать заниматься домашними делами, – сказала Лисица, – а ты каждый вечер будешь устраивать мне палатку для потения, где вода и огонь очистят меня… Мы будем ежедневно молиться Великой Силе, чтобы она охранила нас от злых демонов…

В этот день и появился Молодой Волк.

Он остановил коня на расстоянии одного полёта стрелы от одинокой палатки и долго стоял, глядя на то, как Шагающая Лисица хлопотала над расстеленными шкурами. Он выкрасил лицо в чёрный цвет, и это означало, что его сердце пылало местью. Часть его волос была распущена сзади, а часть была свёрнута в большой пучок, нависший над самым лбом.

Первый его визит растянулся на два дня, и Странный Медведь не решался уехать за мясом. Когда же фигура всадника стала его раздражать, он взял ружьё, запрыгнул на своего пятнистого жеребца и поскакал в сторону Молодого Волка. Женщина с волнением следила за его действиями. Медведь на ходу поднёс приклад к плечу и выстрелил. Соперник поспешно скрылся за холмом, но Медведь последовал за ним, дабы убедиться, что покинутый муж не притаится где-нибудь в кустах.

Во второй раз Молодой Волк подъехал ко входу в палатку, рассчитывая ворваться внутрь и убить обидчика. Но Странный Медведь издалека заметил его приближение и скрылся в густой тени рощи. Когда же Молодой Волк спрыгнул с лошади, он во весь дух понесся к своему жилищу, держа в руке лук со стрелами. Налетев на незваного гостя, он отхлестал его своим луком и погнал прочь, не позволяя сесть на коня.

На третий раз Молодой Волк выждал, когда Медведь покинул типи, и, войдя внутрь, схватил бывшую жену за волосы. Лисица пыталась вырваться, крича, что Волк никчёмный и трусливый мужчина, но он не обращал внимания на её громкие речи и тащил брыкающееся тело к выходу. Несколько раз он сильно ударил женщину по голове, чтобы усмирить её пыл.

Странный Медведь остановился, отъехав совсем недалеко. Перед его лошадью возникла рогатая чёрная фигура.

– Возвращайся, – велел голос, и индеец понял, что медлить нельзя.

Стремительно выехав на лужайку, где стояла его палатка, он увидел, как Молодой Волк забросил бесчувственную женщину на лошадь, а сам направился к табуну, чтобы выбрать для себя другого коня. Медведь ударил своего жеребца пятками и на скаку достал из-за спины лук и стрелы. Его страшный хриплый вопль вонзился в холодный осенний воздух, как острый нож.

Молодой Волк оглянулся и прыгнул к ближайшей лошади. Он едва вскочил ей на спину, как Странный Медведь подлетел к нему и с расстояния двух шагов пустил стрелу. Она с резким звуком воткнулась Молодому Волку под рёбра и вылезла кровавым наконечником из его спины. Индеец вскрикнул и сильно качнулся, не успев даже взяться за оружие. Его глаза широко распахнулись и вперились в страшную рану, из которой брызгала кровь. Крупные капли пота оросили лицо Молодого Волка, покрытое жирным чёрным слоем краски. Странный Медведь осадил жеребца и через плечо выстрелил ещё раз. Тетива звонко фыркнула, и оперённое древко впилось под левую лопатку Молодого Волка. Наконечник пробил болтавшуюся кожаную ленту, вплетённую в волосы индейца, и пригвоздил её к мускулистой спине. Запрокинутая голова Молодого Волка так и застыла, словно пристёгнутая к спине. Кровавые капли разбрызгались по надувшимся мышцам.

Медведь схватил окровавленного противника за волосы и сбросил с лошади. Тот закатил глаза, и из горла его полилась сиплая, едва слышная песня. Молодой Волк прощался с миром и просил умерших предков встретить и проводить его по Тропе Призраков.

Странный Медведь простёр руки к небу и поблагодарил Великого Духа за подаренную ему победу. Оглянувшись, он увидел Шагающую Лисицу. Она сползла с лошади, поперёк которой забросил её бывший муж, и села в траву, поджав ноги. Из-под волос по её лбу сочилась кровь. Позади женщины в воздухе различались контуры гигантского всадника с большими рогами на голове. Прозрачная фигура всадника была неподвижна, и через неё насквозь пролетали сорвавшиеся с деревьев желтоватые листья. Один из паривших в воздухе листьев зацепился за жезл в руке Духа, потрепетал на нём, но призрачный контур растаял, и лист продолжил свой полёт.

– Почему ты не скажешь ничего? – крикнул Медведь своему невидимому помощнику, но не услышал ни слова в ответ.

Шагающая Лисица тяжело подняла голову, думая, что вопрос обращён к ней, но промолчала, не в силах вернуться в чувства после полученных ударов.

Вечером она села возле мужа и положила голову ему на плечо.

– Мы прогневали духов, – сказала она, вперив взгляд в полыхающий костёр. – Я навлекла на наш дом беду, когда осталась здесь, будучи нечистой. Я навлекла на тебя беду, мой любимый муж. Ты убил человека из своего племени…

После этого случая Странный Медведь решил перебраться в лагерь, чтобы не рисковать больше: слишком лёгкой добычей могла стать Шагающая Лисица для любого проходящего отряда, а он не мог постоянно находиться рядом. Да и сам он тосковал без людей.

В день, когда он велел Шагающей Лисице свернуть палатку, к нему пришёл Медвежий Бык. Он не явился, как обычно в виде чёрной фигуры, а только заговорил откуда-то со стороны.

– Ты хорошо делаешь, что возвращаешься к людям.

– Лисице тяжело одной, – ответил индеец.

– Это правда, но не в том причина. Я знаю твои мысли, – сказал Дух, – не пытайся выглядеть более суровым, чем ты есть. Ты просто боишься за жену. Это хорошо. Значит, в тебе есть чувства не только бойца, значит, ты доверишь её людям. Ты не должен забывать о своём народе. Я пришёл к тебе впервые, когда ты был совсем мальчиком, чтобы помочь тебе занять положенное место среди людей, а ты покинул племя… Зачем? Ведь ты ничего не боялся. Или ты думаешь, что уединение сделает тебя особенным? Не надейся, Медведь. Человек закаляется, живя среди себе подобных. И не забывай, что народ – это дом, в котором обитает часть твоей души…

– Ты считаешь, что я зря забрал чужую женщину? – спросил Медведь, глядя в серый воздух перед собой.

– Нет. Твои люди привыкли поступать так с древних времён. Мужчина должен получить ту женщину, которая создана для него Великим Духом. Если бы Лисица не хотела уйти с тобой, тогда я бы посоветовал тебе не связывать себя с ней… Жаль только, что ты убил человека своего племени… Это дурно… Ещё хуже то, что ты пустил в него три стрелы, когда достаточно было одной. Ты взращиваешь в себе злобу и ненависть, а ведь их в тебе достаточно… Ты оставил род Куропатки, не нарушив никаких законов племени. Теперь же ты возвращаешься, неся на плечах груз тяжкого преступления…

Внезапное невидимое движение свернуло перед Странным Медведем серый воздух в клубок и прикоснулось к лицу дикаря широкой и стремительной рукой ветра. Индеец глубоко вздохнул. Распущенные длинные волосы всколыхнулись иссиня-чёрной волной и опять опустились на голые плечи Странного Медведя.

– Когда придёшь к людям, посети дом шамана, который тебе покажется подходящим для разговора, нужного тебе…

– Нужного мне? – не понял мужчина, но больше не услышал ни слова.

Приготовив свои личные вещи, Странный Медведь приблизился к Шагающей Лисице и сказал, что скоро она встретится со своими друзьями. Она ласково улыбнулась в ответ, испытывая глубокое облегчение и нетерпение. Они отправлялись к своему народу.

В конце каждого лета разрозненные общины Лакотов сливались в крупные деревни для проведения большой охоты на бизонов. Странный Медведь направился со своей женой в стойбище Плохой Раны. Сперва он немного беспокоился, что, помимо рода Куропатки, к Плохой Ране могли присоединиться и люди Красной Воды, среди которых было немало родственников Молодого Волка. Но, поразмыслив, он пришёл к выводу, что никто не должен был беспокоиться о судьбе погибшего, кроме Птицы-Которая-Охраняет-Гнездо, ведь убитый Странным Медведем индеец порвал со своей общиной. А среди Куропаток этот воин не успел занять должного положения.

Так или иначе, Странный Медведь намеревался присоединиться к соплеменникам дней через семь.

Но уже на второй день пути им пришлось надолго остановиться. Он обнаружил свежие следы лошадиных копыт. Велев жене укрыться в густой роще между крутыми склонами и присматривать за табуном, Странный Медведь пешком направился к заросшей возвышенности, откуда он мог скрытно осмотреть пространство перед собой. Подкравшись к сильно сплетённому кустарнику, он сразу заметил тех, чьи пони оставили следы на влажной после дождя земле.

Шесть индейцев из племени Волков. Все бриты наголо, головы выкрашены в чёрный цвет. Они стояли подле своих лошадей метрах в пятидесяти от укрытия Странного Медведя, повернувшись к нему спиной, и что-то негромко обсуждали. Передний держал копьё, изогнутое сверху крюком и обёрнутое по всему древку кожей с заметными остатками белого лебединого пуха. На верхушке крюка были вертикально прицеплены перья ворона, укреплённые в форме короны, а с конца укрючины свисал хвост бизона. Такое копьё указывало, что индейцы принадлежали военному обществу Чёрных Голов. Сильные и опасные противники. Странный Медведь хорошо знал это. От их рук пал не один десяток славных бойцов, с которыми он был связан узами дружбы и родства.

Черноголовые люди внезапно зашевелились, двое из них отошли в сторону и быстро возвратились, неся на руках неподвижное тело ещё одного соплеменника. Он был мёртв.

Странный Медведь лежал неподвижно. Умение оставаться невидимым было доброй третью умения индейца воевать. Неподвижность делала живого человека неприметным, скрывая от острого вражеского взгляда, который сулил смерть.

Черноголовые усадили покойника на лошадь, двое воинов тоже сели верхом и поскакали рядом с мертвецом мелкой рысью, поддерживая его с обеих сторон. Убитый сотрясался всем телом, голова его сильно болталась и временами падала на окровавленную грудь. Стоявшие Волки пронзительно пели.

Странный Медведь понял, что Поуни пытались вернуть своего товарища к жизни. Ему и раньше доводилось видеть, как лекари и шаманы иногда усаживали только что убитого человека на коня, чтобы растрясти его душу и напомнить ей, что в теле остались силы для жизни. Ещё они иногда сильно растирали покойнику живот и даже клали на него нагретые камни. Но лишь однажды Странный Медведь стал свидетелем, как мертвец ожил после того, как его долго попеременно опускали в ледяную воду и прокатывали по его телу горячие камни.

Убитый воин Волков, вся грудь которого была покрыта запёкшейся кровью, не оживал. Странный Медведь воспользовался тем, что внимание врагов сосредоточилось на мёртвом всаднике, и медленно пополз прочь, то и дело подолгу замирая возле мшистых валунов.

Добравшись до укрытия Шагающей Лисицы, он велел ей оставаться на месте и следить за лошадьми. Сам же он устроился на поросшем кустами холме, чтобы иметь возможность следить за врагами, если они внезапно двинулись бы в его сторону. Уезжать он не мог, потому что его табун поднял бы заметный шум. Приходилось ждать.

Впервые в голову ему закралось сомнение, нужно ли одному человеку так много лошадей. Подобные мысли не имели права появляться в уме воина, иначе они разрушили бы основы мужской психологии. Но их неясная тень уже упала на сердце Странного Медведя. Конечно, каждый конь имел свои особенные свойства: один был предназначен для охоты, другой лучше вёл себя во время боевых схваток, третий предназначался для длительных переходов во время кочевий и тащил за собой волокуши с грудой домашних вещей. Но табун… Сейчас он – обуза, он угрожает привлечь внимание врагов, которые явно превышают силой. Не бросить ли его, умчавшись с Шагающей Лисицей на двух быстроногих скакунах? Но эта мысль пролетела в голове Странного Медведя стрелой и сию же секунду исчезла без следа.

Прошло несколько часов, прежде чем люди с чёрными головами решили покинуть свою стоянку, положив покойника поперёк лошади и предварительно завернув его в одеяло. Странный Медведь невольно вздохнул с облегчением. Теперь дорога была свободна. Можно было гнать лошадей дальше.

Шагающая Лисица широко улыбнулась, завидев, как её муж вальяжно откинулся на коне и спрятал лук в колчан.

– Скоро мы будем у своих, – довольно сказала она.

– Да, – ответил мужчина, но взгляд его потух, словно что-то сильно томило его сердце.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх