Загрузка...



РАНДЕВУ

Лошадиная Река впадала в Зелёную Реку на полпути к Верхней Долине. В те годы, когда индейцы и трапперы активно промышляли пушниной, долина между этими двумя речушками была сплошь покрыта деревьями и валежником. В 1832 году капитан Бонневиль рискнул возвести там торговый пост, который горные охотники назвали Чепуховым Фортом, считая, что место было чересчур высоким, да и зимы в том месте слишком суровы. И небольшое деревянное укрепление с обмазанными глиной стенами вскоре опустело.

Именно к этому заброшенному строению Джек-Собака намеревался добраться прежде других, но замешкался в деревне Оглалов, так как Скотт впервые решил взять с собой на Рандеву жену с сыном. Мысль эта посетила его перед самым отъездом, и сборы отложились на день. Шутя он предложил Медведю присоединиться к ним, и тот, к всеобщему удивлению, согласился. Первые два дня с ними ехали ещё пятеро Оглалов, не спрашивая, куда и зачем направлялись трапперы. Эти индейцы просто сели верхом и поскакали следом, как бегут без всякой причины собаки за уезжающими гостями. Лишь когда они выяснили, что место, куда собрались их друзья, будет переполнено Змеями, бесконечно враждующими с Лакотами, они повернули обратно.

Остался Медведь. Он ехал молча и напряжённо всматривался в горы перед собой. Ему предстояло увидеть и понять что-то важное… Интересно, сколько Бледнолицых бродило по этой земле, какие они, все ли похожи на этих двоих?

– Близко уже, – довольно ухмыльнулся Джек-Собака и откинулся в скрипящем седле.

Всё пространство впереди было заполнено лесистыми склонами холмов. Въехав на гребень ближайшего из них, всадники остановились. Внизу сверкала полоска реки, за ней раскинулась зелёная долина, усеянная тёмными пятнами кустарника. А ещё дальше дрожали в прогретом голубом воздухе силуэты угрюмых утёсов. Вдоль реки протянулся длинный ряд индейских палаток, которые с далёкого расстояния в ярких солнечных лучах казались белоснежными. Различались снующие человеческие фигуры. Индейцы и белые перемешались в единую массу.

Ближайшая группа, которую они проехали, сидела на земле, расположившись по кругу, и увлечённо играла в “руки”. В центре лежал мешочек с бисером, горсть пуль, пара охотничьих ножей. Это предназначалось очередному победителю. Водившему игроку предстояло отгадать, у кого из сидевших по кругу был зажат в кулаке крохотный кусочек дерева, который незаметно передавался из рук в руки. За таким азартным занятием многие нередко проводили целый день.

Медведь настороженно оглядывался. Повсюду бродили индейцы из племён Плоскоголовых, Змей и Проткнутых Носов. Их собралось несколько тысяч. Стольких врагов сразу Медведь не видел никогда. Это было похоже на сходку разных общин Лакотов в общий лагерь. Индейцы пели и танцевали, разбившись на маленькие группы, отовсюду доносился смех. Бородатые белые люди в грязных куртках из грубой замши плясали бок о бок с голыми дикарями. Тут и там шёл бойкий обмен товарами. Стойкий запах завис над поляной, где в огромном количестве были разложены дублёные шкуры и ремни из кожи бизона. Возле мешков с сушёным мясом лежали кровавые куски только что разделанных оленьих туш. Куда ни глянь, весело переговаривались женщины, раскладывая на пёстрых одеялах ярко расшитые мокасины. Дымились костры, валил пар от покрытых копотью котлов, в которых бурлил обед.

Жители Дальнего Запада могли есть без конца. Если позволяли обстоятельства, то охотник съедал за ужином до четырёх килограмм мяса, затем спал пару часов, пробуждался и вновь садился есть. Никто не знал, что такое плохой аппетит. Бродившие повсюду олени, антилопы, лоси и горные бараны гарантировали сытное кушанье в любое время суток, нужно было лишь уметь подобраться поближе к этим чутким рогатым красавцам.

Охотники Скалистых Гор были людьми особой породы. Крепкие, выносливые, суровые. При этом они всей душой любили тот дикий край, иначе ни один из них не остался бы там жить, окружённый неизвестностью и дикарями, дружелюбие которых могло в любую минуту смениться яростной ненавистью. Пожалуй, именно любовь к вольным просторам и страсть к кочевой жизни делали их людьми привлекательными в глазах большинства новичков, несмотря на невежество охотников, а зачастую и тупость.

– Поставим типи ближе к центру, – сказал Джек, посмотрев на Мэгги, – вон там есть хорошее местечко. И оставь вход распахнутым, пусть входят все желающие.

Девушка кивнула головой и оглянулась. На волокушах, где был сложен весь домашний скарб, сидел Дик Лунный Свет, вцепившись ручонками в оборудованный над ним каркас из ивовых прутьев, который оберегал его от возможного падения. Мальчик улыбался и ощупывал глазами все предметы, проплывавшие мимо него.

– Мато, – обратился Джек к Медведю, – ты пока не отлучайся от нас далеко. Слишком много тут Змей. Пусть они свыкнутся сперва, что среди них есть Лакота, пусть выкурят с нами трубку у костра, успокоятся.

Тот спокойно кивнул и сел на землю, скрестив ноги.

Неподалёку пятеро Плоскоголовых пронзительно пели, стуча по барабану, на котором были развешано много маленьких колокольчиков. Чуть поодаль группа индейцев стреляла из лука, состязаясь в быстроте. Каждый из них старался выпустить как можно больше стрел, покуда первая из них не упала на землю. Для этого первая стрела запускалась как можно выше. Мужчины были раздеты почти донага, оставшись лишь в набедренных повязках, чтобы одежда не сковывала движений. Длинные волосы были заплетены в косы и туго связаны на затылке. Коричневые тела живописно изгибались, когда лук натягивался, прекрасно развитые мышцы вздувались и сверкали на солнце, когда рука стрелявшего молниеносно выхватывала стрелу из висевшего за спиной колчана.

Медведь с интересом следил за ними и чувствовал, как в нём пробуждался азарт спортсмена. Сам он в подобных состязаниях успевал выпустить восемь стрел. Победителем пока оставался Плоскоголовый, выпустивший шесть стрел. Страсти накалялись. Подходили новые желающие показать своё умение. Испытал свои силы и какой-то траппер, но под дружный смех зрителей отложил лук, не успев пустить вторую стрелу. Женщины напевали что-то своё, когда выходил очередной участник.

Медведь поднялся и шагнул было к стреляющим, желая поучаствовать в соревновании, но в этот момент что-то случилось, и индейцы подняли страшный крик. Они принялись размахивать руками и быстро разделились на две группы. Голоса женщин слышались громче остальных. Медведь снова сел, решив, что не стоило приближаться к своим разбушевавшимся врагам, так как они с лёгкостью обратили бы своё раздражение против него. Но вспыхнувшая ссора вскоре утихла, и Плоскоголовые разошлись.

До его слуха доносились только чужие языки. Это был странный мир, в котором Медведь не понимал ни слова. Это была страна врагов.

Когда вернулся уходивший куда-то Рэндал, жена дала ему поесть и села рядом с ним. Медведь внимательно смотрел на сестру, изучая её взгляд и жесты. Кем был для неё этот светловолосый мужчина, давший жизнь её сыну, ласкавший её ночами, приносивший ей мясо с охоты и красивые одеяла из таких больших лагерей белых людей? Похоже, что она успела наделить его всеми лучшими качествами, которыми обладали воины её родного племени, хотя он никогда не привозил вражеских скальпов и не отправлялся с её соплеменниками в военные походы. Она считала его не просто сильным, каким в её глазах был настоящий воин, но гораздо более могущественным и важным. Он дарил ей платья, о которых другие девушки в племени не могли даже мечтать. Ей не приходилось бесконечно мездрить шкуры, чтобы шить из них одежду, хотя она с удовольствием выделывала кожу, чтобы сшить мужу мягкую куртку и мокасины. Как и все женщины, она ставила палатку, собирала поклажу в дорогу, разводила костёр и всегда имела наготове что-нибудь к обеду. Ей нравилось ухаживать за ним, потому что он был ласков, никогда не бил её и очень много разговаривал с ней, несмотря на то, что она ещё едва понимала английскую речь.

Рэндал Скотт сильно изменился характером с момента первой встречи с трапперами. Шесть лет жизни в краю, не знающем милосердия, оказали влияние на самые стойкие привычки, привезённые из мира цивилизации. Теперь вид растерзанных мертвецов не приводил Рэндала в дрожь. Его одежда впитала в себя пороховую вонь многих кровавых стычек с дикарями. Он учился выживанию в пустынной прерии и среди крутых утёсов у Джека-Собаки, Джима Бриджера и Джо Мика. Под конец первого года своего пребывания на Западе он бок о бок с Саблетом и Кэмпбелом рубил деревья для постройки форта Вильям. Он был одним из тех, кто вместе с Бриджером уничтожил деревню воинственно настроенных Банноков, после чего к трапперам пришла выкурить трубку дряхлая старуха, плача, что все мужчины племени погибли. Вместе с другими охотниками он снял шапку с головы в знак глубочайшего восхищения и уважения, когда доктор Уайт и доктор Спалдинг привезли на Рандеву 1838 года своих белокурых невест. Как ещё могли выказать грязные и пропахшие потом мужчины своё почтение? Кто-то достал американский флаг и запел гимн. Потрясённые нежным обликом светлокожих незнакомок индейцы устроили в тот день колоссальный парад.

Рэндал умел веселиться, умел быть спокойным, умел собирать всё своё внимание в нужный момент. Но сейчас он сидел перед костром непривычно возбуждённый. Медведь не видел его таким никогда. Рэндал выглядел больным.

– Что беспокоит Ичи-Мавани? – спросил о нём Медведь Джека.

– Ты не поймёшь, – пожал плечами Собака. – Один человек показал ему маза-скази, золото. Жёлтый металл дурно влияет на него, насылает болезнь на его сердце.

– Странно. Это лишь металл. Он бывает в маленьких кусочках и в виде песка, но в нём не живёт злой дух.

– На некоторых белых людей маза-скази действует хуже самого злого духа.

Медведь поднялся и, шагнув к Рэндалу, сел перед ним и заглянул в его глаза. Тот странно дёрнулся и вдруг застыл. На несколько мгновений Рэндал перестал видеть что-либо вокруг себя, шумный людской говор, топот лошадей и индейские песни провалились в тишину. Перед глазами возник грубо сколоченный сарай, возле которого ковырялись в земле грязные фигуры, затем вспыхнула на солнце вода и тут же окрасилась кровью.

Джек-Собака наблюдал за приятелем, разинув рот. Затем Медведь поднялся во весь рост. Встал и Рэндал, помотав головой, словно сбрасывая что-то с себя. Индеец сделал отрицательный жест рукой и сказал твёрдо:

– Хечон шни йо. Эчи чийе. Не делай этого. Я тебе не советую.

– Токхечаэ? Почему? – удивился Скотт и сию секунду повернулся к Джеку. – Да и чего не делать? О чём он?

Джек-Собака озадаченно смотрел на стоявших друг перед другом индейца и траппера и ничего не понимал. Происходило нечто более тонкое, чем мог воспринять обычный человек. Джек хмыкнул, сплюнул, помусолил пальцами свою седеющую бороду и что-то стал выспрашивать у Медведя. Рэндал понимал лишь отдельные слова в бурном диалоге и с нетерпением ждал разъяснений от товарища.

– Одним словом, старина, он говорит, что золото для тебя означает смерть. Есть вещи, к которым некоторым людям даже приближаться нельзя. Похоже, для тебя это золото. Лучше я не смогу растолковать тебе, извини…

– Почему? Токхечаэ? – вновь повернулся Рэндал к Лакоту, и его глаза были полны горячего недоумения.

– Токхечинйан эчанун ойакихи кейаш, лухакте шни. Поступай по своему усмотрению, но у тебя этого не будет. – Индеец ткнул Рэндала указательным пальцем в грудь и вернулся на своё место.

Некоторое время висела пауза, затем Рэндал тоже опустился на землю, проворчал что-то вроде “дурак” и принялся доедать то, что оставалось у него в плошке.

Вечером перед их палаткой столпились возбуждённые Змеи и Плоскоголовые. Размахивая руками, в которых были стиснуты боевые дубинки и луки со стрелами, дикари вызывали к себе Медведя. В сгустившемся сумраке они смотрелись плотной массой. Их глаза блестели. Они хорохорились, стучали себя в грудь, очевидно похваляясь собственной храбростью.

Почти сразу, едва зашумели голоса снаружи, из типи шагнул Джек-Собака с ружьём в руке и демонстративно высморкался под ноги столпившимся туземцам. Следом вышел Рэндал, недовольно сдвинув брови и похлопывая ладонью по прикладу карабина. Сквозь индейцев протолкнулся кто-то из трапперов.

– Что стряслось, дружище? Что это их распирает?

– Похоже, эти парни решили разорвать на куски нашего приятеля, – проворчал в ответ Джек. – Он ведь – Сю.

За их спинами появился Медведь. Его лицо казалось высеченным из камня, ни единый мускул не дрогнул, выдавая волнение. Он стоял неподвижно, и взгляд его был устремлён куда-то сквозь фигуры кричавших, словно не видя их. Можно было лишь догадываться о чувствах, которые обуревали этого отважного воина, прошедшего через десятки сражений и свалившего не один десяток врагов.

– Раздери меня дьявол, если я когда-нибудь видел подобную выдержку! – воскликнул прибежавший траппер. – Этот кремень, пожалуй, будет не по зубам Змеям… Они сейчас лопнут с досады, что он не обращает на них внимания, или пусть меня называют желторотым в подобных делах!

– Ладно! – повысил голос Джек и направил на дикарей жерла своей двустволки. – У вас хорошие громкие голоса и прекрасно подвешенные языки, вы это здорово доказали. Теперь можете отправляться к своим скво и заняться более полезным делом, чем сотрясать воздух перед нашим домом, потому что мне это не нравится. Если вы этого не понимаете, то я запросто вам объясню другим языком.

Он сделал пару шагов к ближайшему индейцу и приставил стволы к его покрытому жиром лбу. Тот застыл. Позади Джека стоял, приложив приклад к плечу, Рэндал и медленно переводил ствол карабина с одного краснокожего на другого.

– Здесь мирный лагерь, – продолжал Джек, слегка надавливая оружием на лоб своей жертвы. – Мы приехали с другом… Он наш друг, понятно? Если хотите воевать с ним, воюйте и с нами. Или вы встречались с нашим другом в бою и позорно бежали, а теперь хотите наброситься на него всей стаей?

Тут Джек проворно перескочил к другому индейцу и приложил ружьё к его горлу.

– А разве ты, Прыгающая Птица, не воевал против меня раньше? Ты не помнишь, как твой топор разбил мне плечо? Но то была война. Затем мы стали дружить. Разве я приходил в дурном настроении к твоему дому после того? Разве злился я на тебя?… Здесь мирный лагерь, а вы пришли к нашему дому требовать смерти нашего друга!… Повторяю, что вам придётся сперва побеседовать с нами…

Те индейцы, которые понимали английскую речь, торопливо переводили слова белого охотника остальным. Бородатые звероловы привыкли хладнокровно встречать опасность в любых ситуациях, помня, что территория, где они занимались ловлей зверей, кишела дикарями. Индейцы знали характер Бледнолицых охотников. Они не раз имели возможность оценить их выдержку и ловкость. Нередко случалось, что двум трапперам приходилось сдерживать отряд в сотню индейцев до прихода подмоги. Они становились спиной к спине и держали на прицеле всякого, кто осмеливался приблизиться к ним. Стрелы индейцев не могли достать людей с огнестрельным оружием, если дикари держались на расстоянии безопасном, чтобы не попасть под пулю. Трапперы же никогда не стреляли одновременно, всегда держа одно из ружей наготове, покуда другое перезаряжалось. А стрелять они умели отменно.

Мало-помалу сгрудившиеся стали расходиться, и вскоре никого не осталось перед палаткой.

– Теперь, я думаю, самое время отправиться посмотреть на танцы и самим пошаркать мокасинами, – повернулся Джек-Собака к Медведю и улыбнулся. – Там очень весело…

Медведь посмотрел на испуганную сестру, которая выглядывала из палатки, и сказал ей:

– Не бойся, здесь нет врагов. Духи говорят мне, что ничего не случится.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Наверх